Партизанская война на Украине. Дневни командиров партизанских отрядов и соединений. 19411944


Партизанская война на Украине
Дневники командиров партизанских отрядов и соединений
1941–1944
Предисловие
Вторая мировая война 1939–1945 гг. стала временем наивысшего развития партизанской борьбы, как наиболее эффективной формы сопротивления оккупационным войскам и оказания влияния на ход действий на фронтах. Особенный размах и масштаб вооруженная борьба партизан приобрела в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., охватив всю оккупированную территорию Белоруссии, Украины и часть областей Российской Федерации.
На Украине, как и в других республиках и регионах Советского Союза, партийно-советское руководство и органы НКВД-НКГБ оказались не в состоянии, в условиях стремительного наступления германских войск, осуществить летом — осенью 1941 г. эффективные меры по организации партизанского движения в тылу оккупантов. Причины этого прискорбного обстоятельства сегодня хорошо известны. Главным образом они связаны со свертыванием в ходе политических репрессий 1937–1938 гг. всех мероприятий по организации партизанского движения на случай войны в приграничных районах Белоруссии и Украины, которые осуществлялись с конца 1920-х гг., а также намерением вести боевые действия за пределами СССР.
Кроме того, по нашему мнению, в начале войны с Германией советское военно-политическое руководство не придало должного значения роли и месту вооруженной борьбы в тылу врага в общих планах по отражению нацистской агрессии. Об этом свидетельствует и тот факт, что первый документ по этому вопросу был принят Государственным Комитетом Обороны лишь 30 мая 1942 г., когда образовалась стройная система фронтовых и региональных штабов партизанского движения, включая Украинский штаб партизанского движения (УШПД). Тогда уже была выстроена четкая вертикаль руководства партизанскими силами, выделены материальные ресурсы и необходимые кадры.
Нам представляется, что в 1941–1942 гг. И.В. Сталин, озабоченный главным образом состоянием вооруженной борьбы на фронте, недостаточно вникал в проблемы партизанского движения. Как вспоминал Герой Советского Союза А.Н. Сабуров, во время встречи с группой партизанских командиров (конец августа — начало сентября 1942 г.) Председатель ГКО долго не мог понять, для чего партизанам пушки и минометы, а после того, как ему объяснили, он бросил упрек начальнику Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) П.К. Пономаренко за то, что он плохо информирует его о потребностях партизанского движения.
Мероприятия, осуществленные в течение июня 1941 г. — мая 1942 г. по линии местных партийных организаций, органов НКВД и военного командования фронтов и армий, имели узковедомственный характер, дублировали одно другое, вносили путаницу и неразбериху в действия партизанских отрядов, вели к неоправданным потерям. Вспоминая то время, известный командир партизан Украины П.П. Вершигора писал: «Это были тяжелые дни. Немец был сильным, сильным не только своей техникой, военным престижем, но и сильным еще и нашим незнанием, нашей необученностью». А по словам А.Н. Сабурова, несовершенная партизанская тактика 1941–1942 гг. «много в чем ограничивала действия партизан, а там, где проводились боевые операции, они были малоэффективными и в большинстве неудачными».
В отличие от других республик СССР на Украине условия для организации партизанского движения в 1941–1942 гг. были серьезно осложнены рядом обстоятельств. В западном регионе УССР подавляющей поддержкой населения, главным образом украинского, пользовалась Организация украинских националистов (ОУН) и ее фракции — бандеровская и мельниковская. В других областях в сознании части граждан были еще живы воспоминания о последствиях коллективизации и страшного голода 1932–1933 гг., политических репрессиях 1937–1938 гг., повлекших миллионные жертвы. При этом антисоветские настроения определенных слоев населения в это время подпитывались информацией о неудачах Красной армии и успехах германского вермахта.
В силу указанных причин практически ничего не удалось сделать для организации партизанского движения в западных областях УССР, фактически были сорваны аналогичные мероприятия в большинстве районов Правобережной Украины. Более успешно велась работа по закладке партизанских баз и формированию отрядов в Черниговской, Сумской, Харьковской областях и в Донбассе.
На развитие партизанского движения на Украине, кроме сказанного выше, отрицательно влиял такой объективный фактор, как отсутствие на большей части республики лесных массивов, пригодных для укрытия партизан и их баз.
По данным ЦК КП(б)У, на 1 октября 1941 г. в областях УССР было сформировано 738 партизанских отрядов и 191 диверсионная группа, в которых насчитывалось по спискам 27,6 тыс. бойцов. Однако их боеспособность оказалась невысокой. Отряды, как правило, были малочисленными (до 40–60 бойцов) и слабо вооруженными. Так, в партизанском отряде С.А. Ковпака на 42 бойца имелось 36 винтовок, 6 автоматов, по 20 патронов на винтовку и по неполному диску на автомат, 8 гранат. Подавляющее большинство отрядов не имело радиостанций для связи с руководящими центрами, передачи разведывательных данных и другой информации.
Вместе с тем первые действия партизан Украины вызвали заметную обеспокоенность противника. Так, известный гитлеровский фельдмаршал В. фон Рейхенау, командующий 6-й армией в группе армий «Юг», в ряде своих приказов (октябрь — ноябрь 1941 г.) категорически требовал от подчиненных ему командиров — всех захваченных в плен партизан, невзирая на пол, публично вешать; сжигать дома и расстреливать пособников партизан; лично ему докладывать обо всех случаях уничтожения более 10 партизан. А в начале ноября 1941 г., по указанию командующего оперативным планом группы армий «Юг» генерала Фридерица, было сожжено первое украинское село Барановка Миргородского района Полтавской области, часть его жителей — расстреляна.
Нацистские репрессии против советских партизан и мирного населения вызывали ответные адекватные действия — объектом боевой и диверсионной деятельности партизанских отрядов Украины стали не только военнослужащие и материальная часть вермахта, его тыловая инфраструктура и коммуникации, партизаны также нападали на комендатуры и посты местной полиции, городские и сельские управы, уничтожая полицейских, бургомистров, старост, других пособников. Не щадили они и семьи пособнического элемента. Как правило, после допросов расстреливались и военнопленные противника.
1941–1942 гг. были временем тяжелейших испытаний для партизанского движения Украины, основные силы которого дислоцировались на Левобережной Украине, в северных лесистых районах Черниговской и Сумской областей, граничащих с территорией Белоруссии и Российской Федерации. В остальных регионах УССР борьбу с гитлеровцами вели преимущественно небольшие партизанские отряды и группы, нередко плохо вооруженные и не связанные с УШПД. После поражения Красной армии в мае 1942 г. в Крыму и под Харьковом и оставления советскими войсками всей территории Украины (22 июля 1942 г.) положение партизан резко ухудшилось.
Под влиянием нацистской пропаганды и страхом репрессий часть населения Украины уклонялась от поддержки партизан или сотрудничала с оккупантами. Практически прекратилась помощь отрядам вооружением и боеприпасами из Центра, многие из них распались, в других — участились случаи дезертирства бойцов, нередко с оружием в руках. В период боев под Сталинградом (август — ноябрь 1942 г.), по словам Героя Советского Союза М.И. Наумова, в партизаны никто не шел, поэтому приходилось прибегать к насильственной мобилизации населения, угрожая непокорным расстрелом. По данным ЦШПД, на 1 ноября 1942 г. в подчинении УШПД находилось всего 55 отрядов, насчитывавших 6350 бойцов, что было в 4 раза меньше, чем год назад. Об остальных формированиях вообще отсутствовали какие-либо сведения.
Положение коренным образом изменилось после окружения гитлеровских войск под Сталинградом и наступления Красной армии на южном участке Восточного фронта.
Осенью 1942 г. эксперты немецкого батальона пропаганды на южном участке советско-германского фронта с тревогой отмечали, что тяжелые бои в районе Сталинграда и упорная борьба партизан воспринимаются населением «как слабость германского вермахта» и «явно ощущается растущее отрицательное отношение к немцам и неверие в их меры».
Поражение гитлеровских войск на берегах Волги, зимнее наступление 1943 г. Красной армии на южном участке фронта и начало освобождения территории Украины от нацистов способствовали вовлечению в вооруженную борьбу с оккупантами все большего количества населения Украины и расширению всех форм партизанской борьбы. На 1 апреля 1943 г. в оперативном подчинении УШПД находилось 74 соединения и отряда, насчитывавших 15 тыс. бойцов. Имелись также данные о наличии невооруженного партизанского резерва в 50 тыс. человек. Одновременно, в течение октября 1942 г. — марта 1943 г., из Левобережной Украины на территорию белорусско-украинского Полесья были передислоцированы 5 наиболее боеспособных партизанских соединений (С.А. Ковпака, А.Н. Сабурова, А.Ф. Федорова, М.И. Наумова, И.Я. Шушпанова — Я.И. Мельника).
В соответствии с оперативным планом боевых действий партизан Украины на весенне-летний период 1943 г., одобренным ЦК ВКП(б) и ГКО, украинские партизанские формирования получили задание путем рейдов распространить партизанское движение на западные и юго-западные районы Украины, активизировать диверсии на коммуникациях вермахта и обеспечить разведывательной информацией советское военное командование. В ходе реализации плана активно действующие силы украинских партизан на 1 августа 1943 г. достигли 25,4 тыс. бойцов в составе 116 отрядов и 31 группы.
Во второй половине 1943 г. приоритетное значение для партизан имело содействие советским войскам в форсировании рек Десны, Припяти и Днепра, в овладении Киевом, удержании плацдармов на Правобережной Украине. Всего партизанами было организовано и удержано 25 переправ, в том числе: 3 — на Десне, 10 — на Припяти, 12 — на Днепре.
В начале 1944 г. в составе партизанских формирований Украины, подчинявшихся УШПД, насчитывалось около 50 тыс. бойцов. В ходе окончательного изгнания нацистов с территории Украины перед партизанами ставились задачи взаимодействия с наступающими частями Красной армии, организация рейдов в Галицию, оказание помощи антифашистским силам в Польше, Венгрии, Румынии и Чехословакии в деле организации партизанского движения. В марте — июле 1944 г. только на польской территории действовало 15 украинских партизанских формирований (4,4 тыс. бойцов). А по состоянию на 12 сентября 1944 г. было более 15 тыс. украинских партизан, подчиненных УШПД и объединенных в 2 соединения, 7 бригад и 12 отрядов, которые вели боевые действия на территории Чехословакии и Венгрии (Закарпатье). Некоторые из них завершили свой боевой путь лишь в начале мая 1945 г.
Всего же на территории Украины и за ее пределами в 1941–1945 гг. действовали 60 партизанских соединений, дивизий и бригад в составе 287 полков, батальонов и отрядов, а также свыше 1990 отдельных отрядов и разведывательно-дивизионных групп.
Вооруженная борьба украинских партизан против нацистских оккупантов и их пособников носила бескомпромиссный, упорный и жестокий характер. Это была борьба с хорошо подготовленным противником, беспощадным в проведении акций, направленных против партизан. По данным отдела кадров группы ЦК КП(б)У по расчетам с партизанами (1946), из 175,4 тыс. учтенных на то время участников партизанского движения погибло в боях, умерло от ран или пропало без вести 13 956 человек, или около 8 %. Количество раненых партизан, по сведениям медико-санитарного отдела УШПД, исчисляется в 10 049 человек.
Итоги боевой, диверсионной и разведывательной деятельности партизан Украины за 1941–1944 гг., отраженные в документах ЦК КП(б)У и УШПД, неоднократно публиковались и хорошо известны специалистам и исследователям. Многие из озвученных в разное время статистических данных, по нашему мнению, заслуживают внимания, конечно с учетом особенностей военной статистики.
Вместе с тем большие сомнения вызывают данные УШПД о потерях живой силы противника от действий партизан: убито и ранено 468 682 тыс. гитлеровцев, их союзников и пособников. По нашему мнению, указанная цифра завышена раз в десять-пятнадцать! Слабым и уязвимым местом партизанской статистики являются и сведения о количестве участников партизанского движения в Украине. Эта цифра в течение 1944–1975 гг. варьировалась от 115 тыс., 147,4 тыс., 174,9 тыс., свыше 200 тыс. и, наконец, после дополнительного выявления участников партизанского движения в 1960–1970-х гг., достигла 501 тыс. человек.
Реальной все же является численность в 200–220 тыс. партизан, вошедшая в шеститомную «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 годов» (М., 1961–1966), а также в другие издания. В то же время необходимо считаться с тем, что за указанной цифрой осталось весьма значительное количество безымянных патриотов, боровшихся с врагом в одиночку или в составе мелких подпольно-партизанских групп.
В партизанском движении на Украине приняли участие представители 62 национальностей СССР, антифашисты ряда стран Европы. Однако костяк партизанских формирований Украины составляли украинцы — 59 %, русские — 22,2 % и белорусы — 6,6 %. Только в двух соединениях — под командованием С.А. Ковпака — П.П. Вершигоры и B.C. Ушакова (партизанское соединение им. И.Ф. Боровика) — русские по численности превышали украинцев. Действуя в приграничных районах с Белоруссией и Российской Федерацией, украинские партизаны ощущали большую поддержку местного населения.
За заслуги в развитии партизанского движения и борьбу с нацистскими захватчиками звания Героя Советского Союза удостоились около 100 партизан Украины, а С.А. Ковпак и А.Ф. Федоров были отмечены двумя «Золотыми Звездами» Героев Советского Союза. Восьми представителям командно-политического состава партизанских соединений Украины присвоено высокое воинское звание генерал-майора (В.А. Андреев, В.А. Бегма, С.А. Ковпак, М.И. Наумов, С.В. Руднев, А.И. Сабуров, Т.А. Строкач, А.Ф. Федоров).
Вклад партизан Украины в разгром и изгнание нацистских оккупантов с территории СССР не может вызывать сомнений — он был заметным и адекватным, учитывая возможности, которыми располагали партизаны.
На оперативных и разведывательных документах УШПД можно увидеть автографы выдающихся советских военачальников — Г.К. Жукова, Н.Ф. Ватутина, И.С. Конева, Р.Я. Малиновского, С.К. Тимошенко, Ф.И. Толбухина, С.С. Бирюзова и других, а также шефа НКВД СССР Л.П. Берии. Известны положительные отзывы о разведывательной деятельности партизан Украины руководителей Главного разведуправления НКО СССР, Разведуправления Генштаба Красной армии, Первого управления НКГБ, разведотдела 1-го Белорусского фронта и других инстанций.
А маршал Советского Союза Г.К. Жуков, возглавивший в марте 1944 г. после ранения Н.Ф. Ватутина 1-й Украинский фронт, потребовал от начальника УШПД Т.А. Строкача и соответствующих служб своего штаба проверить объективность сведений УШПД о количестве подорванных эшелонов противника в полосе 1-го Украинского фронта за первые месяцы 1944 г. Проведенная проверка показала, что подорванных партизанами эшелонов оказалось больше, чем сообщал УШПД.
Вместе с тем мы солидарны с теми современными российскими исследователями, которые говорят о неиспользованных возможностях для организации партизанского движения на временно оккупированной территории СССР и его влияния на ход боевых действий на фронте. Эти утверждения в полной мере относятся и к Украине.
Если взять 1942–1943 гг., то в этот период на развитие партизанского движения на Украине, по нашему мнению, отрицательно влиял ряд факторов. Одним из них является недооценка высшим советским военно-политическим руководством роли и места территории Украины в общем плане разворачивания вооруженной борьбы в тылу германских войск. Ведь именно в этом регионе в 1942–1943 гг. гитлеровцы имели наиболее разветвленную инфраструктуру своего тыла на оккупированной территории и очень уязвимые коммуникации. Во время боев за Сталинград, наступления на Кавказ — большая часть оперативных перевозок вермахта осуществлялась именно через украинскую территорию, здесь отдыхали и переформировывались немецкие воинские соединения, осуществлялся ремонт боевой техники. Именно Украина была главным поставщиком продовольствия и фуража из оккупированных советских территорий. Общеизвестен также интерес нацистов к сырьевым и человеческим ресурсам Украины.
Однако ГКО и Ставка ВГК не сочли возможным осуществить в необходимых объемах обеспечение партизанских формирований Украины вооружением, боеприпасами, минно-подрывными средствами и радиоимуществом. Партизаны испытывали нехватку квалифицированных командно-штабных кадров, специалистов разведки и минно-подрывного дела. Донесения партизан ЦК КП(б)У и УШПД за 1943 г., когда наблюдался массовый прилив населения в отряды и соединения, пестрят постоянными просьбами о поставках оружия, боеприпасов и мин, сообщениями о наличии до 30 % невооруженных бойцов. Особенно критическое положение складывалось с обеспечением партизан минно-подрывным имуществом, что временами приводило к фактическому свертыванию диверсионной деятельности в период активных перевозок вермахта в зоне ответственности партизан Украины.
Ставка ВГК, ЦК КП(б)У и УШПД не всегда считались с особенностями партизанской войны. В условиях экстремального развития обстановки на фронтах нередко перед партизанскими формированиями Украины ставились нереальные боевые задачи, выполнение которых вело к неоправданным потерям и подрыву морального духа партизан, в итоге — к снижению их боеспособности. Так, рейды в глубокий тыл противника партизанских формирований М.И. Наумова (февраль — апрель 1943 г.) и A.C. Ковпака (июнь — сентябрь 1943 г.) не были поддержаны действиями других партизанских соединений, как это первоначально планировалось, не были обеспечены поставками оружия и боеприпасов, из-за чего не достигли поставленных оперативных целей, хотя военно-политическое значение их было очевидным. После Карпатского рейда Сумского партизанского соединения A.C. Ковпака, когда перед соединением в конце 1943 г. была поставлена задача готовиться к новому рейду на Западную Украину, часть кадровых партизан и командиров, под предлогом состояния здоровья и возраста, потребовала отпусков и демобилизации, фактически устранилась от участия в весьма опасном мероприятии.
Недостаточной и нередко малопродуктивной была партийно-политическая деятельность коммунистического подполья и партизан Украины среди местного населения с целью локализации антисоветских настроений и вовлечения патриотических элементов в ряды партизанского движения. Безуспешной в целом оказалась попытка отвратить местное украинское население западных областей от поддержки ОУН-УПА и привлечь его на сторону партизан.
Не всегда, к сожалению, складывались у украинских партизан доверительные отношения с местным населением. Несанкционированные изъятия продовольствия, грабеж имущества граждан, нередко насилие над женщинами подрывали авторитет партизан. Борьба с этими пороками хоть и проводилась, но была далека от того, чтобы их искоренить.
Имели место немалые изъяны в нравственном состоянии партизан. Формальный подход к политико-воспитательной работе, слабый авторитет некоторых политработников и командиров способствовали злоупотреблению алкоголем, аморальному поведению части личного состава, в том числе командиров и комиссаров.
Партизанская среда не была свободна от внутренних конфликтов между командирами разных уровней и рангов, от парада авторитетов, взаимных жалоб и упреков, а нередко и от измышлений. В ряде случаев партизанское командование выражало недовольство работой аппарата УШПД, обвиняя некоторых его сотрудников в игнорировании потребностей партизан. На практике это приводило к взаимному недоверию, уклонениям от выполнения боевых приказов и заданий, снижало активность и результативность партизанской борьбы.
ЦК КП(б)У и УШПД пытались урегулировать эти конфликты, устранить разногласия, но не всегда добивались положительного результата, проявляя временами чрезмерную мягкость.
Партизанская борьба является важным фактором дезорганизации тыла любой оккупационной армии и может быть действенным инструментом в руках тех лишь политиков, которые понимают и считаются с ее спецификой и особенностями. В этом контексте нам представляются разумными мысли выдающегося немецкого военного теоретика Карла фон Клаузевица о том, что задача партизан «не щелкать орех, а понемногу подтачивать его скорлупу».
Боевая и разведывательная деятельность партизан Украины в 1941–1944 гг. достаточно широко и всесторонне отображена в фондах Центрального государственного архива общественных объединений Украины (ЦГАОО Украины). В них хранятся документы ЦК Компартии Украины, Украинского штаба партизанского движения, представительств УШПД при Военных советах 1, 2, 3 и 4-го Украинских фронтов, школ подготовки партизанских кадров, партизанских соединений, дивизий, бригад и отрядов за 1941–1945 гг. Наряду с указанными документами в фондах ЦГАОО Украины присутствуют также дневники и личные записи активных участников партизанского движения на территории Украины в 1941–1944 гг.
Эти источники, несмотря на субъективное восприятие их авторами событий войны и партизанского движения, все же дают достаточно реалистическое представление о многих эпизодах боевой деятельности партизан, порой содержат нелицеприятные и шокирующие непосвященного читателя сведения о внутренней жизни партизанских формирований, неуставных отношениях в среде партизан, которые, как правило, в большинстве своем остаются за текстом официальных документов или опубликованных воспоминаний.
Из дневников можно также почерпнуть интереснейший материал, относящийся к характеристике многих известных партизанских командиров Украины, который заметно отличается от того, что говорилось и писалось в советское время.
Особый интерес представляют дневники таких известных руководителей партизанского движения, как дважды Герой Советского Союза, командир Сумского партизанского соединения С.А. Ковпак, Герой Советского Союза — комиссар Сумского партизанского соединения С.В. Руднев, командир Черниговского партизанского соединения H.H. Попудренко, командир партизанского соединения им. И.В. Сталина М.И. Шукаев, командир партизанского отряда им. И.В. Сталина Черниговско-Волынского партизанского соединения Г.В. Балицкий, а также командир соединения кавалерийских партизанских отрядов М.И. Наумов.
Некоторые их них были изданы до 1991 г. — это, в частности, дневники H.H. Попудренко (К., 1949), С.В. Руднева (К., 1949), книга С.А. Ковпака «Солдаты Малой земли. Из дневника партизанских походов» (К., 1975). Однако в этих изданиях имели место факты изъятия части текста. Из дневниковых записей М.И. Наумова опубликована лишь одна часть: «Западный рейд: дневники партизанского командира» (К., 1984), которая касается событий начала 1944 г. Вообще не публиковались дневниковые записи С.А. Ковпака, которые относятся ко времени Карпатского рейда (июнь-сентябрь 1943 г.) и хранятся в фондах Мемориального комплекса «Национальный музей истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» (Киев), а также — дневники М.И. Наумова за сентябрь 1943 г. — январь 1944 г., М.И. Шукаева (август 1943 г. — апрель 1944 г.) и Г.В. Балицкого (сентябрь 1942 г. — январь 1944 г.), находящиеся в фондах в ЦГАОО Украины.
Ввиду несомненного интереса общественности большинства государств СНГ к правдивому освещению событий Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., в том числе — партизанского движения, к выяснению всего комплекса причин, позволивших нацистскому агрессору глубоко вторгнуться на советскую территорию в 1941–1942 гг. и поставивших СССР на грань катастрофы, — представляется целесообразным опубликовать без сокращений и купюр дневники и личные записи С.А. Ковпака, С.В. Руднева, H.H. Попудренко, М.И. Наумова, М.И. Шукаева, Г.В. Балицкого.
Каждый из указных авторов дневников — колоритная и неординарная личность, попавшая в партизанское движение разными путями и в разное время. По партийной мобилизации стали организаторами партизанского движения в сентябре 1941 г. С.А. Ковпак, С.В. Руднев, H.H. Попудренко, Г.В. Балицкий; в январе 1942 г. связал свою судьбу с партизанами вышедший из окружения капитан-пограничник М.И. Наумов; в ноябре 1942 г. капитан М.И. Шукаев был командирован в партизанское движение, как фронтовой командир с боевым опытом. Все они — люди той сложной эпохи: носители государственной идеологии, свято верившие в постулаты коммунизма, мало склонные к компромиссам с инакомыслящими, высоко ценившие свой приобретенный командирский партизанский статус.
Включенные в данное издание партизанские дневники — различны по времени их составления, способу и форме воспроизводства текста.
Записи С.А. Ковпака, например, состоят из двух частей: первая часть, охватывающая события от начала войны до конца февраля 1942 г., состоит из собственноручных записей С.А. Ковпака чернилами, в карманного формата книжках, сделанных автором в декабре 1943 г.; вторая часть, повествующая о событиях июня — сентября 1943 г., представлена чернильными записями самого С.А. Ковпака и неустановленного лица в стандартном дневнике-блокноте, непосредственно в ходе Карпатского рейда, а также фрагментами записей С.А. Ковпака о рейде, датируемых декабрем 1943 г.
Дневник С.В. Руднева, включающий собственноручные записи карандашом в школьной тетради с 7 мая по 25 июля 1943 г., предположительно является частью более обширных текстов, пропавших в ходе Карпатского рейда. Указанная часть дневника была найдена в ходе выхода партизан из окружения в Карпатах минером-подрывником Платоном Воронько, впоследствии — известным украинским писателем, и передана на хранение в партийный архив Института истории партии при ЦК КП(б)У.
Композиционно целостным выглядит дневник H.H. Попудренко, который велся непосредственно им с 23 августа 1941 г. по 19 января 1943 г. Этот дневник представляет собой объемную тетрадь, заполненную карандашными записями автора.
Включенная в представленное издание часть дневника М.И. Наумова, охватывающая события с 7 сентября 1943 г. по 16 января 1944 г., является композицией, состоящей из рукописной копии, сделанной с оригинала по заданию автора партизаном И. Горбанем, а также из собственных записей самого М.И. Наумова. Рукопись состоит из листов разного формата и исполнена чернилами.
Дневник М.И. Шукаева состоит из двух вариантов: общая тетрадь стандартного формата, заполненная записями, внесенными автором чернилами за период с 27 августа 1943 г. по 14 апреля 1944 г., и машинописная копия этих записей, фиксирующая события по 23 апреля 1944 г. Для публикации взята машинописная копия, сверенная с рукописью.
Записи Г.В. Балицкого сохранились в виде машинописной копии, составленной в послевоенное время (середина 1950-х гг.), видимо, по рабочим записям военного периода.
Публикация указанных дневников не ставит перед собой цель дискредитировать партизанское движение 1941–1944 гг. или оклеветать его активных участников. Задача данного издания — дать дополнительный материал заинтересованному читателю для объективного осмысления вооруженной борьбы в тылу нацистских оккупантов в годы Великой Отечественной войны, ее сильных и слабых сторон.
Дневники командиров партизанских соединений Украины, вошедшие в настоящее издание, составлены на русском языке и подготовлены к печати согласно современным нормам орфографии и пунктуации. Уточнения, связанные с текстом и географическими названиями населенных пунктов, отмечены звездочкой и даны в подстрочных примечаниях. Опущенные в предыдущих изданиях фрагменты и части текста, а также дополнительные вставки нового текста в дневники поданы курсивом. Подчеркивание или выделение авторами дневников слов или фрагментов текста сохранено. Редакционные вставки, сделанные составителями, взяты в квадратные скобки.
Издание состоит из предисловия, текстов дневников, биографических справок, тематических примечаний, именного указателя и списка сокращений. Иллюстрации к сборнику, часть из которых публикуется впервые, представлены материалами из фондов Мемориального комплекса «Национальный музей истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» (Киев) и Центрального государственного архива общественных объединений Украины.
Работу по подготовке дневников к печати осуществила группа составителей: О.В. Бажан, С.И. Власенко, A.B. Кентий, Л.B. Легасова, B.C. Лозицкий (руководитель).
Составители
Дневник С.А. Ковпака
(3 июля 1941 г. — 28 февраля 1942 г., 12 июня — 21 сентября 1943 г.)
Ковпак Сидор Артемьевич (1887–1967)  — один из организаторов и руководителей партизанского движения на временно оккупированной нацистами территории Украины в 1941–1944 гг., генерал-майор (1943), дважды Герой Советского Союза (1942, 1944); родился в г. Котельва (теперь Полтавская область Украины); участник Первой мировой войны: рядовой, потом — ефрейтор 186-го Асландзуского пехотного полка 47-й пехотной дивизии 16-го армейского корпуса на Юго-Западном фронте; проходил службу в стрелковой роте, в полковых командах связи и разведки, участник боев в Карпатах (1914–1915).
В 1918–1920 гг. С.А. Ковпак находился в рядах красных партизан, служил в частях Красной армии на Восточном и Южном фронтах. В послевоенные годы работал уездным и окружным военным комиссаром на Украине, учился на курсах усовершенствования старшего командного состава «Выстрел», после увольнения по состоянию здоровья из военных органов (1926) руководил рядом военных кооперативов, с 1935 г. — начальник городского дорожного отдела, а с 1939 г. — председатель Путивльского горисполкома Сумской области.
В начале Великой Отечественной войны, в связи с быстрым продвижением линии фронта на восток, С.А. Ковпак привлекается по партийной линии к организации партизанского движения (июль — август 1941 г.), назначается командиром одного из партизанских отрядов Путивльского района Сумской области, проводит большую работу по закладке партизанских баз. Когда вечером 10 сентября 1941 г. немецкие разведывательные подразделения подошли к Путивлю, он со своими соратниками оставил город и направился в Спадщанский лес. С этого времени началась «одиссея» прославленного партизанского командира.
В сентябре 1941 г. — декабре 1943 г. С.А. Ковпак командовал Путивльским партизанским отрядом, Путивльским объединенным партизанским отрядом и Сумским партизанским соединением. Если в середине октября 1941 г. Путивльский партизанский отряд насчитывал в своих рядах 57 бойцов, то к 12 июня 1943 г., накануне знаменитого Карпатского рейда, в четырех отрядах Сумского партизанского соединения числилось более 1,9 тыс. партизан.
Руководимые С.А. Ковпаком партизанские отряды в 1941–1943 гг. действовали на оккупированной территории Украины, Белоруссии и Российской Федерации — в Сумской, Черниговской, Киевской, Житомирской, Ровенской, Тернопольской и Станиславской областях УССР, Гомельской, Пинской и Полесской областях БССР, Орловской и Курской областях РСФСР.
В октябре — ноябре 1942 г. и в июне — сентябре 1943 г. Сумское партизанское соединение под командованием С.А. Ковпака совершило два выдающихся рейда по тылам нацистов: вначале из Сумской области на Правобережную Украину, а потом — с территории белорусско-украинского Полесья в Прикарпатскую Украину.
В ходе последнего рейда партизаны-ковпаковцы прошли с боями по оккупированной территории 4 тыс. километров. Учитывая угрозу, которую советские партизаны представляли для немецкой оккупационной администрации в Галиции, рейхсфюрер СС Г. Гиммлер 3 августа 1943 г. направил группенфюреру СС Э. фон дем Бах-Зелевскому телеграмму-молнию с категорическим требованием разгромить партизан-ковпаковцев и добиться того, чтобы «Ковпак живым или мертвым оказался в наших руках». А на заседании Комиссии по вопросам обороны Польского генерал-губернаторства 22 сентября 1943 г. в Кракове губернатор дистрикта «Галиция» О. Вехтер, в частности, сказал: «Банды Ковпака проводили очень умную пропаганду и в своем отношении к людям показали высокую дисциплину».
В октябре — декабре 1943 г., возвратившись из Карпатского рейда, отряды Сумского партизанского соединения дислоцировались в Олевском районе Житомирской области, проводя боевые и диверсионные действия на железнодорожном участке Белокоровичи — Рокитное, в районе станций Белокоровичи и Олевск. С учетом возраста и состояния здоровья, 23 декабря 1943 г. С.А. Ковпак был отозван в советский тыл. На должности командира соединения его заменил П.П. Вершигора.
Уже в течение 1941–1942 гг. С.А. Ковпак проявил себя как талантливый организатор и командир украинских партизан, сумевший выработать собственный стиль и специфические методы руководства партизанской борьбой в тылу врага, пользовавшийся высокой степенью доверия своих подчиненных.
С.А. Ковпак был одним из первых партизанских командиров, кто проницательно оценил значение рейдов партизан в вооруженной борьбе на оккупированной территории. В начале осени 1942 г., во время встречи в Москве группы партизанских командиров Белоруссии, Российской Федерации и Украины с начальником ЦШПД П.К. Пономаренко, он так изложил свои взгляды: «Рейдами мы достигаем связи с населением, поднимаем у него дух борьбы с оккупантами, заставляем население переходить на нашу сторону; рейдами мы принуждаем противника оттягивать свои силы от других объектов, оставляя их без защиты; рейдами мы не даем противнику возможности применять тактику уничтожения партизан путем их окружения в месте дислокации». Он также подчеркнул, что рейды дисциплинируют партизан, дают им ощущение представителей советской власти на оккупированной территории.
Был он и одним из немногих партизанских руководителей, постаравшихся найти компромисс между численностью партизанского отряда (соединения) и его маневренностью и подвижностью. По мнению С.А. Ковпака, партизанское формирование должно стремиться достигнуть такой численности, которая дала бы ему возможность отбить нападение крупной части противника и сохранить при этом свою мобильность.
Авторитет С.А. Ковпака уже в 1941–1942 гг. вышел далеко за границы Сумской области и пределы собственного соединения. Известный украинский писатель Н. Шеремет, находившийся с 16 декабря 1942 г. по 17 апреля 1943 г. в командировке в украинских партизанских формированиях на Полесье, в докладной записке на имя первого секретаря ЦК КП(б)У Н.С. Хрущева писал: «Почти легендарной славой на Украине сейчас пользуется Герой Советского Союза тов. Ковпак С.А. Его любят и уважают партизаны и население, ненавидят враги. Скромный и простой в быте, ласковый, а когда нужно суровый; блестящий партизанский тактик и военачальник — таким знают своего „отца“ или „деда“ партизаны». А Герой Советского Союза М.И. Наумов в письме от 6 января 1944 г. Н.С. Хрущеву рекомендовал назначить С.А. Ковпака начальником филиала УШПД на Правобережной Украине и считал, что именно он способен активизировать боевую деятельность украинских партизан.
Любопытна характеристика, данная С.А. Ковпаку противником. В меморандуме немецкого зондерштаба «Р» (Россия), оказавшемся в руках украинских партизан, есть такие строчки о С.А. Ковпаке: «…Общепризнанный среди командиров и рядовых [партизан] специалист по хождению в дальний путь. Основной вид деятельности — налеты на тыловые части и воинские учреждения, находится в постоянном движении. Диверсиями не занимается, люди его выносливые и приспособленные к маршам. Комплектуется за счет бежавших из плена и [лиц] офицерского состава, фанатиков-молодежи, оставшихся в окружении. В Москве считают его „отцом партизанского движения на Украине“… Жизнью своей он не дорожит. Сам бывает в боях и имеет подражателей из молодежи…»
Наряду с этим С.А. Ковпак имел упрямый, часто неуступчивый характер, нередко вел себя чрезвычайно эмоционально, был капризным. Он тяготился подчиненностью УШПД, с подозрением относился к сотрудникам НКВД, откровенно недолюбливал тех, кто работал в штабах далеко от фронта. Он был типичным партизанским «батькой».
Заслуги С.А. Ковпака на поприще партизанской борьбы высоко оценены руководством СССР. Ему присвоили воинское звание генерал-майора, отметили двумя «Золотыми Звездами» Героя Советского Союза (1942, 1944). Он награжден орденами Ленина и Красного Знамени (1942), Суворова и Богдана Хмельницкого I степени (1944), медалями «Партизану Отечественной войны» I и II степени (1943), другими медалями СССР. Среди иностранных наград С.А. Ковпака — орден Боевого Креста и Белого Льва (Чехословацкая Республика), Золотая Звезда Гарибальди (Италия).
После отзыва в советский тыл С.А. Ковпак длительное время находился на лечении и отдыхе. 11 ноября 1944 г. он был назначен членом Верховного суда УССР, а с 6 марта 1947 г. и до дня своей смерти работал на должности заместителя Председателя Президиума Верховного Совета УССР. Избирался депутатом Верховных Советов УССР и СССР. Принимал активное участие в общественно-политической жизни республики.
Ковпак С.А. является автором широко известных воспоминаний «От Путивля до Карпат», «Солдаты Малой земли. Из дневника партизанских походов», которые неоднократно издавались на русском и украинском языках, в том числе и за границей.
Похоронен С.А. Ковпак в Киеве.
Часть первая. 3 июля 1941 г. — 28 февраля 1942 г.
После выступления на радио Иосифа Виссарионовича [Сталина] 3 июля 1941 года я начал вести подготовку по созданию партизанских баз. На подготовку баз у меня ушло два месяца. В течение двух месяцев я изготовил 250 шт. котелков, несколько десятков ведер, около десяти баков для варки пищи, сделал 300 шт. ложек, 25 пар обуви (сапог). 30 пар резиновых сапог забрал на торфоразработке. Сделал 250 шапок, 100 пар рукавиц. Это все изготавливалось под видом оказания помощи фронту, а дальше пошла заготовка продуктов питания и других необходимых вещей. Все изготовленное свозилось на склад горсовета, а ночью со склада все вывозилось в лес и зарывалось в землю в непроходимых местах леса.
Весь этот груз перебрасывался специально подобранными мною людьми: Коренев Алексей Ильич, Потапов Василий Фомич, Вайкин, Козаченок, Рыжков. Вывозка производилась ночью в основном лошадьми горсовета без ездовых. Таким образом было заготовлено 5 т говяжьего мяса, 4 т варенья, 1 т колбасы, 0,5 т сала, сухих овощей 200 кг, сахара и конфет 1,5 т, лапши 100 кг, 1,5 т круп разных, бензина и нефти 1 т, ножей карманных 300 шт., 150 м резиновой трубки для дыхания под водой на случай прочистки леса противником, 10 ящиков махорки, 5 ящиков спичек, белья 500 пар, пиджаков теплых 100 шт., маск[ировочных] халатов 75 шт.
Из боеприпасов ничего не смог достать, а достал только в каменоломне 750 кг аммонала. В течение двух месяцев все вышеперечисленное не только было заготовлено, но и вывезено в лес и зарыто в землю и замаскировано так, чтобы никто не нашел из посторонних, в особенности противник. Днем шла заготовка, ночью — вывоз в лес и рытье ям, в которые укладывались продукты и другой мат[ериал]. [Ямы] плотно утрамбовывались сверху дерном, по местности маскировались, а излишняя земля относилась в водоемы и прочие места.
Таким способом группой в 6 человек было вырыто 132 ямы, поднято до 600 кубометров земли. Из нее более 50 % было отнесено в сторону от места базы. База закладывалась в двух местах: в Спадщанском лесу и Монастырском лесу у Новой Слободы. База, находившаяся в Спадщанском лесу, сохранилась полностью и [была] использована по назначению. База же, находившаяся в Монастырском лесу, была расхищена командиром будущего отряда Черняком. Бюро [Путивльского] райкома [партии] назначило командиром отряда в Монастырский лес Черняка из Новой Слободы, которому мной была передана база, находившаяся в Монастырском лесу.
Черняк, вместо организации отряда, базу расхитил и куда-то исчез. Кроме вышеупомянутой базы, райком [партии] обязал коммунистов — пред[седателей] колхозов и председателей сельсоветов спрятать некоторое количество зерна и муки в селах, на месте, а самим влиться в отряды по месту жительства, т. е. [в] прилегающие села к Монастырскому лесу, в Монастырский лес, прилегающие [села] к Спадщине, в Спадщину и т. д.
В Путивльском районе должны были сформироваться четыре отряда. Первый [в] Спадщанском лесу под моим командованием, второй в Монастырском лесу под командованием Черняка, третий под командованием Руднева Семена Васильевича и четвертый под командованием Расторгуева, пред[седателя] в Литвиновичах.
На момент оккупации немцами района остались отряды Руднева и мой. [В] период подготовки ухода в подполье бюро райкома [партии] в составе первого секретаря Хроменко, второго [секретаря] Шубина и третьего [секретаря] Кваши не сумело возглавить [процесс формирования партизанских отрядов], благодаря чему в отряды вышло вместо двухсот пятидесяти человек 39 человек, а остальные частью пошли в ряды отходящей РККА, а часть просто воспользовались моментом и эвакуировались под руководством третьего секретаря [райкома партии] Кваши и зав[едующего] военным отделом Жариковым, которые после первой бомбежки г. Путивля позорно бежали. А из работников НКВД не было ни одного человека, все эвакуировались (позорно бежали вместе с Медведевым).
Несколько человек нашлось таких, которые при вступлении немцев в г. Путивль понесли свои партбилеты коменданту города с раскаянием, что мы тогда ошибались, а теперь для нас стало ясно, и мы будем служить немцам верой и правдой: Нюкин — заврайфо, Чернобровкин — директор Новослободской МТС и пред[седатель] колхоза из Чернобровки Бурый. И через несколько дней их всех немцы расстреляли.
Но необходимо отметить, что конспирация, проведенная при закладке баз, не была расшифрована никем из предателей. И [в] первые дни нам удалось достигнуть соответствующих успехов в орг[анизации] работы по созданию отрядов и их укреплению и закладке агентурной сети заново, так как подготовленная сеть была нарушена уходом из района действий через фронт двух отрядов.
Июль — август 1941 года в Путивльском районе кипела работа: как уборка [урожая] на селе, так и в городе [проводился] ремонт домов и подвалов. Пришло 1 сентября. Месяц пасмурный. Начали выпадать осенние дожди и уже слышна канонада с фронта. Эвакуирую остатки [учреждений и людей] с города, в том числе банк, а семьи уже все эвакуированы, в том числе свою семью проводил в путь на подводе без копейки денег. Эвакуируются одни женщины.
Приходится кроме эвакуации еще заниматься и инструктажем: как запрягать лошадей, как кормить и поить [их] в дороге.
Подошло 6 сентября, а канонада все ближе и ближе подходит к Путивлю. В городе из руководителей уже никого нет, хожу один по городу, «хозяйную». Группа Руднева еще 28 августа уехала в Сумы на инструктаж в количестве 26 человек, а я с 13 человеками довожу до конца базу в лесу и наблюдаю за городом. Плюс еще в моем распоряжении городская пожарная команда в составе 12 человек.
8 сентября отправляю всю свою братву под командованием Коренева в лес окончательно, а остаюсь один в городе. Часам к двенадцати 9 сентября ко мне прибыла группа с Харьковской [межкраевой] школы [НКВД СССР], из которых со мной осталось четверо: Курс, Юхновец, Терехов и Островский, а остальные уходят в Красную армию. Того же числа противник хорошо пробомбил Путивль и одной из бомб попадает в цель, где прятались от бомбежки пожарники. Начальник пож[арной] команды и политрук оказались убитыми, а остальных еле-еле удалось спасти ранеными и контужеными. Пож[арная] команда вышла из строя окончательно. Погрузил раненых и больных на пож[арную] машину и отправил в эвакуацию.
9 сентября в городе осталось 5 человек, вооруженных винтовками. Город пуст, разве кто бегом перебежит улицу. Все зарывается в землю. Собираю группу, иду проверять учреждения, склады и магазины. Все везде пусто, за исключением типографии и редакции газеты «Ленинский путь», [работники] которых вместо эвакуации ценностей погрузили свои вещи, а бумага 0,5 т, все станки и шрифт брошены для немцев. Ответственным за эвакуацию был редактор газеты «Ленинский путь» тов. Олещенко. А в райпотребсоюзе нахожу тонн около 20 соли. Зато везде чисто и аккуратно убрано!
10 сентября рано утром перешли из горсовета в парк, откуда видно [все] кругом, а уже слышна и пулеметно-оружейная стрельба. [Советских] частей в Путивле уже нет никаких. Сложившаяся на то время обстановка вынудила [советские] части оставить город. В 5 часов дня со стороны Чернобровки появилась пешая немецкая разведка. Остался [в городе] один-единственный квартал, который отделял нас от немецкой разведки. Принял решение с разведкой в бой не вступать, ввиду что не успею выйти в лес… От города до леса хотя всего 7 км, но мне оставался выходить в лес один-единственный путь по заболоченному берегу реки Сейм. Да и дождь начал брызгать очень хорошо. Подал команду братве за мной, и ползли мы по болотам и камышам. А дождь все сильнее и сильнее начал поливать. По пути в лес [нас] заметил противник и открыл по группе в пять человек ураганный минометный огонь. Пришлось забираться поглубже в болото, и таким способом к 12 часам ночи 10 сентября мы уже в лесу, насквозь промокшие и усталые.
Погода сильно пасмурная, в лесу хоть глаз выколи темно. Выбившись из сил, решили отдохнуть под открытым небом. Куда ногой ни попробуй [ступить], везде вода. Решили отдохнуть стоя. Я чувствую, [что] окончательно замерз, а когда прислушался — моя братва на зубах выбивает гопака. Только начало сереть, уже можно было видеть деревья. Я сейчас же начал ориентироваться, где мы находимся. Оказалось, мы совсем в скверных условиях были. Команда «бегом», и через час движения мы уже находимся там, где трудно кому-[либо] заметить нас, да и согрелись.
Но перед нами проходил шлях Кардаши — Спадщина […]. И вот, благодаря неопытности первых дней борьбы в тылу противника, мы не решились днем форсировать шлях, а дождались вечера. Вечером стали переходить дорогу и увидели, что по этой дороге и сумасшедшая собака не пробежит, а мы день провели сидя у дороги. Дождь все продолжает мочить нас вторые сутки. Форсировав шлях, взяли направление в глубь леса. Всю ночь шли под дождем, выбившись из сил окончательно. Утром сориентировались. Оказалось, [что] мы в 100 метрах от дороги. Немного отдохнувши, решили двигаться [дальше] в глубь леса. Вышли на место, [где] можно было уже погреться, разложить костер. Но на нас все промокло, и спички наши совсем отсырели. Принимаю решение выйти в село Старая Шарповка, в крайнюю хату от леса. Нет уже никакого терпения, промерзли окончательно.
Пробились к хате, никто нас не заметил. Хозяйка разрешила погреться и посушиться и начала сразу варить кушать. А мы все сушим одежду. Минут через десять-пятнадцать вбегает в хату девочка и говорит: «Мама, по селу идут немцы». Командую: «Айда, ребята, за мной в лес!!» Хозяйка сунула в руки коробку спичек, и через два часа мы уже опять в лесу. В самой чаще зажгли костер посушиться, хотя в первую очередь погреться. Немного обогрелись, и на коленях уже высохли брюки. Сразу же все вспомнили, что мы уже четыре дня ничего не ели. Юхновец, удирая из села, положил в карман пять сырых картофелин. [Их] сразу [кинули] в костер и, не дав [им] спечься, съели, даже не вытирая. Аппетит разгорелся. Решили на опушке леса в Новой Шарповке нарыть картофеля. Вылезли на опушку леса, видно картофель в огородах. В цепь ползком [и] в картофель, быстро нарвать и в лес. Копаем картофель руками. Слышу сзади шорох, смотрю, метрах в десяти от нас женщина стоит, смотрит на нас и говорит: «Боже, боже, такие здоровые — и картошку крадете».
Сразу отход в лес, собрались у костра. Каждый из нас вынимает из кармана картофель и закладывает в костер. Через полтора часа мы уже честь честью поужинали и кое-что уже подсушили. Выбираем место на ночлег. Отыскали в лесу на поляне стог сена, взбираемся наверх. На стоге откапываем в сене яму на 5 человек, закрываемся сеном и ложимся спать. Четверо суток не спавши, уснули как полагается. Но не долго спали, почти что все сразу же проснулись, лежим и прислушиваемся. А дождь все льет, но до нас уже не добирается, и почти что все высохли. Вдруг сильный шум в лесу: «В чем дело?» Пробиваю дыру в сене, смотрю, но ничего не вижу, темнота, хоть […].
Ночь прошла благополучно. Сегодня необходимо связаться со своими ребятами. У них есть чего кушать, да и брезент есть, под чем от дождя [можно] укрыться. На установку связи и розыск группы с товар[ищем] Кореневым мы потратили пять дней. И таким образом мы связались с группой Коренева только 20 сентября при следующих обстоятельствах. Бродим мы 5 человек по лесу, и никак не нападем на своих. Я своим ребятам говорю: «Посидите здесь, а я еще схожу в том направлении, посмотрю, нет ли Коренева».
В это время натыкаюсь на группу красноармейцев из 6-й ВДВ, попавших в окружение и спрятавшихся от немцев в лесу. При моей встрече с красноармейцами произошел следующий разговор: — вопрос красноармейцев ко мне: «Вы откуда и зачем ходите по лесу?» Я им отвечаю: «Я хозяин леса и охраняю лес». — «Так поздно, старик, взялся ты охранять лес». — «Нет, не поздно, потому что я охраняю лес от немцев, а не от кого-нибудь. Да, я командир п[артизанского] отряда». При разговоре выяснилось, что они назначили свидание с Кореневым на завтра. Возвратился к своей группе [и] объяснил, что завтра с утра мы уже будем все вместе. Радости не было конца.
При встрече с Кореневым и группой красноармейцев я с красноармейцами договорился, что они остаются в парт[изанском] отряде. И мы их приняли к себе в отряд. Таким образом, 22 сентября мы уже насчитывали в своем отряде 42 человека бойцов и на вооружении было, кроме винтовок, 6 автоматов.
С 22 сентября мы взяли под свое наблюдение весь Спадщанский лес. Сразу стали выставлять 18 наблюдательных точек с раннего утра и до поздней ночи. А на ночь наблюдение снималось, концентрировалось в трех пунктах в треугольник, обеспечивающий [связь] друг с другом. И каждая группа выставляла от себя охранную.
А 26 сентября к нам прибыло еще 5 человек конотопцев, и мы создали еще четвертый ночной [наблюдательный] пункт. Наряду с [организационной] работой и охраной леса мы вели усиленную подготовку для диверсионной работы. Все освоили, подготовили свою взрывчатку, но отсутствие капсулей и взрывателей не давало возможности проводить в жизнь [намеченные планы].
А противник днем и ночью двигал свою технику по дорогам. Выйдем на опушку леса, и жалко становится, что он так безнаказанно ходит и ездит по нашей священной украинской земле. Но это продолжалось не долго. Разведкой и минерами было найдено минное поле, с которого начали извлекать мины и ставить [их] на дороги. И уже 28 сентября, т. е. через 18 дней после выхода в лес, полетела в воздух немецкая техника. А с 1 октября [противник] перестал двигаться по нашим дорогам ночью. А прежде чем пускать транспорт и технику по дороге, дорога тщательно проверялась военнопленными и крестьянами. И только после проверки пускался в ход транспорт и техника. Несколько мин пропало, [немцы их] изъяли. И тогда наши минеры достали кусок ската и гусеницу от танка и после постановки мины маскировали колею с таким расчетом, чтобы никакая проверка им не помогла. Мины оставались на дороге неразысканными, и опять немецкие танки полетели в воздух.
В конце сентября при встрече со связными мне пришлось на опушке леса наткнуться на крестьянку, собиравшую сухие ветки. При встрече со мной она заявила вслух: «Боже, боже, таке старе i йде з кулеметом в лiс помирати».
30 сентября [19]41 года мы не только пускали в воздух немецкую технику, но уже заминировали все дороги и тропы, идущие в лес. Таким образом, мы себя застраховали от внезапного нападения противника танками и бронемашинами. А на местах возможного проникновения пехоты в лес выставлялись наблюдательные посты. И наряду с этим у меня была уже организована сеть агентурной разведки, хотя и плохо еще работающая, потому что наша сеть еще не проникла в немецкие учреждения. И только к 10 октября мы сумели забросить двух человек поближе к немцам. Одного из них, Харченко, устроили молоковозом из села Ротовка на маслозавод в город Путивль. И другого полицейского завербовали в полиции.
Мною было принято решение заставить работать на нас бургомистра города Путивль Бурцева и бывшего государственного агронома, а при немцах — старшего агронома Соловьева. Какие меры ни принимались по этому вопросу, все же они отказались работать с нами. Целиком и полностью пошли к немцам на службу.
Кроме всего перечисленного, отряд еще занимался выводом из окружения командиров, политработников и бойцов. До 10 октября (массовый наплыв) нами выведено из окружения и переброшено через линию фронта до 500 человек, которым оказали помощь питанием и отдыхом в лесу. А 10 октября мною командирован через линию фронта Коренев А.И. с целью вывода из окружения группы подполковника Любитова [и] связи [с центром] и с просьбой [к] НКВД УССР обеспечить мой отряд рацией и радистами.
Тов. Коренев благополучно прибыл в Харьков с группой Любитова, но рации не получил. Так и возвратился ни с чем обратно в отряд. И благодаря [этому] я работал без связи с Большой землей до мая месяца 1942 года.
С 10 октября противник пытается насадить во всех населенных пунктах полицию и старост. Села, расположенные подальше от леса, пошли на это, и сразу же появились по селам на самых видных местах виселицы.
Передо мной стал вопрос: не только наносить ущерб противнику, но и необходимо держать связь с населением. И во всех тех селах, в которых мы проводили работу, не было ни полиции, ни виселиц. Убедившись на практике, что наша […] работа оказалась очень большой, мы ее расширили и заложили в селах своих агитаторов и распространителей листовок и [сообщений] Информбюро. И в ближайшее время к нам начало прибывать пополнение для активной борьбы.
Зная о том, что в соседних районах должны быть партизанские отряды, мы, наряду с повседневной работой, начали разыскивать их для установления связи с ними. И к 15 октября [19]41 года я уже знал, что существуют Шалыгинский и Глуховский отряды. И через несколько дней я установил связь с ними. Вышеперечисленные отряды еще пассивничали, правда, они и были небольшие. Шалыгинский насчитывал в своем отряде 13 человек и Глуховский — 22 человека.
А 17 октября ко мне прибыли связные от Руднева Семена Васильевича, находившегося уже в Новой Шарповке на опушке Спадщанского леса. 18 октября прибыл ко мне в штаб Руднев С.В., и мы с Рудневым решили объединиться для совместного действия. У меня уже было на счету более десяти [подорванных] автомашин противника с живой силой и боеприпасами. Я за короткий срок обучил минному делу 4-х человек, и [мы] напрактиковались извлекать мины на минных полях и использовать их на дорогах против немецкого автотранспорта и техники.
Несмотря на то что вся группа Руднева прошла курсы [подготовки] в Сумах, все же их не научили, как нужно использовать мины, извлеченные на минных полях. И Семен Васильевич при объединении [отрядов] сразу выдвинул вопрос увеличить группу минеров. Согласившись с его предложением, мы 18 октября перестроили объединенный отряд, доведя разведку отряда до 12 человек, группу минеров до 8 человек с обязательным изучением минного дела всеми бойцами, агитгруппу из 5 человек.
В этот же день было решено о том, что я остаюсь командиром, а он [Руднев] комиссаром. Установивши связь с командирами Глуховского и Шалыгинского партизанских отрядов через нашу оперативную Воргольскую группу Кириленко, я назначил на 19 октября, на утро, совещание командиров для увязки действий и перехода Глуховского и Шалыгинского п[артизанских] о[трядов] к активным действиям. Тем самым [мы] заводили бы противника в заблуждение, потому что активные действия одного нашего отряда привлекли [бы] к себе все внимание противника (разведданные). А к этому времени прибыл бы и Семен Васильевич [Руднев].
Правда, [немецкие] танки, напавшие на Спадщанский лес, не дали нам окончательно договориться по выдвинутым мною вопросам. Но наш выигрыш в бою: один танк нами подорван и сожжен и один танк захвачен и поставлен на вооружение отряда.
20 октября противник попытался нас отблагодарить за два уничтоженных с экипажами танка 19 октября. [Он] бросил против нас 5 танков, одну танкетку и на 14 автомашинах пехоту и повел наступление на Спадщанский лес по двум направлениям. Мы к этому за ночь подготовились, заминировали дороги не только в лесу, но и все доступы. Замысел противника был мною разгадан, и до рассвета наши оперативные группы находились на позициях. И резерв был поставлен на позицию, т. е. во второй линии нашей обороны, правда, из 62 человек личного состава. Резерв был не очень велик, ну а все-таки резерв.
При подходе противника к лесу он открыл огонь со всех видов оружия. Ответа со стороны партизан не последовало. Тогда противник повел наступление танками в лес под прикрытием пехоты. Но на подступах к лесу головной тяжелый танк подорвался на наших минах. Противник занял оборону, открыл по лесу ураганный огонь и под прикрытием огня увел подорванный танк и отступил к городу Путивлю.
Население окружающих сел ликовало, и некоторые села все поголовно начали оказывать нам помощь: Спадщина, Новая Шарповка, Старая Шарповка, Ворголь и Литвиновичи. И народ начал прибывать из окружающих сел в отряд для активной борьбы с противником.
На 22 октября 1941 года в нашем объединенном отряде насчитывалось 122 человека, из которых 47 человек п[артизанского] о[тряда] под командованием Воронцова. А к 7 июля 1941 года отряд уже насчитывал в своих рядах 146 человек, на вооружении имел один средний танк и до двух десятков автоматов, два ручных пулемета и 120 винтовок. Полностью освоили [мы] использование мин, приобретаемых из минных полей, оставленных Красной армией.
8 ноября [19]41 года Харьковский отряд под командованием Воронцова не захотел больше совместно работать на этой магистрали и ушел в Брянские леса. Таким образом, на 8 ноября в отряде осталось 99 человек и группа тов. Петрова. Группа тов. Петрова, выходившая из окружения и временно оставшаяся в нашем отряде, сделала нам большую работу. Тов. Крайний полностью восстановил танк на ходу и обучил наших ребят водить танк. С этого времени танк стал для нас крепостью, а для противника грозой. Где только для отряда было тяжело, там на выручку появлялся танк.
К 7 ноября, т. е. к празднику Октябрьской революции, наш отряд нанес противнику нижеследующий ущерб: уничтожено 5 танков, 1 тягач, 13 автомашин с боеприпасами и живой силой, 27 генералов и солдат, взорвано на основных магистралях [и] на реках Сейм и Кливень 8 шт. мостов, протяженностью 685 м, из них два по 250 м каждый. Захвачены трофеи: 2 пулемета, 50 тыс. штук патронов, 280 шт. снарядов, один танк, вооруженный 37-мм пушкой, и один пулемет. За весь период [боевой] работы по 7 ноября выведено из окружения до 500 человек бойцов и командиров Красной армии.
27 октября [19]41 года была организована при отряде санчасть. Организация санчасти была вызвана необходимостью. К этому времени у нас начали появляться больные и раненые. А самое главное, наши разведданные говорили за то, что противник готовится нас уничтожить. И мы начали готовиться к крупным боям и организованную санчасть начали ускоренными темпами к этому готовить.
Разведка установила, что в лес начали проникать темные личности. На основе этого было дано указание всем бойцам и командирам об усилении бдительности, тем самым не допустить ни одного немецкого шпиона, или разведчика. Поймано 3 шпиона, и больше немецкие агенты в лесу не появлялись.
После того как группой полковника Петрова была оказана отряду большая помощь — поставлен на ход танк и обучены водители танка, — бойцы тов. Петрова отдохнули. 10 ноября группа тов. Петрова была направлена для выхода к своим (переход через фронт).
В связи с пропуском через наш отряд до 500 человек командиров и бойцов, основная часть [продовольственных] баз была израсходована. Стал вопрос о заготовке продуктов и пополнении баз. [С этой целью] 10 ноября создается хозяйственная группа под руководством тов. Москаленко.
Противник не был в состоянии узнать, что делается в лесу, количество партизан, их вооружение и место расположения. 18 ноября [противник] бросает крупную войсковую разведку двумя группами — по роте — [по] двум направлениям. Отряд с помощью танка и короткого боя обращает обе группы в бегство. После этого [боя] в Путивле появились сведения, что в лесу не партизаны, а десант в 500 человек.
20 ноября явилось для партизан днем, который ознаменовался размещением бойцов по теплым землянкам.
На 30 ноября нашей агент[урной] группой охвачено 9 сел, проведено до 20 собраний [жителей] и организована в селе Яцыно из учителей подпольная комсомольская организация.
Поздно вечером 30 ноября через сеть агентурщиков получены данные о том, что противник готовит наступление на Спадщанский лес.
1-го декабря в 9 часов утра противник повел наступление силой до 3 тыс. человек. В числе наступающих — добрая половина полицейских, стянутых со всех районов Сумской области, а среди немцев были влиты финны. Мною было принято решение [заставить] противника развернуться на подступах к лесу. И это оказало нам большую помощь. Благодаря этому [противник] двигался медленно и нечетко, но когда противник подошел к нашей обороне, то танк, находящийся на вооружении [отряда], открыл по противнику убийственный огонь, и противник был вынужден откатиться. Это воодушевило бойцов, а еще больше воодушевило бойцов то, что на самых опасных местах стояли командир, комиссар, начальник штаба и помначштаба.
Противник, видя, что танк является основной опорой для партизан, решил подтянуть в лес 76-мм пушку и прямой наводкой разбить партизанскую крепость. Но он глубоко просчитался. Пушка, вошедшая в лес, подорвалась на мине. И таким образом противник провел еще несколько атак без артиллерии и, не добившись цели, под шквальным огнем из танка отошел из леса в 6 часов вечера, оставив на поле боя много трофеев. В этом бою отряд потерял убитыми тт. Челядина И.Т., Ильинова В.В. и Воробьева. Трофеи подобрали не все, в лесу было так темно, что нельзя было отличить дерево, двигались на ощупь. Несмотря на такую темноту, подобрали два вполне исправных ручных пулемета.
К 11 часам вечера [1 декабря] разведка донесла, что противник подтянул в г. Путивль [дополнительно] до 2 тыс. человек немцев с танками и артиллерией с расчетом 2 декабря ликвидировать партизан. Исходя из разведданных, мною было принято решение оставить Спадщанский лес и двинуться в рейд.
Итак, в 11 часов 50 минут ночи 1-го декабря отряд похоронил убитых, заминировал танк [и] тронулся в первый рейд [в] Хинельские леса. Первая дневка после выхода из Спадщанского леса — хутор Окоп Ховзовского сельсовета Путивльского района, вторая дневка — Екатериновка Шалыгинского района, третья дневка — Коренка Эсманского района, где и был дан бойцам отдых.
В Коренке простояли двое суток, провели общее собрание граждан села, и после собрания в присутствии граждан была уничтожена поставленная немцами виселица.
В течение 4-х [дней] движения отряд прошел 160 км и остановился на отдых в селе Хвощевка Севского района (Россия), расположенного на опушке Хинельского леса. По пути своего движения отряд уничтожил 6 виселиц и разъяснил населению, что виселицы немцы строят для вас и кто будет немцам помогать ставить виселицы, тот будет висеть на этой виселице первый. Пускай немцы сами ставят их. После проведенных бесед и собраний виселицы в этих селах больше не появлялись. Население поняло, что противник не в состоянии покорить советский народ.
При попытке установить связь с партизанскими отрядами в Хинельских лесах удалось разыскать только одного командира Севского отряда тов. Хохлова, который заявил, что отряд его разошелся по домам и он один на весь лес да радиоприемник установлен, через который он принимает сводку Совинформбюро. Тов. Хохлову было предложено поступить в мой отряд и постепенно вытаскивать из дома его партизан и вновь желающих поступить принимать [в отряд]. [Я ему говорил: ] «Таким образом ты сформируешь отряд». Хохлов согласился и был зачислен в отряд. С этого времени началось формирование Севского партизанского отряда, в который вливали постепенно прибывающих товарищей из бывших его бойцов. И впервые после ухода в подполье мы через радиоприемник Хохлова регулярно, каждый день, получали сведения, что делается на Большой земле.
Заняв в Хинельских лесах 35-й квартал, который расположен в глубине леса, отряд начал развивать свои действия. И все опорные пункты немцев, расположенные вокруг леса, были захвачены моим отрядом и созданы условия для прилива желающих поступить в партизанский отряд. А при разгроме опорных немецких пунктов были захвачены большие трофеи: более 80 т зерна хлеба и зерна фуража, 60 штук лошадей с упряжью и санями.
Таким образом, с 8 декабря отряд имел 30 парных саней в запряжке и до 10 лошадей верховых. С этого времени отряд начал проводить операции и на расстоянии до 70 км от места стоянки. А 12 декабря, согласно приказу № 50, бойцы, командиры и политработники приняли партизанскую присягу.
Этим же приказом объявлен и состав партбюро, в которое вошли Панин, Коренев и Юхновец, секретарь тов. Панин.
12 декабря [1941 г.] была установлена связь с Эсманским партизанским отрядом, базировавшимся в Барановских лесах. На связь прибыли Анисименко, Лукашев, Копа и Куманек. На встрече выяснилось, что Эсманский отряд находится на конспирации и ничем еще не занимался.
В связи с ростом [Путивльского] партизанского отряда, насчитывающего в своем составе более 300 человек, 18 декабря [принимается решение] с расчетом создать еще лучшие условия для желающих поступить в отряд. При переходе на новое место дислокации [решено] занять следующие села: Хинельский лесокомбинат, Ломленку, Сечки, Водянка и Пограничная. Здесь же отряд был пропущен через баню, а все вновь поступающие проходили баню в обязательном порядке. Санчасть здесь поработала как полагается. Новшество в партизанах (т. е. мытье в бане. — Изд. ) приходилось прививать приказом по отряду.
За период стоянки в вышеуказанных селах организовался Севский п[артизанский] о[тряд] под командой Хохлова и мной выделен отряд под командованием капитана Гудзенко, выросший в два отряда и пущенный на самостоятельную работу.
А в ночь на 24 декабря [1941 г.] Путивльским п[артизанским] о[трядом] при проводниках Эсманского п[артизанского] о[тряда] был разгромлен первый райцентр Эсмань. Уничтожено немцев и изменников родины 20 человек, узел связи и взяты трофеи: 6 лошадей. Эта операция была опытной по разгрому райцентров Путивльским п[артизанским] о[трядом] и втягиванием в активную борьбу Эсманского п[артизанского] о[тряда].
После пополнения [Путивльского] отряда людьми, вооружением и боеприпасами и заложив в Хинельских лесах базу из трех активно действующих отрядов Хохлова, Гудзенко и Эсманского, я принял решение выйти обратно в Путивльский район, нанести удар [по противнику] в самом Путивльском районе, а также вывести из подполья Шалыгинский и Глуховский п[артизанские] о[тряды].
28 декабря [1941 г.] отряд двинулся в путь. По пути движения отряд остановился на отдых в селе Комаровка, расположенном на опушке Барановских лесов. Во время отдыха, поздно вечером, ко мне в отряд приехал комиссар Эсманского отряда тов. Лукашев и доложил, что, будучи в разведке с председателем] р[айонного] и[сполнительного] к[омитета] в селе Уланово, немцы обстреляли [партизан] и на повороте тов. Копа вылетел из саней.
Мною срочно был поднят отряд, и я повел наступление на Уланово с расчетом разгромить немцев, сосредотачивающихся для прочистки Барановских лесов, и освободить тов. Копу. Одновременно действовал под моим командованием и Эсманский отряд. Карательный отряд [противника] из 110 человек был разгромлен. Но тов. Копу освободить живым не успели. Захватили Копу еще теплым, но зверски замученного немцами. В этом бою отряд потерь не имел, противника уничтожено 10 челов[ек], остальные разбежались.
Выйдя в Путивльский район для выполнения поставленной перед отрядом приказом задачи, отряд также установил связь с Глуховским п[артизанским] о[трядом], который 22 января 1942 года вошел в оперативное подчинение командованию Путивльского партизанского] о[тряда]. А 1 февраля в оперативное подчинение моего штаба прибыл Шалыгинский п[артизанский] о[тряд]. А рост п[артизанских] о[трядов] продолжался. 4 февраля объединенными силами были разгромлены Банничи и склады: овощехранилище на 25 т овощей, зернохранилище [на] 1080 т разного зерна и 480 т сена.
Соединение группы отрядов Сумской области с момента объединения по 23 февраля [1942 г.] провело более 10 операций по очистке сел от полиции и прочей нечисти в Путивльском, Глуховском, Шалыгинском и Кролевецком районах. Соединение [отрядов] к этому времени насчитывало в своем составе более 600 человек. На вооружении имелось 6 стан[ковых] пулеметов, до 50 автоматов, 2 батальонных миномета, а остальное — винтовки. Без оружия в это время было до 20 человек. С боеприпасами [было] очень слабовато.
Для подъема духа среди населения 23 февраля [1942 г.] в селе Дубовичи Глуховского района был проведен парад и митинг. В это время уже было что показать, населению. Все бойцы были одеты в отечественное форменное обмундирование. За январь — февраль месяцы в 4 районах: Путивльском, Глуховском, Шалыгинском и Кролевецком — была разгромлена полиция, все села были очищены от немецких заправил и их помощников.
Противник бросил против нас из Нежина и Бахмача два полка мадьяр и собрал около 500 человек полиции. Принимаю решение дать бой мадьярам, чтобы отбить охоту охотиться на партизан. Для этого избираю село Веселое Шалыгинского района, самое выгодное для обороны по рельефу местности. 26 февраля стягиваю все свои силы и вооружение и даю мадьярам себя окружить. 28 февраля в 9.00 противник повел наступление, взяв в кольцо наше объединение. Подпустив противника на близкое расстояние, в совсем не выгодном для себя положении, [партизаны] шквальным огнем со всех видов оружия заставили [мадьяр] лечь на 30-градусном морозе [на землю], продержав их в таком положении около одиннадцати часов.
[В этих обстоятельствах] дан сигнал находившейся в лесу в засаде группе в 50 человек, вооруженных одним минометом, 2 станковыми и одним ручным пулеметами, 4 автоматами, нанести удар с тыла. Когда группа с тыла открыла по противнику ураганный огонь со всех видов оружия, противник бросился бежать, бросил на поле боя убитыми и обмороженными до 600 человек.
Так закончилась венгерская ликвидация партизан. Рассеяв противника с восточной стороны, очистив себе путь, соединение ночью вышло из села Веселое и передислоцировалось в село Бывалино Путивльского района. В этом бою соединение потеряло 12 человек. Среди убитых комиссар Глуховского п[артизанского] отряда Белявский, ранено 5 человек, в том числе был ранен Руднев Сем[ен] Васильевич. В бою захвачены трофеи: 4 пулемета и много другого военного имущества и боеприпасов. После этого боя невооруженных партизан уже не было, а наоборот, уже появились в отрядах запасные винтовки.
Отдохнув в Бывалино, соединение опять двинулось к Хинельским лесам. Потом [мы] установили, что противник, после поражения ночью под Веселым, попросил, чтобы ему оказали помощь. Рано утром с воздуха друзья им услужили. Когда мадьяры зашли в село, в это время налетела ихняя авиация и пробомбила по своим (схема Веселовского боя).
Веселовский бой показал нам, с кем мы имеем дело. Воодушевленные победой над в несколько раз сильным противником, бойцы еще больше укрепили веру в победу, а население еще смелее начало идти в отряды.
15 декабря 1943 г.
Часть вторая. 12 июня — 21 сентября 1943 г.
12 июня 1943 г.
По заданию Н.С. Хрущева мы должны [были] из Киевской, Житомирской и Ровенской областей выйти в глубокий рейд в тыл противника, в Карпаты. После разгрома [вражеской] флотилии на реке Припять [к нам] прибыл Демьян Сергеевич [Коротченко], и сразу начали выходить из «мокрого треугольника». Под давлением двух танковых полков и шести дивизий противника [соединение] форсировало реку Припять против села Вежищ, где в заслоне стоял батальон противника.
Рейд в Карпаты начался 12 июня 1943 года. Национальный состав [соединения]: русских — 684, украинцев — 598, белорусов — 405, других национальностей] — 197, неподданных СССР — 19. Членов и кандидатов в члены пар[тии] — 397, комсомольцев — 479, [всего] — 876 [или] 45 % [личного] состава.
Вышли в рейд согласно приказа. По пути встретили пограничное с. Глушкевичи. Села не было — все село сожгли немцы. Население со слезами на глазах рассказывало о зверствах немцев. До 70 семей было зарезано людоедами, и их наскоро потом похоронили прямо во дворах. Дворы превратились в могилы, а село — в кладбище.
Нас встретили как родных сынов, со слезами на глазах, как освободителей. Многие пришли отомстить за пролитую кровь матерей, сестер и детей.
13 июня 1943 г.
Груз, который нам обещали выбросить, не получили. А там 12 пружин к ручникам. Таким образом, 12 ручников будут бездействовать. Население хутора Конотоп встретило хорошо. Выезжаю в 18.00.
15 июня 1943 г.
Мы уже вступили в районы, насыщенные националистами.
Форсируем ж[елезную] дорогу, действующую Сарны— Лунинец. Охраняется немцами и казаками, настроение бойцов отличное.
16 июня 1943 г.
Из Германии бегут. Осадчий Владимир Прохорович и Сарапин Григор[ий] рассказывают, что они убежали из Германии 5 мая 1943 г. Работал батраком в маетке Гут-линде-мау, Пост Ганцер, Крайс Остероде. В 40 км от Остероде и 150 км от Кенигсберга. Работал с апреля 1943 г. В этом же маетке работали еще 7 его товарищей с Украины (из-под Харькова). Кроме того, работали 10 французов. Кормили так: 500 г черного хлеба на сутки. Утром — горький кофе, обед — капуста, вечером — картошка и молоко (перегон). Работали в поле от 6 [часов утра] до 20 часов вечера. 1 час обеда.
Бомбежку советскими самолетами часто слышал в маетке. Особенно трудно живут рабочие на заводах. На снарядном заводе в Магдебурге рабочие буквально голодают, не говоря уже об украинских рабах, которые утром идут без завтрака, вареную брюкву, а вечером кусок черного хлеба. Организм истощается, медпомощь не дают. Люди умирают прямо за работой, тут же на заводе.
По рассказу Осадчего, народ Германии войны не желает. Мобилизованы все мужчины до 16 лет. 14–15-летние немцы проходят допризывную подготовку.
Польско-германская граница полосой до 35 километров очищена от поляков и заселена немцами-колонистами.
Из Польши народ забирают в Германию на работы, забирают скот, хлеб, продукты. Польский народ недоволен гитлеровским режимом. Маетки заселены немцами-колонистами. Но еще кое-где можно встретить зажиточных поляков, имеющих по 8 коров, по 5 пар быков и т. д.
Недалеко от местечка Владимирец, на реке С, деревня Сергов, они встретили партизанский отряд, состоящий из русских в[оенно]пленных, узбеков и т. д.
До р[айо]на Олевска от самой немецкой границы не встречали больше никаких военных частей. Движение военных частей большинство на запад. В р[айо]не Олевска банды националистов Бульбы, о которых я буду ниже говорить.
На родине Владимира Осадчего. с. Перелыння Кагарлыкского [райо]на Киевской области (нижнее течение Днепра) в 1941 году народ жил запасами скопленного еще при советах хлеба, часть хлеба была вывезена в Германию.
В 1942 году землю обрабатывали по 3 двора на паре лошадей. Засеяли ячменя на 75 соток, жито на 90–100 соток, пшеницы по гектару, а осенью все было скошено и вывезено в одну скирду, смолочено и целиком отправлено в Германию. Люди воровали хлеб. Жили зиму на картошке.
Скот на 70 % вывезен в Германию. Молодежь на 60 % тоже вывезена в Германию. Народ сопротивляется вывозу, по 3–5 раз убегают из Киева [обратно] в родное село, но их ловят и опять направляют на каторжные работы.
Галя, тетка Володи Осадчего, 4 раза убегала из Киева; при советах она была стахановка, ездила в Москву на выставку как лучшая колхозница; теперь днями прячется в коморе в хате, занавесив окошки, и только по вечерам, когда стемнеет, выходит на улицу, чтоб вздохнуть родным украинским воздухом, глянуть на родной Днипро. А на день — опять в комору.
Молодежь этой местности вся или в Германии, или прячется по коморам, или клуням. Лесов нет. Со слезами на глазах Володя рассказывает, как убили и обесчестили его сестру Нюру.
Будьте прокляты, фашисты, что вы сделали с цветущей Украиной?
В селе 700 дворов и до 3–4 полицейских. Полиции в селах мало. Немцы в р[айо]не по 2–5 человек. Народ недоволен гитлеровским режимом.
За два года из промтоваров немец не дал ничего, за исключением двух плугов и молотарки.
17 июня 1943 г.
Дорогу форсировали 9 километров левее Рокитно. Тщательно разведал охрану и патрулирование ж[елезной] дороги. В 18.00 16 июня 1943 г. выступил из Беловеж, чтобы к 22.00 пройти в село Сновидовичи, а к 24.00, захватив переезд, форсировать дорогу.
Охрана ж[елезной] дороги вартами по 6 человек (патрулирование). Эшелоны движутся днем на восток, 8–10–12 поездов, на запад тоже, ночью движения нет. Воинская часть форсировала дорогу без единой потери.
В эшелонах на запад транспортируется больше железный лом, битые орудия, танки и т. д. На восток — уголь, доски, сено; 2 эшелона прошли с автомашинами и танками (сено подлежит проверке).
За ж[елезной] дорогой началась полоса националистов-бульбовцев. Немцы разжигают национальную резню. Уже много польских сел сожжено бульбовцами, а семьи вырезаны.
Поляки ушли из сел в леса. Польские села Дерть, Окоп, Будки Рокитнянского р[айо]на — пусты, ни одного поляка не увидишь — все ушли в леса.
Те, что остались, рассказывают, что бульбовцы не дают жить — убивают, грабят. Поляки уважают партизан. Местные партизаны борются с бульбовцами.
Три молодых поляка в возрасте 15–17 лет убежали из Новоград-Волынска. Были взяты немцами и подготавливались для посылки на фронт. В Новоград-Волынске собраны до 1500 молодых поляков. Все поляки не желают идти на борьбу с партизанами, разбегаются небольшими группами по домам и в партизаны.
В Новоград-Волынске с десяток немцев и до 100 казачков. Немцы боятся партизан.
18 июня 1943 г.
Националисты убили нашего разведчика, двигавшегося одиночкой в стороне.
Встретились с Шитовым, дал некоторые разведданные о ближайших селах, о развитии [движения] националистов.
20 июня 1943 г.
Встретились с представителями Медведева.
Ночью была хорошая погода для приема самолетов, но самолеты не прилетели, несмотря на нашу заявку. А груз необходим как воздух.
Встретили первый польский партизанский отряд. Командир отряда […], некий польский офицер. Он сказал: «Мы вне всякой политики». Разводя руками, он продолжал: «Мы мусымо обороняться. В первое время мы обращались к немцам. Говорили им: „Смотрите, нас украинцы бьют. Помогите нам“. Немцы обещали помощь. Хотели переместить семьи в местечко, а нас приглашали в полицию. Мы отказались от их помощи. У меня есть десятков пять хлопцев. Но мы стараемся, что нас больше, что у нас много разного вооружения, что у нас сотни людей и все хорошо вооружены. Это все для немцев, чтобы боялись. Я сам прятался по лесам и при немцах, и при советах. Мы сейчас бьем украинцев».
Командир заметил: «Постойте». — «Прошу», — сказал польский офицер. «Вы против всех украинцев? Это нельзя смешивать. Бульбовцы, бандеровцы — это банда, обманутая гитлеровцами. Гитлеровцы, чтобы отвлечь внимание от фронта, чтобы замаскировать свои потери, свой крах на восточном фронте, организуют национальную резню, нацковывают поляков на украинцев, а украинцев — на поляков».
«А вначале несколько немецких карательных отрядов сожгли и вырезали несколько польских сел, чтобы разжечь украинско-польскую резню. Да ведь вы вот говорите, что вы против украинцев. Но ведь в банде Бульбы есть и узбеки, и русские, и украинцы. Надо не смешивать бульбовскую банду с украинцами, у меня в отряде 70 % украинцев. Однако мы поляков не бьем. Теперь вам ясно?» — «Так есть… Продолжайте…» — «Оружие мы достали по селам, а часть — у украинцев, то есть у бульбовцев. Ребята рвутся в бой, им надоело сидеть, они хотят воевать, но я их сдерживаю, — говорю им: не надо пока. Мы мусымо обороняться. Мы вне политики».
Разведя руками, поддакивает «так есть». Он рассказывал о том, что поляки не довольны действием бульбовцев и что надо подниматься на борьбу с ними.
21 июня 1943 г.
Форсировали [реку] Случь в селе Бильчаки. Националисты-бульбовцы вели огонь по нашей конной разведке. Конники открыли огонь по националистам, 8 человек захватили живьем с винтовками.
На допросе отвечали: «Взяли нас насильно. С легким оружием заходит в хату бульбовец и предлагает вступать в их партию. Многие не желают идти, но их забирают насильно. Большая половина населения не желает ни немцев, ни националистов, а ждет советской власти. Беднота рассуждает так: до прихода сов[етской] власти у меня было на 10 чел[овек] 3 десятины земли. Нужно было платить за эту землю и плата набиралась до 1000 злотых. А богачи имели на две-три души по 15–20 гектаров земли. Для меня советская власть, давшая мне землю и свободу, — хорошая. Чего мне против нее бороться? Против сов[етской] власти репрессированные, кулаки и прочая сволочь. Борьба националистов и поляков — это детище, порожденное хитрой политикой гитлеровцев, для отвлечения народных масс от провала на фронте».
Пленных националистов отпустили по домам, сделав им разъяснение.
22 июня 1943 г.
Под селом Матыювка пять националистов встретились с разведкой.
Разведка повела переговоры.
— Вы кто? — спрашивает разведчик П….
— Мы партизаны — отвечают им.
— И мы партизаны.
— А вы из какого отряда?
— А вы из какого?
— Вы не крутите. Если вы бульбовцы, так идите к «ябени матери» отсюда, да не вздумайте стрелять.
Те представители ушли, говоря, что они нас теж не боятся.
А через несколько минут оттуда послышалась стрельба из пулеметов и винтовок.
Мы открыли ответный огонь — банда разбежалась.
24 июня 1943 г.
Виды на урожай очень хорошие, кроме овса. По селам бульбовцы сменяются бандеровцами. Весь репрессированный кулацкий элемент находится у бандеровцев. Идет мобилизация молодняка, закончившего средние школы, в школы командиров. Школа находится где-то [в] Пинских болотах — добиться не удалось.
Перебежчики, бывшие секретари ком[сомольских] организаций и бывшие комсомольцы, рассказали, что сейчас готовится командный состав для национальной украинской армии (при разгроме Красной армией немцев мы должны захватить зброю и поднять вооруженное восстание для того, чтобы сделать самостийную соборную Украину).
[25 июня 1943 г.]
[В ночь] с 24 на 25 июня 1943 года форсировали шоссейную дорогу Костополь — Александрия и железную дорогу Сарны — Ровно на переезде Каменка Гура, уничтожив связь и заминировав [дорогу], продвинулись к реке Горынь. Мост оказался взорван. Короткие ночи не дают возможности продвигаться большими переходами. Марши по 30–40 километров.
Поезда проходят по 6–7 в день.
В Ровно бежит вся сволочь немецкая. Националисты опять обстреляли голову и середину колонны из р[учных] п[улеметов]. Поймали. Оказались бандеровцы.
Ровно — центр Украины. Там же находится рейхскомис[сар] Кох. В Луцке — генерал-комиссар Шене. В Житомире — генерал-комиссар Могуния.
Недавно представитель Медведева, который работает т[айным] а[гентом] в Ровно в роли гвардии офицера, имеет 2 креста и несколько ранений, получил разрешение на свидание с Кохом. Кох расспрашивал, как дела на фронте, настроение солдат, за что он получил кресты и т. д. Генералы, присутствовавшие при этой беседе, слушали вранье нашего человека, а потом пожимали ему руки. Он разговаривал на чистом немецком языке, а блеску его вида мог бы позавидовать любой немецкой офицер. Беседа продолжалась 40 минут.
26 июня 1943 г.
Перед нами река Горынь; учтя все данные о противнике, решил форсировать реку у с[ела] Здвиждже — построить наплавной мост.
Но в с. Здвиждже до 300 националистов. Чтобы не пролить напрасно кровь женщин, детей и стариков, находящихся в селе, чтобы не сжигать красивые украинские мазанки, мы решили [написать] националистам листовку, послать со связными. Листовка была примерно такого содержания:
«Бандерівці, бульбівці! Чи дідько вас розбере, хто ви такі.
Радянські партизани йдуть туди, куди їм треба і посправжньому воюють проти ворога українського народу — німця.
А ви плутаєтеся під ногами, заважаєте нам. Оголошуєте себе захисниками народу. Де ж Ви були захисники, коли німці спалили Берест, Овець і другі села і постріляли сотні мирного українського населення. На боротьбу з німцем у вас на хватає хисту, а от із-за корчів стріляти по нас, нападати на нашу розвідку — на це Ви спроможні.
Останній раз попереджаємо — станете на дорозі, зметемо з лиця землі разом з Вашими іржавими крісами. Ваші отамани, керовані гестапо, нацьковують Вас. Населення кляне Вас за братовбивчу різню.
І ще раз попереджаємо — ще один постріл з вашого боку — зметемо [вас] з лиця землі.
Хочете умовитись, присилайте парламентарів з уповноваженнями. Гарантуємо їм безпеку. Замість того, щоб нам заважати покажіть нам німця та його прислужників; ми допоможемо його розгромить.
Командування радянських партизанів».
Ответ бандеровцев:
«Листа твого вертаємо, сховай його собі в кишеню. Пісеньку вашу у нас горобці перестали співати. А погрози й страх ваші лишіть собі.
25.6.43. До побачення в Москві.
Командир відділу Гонта».
Мы напомнили им, что у нас 30 пленных националистов и что мы их отпускаем. Тогда тон листа изменился.
«Друже Командире, — пишут они, — довідуємося, що ви взяли наших ранених друзів з обслугою.
Отже домагаємося негайно доставити цих людей до мене, на село Здвиждже. В противному разі, якщо Ви цього не зробите — примінимо до Вас такі міри, на які Ви заслужите.
Постій, дня 25.6.43 р.
Ком[андир] відділу Гонта».
Мы решили потратить всю ночь на переговоры, но не проливать кровь обманутых людей и, что самое главное, не распространить по всей Галичине слуха, что мы бьем националистов, чтобы они в каждом селе потом встречали нас пулями, как это было до сегодняшнего дня.
Повозки обоза стояли с запряженными лошадьми, люди, свалившись, спали прямо тут же на траве возле своих повозок, на своих местах.
Я нервничал, эти сволочи задерживают движение — мост не строится, связного от них нет, к[оманди]ра 10-й роты не могу найти. Со зла ударил связного 10-й роты, который 3 часа пропутался в поисках своего к[оманди]ра. Наконец, в 2.00 националисты убрали свои заставы и мы начали строить мост. В 4.00 мост был готов и мы двинулись по маршруту.
Да, еще одно их письмо:
«Командиру червоних партизанів.
Ви звертаєтесь, щоб Вас перепустили куди, Вам потрібно, отже не подали, куди Ви потребуєте їхати, щоби Вам можна було забезпечити переїзд, тому потребуємо від Вас чоловіка, з яким можна було б договоритися, куди і коли Вам потрібно їхати.
25.6.43 р. Командир Гонта».
Проезжая село Здвиждже, на улицах я заметил женщин, стариков, явно было, что население симпатизирует нам. Но вооруженные части бульбовцев не показывались вблизи. Можно было видеть их вблизи от дороги, в кустах, на деревьях, на вышках, наблюдавших за нашим движением.
В селах Постойно, Еловица население целыми толпами стояло возле бывших дворов (оба села сожжены), встречая приветливо наших бойцов, в некоторых группах были вынесены вода, молоко, табак для наших ребят. Села сожгли немцы, как бульбовские. Народ в большинстве недоволен бульбовцами, воюющими против нас и немцев. Вернее, не воюющими, а дразнящими и нас, и немцев, и поляков. Воевать ржавыми винтовками против силы. Я всегда привожу пример Франции, Австрии, Чехо-Словакии и других стран, гнавших под силой оружия фашистов, вооружение этих стран было в сотни раз лучше, чем у этих бандеровцев и бульбовцев.
Мы пока ведем политику — не зачипать националистов. Половину дела они делают полезного для нас.
27 июня 1943 г.
Житель Днепропетровска Загребельный показал, что бандеровцы использовали списки на эвакуацию как списки на отправку в Сибирь.
Чтобы компрометировать советских партизан, посылают группы со звездочками громить население, а потом говорят: «Видите, вас бьют и немцы и партизаны, а нам необходимо защищать свою рiдну Украïну».
За рекой Горынь, в р[айо]не Ровно, виды на урожай очень хорошие, рост ржи такой, что подводы в запряжке не видно, а колос зерна самый малый — 45 зернят, средний — 57, а самый хороший — 75 зернят.
28 июня 1943 г.
Националисты обстреляли нашу кав[алерийскую] группу у села Сильне. После перехода в атаку все националисты разбежались.
29 июня 1943 г.
Сегодня форсируем ж[елезную] д[орогу] Луцк — Здолбунов. По дороге сильное движение вражеских эшелонов, в сутки проходит до 40 эшелонов с живой силой и техникой.
Для того чтобы не допустить эшелона с живой силой и избежать боя при переезде ж[елезной] д[ороги] обозом, высылаю диверсионные группы направо и налево от переезда, которые в 23.00 должны во что бы то ни стало заминировать оба пути ж[елезно]д[орожного] полотна.
На западную часть посылаю минера Давыдовича и помощников ему Валитова, Олейника и Шерстобитова, для прикрытия работы минеров — 12 человек автоматчиков 3-й роты 1 с[трелкового] б[атальона].
На восточную часть старшим [посылаю] минера Островского и его помощников Иванова, Лебедева и Кох и 12 человек для прикрытия с 2-й роты 1-го с[трелкового] б[атальона].
В приказе предупредил весь личный состав, что дорога эта одна из основных магистралей, питающих восточный фронт немцев, и что близость столицы Украины (у немцев) Ровно, Луцка, Дубно может дать возможность п[ротивни]ку быстро подтянуть силы, а поэтому нужно исключительно быть настороженными, никому не отлучаться из строя, обоз стянуть подвода в подводу, не делая разрывов для [дву]колок рот, живая сила рот идет сбоку повозок.
Заслонам, резчикам проводов, бронебойщикам, диверсионным группам — всем быть четкими в выполнении требований приказа.
Приказал заготовить бензин, чтобы потом сжечь подорванные эшелоны. Вышли в 20.00, а диверсионные группы Давыдовича и Островского в 15.00.
Воинская часть сперва лесом, а потом житом и ярами в 23.00 подошла к ж[елезно]дорожному переезду. Перед нами прошли 3 эшелона — 2 на запад и 1 на восток. Уже стемнело, а люди в деревнях все еще стояли, провожая нас. Население с радостью встречало нас.
Хотя бы успели диверсионные группы заминировать. Через каждую минуту вынимаю часы. Наконец связной конник доложил: «В 23.00 переезд занят».
Подъезжаю к переезду, докладывают, что заслоны по дороге на восток и на запад заняли исходное положение. И тут же смотрю: с запада мчится поезд, три огня в темноте все время увеличиваются, стук колес все приближается, и наконец вот уже близко, слышно, как лязгают рычаги колес, как свистит просачивающийся пар в золотниках.
Мелькает мысль: «Пропустили!» А что, если с живой силой? 3–4 тысячи солдат и офицеров. Бой. Невыгодный бой для нас. Пропустили наверно. Давыдовичу было приказано в 23.00, а он в 22.55 пропустил этот поезд.
Вдруг бах, бах — и бронебойки, и пушка, и станкачи как по команде заработали. А через 2–3 секунды оглушающий взрыв и за километр от переезда эшелон летит под откос.
В 23.15 слышу 2 взрыва на запад от переезда и в 23.25 на восток от [переезда].
Спущено 5 эшелонов. Когда колонна прошла уже 2–3 км от переезда, а хвост колонны, переправившись через дорогу, заметал след обоза срубленной березой, которую везли пара волов, на дороге в темноте горели два эшелона, трескались снаряды и бомбы.
Эшелон, который подошел к переезду с запада, был нагружен рельсами, костылями и накладками на шпалы. Охрана — 10 человек немцев — была раздавлена. Только кочегар и машинист спаслись. Они рассказывают, что перед ними прошел эшелон со снарядами, бомбами и патронами. И он-то и взорвался на мине, поставленной слева от переезда. Днем везут в эшелонах боеприпасы, амуницию, самолеты (редко) и танки. И возят немецкие машинисты, а ночью — железо, лом разный — возят русские машинисты.
Много эшелонов с живой силой проходят на запад. На вопрос куда едете? — отвечают: защищать Fatir Land (отечество).
Кочегар и машинист — рабочие наши люди. Я их завербовал и отпустил. Будут давать данные о ж[елезной] д[ороге]. Местность вся пересечена долинами и холмами. Очень трудно двигаться. Почва глинистая, [льют] дожди. Люди идут, падают, глина скользкая — путь тяжел. Бесконечные спуски и подъемы. Приказал построить тормоза на все повозки. Между дорогами бандеровцев почти нет.
Завтра форсируем старую ж[елезную] дорогу Ровно — Львов — Перемышль.
30 июня 1943 г.
Сегодня очень опасный переход. Железная дорога Ровно — Львов — Перемышль, а над ней 2 шоссейных и до 16 населенных пунктов.
Предыдущий марш был до 40 км, а сегодняшний — 57 км. Народ плохо отдохнул. Но настроение хорошее. Дорога скользкая, глинистая, бесконечные подъемы и спуски по холмам, по долинам, но никто не жалуется. Сегодня особенно идут хорошо.
Мычка, командир взвода разведчиков, только что пришел с разведки. Был на ж[елезной] дороге, считал поезда, рассказывает, когда поезд проходит, я ховаюсь за тополю, а, вызырая, подсчитываю сколько вагонов и что в них наложено.
В деревнях Красильно, Фальковщина, Корыты, Городище живет польское население. Со слезами на глазах встречают они нас. Целыми толпами собираются они на перекрестках, площадях и выносят табак, воду, хлеб, чтобы показать хоть чем-нибудь свою любовь к Советской армии.
Я стал расспрашивать у стариков, как они живут, как думают собирать такой большой урожай?
Старик ответил: «Да, теперь что, армия прошла, дак мы теперь спокойно уберем урожай».
Движение нашего соединения не только поднимает веру в советскую власть, но и подхлестывает совесть в засевших военнопленных, которые десятками идут к нам. Идут поляки, идут евреи. 70 % населения симпатизирует нам. И только часть кулачья да репрессированных советскими органами недовольны, идут в бульбовцы и баламутят других.
Пока мы ведем с ними договоры и переговоры, а в дальнейшем думаю ударить по верхушкам.
Форсировали обе шоссейные дороги, а железную дорогу форсировали с боем.
Грунтовые дороги до того разбиты дождем, грязь, подъемы на горы до того плохи, что подводы часто перекидались, образовывались пробки, и движение задерживалось. Только в 3.00 закончилась переправа через ж[елезную] д[орогу]. И я облегченно вздохнул и закурил. В селе Обгув националисты. Вели огонь по колонне, одного нашего бойца ранили. Мы убили сотника, захватили знамя, тело бат[альонного] миномета и разные объявления.
Вечером подполковник [Вершигора] вел переговоры с националистами примерно в таком духе:
— Я хочу видеть вашего старшего.
— Его сейчас нет, — ответили бульбовцы, — а через час будет.
Явился. Он спросил: что надо?
— Мы хотим, чтобы ваши хлопцы не мешали нам передвигаться.
— А куда вы двигаетесь?
— Это наше дело. Во всяком случае, вас не трогаем. Первыми по вас огня не открываем.
— А кто вы такие?
— Мы советские партизаны!
— А из кого вы состоите?
— У нас больше украинцев, и сам я украинец, подполковник Петренко.
— А откуда вы?
— Я из Киева.
— Ай, ай-ай-ай, — из самого Киева — и попал под москалив. Дак чего вы хотите?
— Хотим не проливать зря кровь невинных людей, вы скрываетесь, хотим, чтобы вы не мешали нашему движению, мы едем своим путем, постоим и уйдем. Мы проходим ваши села, из окон по нашим бойцам вы открываете огонь, как и сегодня случилось. И мы только после пятого вашего выступа, когда ранили нашего бойца, открыли автоматный огонь и убили вашего сотника.
— Ну, добре, — сказал бульбовец, — а яки у вас мрïi, идеï'?
— Об идеях давайте не говорить, — ответил подполковник, — потому что дело дойдет до автоматов. Мы интернационалисты, а вы — националисты — уже не можем найти общего языка. Так что лучше об этом не будем говорить.
Договорились не трогать друг друга.
1 июля 1943 г.
Продолжаем движение. Народ в селах встречает наших бойцов с радостью. Встречаются сожженные бандеровцами хаты поляков. Шесть недель назад ворвалась бандеровская сволочь, побила польское население и сожгла постройки. Национальная вражда здесь принимает исключительно важный характер. Здесь подготовилась прочная база для национализма.
— С одной стороны, [за] 2 года советской власти не успел пустить глубокие корни интернационализм.
— С другой стороны, гнилая национальная политика польского пр[авительст]ва, возвышающая поляков и унижающая другие национальности, особенно украинцев.
А сейчас пиратско-воровские, а не освободительные цели Германии, которая за два года только обирала население. Забрали людей, скот, забрали лошадей, свиней, теплые вещи и хлеб в 1941 году (кое-кто припрятал), а в 1942 [г.] — весь хлеб до зерна. Не дав за это ничего. Ни промтоваров, ни соли, ни с[ель]х[оз]орудий, ни просвещения. Школы все закрыты.
Недаром рейхскомиссар Украины, некий сухопарый Эрих Кох заявил, что ему дороже центнер хлеба, чем вся украинская культура.
Учтя все эти мероприятия, можно сказать, что все это породило почву для национализма.
2 июля 1943 г.
За мародерство в селах по пути движения 1 июля 1943 г. подписал приказ расстрелять Алексеева В. и Чибисова С., бойцов артбатареи. Учитывая их просьбу и раскаяние и их семейное и социальное положение, а также заслуги, приказ заменил — условным, если они кровью смоют свой позор. […]
2 июля мы уже вошли в район Западной Украины, село Любомирка, лес района Шерны, где встречались с отрядом Одухи. 4 июля был построен мост на реке Вилия, у села Кодаки. В районе Матвеевцы вели бой с националистами. 5 июля со стоянки Матвеевцы были посланы группы для уничтожения мостов. Уничтожены мосты: три моста через реку Горынь, один из них ж[елезно]д[орожный] на перегоне Лановц — Лепесовка.
[3–5 июля 1943 г.]
Ответы пленных мельниковцев. Как образовалась банда мельниковцев? С приходом немцев все кулачье вступило в украинскую полицию, потому что можно было грабить евреев. Награбленное у евреев барахло было продано и пропито.
Время идет, евреи перебиты, жрать, пить надо, но за что?
Немцы посадили полицию на паек — 500 гр[аммов] хлеба, прижали, стали бить. Полиции это не понравилось. Она бежит в лес, организуется в банды (рой, чета, сотня, курень, полк) — и нападают на невооруженных поляков. Жгут села, убивают и режут народ, забирают хлеб, мясо, сало и все имеющиеся продукты и тикают в курень (в лес). Нажрутся и спят. Ходят панами, чего еще?
(Сало з салом ïв, на соломi спав, зубами чухався.) Идеи? Самостийна Украина? Да это только «политика».
Бульбовцы говорят, что их идеи взагали передовые, а бандеровцы говорят, что их; а мельниковцы говорят: пошли вы все к «ебени матери» — наши [идеи] самостийнишие.
Мельниковцы имеют на вооружении 1 — 45-мм пушку, 20 р[учных] п[улеметов], 3 ст[анковых] пул[емета], до 30 тыс. патронов, 2 миномета и около 260 чел[овек]. Командир — Часнык, помощник — Мяснык, в общем, собрались Иван Гимно да Семен Залупа.
Веду переговоры с мельниковиами. Переговоры начались после того, как мельниковцы открыли огонь. 7 чел[овек] убито, и 4 тяжело ранено, в том числе ранен и командир сотни Часнык.
Огонь мельниковцы открыли потому, что думали, что это идут фольксдойчи; однако, если бы они знали, что это советская партизанка (как они зовут нас), — то тоже стреляли бы.
Интересно то, что после короткого боя, как говорит заместитель к[оманди]ра Часныка, от 160 человек можно было собрать человек 30, а остальные разбежались.
Договаривались забрать русских в[оенно]пленных, которые сейчас стали мельниковцами.
Националисты-мельниковцы, когда мы им написали, чтобы они вернули военнопленных бойцов и командиров РККА, — вернули 8 человек, изъявивших желание уйти из группы националистов. Эти 8 человек зачислены в наше подразделение.
6 июля [1943 г.]
В 10.00 пересекли границу Галиции. По пограничным селам [стоят] немецкие гарнизоны по 20–30 человек. Когда мы проезжали, они, видимо, разбежались, стрельбы не было.
9 июля 1943 г.
После разгрома м[естечка] Скалат сделали большой марш до 45 км и остановились в р[айо]не г[орода] Лыса Гора на дневку. По дороге встречались села украинско-польские.
Население приветствовало нас. Они уже слышали, что Скалат разгромлен и что хлеб роздан населению, которое уже голодало.
Националистов в селах нет. Появились кооперативы, где можно найти товары местпрома.
12 июля 1943 г.
Лыса Гора.
Третий день идет дождь. Не имею возможности выехать. Горные дороги совсем раскисли. Глина размокла, дорога стала скользкая. Задерживаемся до 12 июля. Настроение бойцов хорошее.
12 июля 1943 г. продолжаем движение. Впереди населенный] пункт Раков Конт. В нем пр[отивни]к, человек 150 немцев.
В 21.00 разведкой было установлено, что в Раков Конт и прилегающие к лесу села с западной стороны прибыло до 60 автомашин с пр[отивни]ком и несколько бронемашин.
Видимо, продолжительная стоянка наша в районе Лысой Горы повлекла беду. Противник разведал, где мы, и подтянул силы, чтобы уничтожить нашу в[оинскую] ч[асть].
Посоветовавшись с комиссаром, решил обойти эти села справа, в с. Раштовцы 1-м и 4-м батальонами дал бой, загорелись несколько машин и хат. Немцы открыли огонь по колонне. Огонь продолжался 20 минут. Немцы бежали. Убит пом[ощник] к[оманди]ра 4-го [батальо]на Подоляко.
Форсировав две реки — Гныла и [без] назв[ания] и объехав немецкое «окружение», мы направились к намеченной стоянке в р[айо]не леса Скомороше.
13 июля 1943 г.
Ж[елезную] дорогу форсировали в 5.00. На рассвете. Выставив заслоны, форсировали дорогу без единого выстрела. В 5.00 налетела немецкая авиация, обстреливала и бомбила. Налет производили 3 «Мессершмитта-110» и 1 «стрекоза». 5 человек ранено.
14 июля 1943 г.
Еще 3–4 перехода, и мы попадем в лесной массив. Открытые места, пересеченный рельеф, 45–60-километровые переходы измучили народ, но партизаны осведомлены, что уже через несколько переходов и мы попадем в лесной массив, и поэтому полные решимости и отваги выполнить любую поставленную задачу. Вчерашний марш был 53 км. Утром в 3.30 начался проливной дождь, и дороги были абсолютно испорчены.
Грязь липкая, скользкая, не давала возможности двигаться, а проливной дождь до костей промочил каждого.
К 9.00 прибыли в маленький лесок, но костры разжигать было нельзя, потому что нас уже с неделю «прикрывают» 3 мессершмитта и 1 «стрекоза». К 20.00 14 июля ветер разогнал тучи, погода прояснилась, но авиация не обнаружила нас. Бомбила наши отдельные стоянки. Обстреливала все лесочки и села позади нас.
В 20.00 продолжали движение, имея целью форсировать ж[елезную] дорогу и реку Днестр в г[ород] Галич.
Так как при самой максимальной скорости нашего движения мы могли подъехать к ст[анции] Галич и городу только к 5.00 15 июля, завязывать бой, пройдя 35 км, на рассвете при наличии авиации — не выгодно для нас, решили остановиться в 10 км от Галича в кустиках, замаскироваться, остановившись на дневку.
В 11.00 появилась немецкая авиация, обнаружила некоторые подразделения в[оинской] ч[асти] (сперва 4-й, а потом 2[-й] с[трелковый] б[атальон]) и, беспрерывно делая налеты, обстреливала до 19.00 15 июля. Много раненых.
Вернулась 3-я рота 3[-го] с[трелкового] б[атальона], что вела бой в с. Раштовцы. В результате боя в селе уничтожено (сгорело) до 40 немецких автомашин и убито до 20 фрицев.
Командир роты тов… рассказывает, что население довольно нашим приходом, что оно замученное вновь испеченными немецкими панами, недовольное немецким режимом, приветствует нас как избавителей от рабства.
В народе по всей Галиции разнесся слух, что мы советский десант и что мы только авангард, а главные силы идут сзади нас. И что все города — Львов, Тернополь — уже заняты советами.
Народ с радостью рассказывает, как в местечке Скалат советы разгромили панов, немцев и все раздали населению. Из уст в уста несется весть по всей Галиции о том, что движется большая советская армия и вся немецкая сволочь бежит в р[айо]ны, местечки, а оттуда в Станислав и Львов.
15 июля 1943 г.
Сегодня форсируем р[еки] Днестр и две ж[елезные] дороги: Станислав — Тернополь и Станислав — Львов.
Местечко заняли без боя. Красивые улицы, 3–5-этажные дома, парки, магазины, освещенные лунным светом, были пустынны. Противник бежал за реку Днестр.
Колонна проходила, никто не заходил в дома, магазины, в этот переход не было ни одного случая мародерства. Форсированным маршем мы продвигались к реке. В 5.00 16 июля мы должны были захватить мост в с[еле] Стары. Но конный эскадрон прибыл к мосту в 2.30. В с[еле] Стары были схвачены патрули — полицаи, которые доложили, что на мосту до 120 немцев. Вооружены станковыми пулеметами и р[учными] п[улеметами].
Спешившись и оставив лошадей в селе, командир конного эскадрона Ленкин решил силами 2-х взводов к[онного] э[скадрона] и частью 3-й роты захватить мост к приходу колонны.
Подойдя незамеченными к мосту, конники бросились с криками «ура» на мост. Мы знали, что немцы притаились, сигнал из деревни — несколько выстрелов — уже был. Поэтому решили взять мост, атакуя его.
Открыв ураганный огонь, конники (без коней) бросились в атаку, на мосту в упор с той стороны заработали автоматы и станкачи, установленные прямо на мосту.
Достигнув под сильным огнем середины, Ленкин встретил препятствие — проволочное заграждение (рогатки) и несколько подвод. Под ураганным огнем препятствие было сброшено в воду, отодвинуто, и атака продолжалась. Немцы бежали. Мост в 3.00 был занят. Убит замечательный, смелый конник Парчин, ранен Новиков.
Дороги были заминированы так, чтобы проходящие поезда утром взорвались, а мост через р[еку] Днестр после прохода в[оинской] части взорван и сожжен. Мы остановились в лесу вблизи Седлиска.
16 июля 1943 г.
Обстановка усложнилась. Весь день авиация бомбила лес, где расположилась в[оинская] ч[асть], а пр[отивни]к, видимо, решил преградить нам путь по р[еке] Ломница и занял села Пшевозец, Медыня, Тетерница, Блудники, Пукасовце. Шосс[ейный] мост в […] взорван 3[-м] с[трелковым] б[атальоном].
Противник силой до батальона с 76-мм пушками, полковыми минометами окопался в вышеперечисленных селах.
Решено прорвать блокаду пр[отивни]ка. 4[-й] с[трелковый] б[атальон], 10, 8 и 5-я роты должны занять село Блудники и брод через р[еку] Ломница, 2[-й] с[трелковый] б[атальон] должен разгромить [противника в] с[еле] Медыня.
Прошел час, второй, третий, [а] противник] ведет артиллерийский] огонь по колонне, обстреливает из миномета, пулеметов. 2.00 — 2[-й] с[трелковый] б[атальон] не штурмует село, 4[-й] с[трелковый] б[атальон] ведет нерешительный огонь. Скоро начнет рассветать, появится авиация, будут потери, а за рекой открытое место.
Решаю ударить в лоб по с[елу] Тетерница силами разведки, 3[-й] роты с[трелкового] б[атальона], кав[алерийским] эскадроном, 6-й роты, поставив на заслон 2-ю роту. Обозы остались совсем без прикрытия, если бы пр[отизни]к это знал, [то] 20 автоматчиков захватили бы весь обоз. Пр[отивни]к ведет неопределенный огонь в нашу сторону.
Ставлю на огневые позиции батарею. Батарея открывает огонь по батарее пр[отивни]ка и по расположению живой силы.
Разведка, 3-я и 6-я роты, 9-я р[ота] форсируют реку по шею в воде. Развернутой цепью переходят вброд и вплавь быструю горную реку. Вода сбивает с ног, люди падают, и вода их несет под ноги другим, сбивает других.
Ураганный огонь пр[отивни]ка, трассирующие нити станкачей, разрывы снарядов 76-мм пушек, разрывы полковых пудовых мин не страшат героев, они форсируют реку, помогая друг другу; Ольга Медведь из 9-й роты утонула так, что видно было только ствол винтовки. Огня никто не открывал, но ночь лунная и пр[отивни]к отлично видит цель.
Перейдя реку под прикрытием артиллерии, герои открыли такой ураганный огонь, с такими криками бросились на врага, что и команд не слышно было.
Народ, наши герои-партизаны отлично знают, что если поставлена задача взять — значит, надо взять! Нам отступать некуда. Пр[отивни]к бежал, оставив машину, и пулеметы, и раненых.
Герои 3-й роты, разведки, 6-й и 9-й рот, которыми командуют Карпенко, Бережной, Дягтев и Давид Бакрадзе, блестяще выполнили задачу. Слава героям!
Позорно не выполнили задачу 4[-й] с[трелковый] батальон] — [командир] Кудрявский и начальник] ш[таба] Брайко, 10-я рота — Курочкин, 8-я — Горланов, 5-я — Ефремов.
Медлительно действовал Кульбака. (2[-й] с[трелковый] б[атальон]).
Остановились в лесу вблизи лес[нички] Завуп.
19 июля 1943 г.
Противник опять пересек нам дорогу, установив свои заставы на шоссейной дороге.
Это последняя поперечная дорога перед Карпатами. Далее все шоссейные дороги идут в горы и там у вершин их кончаются. Нам нужно прорвать эту линию.
В с[еле] Россульна пр[отивни]к сосредоточил до б[атальо]на солдат и офицеров. И там же находится штаб полка.
На разгром Россульна направляются 9–8–6-я роты 1[-го] с[трелкового] б[атальона] и 3[-й] с[трелковый] батальон] — командир тов. Матющенко. В 24.00 по сигналу ракет роты должны атаковать. Выйти на исходное положение согласно приказа № 398 и разгромить [противника в селе] Россульна.
9–8–6-я роты, подойдя к селу незамеченными, ворвались в село и, прочесывая дома и улицы ураганным огнем, с криками «ура» быстро продвигались вперед к центру села.
Фрицы в одном исподнем белье выскакивали из окон и, на ходу отстреливаясь, покидали село. Но в центре была построена оборона, и здесь роты встретили сильный контрудар. Оказалось, что там у них была вкопана батарея 75-мм пушек и батарея полковых минометов. Пр[отивни]к открыл артиллерийский] огонь прямой наводкой. Тогда к[оманди]р этих трех рот Давид Бакрадзе приказал двум ротам идти направо и [на]лево, а одной [роте] — бить в лоб. В результате 2,5-часового боя противник бежал, оставив штаб полка с документами и много машин и убитых солдат и офицеров.
Были взяты трофеи: четыре 75-мм пушки, около 40 автомашин, 5 легковых автомашин, 1 штабной автобус, минометы, пулеметы и много другого вооружения.
3[-й] с[трелковый] б[атальон] двумя ротами наступал на село, а двумя — на мост. Мост взорвать не удалось в результате того, что ротам пришлось встретить по пути своего движения три засады.
А две роты, что наступали на село, безуспешно атаковали свой участок, а утром отошли обратно в лес на прежние позиции. Только через три дня 3[-й] с[трелковый] б[атальон] вошел в Карпатские горы и соединился с нами в с[еле] Зелена.
19 июля 1943 г. воинская часть подверглась сильной бомбежке самолетами пр[отивни]ка. Мы вынуждены были преодолеть горные перевалы, подъемы на горы, обоз проходил по крутым горным дорогам; свернуть в сторону на таких дорогах невозможно; справа горы; слева обрыв; захватив обоз в таком положении, самолеты пр[отивни]ка принесли нам большие жертвы. До 160 лошадей было убито. Потери живой силы — 23 человека ранено и 5 убито.
20 июля 1943 г.
С 10 по 20 июля 1943 г. войсковая часть прошла с боями 338 км. Каждодневные бои с карательной экспедицией в составе: 4-го полицейского полка, 23[-го] и 13-го полков СС, батальона бельгийцев и б[атальо]на кавказцев с приданными 6 «Мессершмиттами-110», двумя «Хенкелями-126», 2 легкими танками, батареей 75-мм орудий и батареей 122-мм минометов. [Мы] с боями продвигались вперед к карпатской нефти, к Карпатским горам и лесам. Весь личный состав, страшно уставший, [переполнен] волей и верой в нашу победу.
Я не слышал ни одной жалобы на большие переходы, на тяжелые условия партизанской жизни.
Все отлично знали, что стоянка на месте невозможна , промедление — смерти подобно. И мы по неустроенным проезжим полевым дорогам, по пересеченной оврагами и горами местности начали продвигаться по 40–60 км за 8–10 часов.
Днем продвигаться было нельзя — авиация пр[отивни]ка.
Сейчас, на стоянке роты перестраиваются на горный лад, делаем двуколки, вьюки, дабы облегчить продвижение в горных условиях.
Диверсионные группы уничтожают нефтевышки, [нефтеперегонные заводы, нефть, бензин.
С 10 по 20 июля 1943 г. уничтожено в боях до 713 гитлеровцев, 2 самолета, сожгли более 600 тонн нефти, взорвали 32 нефтевышки, уничтожили две станции перекачивания и лабораторию. Население от нашего появления растерянно. Итог подъема в горы показал, что мы потеряли более 10 человек убитыми и до 25 ранеными. Из обоза убито до 100 лошадей (от бомбежки с воздуха).
21 июля 1943 г.
Спрятались в горы и леса. Самолеты кладут все силы, [чтобы] нас разыскать, но никак [им это] не удается. Но за день нашумели так, что голова превратилась в чурку. Ничего не соображаю. При подъеме на первую из крупных высот много бойцов и к[оманди]ров отстали. Только за ночь, к утру подтянулись. Необходимо перестроить стиль движения, иначе [воинскую] часть можно растерять. Тяжелое вооружение явилось полной обузой, часть приказал уничтожить. А в горах хлеба нет, перешли на одно мясо.
22 июля 1943 г.
Утро, шесть часов. Опять воздух, бомбежка, обстрел из пулеметов, поражения. Нет обуви и обмундирования, а лес и камень горят. Начинают появляться босые и оборванные. Принимаю меры к починке. Идут дожди.
23 июля 1943 г.
Опять бой, наступают три венгерских полка (горных). А мы не умеем еще воевать в горах — разрывы [боевого порядка], связи, боязнь. Поднимаются носатые вершины гор. Второй батальон дрогнул. Послал 9-ю роту первого [батальона] на подкрепление и восстановление положения. К вечеру все в порядке. Ночью дождь, бойцы еще ничего не кушали, запасы истекли, в горах ничего не достать (переход постепенно от хлеба исключительно к одному мясу, бульон без крупы и картофеля).
24 июля 1943 г.
В три часа [утра] разведка противника соприкоснулась с нашей разведкой. К 7 часам разгорелся бой, противник бежит, трофеи — два ручных пулемета, до 3 тыс. патронов, батальон[ный] миномет. В 16 часов опять дождь. Приказал в доме охотника готовить бойцам кушать. Самолеты бомбят дом охотника.
25 июля 1943 г.
Та же история, только под натиском пехоты и самолетов переходим на другой хребет (сменяем позиции). Для питания на выпасе в горах взяли 10 голов скота [у] населения [села] Пасечна.
26 июля 1943 г.
Движение вперед, подходим к венгерской границе. Останавливаемся в трех километрах от границы, отправляем всех мадьяр, находящихся в отряде, домой. Прощание, один из них заявил, что теперь и в Венгрии будет партизанское движение.
27 июля 1943 г.
Урочище Буковина. Только одни самолеты ищут нас. Переходим на вьюки, кипит работа вовсю. Горы и непроходимые леса завалены валежником.
28 июля 1943 г.
Противник со стороны венгерской границы подтягивает силы в количестве трех полков. Поручаю разведке проверить. Завтрак, обед и ужин состоят из ворованной баранины и бульона. Бойцы крутят уже носом, мясо опротивело до отвращения (мясо воруют). Назревает вопрос, что делать с артиллерией. Двигаться с пушками никак нельзя. Топо[графических] карт этой местности нет. Противник наравне с захватом высот захватывает и населенные пункты, чем заставляет нас голодать (меняем свою тактику).
29 июля 1943 г.
Противник повел наступление, закрыл по нашей неопытности все ходы и выходы отрядов, [отрезал] нас от базы питания. В наступлении участвовали против нас три мадьярских полка, 13, 14, 23-й полки немцев, один батальон бельгийцев и один батальон из военнопленных кавказцев. Поддерживали наступление десять самолетов. На протяжении 30 км противник занял господствующие высоты и дороги. Бой закончился в нашу пользу, и противник, имеющий с нами соприкосновение, под натиском пехоты и артиллерии бежал. Приказал артиллерию взорвать и сделать выход по горам без дорог. При выходе по бездорожью потеряли до 100 лошадей.
30 июля [1943 г.]
При прохождении по горам в течение суток нигде не удалось покормить бойцов.
31 июля [1943 г.]
Движение все то же, попытки оторваться от противника. Но благодаря неумению воевать ъ горах не удается оторваться.
1–4 августа [1943 г.]
Бои, отрыв от противника и выход окончательно из окружения, потери убитыми по соединению до 40 человек.
5 августа [1943 г.]
Разгром Делятина, уничтожены 4 шоссей[ных] и 3 ж[елезно]д[орожных] моста и 40 автомашин с живой силой и боеприпасами. После вступления в Карпаты, в Делятине в первый раз бойцы, командиры и политработники покушали хлеба. Настроение приподнялось. После выхода из окружения принял решение разбить соединение на 7 групп, из которых 6 групп боевых и одна пассивная, с ранеными, которую направил в глубь крупного леса.
1-я группа под моим командованием, 2-я — Павловский, 3-я — Вершигора, 4-я — Матющенко, 5-я — Брайко, 6-я — Лисица и 7-я — Курочкин. Шесть групп обеспечены рациями для связи между собой и Москвой.
Противник расшифровывает, с какой группой я иду, с первого дня усилил преследование. Первый день два боя, принимаю меры отрыва с большой маскировкой. Получил данные, что С.В. [Руднев] ранен, послал группу второго батальона [для] выноса раненого комиссара. Возвратились и доложили: не нашли комиссара.
6 августа [1943 г.]
Опять поздно вечером бой. Я оторвался и вышел на другую гору. Розыски комиссара не увенчались успехом.
7 [августа 1943 г,]
Сидим в лесу без всякого движения, бойцы голодные, ничего не кушали и готовы хотя бы картофель [съесть], но сварить нет никакой возможности. Связи с группами нет, вот и комиссара не разыскал.
8 августа [1943 г.]
Связи с группами нет, погода хорошая. К 11 часам бой с 50 немцами. После перехода в атаку бежали сволочи, оторвались Карпенко, Абрамов, Анисимов.
9 [августа 1943 г.]
Присоединилась 4-я рота, связи с группами нет. В 16 часов бой с разведкой противника. Группа, ходившая разыскивать комиссара, вернулась без результата.
10 [августа 1943 г.]
Оторвались от противника, двинулись для смены места, заблудили, ничего за ночь не продвинулись, остановились на дневку около малины.
12 [августа 1943 г.]
Двинулись вперед, при движении у [села] Паляница наткнулись на засаду противника, возвратились на два км назад и сменили маршрут. При обстреле начштаба Базима, Давыдович и 4-й роты ручной пулемет с расчетом оторвались. И при проверке места не оказалось ни убитых, ни раненых, не был также найден ручной пулемет, брошенный третьей ротой.
Этой ночью Тутученко умышленно ушел от колонны с разведкой и Клавой с рацией, испугавшись, что противник больше всего преследует мою группу, оставив группу без разведки и карты. Объявил в приказе за измену расстрелять.
24 [августа 1943 г.]
Велесница, Надворнянский повит. 24 августа в основном после Карпат первый день отдыха. Бойцы после того, как покушали у населения, спят, а некоторые даже и починкой начали заниматься. Оборвались окончательно, в группе 50 % без обуви, а брюки оборвались у всех. Нужно отметить как ненормальное явление, [что] шинели ни у кого нет. Сегодня первая партия агентурной разведки ушла в разведку. Населенные пункты большие и чистые. Население Прикарпатья начинает оказывать помощь не только питанием, но и разными сообщениями о противнике и о сволочи, находящейся в населенных пунктах, чего не было при проходе в Карпаты. После хорошего обеда за два года [впервые] услышал запах моченой плоскони.
29 августа [1943 г.]
Целую ночь блудили по лесу, шли по азимуту, компас оказался закрытым, и стрелка показывала не то, что нужно. И таким образом, не вышли на исходное положение для форсирования Днестра. В связи с обстановкой принял решение из Прикарпатья выйти в район Шумска, к Одухе, дать возможность бойцам починить обувь и одежду, 60 % личного состава без брюк и обуви, но дух бодрый, боевой. Целюсь на фольварки, по подсчету в фольварках 1,5 млн пудов хлеба (выбить базу).
30 [августа 1943 г.]
Подготовил форсирование Днестра, а разведчики сбились с дороги, заблудились. Время двигаться, а их нет… Не везет сегодня. Форсирование пришлось отставить.
11 сентября [1943 т.]
Вырвались в Карпатах от сволочей. Думал, что бойцы хоть немного отдохнут в Шумских лесах, а здесь националистов развелось столько, что кинь [камень] в собаку, а попадешь в националиста. Приходится лавировать по лесу. Но, правда, нам немного помогают немцы своей прочисткой леса, и мы плывем лесом как корабль в океане, между немцами и националистами, избегая столкновения с обоими.
13 [сентября 1943 г.]
После похода сварили обед — толченый картофель с огурцами, а с оторвавшейся группой во главе с начштаба связи нет, и. следы потеряны. Боюсь за Вакара.
Движение по лесам Шумского района под видом националистов. Проводник, националистам симпатизатор, рассказал, что наши вояки разбили советскую партизанку, у которой захватили боеприпасы, пулеметы, 50 голов скота, оседланные лошади, радиостанцию и другое имущество. Польские села националистами разграблены. Все время стараюсь избегать столкновения с националистами. Из 200 бойцов, командиров и политработников разуты 50 %, а ночи уже холодные, появились больные гриппом в тяжелой форме.
14 [сентября 1943 г.]
Ночью с 13 на 14-е очень холодно, а в особенности мне в кожаном пальто; ребята смеются: у командира пальто на рыбьем меху. Опять группа бандеровцев, а чтоб вас холера забрала!
Получили данные от населения, что группа бандеровцев, находящаяся в лесах Шумского района, обезоружила мельниковцев, рядовых бойцов отпустили домой, а командный состав забрали с собой, что с ними сделали — неизвестно. Нашли листовку, в которой немцы обращаются к украинскому населению с доказательством в том, что ОУН работает совместно с Москвой, «вас, украинцы, ОУН Москве продала».
Нашли чистый бланк, оказавшийся моб[илизационным] листком Украинской повстанческой армии, группа «Энея», с припиской внизу моблистка: за невыполнение настоящего распоряжения виновные привлекаются революционным судом УПА.
Двигаюсь все время пешком с палочкой, скоро выдохнусь, но напрягаю все силы, чтобы перед бойцами не ударить в грязь лицом. Уже давно заменила сова соловьев. Голос совы настолько противен, что нет слов для объяснения. Сегодня на обед толченый картофель с огурцами, мое любимое кушанье, ибо больше ничего не укушу.
14 сентября националисты отпустили две коровы, бойцы сварили ужин и мяса на дорогу; все еще идем как группа националистов.
15 сентября [1943 г.]
Группа из УПА напала на наш лагерь, был одночасовый бой, потеряли двух бойцов и один пулемет, на посту проспали… Подготавливаюсь форсировать ж[елезную] д[орогу] и [реку] Горынь. Поезда идут через 10–15 минут.
Движемся по районам, сильно насыщенным националистами, прошли с проводником — «заядлым» националистом.
16 [сентября 1943 г.]
Отдыхаю в лесу, 6 км южнее Оженин; проверили людей, нет двух человек: одного из 4-ой роты автоматчика и обслуж[ивающего] персонала — Фени.
Крутилка сломана, много материалов никак передать не могу. Сейчас только слушаем опер[ативную] сводку в 15 [часов] [по] московскому времени]. Но она пока ничего не дает. Без связи как [без рук].
16 сентября бандеровцы напали на нас, приняли бой, перешли в контрнаступление, противник отошел, потеряли двух убитыми, два пропали без вести, и три человека раненых; 3-я рота потеряла ручной пулемет.
17 сентября [1943 г.]
Оторвались от бандеровцев, прошли очень хорошо, спрятались в лесу от всех чертей, сидим как кроты без вареной пищи.
18 сентября [1943 г.]
Идем по лесу днем, выходим на исходное положение для форсирования асфальтированной дороги; подготовились хорошо, имеем проводников-бандеровцев.
19 сентября [1943 г.]
Форсировали асфальтированный шлях, прошли 67 км. Народ выбился из сил, но оторвались в основном от всех сволочей. Впереди осталось только три сотни националистов, которых все силы кладем на то, чтобы обмануть и пройти без боя, пока удается. Ой и утописты.
20 сентября [1943 г.]
Форсировать Случь подготовились, ведут проводники — националисты; форсируем вброд, идем как бандеровцы. Как только перешли Случь, в километре остановились на отдых, буквально в кустах около разоренной бандеровцами польской колонии Гурна, 6 км южнее Старая Гута. Сварили хороший картофельный суп с грибами.
21 сентября [1943 г.]
Установили связь с польскими партизанскими отрядами им. Дзержинского и Вуйтко. Отряд [им.] Дзержинского организовали из местного населения, а Вуйтко пришел из-за Буга. Посетил отряд Вуйтко, встретили с почетным караулом, в штабе увидел портрет Пилсудского. Командир в разговоре заявил, что мы без всякой политики бьем немцев и все. Отряд [им.] Дзержинского по приказу Шитова отводится в район Мельницы, тем самым оставил польские населенные пункты без охраны на расправу бандеровцев; по-моему, это в корне неверно.
Дневник С.В. Руднева
(7 мая — 25 июля 1943 г.)
Руднев Семен Васильевич (1899–1943)  — один из организаторов и активных участников партизанского движения на временно оккупированной нацистами территории Украины в 1941–1944 гг.; генерал-майор (1943), Герой Советского Союза (1944). Родился на хуторе Мойсеевка (ныне с. Руднево Путивльского района Сумской области Украины) в многодетной крестьянской семье. Работал столяром на Русско-Балтийском заводе в Петрограде. С 1918 г. в Красной армии — политработник на Южном и Юго-Западном фронтах, в 1929 г. закончил Военно-политическую академию им. В.И. Ленина; был комиссаром 61-го зенитно-артиллерийского полка береговой обороны в Севастополе; в 1932–1939 гг. пребывал на должности комиссара 9-й артиллерийской бригады на Дальнем Востоке. В 1937–1938 гг. подвергался репрессиям, но вскоре был реабилитирован; после демобилизации из армии по состоянию здоровья возвратился в Путивль и был назначен руководителем районного совета Осоавиахима.
По воспоминаниям полковника И.Г. Старинова, в начале 1930-х гг. С.В. Руднев прошел обучение в партизанской спецшколе в Киеве.
В начале Великой Отечественной войны С.В. Руднев — командир истребительного батальона; в конце августа 1941 г. сформировал в Путивльском районе Сумской области небольшой партизанский отряд (13 человек). После объединения 18 октября 1941 г. с партизанами С.А. Ковпака С.В. Руднев стал комиссаром Путивльского партизанского отряда, а с 1942 г. — Сумского партизанского соединения.
В ходе Карпатского рейда героически погиб в бою с гитлеровцами в районе г. Делятин (ныне Ивано-Франковская область Украины) 4 августа 1943 г., прикрывая с группой партизан отход главных сил Сумского партизанского соединения.
С.В. Руднев был образцом комиссара в системе партизанского движения Украины в 1941–1944 гг. и одним из наиболее авторитетных руководителей украинских партизан. Имея полномочия и права, равные командиру, он в полной мере ими пользовался. Так, украинский писатель Н. Шеремет, находившийся в декабре 1942 г. — апреле 1943 г. в партизанском крае на Полесье, в докладной записке на имя первого секретаря ЦК КП(б)У Н.С. Хрущева (13 мая 1943 г.) писал: «Командира дополняет во всем комиссар партизанского соединения тов. Руднев С.В. Кипучая, активная партизанская натура, знаток военного дела». А ответственный работник УШПД М.И. Владимиров в одном из писем Т.А. Строкачу отмечал: «Между прочим, Руднев руководит всем штабом, также диктует боевые приказы. Вообще играет доминирующую центральную фигуру».
Аналогичной точки зрения придерживался и сотрудник разведывательного отдела УШПД Я.Ф. Коротков. В докладной записке на имя генерала Т.А. Строкача от 4 мая 1943 г. он писал: «Руднев как комиссар занимается операциями и фактически выполняет роль командира, политработой занимается — „постольку-поскольку“».
Авторитет С.В. Руднева среди личного состава Сумского партизанского соединения был абсолютным. Партизаны видели в комиссаре человека военного воспитания, носителя порядка, организованности и дисциплины, кристально чистого в бытовом плане нелегкой партизанской жизни.
Характерной является информация о С.В. Рудневе, полученная начальником УШПД Т.А. Строкачем от своего агента «Загорского» в ходе Карпатского рейда 17 июня 1943 г.: «В ходе рейда разговаривал со многими старыми партизанами. Все они хвалят Руднева, как полководца, организатора, человека, комиссара и удивляются, почему Ковпак, а не Руднев — Герой Советского Союза». А 29 августа 1943 г. «Загорский» радировал Т.А. Строкачу: «Партизаны очень жалеют за Рудневым, многие из них плакали, узнав о его гибели».
Высокий авторитет C.B. Руднева в определенной степени осложнял его отношения с С.А. Ковпаком, человеком порывистым и эмоциональным, однако это практически не влияло на их деловые отношения. Комиссар ценил самобытные качества С.А. Ковпака как партизанского «батьки», умело влиял на него, не позволяя себе подрывать каким-либо образом авторитет командира.
Об их взаимоотношениях свидетельствуют следующие факты: когда в 1942 г. С.В. Руднев был отличен орденом «Знак Почета», то С.А. Ковпак, выражая недовольство этой невысокой наградой всего командного состава соединения, добился от ЦК КП(б)У и УШПД награждения комиссара орденом Ленина; со своей стороны, когда весной 1943 г. начальник УШПД Т.А. Строкач был настроен отозвать С.А. Ковпака в советский тыл и, возможно, освободить его от командования Сумским партизанским соединением, С.В. Руднев решительно выступил в защиту своего командира и не допустил его вылета в Москву.
Характерно, что и немецкие эксперты зондерштаба «Р» (Россия) отмечали сдерживающее влияние С.В. Руднева на С.А. Ковпака.
В посмертной характеристике УШПД на С.В. Руднева (август 1944) отмечалось: «Во всех боевых делах народных мстителей тов. Руднев является душой и вдохновителем партизанского движения и своим примером храбрости, стойкости и геройства увлекал за собой личный состав соединения на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками».
Заслуги С.В. Руднева в партизанском движении были отмечены, кроме звания Героя Советского Союза, орденами Ленина, Красного Знамени, «Знак Почета», медалями «Партизану Отечественной войны» I и II степени. В 1936 г. он был также награжден орденом Красной Звезды.
Похоронен С.В. Руднев со своим сыном Радиком в братской могиле партизан в г. Яремча Ивано-Франковской области Украины.
В 1961 г. в Путивле открыт памятник бесстрашному комиссару. В городе именем героя назван педагогический колледж. В г. Делятин, где погиб Семен Васильевич, также сооружен памятник и заложен парк Партизанской Славы. В городе-герое Севастополе, где С.В. Руднев служил до войны, есть улица, названная его именем.
7 мая — 25 июля 1943 г.
7 мая 1943 г.
Сегодня в 20 часов после месячного отдыха и пополнения необходимым материалом для работы с пункта «О» двинулись в рейд. Очень ответственный, но в то же время очень опасный. До одного пункта нам подчинили п[артизанский] о[тряд] т[ов.] Н[аумова]. Вместе с нами в этот ответственный рейд идут представители центра тов. К[оротченко] Д.С., т[ов.] Ч[епурной] И.Ф., тов. К[узнецов] H.A., тов. С[еген], т[ов.] М[артынов] и ряд других.
Эта особенность еще больше придает ответственности нашему рейду.
Погода с вечера была хорошая, только что появился молодой месяц. Настроение бойцов хорошее. Лиственный лес начал покрываться густой зеленой листвой, птиц уйма. К 24 часам начался дождь, темь страшная, ничего абсолютно не видно. Обоз страшно большой, больше 350 подвод.
Ночь похода прошла спокойно, правда, по темноте немного блудили. И характерно то, что сегодня вышли на дорогу, по которой проходили осенью 1942 г.
8 мая 1943 г.
Дневку проводили в лесу, что севернее пункт[а] Т[ульговичи]. Утром проснулся, и мне не верится, что сегодня война. Кругом сказочная красота. Много цветов, деревья распустились. Пение соловьев просто оглушает, их сотни, а наряду с этой прекрасной природой и щебетанием птиц — смерть, разрушение, страх за жизнь у населения и т. д.
После первого перехода люди отдыхают. Некоторые устали, но настроение очень бодрое. В связи с тем, что поздно пришли, решили остаться здесь и 9 мая 1943 г.
9 мая 1943 г.
День прошел как обычно — вели разведку, отдыхали люди и лошади. Здесь же встретились с местными партизанами районного центра К[алинковичи]. На стоянке провел совещание работников политаппарата, парт[ийной] и к[ом]с[о]м[ольской] организаций по вопросу итогов двухдневного марша и задач на следующие переходы.
Вечером в 20 часов двинулись дальше.
10 мая 1943 г.
Ночь прошла хорошо. Движение было нормально[е], погода переходу благоприятствовала, но лошади из-за отсутствия овса начинают сдавать. Настроение бойцов очень хорошее. Эти дни приходится недосыпать. Днем некогда, т. к. приходят и уходят разведгруппы, которые надо выслушивать и давать указания, а спать приходится ночью на повозке при передвижении. Радик молодец, как лег, так до конца спит как убитый. Сегодня весь день шел дождь, и довольно сильный, и только к вечеру перестал, народ изрядно промок. Но что для нашего народа дождь, Они, смеясь, говорят: «Лучше будем расти и бить немчуру». Замечательные у нас люди. Это не народ, а золото.
Сегодня был характерный случай. Задержали двух ребят — шли из пункта Ю[ркевичи]. Они рассказали, что по дороге встретили старуху и спросили, есть ли в селе немцы или полицаи. Она ответила: «нет, а есть Есиповы диты », т. е. партизаны.
11 мая 1943 г.
Дневку провели в лесу, что юго-запад[нее] [на] 15 километров крупного пункта В[еликий Бор].
День прошел хорошо. [В] 20 часов двинулись в путь. Сегодня предстоит форсировать две действующие шоссейные дороги и одну ж[елезную] д[орогу]. Шоссейки прошли без приключения. К ж[елезной] д[ороге] подошли [в] 24 часа, и начался бой. Посланные две диверсионные группы заминировать дорогу были обстреляны и мины не поставили. Дорога охраняется сильно. Через каждые 500 м будка с окопами и обнесена проволокой.
На переездах — целая система обороны, и [на] дороге по обе стороны ж[елезно]д[орожного] пути сделаны метров по 200 завалы. Бой идет. В ход пустили пушки, справа противник подбросил поездом подкрепление, паровоз наши подбили. Бой разворачивается все сильнее, в бой введены два батальона. В 6 часов решили отойти на старое место. Уже день. У нас 11 чел[овек] убито и 11 ранено. Убит Костя Дьяченко — замечательный человек. К 7 часам части вышли из боя.
12 мая 1943 г.
С начала боя и до его конца я находился в середине колонны. Во время боя убило мою лошадь. Но когда части вышли из боя, то оказалось, что по ту сторону ж[елезной] д[ороги] остались Карпенко с ротой, Ефремов с ротой и Бережной с ротой, а также Горланов со взводом и отделение Цымбала. Что с ними, мы не знаем, настроение было лично у меня ужасно скверное. Ведь там остались самые лучшие командиры и бойцы. Оружие у них хорошее, но хватит ли у них боеприпаса? Пришли на старое место, разослали кругом разведки, а людей нет. Мы знали, что это[т] народ придет, но боялись, будут жертвы. Здесь в лесу захоронили замечательного патриота нашей Родины Костю Дьяченко. Одиноко стоит в лесу песчаный холмик прекрасного бойца. Могилка убрана заботливыми руками партизан, и поставлен памятник.
День прошел очень тяжело, а [в] 21 час донесли, что Карпенко, Ефремов, Бережной с [о] своими людьми прорвались и идут [к нам].
13 мая 1943 г.
Спал очень крепко дорогой, и даже не слышал, когда приехали на стоянку в лесу. После тяжелого нервного напряжения сон был крепок. Наутро проснулся, узнал подробности боя этих трех рот, оставшихся за линией. После того как окончился бой, роты отошли в глубину леса и дали отдых бойцам. Потом сделали разведку линии и недалеко от ст[анции] Н[ахов] построились в шеренгу по 4 и по команде перебежали линию ж[елезной] д[ороги] под носом часовых. И только тогда, когда перебежали ровы и скучились в лесу, противник открыл огонь. Прибывшие товарищи сообщили, что на наших минах подорвался один эшелон, но с чем — неизвестно. Из пушки подбили паровоз, подвозивший подкрепление к месту боя. Почти весь состав подкрепления был расстрелян еще в вагонах, по определению товарищей, там было убито противника до 150 человек. В общей сложности противник понес потери не менее 200 солдат и офицеров.
Уже 18 часов. Но не вернулись 14 человек с 8-ой роты, 3 человека Бережного, 2 человека Карпенко и 6 человек Ефремова. Неприятно и тяжело. Послали на розыски.
14 мая 1943 г.
Весь день отдыхали в лесу, недалеко от населенного пункта Х[обное]. Ждали отставших товарищей. К 12 часам в лагерях послышались крики приветствия. Это бойцы встречали Дорофеева и Герасименко, которые сообщили, что группы Горланова и Ефремова не встречали, а бродили сами и вечером перешли ж[елезную] д[орогу] и по нашим следам догнали наш отряд. Где до сих пор эти две группы и 3 разведчика? По сведениям прибывших разведок, пр[отивни]к занял все окружающие села, остался один проход на Гноево. С вечера послали разведки на юг и искать переправ[ы] через Припять. На минах поставленных на дороге Ю[ревичи] — Х[ойники] подорвалось две автомашины и один мотоцикл. Жители говорят, [что] было убитых человек 15. Сегодня, в 20 часов, решили двигаться на юг в район населенного пункта Т[ульговичи]. По сведениям разведки, идет сильное движение по ж[елезной] д[ороге] Калиновичи — Гомель.
15 мая 1943 г.
Ночной переход прошел хорошо. Мы решили остановиться в лесу, западнее населенного пункта Тульговичи, занять оборону, а особенно от Юревичей, где был поставлен 2-й и 3-й батальоны, а 4-й и 5-й заняли оборону от Новоселок и Борисовщини, т. е. со стороны Хойников. Командир отряда вместе с Павловским, взяв [с] собой 2-ю, 4-ю и 6-ю роты, выехал в район сенопрессовального завода на р. Припять для подготовки переправы через реку. Обстановка с каждым часом усложнялась. Противник для ликвидации нашего отряда бросил пехотную дивизию, словацкий полк и полк бронетанковый. Этими силами заняли все населенные пункты по шоссе Юревичи— Хойники — Брагин. Вторую линию сильных заслонов поставили на ж[елезную] д[орогу] Калинковичи — Речица, которую хорошо укрепили, а по правому берегу Припяти от Киева до Мозыря поставили в каждом селе сильные заслоны.
16 мая 1943 г.
Теперь становится ясная картина, в каком тяжелом положении находится отряд. Оказывается, о том, что мы находились в безвыходном положении, знала Москва, т. к. Строкач запросил по радио, верно ли это; знал также Сабуров и Володя, которые послали разведчиков предупредить нас, чтобы мы не шли через р. Припять, т. к. здесь сконцентрированы крупные силы против нас. День сидели в лесу под Тульговичами, чем давали командиру возможность готовить переправу на Припяти. На переправу было брошено еще две роты: 5-ая и одна с 4-го батальон[а]. Вечером противник шестью танками и четырьмя бронемашинами, прорвав нашу оборону с Юревичей, заскочил в лес и запалил х[утор] [Буда]. Создалась угроза окружения 3-х батальонов. Я принял решение: 4-й и 5-й [батальоны] оставить на обороне от Хойников, 2-му и 3-му батальонам занять прочную оборону у Тульговичей, а 1-й батальон со всеми обозами передислоцировать в лес севернее Кожушки. Дал приказ батальонам любой ценой удерживать занимаемые позиции и хорошо окопаться. За ночь эта работа была проделана хорошо. Положение еще усложнялось тем, что бойцы уже изрядно устали. Хлеба нет, картофеля нет, и в этих селах также ничего нет. Противник это знал хорошо, поэтому он и решил бить по двум направлениям — бить техникой и голодом. Настроение бойцов было хорошее и боевое.
Подготовка к переправе шла медленно. Днем работать было нельзя, работали только ночью по заготовке леса. Самолеты противника все время летали над Припятью и контролировали ее. Решение о занятии новой линии обороны было принято правильно.
17 мая 1943 г.
[В] 7 ч[асов] утра противник шестью танками, четырьмя бронемашинами и пехотой до 1000 чел[овек] атаковал оборону 3-го и 2-го бат[альонов]. Бойцы, подпустив танки и пехоту на 200 мет[ров], открыли ураганный огонь, со всего оружия, а батарея открыла ураганный огонь по пехоте. В результате часового боя нами было подбито 4 танка и 2 бронемашины. Противник, оставив подбитые танки и около двухсот трупов, отошел в лес. В 8 часов противник силой до 10 бронетанковых единиц, больше 1000 солдат, при поддержке батареи 110-мм [пушек] начал наступать с Хойников на оборону 4-го и 5-го батальона. Особенно был сильный нажим на участок 5-го батальона, который сразу потерял 8 [человек] убитыми и 12 ранеными. Атака и здесь была отбита. Здесь также противник, потеряв 2 танка, 2 бронемашины и 7 автомашин, отступил. В течение дня противник на обоих участках предпринимал до четырех атак, и все с тяжелыми потерями отбиты. К вечеру 17 мая разведка донесла, что противник делает перегруппировку — перебрасывает свои силы на наш правый фланг, т. е. через Хойники на Брагин с целью [выйти] по шоссе нам во фланг и тыл и отрезать нас от Припяти.
Командир сообщил, что материал на переправу готов, можно снимать оборону и в ночь с 17 на 18 мая строить переправу и форсировать Припять. В 21 час я отвожу батальоны с линии обороны, а оставляю там по 20 конников с ракетами для демонстрации [того], что мы остаемся на месте. Эта демонстрация и маневр хорошо удались. 1-й, 3-й и 5-й батальон[ы] и обозы я повел к переправе, а 2-му [батальону] приказал занять оборону в Ломачах от Тульговичей, а 4-му батальону занять оборону [в] Кожушках от Аревичей. В 24 часа, прибыв на место переправы с тов. Коротченко, мы застали печальную картину: нет порядка и работы непочатый край.
18 мая 1943 г.
На месте переправы ширина [реки] Припять — 200 м. Противник, от места переправы в с. Вяжищи в одном километре занял оборону, здесь находилось 250 ч[еловек]. В селе Тетковке, находившемся в 3 км от переправы, было [у] противника 300 человек. В селе Дерновичи, стоявшем от переправы [в] 8 км, — гарнизон был до 500 человек.
При начале постройки переправы на утлых лодчонках на правый берег были переправлены 2, 4 и 5[-я] роты, которым было приказано занять оборону от этих населенных пунктов. На переправе работали 6[-я] и 9[-я] роты и Чапаевский п[артизанский] о[тряд]. Работа шла медленно. К 6 часам утра связали 120 м наплавного моста. Натянули растяжки тросов, стали наращивать мост. Утро застало нас на берегу реки. Погода была пасмурная, поднимался ветер, и волна воды мешала наводить переправу. К 9 часам утра я переправился на правый берег, со мной было уже 6 рот и часть боеприпаса.
Мост навели, но течение и ветер, который дул [силой] метров 8 в секунду, волнами заливало мост. В 9 часов пошла первая повозка. Противник молчал. При прохождении повозок наплавной мост покрывался водой от 10 до 40 см. Казалось, что мост не выдержит и перевернется. Особенно я страшно переживал, когда вручную переправляли батарею, но пушки прошли благополучно. Переправа шла страшно медленно. В 11 часов противник стал обстреливать переправу, но несколько мин и снарядов заставили их замолчать.
В 13 часов противник открыл артиллерийский и пулеметный огонь в районе Кожушков, т. е. в нашем тылу в 4 км, была боязнь, что он может прижать [нас] к реке и помешать переправе. Тогда было решено немедленно переправить людей и боеприпас. В это время появился самолет-разведчик и начался обстрел с берега переправы. [В] 14 часов наши роты, занявшие оборону на правом берегу реки, начали бой с противником. Бой разгорался с каждой минутой. Одновременно противник наступал с Кожушков на переправу. К 15 часам переправа была кончена и мост уничтожен. Бой усиливался. Весь отряд расположился в маленьком лесу на берегу Припяти между с[елами] Вяжечи и Дерновичами.
Особенно противник нажимал на участок 2[-й] роты [у] с[ела] Вяжечи. К 16 часам рота оказалась окруженной. В бой бросили весь 1[-й] батальон, 4[-й] батальон [и] 2 роты 2[-го] батальона. До 21 часа шел упорный бой с гарнизонами и с подошедшим подкреплением [противника из] с[ел] Наровня и Денисовичей. Несмотря на трехдневный бой, без сна, при отсутствии хлеба, при сильной усталости, переходы, постройки переправы и т. д., [люди] дрались как львы. К 21 часу противник был разгромлен и в панике бежал, бросая оружие и обмундирование, только в этом бою взято: одна 45-мм пушка, 6 ст[анковых] пул[еметов], 5 ручных, больше сотни винтовок, 20 т[ысяч] патронов и т. д.
Но в этом бою мы потеряли пом[ощника] командира 4[-й] роты Петю Горбовцова . самого старого бойца, Юника Григория, комсорга 4[-й] роты, политрука 9[-й] роты Рагулю и ряд других товарищей — человек 7 и раненых 8 человек].
Трудно описать пережитое за эти три дня, а особенно 18 мая — день переправы, она кажется сказочной. Было много скептиков, но, наверное, нам и бог помогает — то, чего мы боялись, прошло, кольцо прорвано. Угроза уничтожения отряда миновала. План врага сорван. На его хитрость мы ответили своей хитростью. Да, это поистине Есиповы диты . В результате трехдневного боя уничтожено 7 танков, 1 танкетка, 3 бронемашины, 17 автомашин, один склад с боеприпасами и один прод[склад]. Уничтожено 1128 солдат и офицеров, 12 взято в плен. Наши трофеи: одна 45-мм пушка и 46 снарядов, станковых пулеметов 6, ручных 5, винтовок 82, ротных минометов — 1 и мин — 81, патронов 20 тысяч, противогазов — 40 и много разного военного имущества. Полностью разгромлен 159[-й] полицейский батальон. Потерпела полное поражение пехотная немецкая дивизия и танковый полк.
План германского командования на разгром партизан между Днепром и Припятью провалился с треском. Оно может разгромить отдельные отряды, но уничтожить партизанское движение ему не удастся, оно [движение], наоборот, растет и ширится; оно наносит каждый день новые и новые удары против немецких варваров. Оно, [немецкое командование], сейчас мобилизует дополнительные силы и бросает их против партизан, но все это попытка умирающего спеть арию, а нашими людьми — партизанами надо восхищаться. Слава Вам, народные герои. Вечная память погибшим.
19 мая 1943 г. и 20 мая.
Ночью вышли из леса района Вяжечи — Дерновичи в район Мухоед. Народ и лошади настолько устали, что люди на ходу засыпали. Три дня и три ночи народ дрался как львы. Требовался отдых — и мы решили сделать дневку в районе Мухоед. Перед началом похода пошел дождь. Дождь шел всю ночь и весь день, а также всю ночь и день 20 мая. Несмотря на неблагоприятную погоду, бойцы отдохнули основательно. Правда, один недостаток — нет хлеба и картофеля, едят один суп с мясом, но народ у нас к этому привык; народ понимает, что взять негде и что это временное явление. Ни дождь, ни холод для наших бойцов нипочем, часто смотришь на своих бойцов и думаешь, только наш русский народ, только он способен на эти испытания, только любовь к своей Родине может привести к этим испытаниям, к этим жертвам. Здесь мы встретили Мирковского и Володю.
21 мая 1943 г.
Ночью передвинулись в леса района села Выступовичи. Как днем, так и ночью шел дождь, который не только мочит бойцов, но и портит дороги. Лошади от бескормицы пристают. Трава еще молодая, и мало ее, а сена нет, из-за этого делать больших переходов не можем, передвигаемся от силы 20 км. Очень жаль [наших] очень хороших людей, [которые] стали похожи на тени: но двигаться надо, хоть понемногу, а движение вперед. Сегодня нам предстоит ночью форсировать ж[елезную] д[орогу] и шоссейную дорогу Овруч — Мозырь. Посланная разведка донесла, что противник пронюхал о нашем движении, ставит заслоны на ж[елезной] д[ороге], а к вечеру донесли, что противник занял село Выступовичи, через которое нам обязательно надо проходить. Решено пробиваться с боем. Подготовили всю часть и только в 24 часа двинули. При подходе к селу разведка донесла, что вечером противник ушел на переезд Выступовичи.
22 и 23 мая 1943 г.
Ночь перехода через две магистрали выпала пасмурная, шел мелкий дождик; была полная тишина, разведка еще не донесла, что нас ждет на переезде. Я пошел в голову колонны. Но вот и шоссе. Ставятся заслоны, и быстро двигаются заслоны на ж[елезную] д[орогу]. Противника нет, без шума переходим шоссе и ж[елезную] д[орогу]. Саперы рвут связь, отряд углубляется в лес, дождь не перестает.
Но в 2 км от ж[елезной] д[ороги] выростает новое препятствие — река, топкая, болотистая, мост сожжен, надо строить мост. Закипела дружная работа, и через час 15 м[инут] мост готов, часть двинулась дальше. Сделали остановку в лесу у села Старый мост. Когда двигались через железную] д[орогу], к нам перешли со станции Словечно два словака с оружием. Здесь передневали и вечером двинулись через м[естечко] Скородное, которое спалено до основания, здесь же форсировали р[еку] Словечно и три канавы. Дождь 22 и 23 мая не переставал.
24 мая 1943 г.
Сегодня соединение Наумова, которое шло вместе с нами из-за р[еки] Припяти, [выдвинулось] к новому месту дислоцирования, т. е. к соединению товарища Маликова.
День сегодня хороший. Мы решили также передвинуться к лучшим пастбищам, т. к. лошади от бескормицы совершенно становятся. Передвижения делаем по 18–20 км. Продуктов также нет, хлеба бойцы не видят уже с 10 мая, питаемся мясом и картофелью, но настроение бойцов бодрое и боевое. Эти люди ни перед чем не унывают. Вечером собираются группами, играет гармошка, и поют песни. Особенно любимой песней отряда стала песня «В чистом поле, поле под ракитой». Эта песня берет за душу, перед глазами встают замечательные бойцы, погибшие в борьбе с фашизмом.
25 мая была дневка. Положение с продовольствием не улучшилось. Ездят наши хозяйственники, но ничего не достают. Двигаемся к знакомым местам.
26 мая 1943 г.
Сегодня особенно день с большими событиями. Днем вместе с Чепурным ходил проводить партсобрание в Чапаевском п[артизанском] о[тряде]. Это п[артизанский] отряд Чернобыльского района Киевской области, еще дикий, не имел связи ни с кем, сидели в лесу, мало что делали, а на этой почве отдельные элементы начали разлагаться, даже и часть коммунистов. Мы этот п[артизанский] о[тряд] подчинили себе и вывели их с так называемого мокрого угла [рек] Днепр — Припять.
На этом собрании кой-кого пришлось призвать к порядку и напомнить им об их обязанностях в тылу. Но особая радость была — это прибытие в отряд 23 товарищей, пропавших без вести в бою при попытке форсировать железную] д[орогу] Гомель — Калинковичи. 14 дней голодные, оторванные боевые друзья ходили и искали нас, среди них — Горланов — комроты-8, его политрук, политрук 5[-й] роты и 20 рядовых бойцов. Они о своих мытарствах рассказали очень много, о том, что против нас между [реками] Припятью и Днепром действовало 2 пехотных дивизии, два чешских полка и один танковый полк. Встреча их была радостной и трогательной.
27 мая 1943 г.
Сегодня наша [колонна] передвинулась в район Боревого. Положение с продуктами остается по-прежнему напряженное — хлеба нет, картофеля тоже нет. Решили послать две экспедиции: одну из них в район Олевска под командованием комбата-3 Матющенко, в район Скрыголова на Припяти под командованием Подоляки. А роты и батальоны послали маленькие группы по окружающим селам.
Погода установилась хорошая, тепло, пастбище для лошадей хорошее.
Сегодня на вечер тов. Коротченко вызвал в наше расположение Сабурова, Маликова, Федорова, Мельника для совещания. К 6 часам эти товарищи прибыли. Это замечательная картина встречи пяти руководителей п[артизанских] о[трядов] на Украине. На этом, предварительном, совещании было решено: собрать совещание всех руководителей п[артизанских] о[трядов] и членов ЦК партии на 28 мая, для обсуждения ряда вопросов и обмена опытом в работе. Разошлись очень поздно.
28 и 29 мая 1943 г.
Сегодня, к 11 часам, в расположение Сабурова прибыли на совещание Коротченко, Чепурной, Кузнецов, Сеген, Ковпак, я, Сабуров, Маликов, Федоров, Дружинин, Бегма, Мельник, Шушпанов, Мельник, Владимиров, Мартынов и ряд других товарищей. Какая замечательная картина встречи. Встретилась группа членов ЦК КП(б)У с руководителями крупных п[артизанских] о[трядов] Украины, среди них пять генералов. Волнующие моменты встречи. Совещание открыл секретарь ЦК [КП(б)У] тов. Коротченко. В течение двух дней проходило это замечательное историческое совещание в глубоком тылу врага на [реке] Уборть. Были заслушаны доклады командиров и комиссаров соединений об их деятельности с января 1943 [г.] На этом совещании были рассказаны интересные детали работы в тылу, особенно вопросы [о] польских, украинских националистах, отношении к населению и т. д. В конце совещания выступил тов. Коротченко, [который] подвел итоги совещания и дал ряд практических указаний. Совещание приняло конкретное и историческое решение.
30 мая 1943 г.
Сегодня наш отряд провожал на Большую землю раненых и больных товарищей. В числе отправляемых уехал «Дед мороз» — А.И. Коренев, старый партизан, любимец всего партизанского] о[тряда]. Ему 56 лет, но болезнь — ишиас свалила старика. Трогательным было прощание с бойцами батареи. Дед сказал прощальное слово бойцам, все плакали. Очень тяжело пришлось расставаться и мне со стариком. Столько много пережито, столько много сделано Кореневым для партизанского] о[тряда] и всей страны, провожал его как родного отца. Вместе с дедом отправили прекрасную автоматчицу 2[-й] роты, уже 7 раз раненную Нину Созину, и еще ряд товарищей — всего 22 [человека].
Сегодня с северной экспедиции получил до 100 голов скота и пудов 200 картофеля, а южная группа под командой Матющенко сообщила, [что] вела бой, но без успеха, есть раненые.
Весь день отрабатывали решения совещания: я, Чепурной и Сеген, а в свободное время читал газеты «Правда» с 9 по 27 мая. Погода сегодня ясная, но удивительно холодная. Лошади на пастбище немного отдохнули. Отправил письмо Нёме и часы.
31 мая 1943 г.
Сегодня снова была встреча всех командиров [и] комиссаров соединений п[артизанских] о[трядов] с членами ЦК [КП(б)У], где было принято решение как итог совещания 28 и 29 мая. При приезде в соединение Сабурова там встретил Еремчука, минера Харьковского партизанского] о[тряда], который приехал с Москвы. Теперь он Герой Советского Союза. Еремчук привез письмо от жены за 18 мая [19]43 [г.] и многое рассказал за мою семью. С ним вместе прилетели бывшие наши бойцы, находившиеся на излечении: Аксенов, Сухотский, Хватов, которые очень много рассказали о жизни Москвы и всей страны. На последнем сборе всех командиров и комиссаров было принято очень важное решение, которое придется прорабатывать с партактивом и начсоставом. С полдня пошел дождь, который продолжался всю ночь. Сегодня от Матющенко прибыли семь раненных в последнем бою у Веледниках с мадьярами. Вечером читал газеты за 28 и 29 мая. Положение с продовольствием по-прежнему [трудное].
1 июня 1943 г.
Сегодня с утра и весь день готовили отчет УШПД за май месяц, кроме этого, работали над некоторыми деталями плана работы на лето.
Днем проездом были Федоров и Маликов.
С экспедиции за продуктами возвратились тов. Матющенко, 5[-я] и 10[-я] роты, которые, кроме скота, ничего не привезли. Хлеба все же нет. Сегодня днем вернулась из 40-дневного странствования группа разведки — 7 человек во главе с Осипчуком, которая ходила на связь с Хитриченко, которая сообщила очень много интересных вещей. Они были за Днепром, сообщили о группе Гнидаша и Смирнова, а также о концентрации там войск противника. Много деталей дали о большой концентрации войск в Реческом и Хойницком р[айо]н[ах] — до 700 маш[ин], 70 бронемашин и танков. Много попалено сел и расстреляно жителей. Вечером отправили 6 человек во главе с Архиповым на связь с Хитриченко. Вечером был во 2[-й] и 10[-й] ротах, беседовал с бойцами. Погода сегодня хорошая, теплая.
2 июня 1943 г.
Погода сегодня исключительно теплая, летняя. Бойцы купаются в речке и стирают белье. Днем приехал Демьян с п[артизанских] о[трядов] Сабурова и Бегмы. Остановился на короткое время и поехал к Маликову. Обратным путем от Маликова ехал Сабуров, заехал к нам. Был сегодня и Иванов, приехавший из рейда.
Немало уделили сегодня внимания по организации кавэскадрона при соединении. Сегодня получена телеграмма от тов. Хрущева, поздравляющая весь личный состав с выходом из окружения и нанесением врагу серьезных потерь.
Эту радиограмму зачитали всему личному составу. Несмотря на то что хлеба нет вот уже почти месяц, настроение бойцов хорошее и бодрое.
Вечером с группой начсостава штаба беседовал по вопросу военного искусства и о полководцах. С 23 часов на северо-востоке была слышна сильная канонада, бомбежка и зенитная стрельба.
3 июня 1943 г.
Утром провели совещание всего начсостава соединения по вопросу решения совещания членов ЦК и командиров и комиссаров. На совещании было поднято еще ряд важных вопросов. В 14 часов вся часть двинулась в район Милошевичи — Глушкевичи, где стояли 5 месяцев тому назад. Погода хорошая, даже очень жарко. Реку Уборть форсировали вброд. Сколько было смеху и веселья. Бойцы с разгону бросались в воду, купались, шутили. Посмотришь на этот прекрасный народ, и просто сердце радуется. Месяц нет хлеба, а бодрые, жизнерадостные, милые боевые друзья. С таким народом замечательно жить, драться и не страшно умереть. Проходя через хутор Тартак и село Милошевичи, представилась жуткая картина: замечательный хутор и село Милошевичи, в которых мы стояли зимой, сейчас сожжены до основания, торчат только одни дымоходы. По рассказам жителей, много расстреляли и пожгли жителей.
Прекрасный, жизнерадостный белорусский народ, который зимой показывал нам свои народные замечательные танцы в своих национальных костюмах «Лявониху», «Чоботы» и т. д. А теперь часть уцелевших жителей живет по лесам, но это уже не тот народ. Правда, нашему приходу они очень рады, но дети, дети — это самое главное, для чего мы живем и боремся, — голодные, грязные, просят у наших бойцов кусочек хлебца, а наши бойцы сами его не видят вот уже месяц. Как это все же тяжело. Когда-то жизнерадостный народ, трудолюбивый, а теперь: забит, голодный, нищий; это кусок немецко-фашистской европейской культуры, будь трижды проклят.
Бойцы, проходя через ужас, сжимают кулаки и говорят: «Ну, тов[арищ] комиссар, только доберемся до Германии, пусть не пеняют на нас, за сожженные села, за замученных наших людей будем мстить беспощадно». И они правы. Эти звери двуногие должны быть уничтожены и будут уничтожены.
В 22 часа пришли на место.
4 июня 1943 г.
Стоим на месте, погода исключительная. Место стоянки — лиственный лес, место сухое. Хорошее пастбище для скота. Метров за 200 протекает р[ека] Уборть. Бойцы целый день купаются, греются на солнце, чинят сапоги, белье стирают. Одним словом, приводят себя в порядок, готовясь к трудному, но славному походу. Даже я не вытерпел, погрел свои старые кости на солнышке. Утром и весь день тысячи птиц на различных языках поют свои песни, особенно много соловьев.
Днем прошел все роты, побеседовал с бойцами. Сегодня должен улететь в Москву П.П. Вершигора по вызову. Послал Нёме и Юрику письмо и фотокарточки. Неприятную получили радиограмму Строкача: «Долго ли будете стоять у Сабурова и когда выйдете в рейд?» Безобразие. Сабуров стоит шесть месяцев, а мы пришли после 11-дневных боев, форсировали [реку] Припять. Бойцы устали и требуют отдыха, а Строкач набрался нахальства спрашивать, долго ли будем стоять?
Вечером десятки костров, тихо бойцы поют песни, а кой-где играет гармошка — спутник наших бойцов. Как красиво.
5 июня 1943 г.
Погода по-прежнему стоит прекрасная, тепло и тихо. Как перед грозой. И действительно, вечером пошла сильная гроза с проливным дождем. Снова тихо и тепло. Только еще больше увеличилось щебетание птиц после дождя.
Днем провели разбор операции на Веледники. Кой-кого крепко поругали, в том числе Матющенко, Ефремова и Моисеева.
Вечером провели отрядное собрание комсомольцев, доизбрав двух членов бюро комсомола, куда был избран и Радик. Потом я сделал доклад об итогах и задачах комсомольцев в предстоящем рейде.
А вечером был в 3[-й] и 101-й] ротах и беседовал с бойцами. Ночь темная, горят костры, и тихо беседуют бойцы. Вспоминают прошедшие боевые дни и своих боевых товарищей, почивших или отправленных на Большую землю.
Разведка принесла сведения, что на юго-востоке и юге собираются тучи. С Лельчицкого партизанского] о[тряда] сообщили, что в селе Лепляны верующие отслужили молебен по случаю нашего прибытия в район и молились за нашу победу над врагом.
6 июня 1943 г.
Погода стоит хорошая, днем очень жарко, а вечером большая гроза и дождь.
Сегодня узнали, что сюда прилетел [тов.] Строкач. Ждем его завтра у себя. Но сегодня получил три письма от Нёмы: два за 13 мая и одно за 4 июня. Нёма волнуется за нас с Радиком. Кто-то и что-то матери насплетничал, и она, бедная, переживает.
До 12 ч[асов] лежал на солнышке. С 14 [часов] 15 [минут] слушал митинг комсомольцев Украины, где выступал тов. Наумов от имени партизан Украины. Митинг прошел хорошо.
Днем ходил по ротам и беседовал с бойцами, а часть времени занимался партизанскими вопросами. Настроение у бойцов замечательное. Вопрос с хлебом по-прежнему остается таким же.
Получил письма от Зинуховой Юли и от Миши Федоренко. Сегодня придется на ряд писем отвечать. Вечером получил почту и газеты, но «Правда» — уже старые [выпуски].
7 июня 1943 г.
До обеда читал газеты «Правда». Хотя они уже и старые, но для нас представляют большой интерес. А особенно интересные главы из новой книги Шолохова «Они сражались за Родину». Замечательная вещь.
В 14 часов к нам приехал тов. Строкач в сопровождении Федорова, Дружинина, Покровского и ряда других лиц, а через час приехал Демьян Сергеевич с Чепурным и Кузнецовым.
Встреча со Строкачем была очень теплая. Находясь в тылу врага 22 месяца, впервые увидели свое непосредственное начальство. Первое впечатление Строкач произвел хорошего и, по-моему, очень отзывчивого человека. Много было разговоров на различные темы. Весь день прошел в этих разговорах. Ходили немного по расположению соединения, а потом ходили на Уборть купаться. Погода исключительно хорошая. Приехавшие рассказывают ряд очень интересных вещей. От Нёмы получаю непонятные и тревожные письма.
8 июня 1943 г.
Утром обсудили ряд вопросов вместе с тов. Строкачем о плане дальнейшей работы, безумство, но мы берем прозападную часть нашего Союза, еще дальше, чем были, а кроме этого нам совершенно неизвестно экономическо-политическое состояние района. А это немного страшновато, но ничего, зато сколько новых мест, районов, людей и т. д. Путь, как видно, будет тяжел и опасен, но путь боевой и славный. Отдаем еще одну 45-мм пушку Федорову, а нам обещают сбросить полуавтоматических ПТР и тысяч пятьдесят патрон ППШ. Строкач после обеда уехал к Федорову для вручения правительственных наград, обещал завтра быть у нас. Демьян остался у нас. Обстановка и погода по-прежнему, хотя в 24 часа от Строкача и Сабурова было получено тревожное сообщение, что противник сконцентрировался на юго-востоке Овруча и северо-востоке Мозыря [и] решил 8 июня предпринять наступление против партизан.
9 и 10 июня [1943 г.]
За 9 июня существенного ничего не произошло, правда, всю ночь и половину дня шел дождь. Окружающая обстановка также по-прежнему. Правда — то, [что] хлеба нет уже второй месяц, а теперь наступает беда с солью, в некоторых подразделениях уже едят без соли.
Сегодня 10 июня во всех подразделениях вручали медали «Партизан Отечественной войны». В нашем соединении вручено 300 медалей. Получил и я I и II степени. Радик — I степени. В нашем отряде, по нашему представлению, награжден медалью I степени Д.С. Коротченко.
Днем также был дождь. А в 1942 г. в это время мы стояли в Спадщанском лесу. После занятия г. Путивля почти каждый день были бои — противник принимал все меры, чтобы нас вышибить из лесу. Между прочим, и погода похожа на погоду прошлого года.
Вечером вместе с тов. Строкачем были в разведроте и 8[-й] роте, беседовали с бойцами. Настроение бойцов прекрасное, боевое и бодрое.
11 июня 1943 г.
С утра провели совещание начсостава части с присутствием ком[андиров] рот и политруков. На совещании присутствовали Строкач и Коротченко. Докладывали командиры и комиссары батальонов.
После выступили тт. Строкач и Коротченко, поставившие задачи перед соединением на марш и последующую работу. Днем поехали провожать соединение Федорова. Проводы были очень теплые. Я с Дружининым обменялись своими верховыми лошадьми. Отдал свою серую венгерку, свою красавицу, которая была взята в Ст[арой] Гуте. А когда приехал в свое расположение, то собрались бойцы и стали выражать свое недовольство моим обменом. Привыкли все к лошади, а она и верно была красавица. Но и этот конь гнедой масти хорош. На обратном пути заехал с Коротченко в 3[-й] батальон, выступил на собрании всех бойцов батальона. Настроение личного состава боевое и хорошее.
12 июня 1943 г.
Сегодня знаменательный день. Наша часть в 18.00 двигается в рейд по новому маршруту, утвержденному ЦК и Укр[аинским] штаб[ом] партизанского] дв[ижения]. Путь далекий, тяжелый, но путь очень важный. С утра много говорил лично с тов. Строкачем по вопросам задач соединения, их значения и по ряду личных вопросов, касающихся судьбы семьи. Идем далеко, что будет с нами — неизвестно. Строкач интересовался прошлым отряда, как я работаю с Ковпаком и т. д. Во время беседы дал очень много ценных советов по дальнейшей работе, а самое главное — беречь отряд, беречь людей. Лично познакомился с тов. Строкачем, он произвел на меня чрезвычайно приятное впечатление, прекрасный человек. В конце беседы он подарил мне маленькие, хорошие часики, которые я передал им же для Нёмы, т. к. они совершенно мне не нужны. Днем говорили вместе Коротченко, Строкач, я и Ковпак по ряду вопросов задач соединения в последующей работе и т. д.
К 18 часам часть построилась, бойцы идут стройными рядами с песнями. На левом берегу р. Уборти провожают соединение в поход Коротченко, Строкач, Чепурной, Мартынов, Кузнецов, Покровский и ряд других товарищей. Щелкают фотоаппараты, трещит киноаппарат. Соединение двинулось в боевой поход. Но вот проходят последние повозки и люди. Настали минуты волнующего прощания, крепкие по-мужски объятия, крепкие до боли поцелуи. Я остаюсь последний. Тов. Коротченко по-мужски плачет. Ряд напутственных слов, и снова объятия. Я передаю Родине, народу и Сталину привет. Тяжело и очень тяжело было расставаться, может быть, это последняя встреча. А как за эти 50 дней я сжился с группой ЦК [КП(б)У] и лично с тов. Коротченко, какие прекрасные товарищи, а особенно среди них выделяется тов. Коротченко. Замечательные товарищи Чепурной, Сеген и Кузнецов. Их присутствие в части дало мне лично большую пользу. Да и народ их полюбил, особенно тов. Коротченко. Да, этой встречи и расставания я никогда не забуду.
Радя хотел пройти мимо и не попрощаться, но его крепко, по-отцовски обнял Коротченко, расцеловался он и со Строкачем, Чепурным и Кузнецовым, а Коротченко дрожащим голосом сказал, передайте привет матери и Юрке и сам, как медвежонок, качающейся походкой пошел за колонной. Я уже отъехал, а Коротченко и Строкач стояли на берегу и махали фуражками. Прощайте, товарищи, прощай, Родина. Передавайте всем горячий привет. И я, для того, чтобы разогнать тяжелые думы, быстро поскакал вперед колонны прямо в Глушкевичи, где мы стояли в декабре 1942 г. От замечательного села осталось одно пепелище, много уничтожено жителей, почти в каждом дворе стоят кресты. Народ, оставшийся в живых, узнает, и радостно встречает, и рассказывает ужасы террора немцев против населения. Побыл на могилках шести похороненных здесь товарищей, в том числе Маруси и Тамары.
13 июня 1943 г.
Ночью пришли в район Конотопа и Будки-Войткевитские. Здесь у нас были жаркие бои с немцами в декабре 1942 г. Как и Глушкевичи, так и Будки-Войткевитские сожжены до основания. В этих Будках население было исключительно польское, из 670 человек осталось в живых только 22 человека, и то все ранены. Они рассказали, что когда немцы зашли в Будки, [то] загнали все население в школу, заперли и открыли пулеметный и автоматный огонь по школе и забросали ее гранатами, а потом запалили. Все население Будок сгорело, осталось в живых 22 человека, которые были тоже в школе, но легко ранены и завалены трупами. После ухода немцев вылезли и бежали. Неужели человечество и история простят эти злодеяния фашистским зверям. Население окружающих сел живет в лесах, а спалены Копище, Войткевичи, Приболовичи, Бухча, Тонеж и еще ряд сел.
В этом районе отдохнем день, пока придут с аэродрома наши партизаны. Вечером прибыл с Москвы Вершигора. Дрянь, не побывал в моей семье.
14 июня 1943 г.
В 18 часов с района Конотопа двинулись по маршруту Войткевичи, Купель, Либихово, Беловиж. Весь путь протяженностью до 40 км. С места стоянки до Войткевичи во главе колонны шел я. Дорога хорошая, в среднем проходили 1 км [за] 12 минут. Бойцы вспоминают бои в декабре 1942 г. на этой дороге между Будками и Войткевичи. Войткевичи почти полностью спалено, но население стоит на заросшей бурьяном и лебедой улице, встречает и провожает бойцов. По всему пути прекрасные хлеба, не только озимые, но и яровые и огородные культуры. В Купеле население польское при проезде части все стоит на улице. В этом районе стоит польский п[артизанский] о[тряд] Сатановского и Мельника. В проходящих селах бойцы раздавали литературу. Идем уже по Украине, но хлеба бойцы еще не кушают, питаются пока мясом и картофелем, но настроение хорошее. На дневку остановились в лесу у села Беловиж.
15 июня 1943 г.
Сегодня выступили в 18 часов. К селу Сновидовичи подошли в 21 час. По рассказам наших разведчиков, сегодня ночью в Сновидовичи делал операцию Мельник, проще не операцию, а грабеж, забрали у населения не только скот, но и носильные вещи. Население и наши бойцы возмущены. Дорога пока хорошая, люди и лошади идут бодро. Ж[елезная] д[орога] близко, минеры и заслоны быстро движутся к ж[елезно]д[орожному] п[ереезду]. В 24 часа г[лавная] п[оходная] з[астава] достигла ж[елезной] д[ороги], быстро были разобраны завалы, проволочное заграждение и ж[елезно]д[орожную] рельсу, поставленную поперек дороги. Колонна без остановки двигалась через ж[елезную] д[орогу] Сарны — Овруч, удивительно, без единого выстрела. В 24 часа 50 минут вся часть без помех форсировала дорогу. Спустя час на ж[елезной] д[ороге] открылась ружейно-пулеметная стрельба, оказалось, на наших минеров наскочила группа немцев, обстреляла их и убила одного бойца 9[-й] роты Чебакова. Националистическое село Дерти прошли без жертв, хотя стрельба была по убегающим.
Прошли сегодня 50 км. Люди и лошади выдержали хорошо, хотя крепко устали. Весь район насыщен националистами. На отдых расположились в хуторе Замостье. Случайным выстрелом убит разведчик Шишлевский, хороший парень.
16 июня 1943 г.
Наконец мы попали в районы действия т[ак] н[азываемых] «бульбовцев». Это одна разновидность украинских националистов, которые дерутся против немцев и партизан. Здесь же в этих районах находятся бандеровцы, тоже националисты, которые дерутся против немцев, бульбовцев и партизан. Многие эти банды вооружены хорошо, есть даже артиллерия и танки. Все эти националистические группы громят и поголовно уничтожают польское население. В связи с чем поляки бегут к немцам, а последние формируют из них полицию против националистов и партизан. Немцы искусно разжигают национальную рознь с одной целью — удержаться во что бы то ни стало. В этих условиях бдительность должна быть чрезвычайно повышена. За последнее время все чаще и чаще стали поступать сигналы о том, что немцы готовятся применять о[травляющие] в[ещества]. Идет тренировка гарнизонов и т. д.
Весь день, а особенно ночью шел проливной дождь. Все залито, дорог нет, а двигаться надо.
17 июня 1943 г.
Дождь совершенно испортил дороги, двигаться чрезвычайно трудно. Днем прибыл Шитов и член Верх[овного] Совета Киселев, дали ряд разведданных. Я Шитову дал шрифта 3 пуда и кассу. К вечеру прибыла группа разведки Осипчука, бродившая 10 дней, была в разведке в районе Высоцк — Домбровица. По докладу Осипчука, идет сильная концентрация немецких войск по линии Сарны — Лунинец, подвозят войска с артиллерией и танками. Есть слухи, что в Столин ожидают самолеты с о[травляющим] в[еществом]. Особенно за последнее время немцы активизируют засылку шпионов и разведку в партизанские отряды. По-видимому, и по всем действиям немцы подготовливают крупное наступление на леса между Лунинец — Мозырь, Мозырь — Овруч, Овруч — Сарны, Сарны — Лунинец. Беспечность партизанских] о[трядов] и долгое стояние на месте позволяет [противнику] концентрировать войска и громить п[артизанские] о[тряды]. Мы сегодня еще стоим на месте, населенные пункты насыщены националистами, но пока не активничают. Наш народ держится настороженно.
Долго беседовал с комиссаром шитовского объединения. Познакомил его и Шитова с решением совещания 28 и 29 мая 1943 г.
18 июня 1943 г.
Сегодня в 14 часов двинулись по маршруту Боровое — Рудня-Боровская — Михалин, что восточнее Бережаны 15 км на р[еке] Случь. Все проходящие села сожжены немцами до основания, а жители — часть перебита, а оставшиеся в живых живут в лесах. Этот район еще больше насыщен бульбовцами. Наша разведка 4 ба[тальо]на, которая была послана по маршруту за р. Случь, в течение двух дней вела бои с бульбовцами и вынуждена отойти, не выполнив задачи. При нашем подходе к дер[евне] Михалин началась стрельба, причем стреляют сволочи из окон, кустов и ржи. Немцы с этой бандой, так как она не имеет никаких политических целей, а занимается грабежом и поголовным уничтожением польского населения, ведут с бульбовцами ожесточенную борьбу. А из-за этой сволочи немцы массами убивают ни в чем не повинное украинское население. В Рудне Боровской встретил нач[альника] штаба п[артизанского] о[тряда] Медведева, с которым мы уже встречались в феврале 1943 г. Обстановка напряженная, дорога после обильных дождей плохая, прошли 27 км.
19 июня 1943 г.
Вышли из района Михалин в 15 часов по маршруту: Балашивка — Антолин — Пересеки — Рудня — Стрый — Мочулянка — всего 28 км. [В] большинстве из проходимых сел население польское встречало наших бойцов с большим восторгом, во многих селах население подносило бойцам цветы. Как правило, у каждого дома стоит ведро с водой и кружкой. Мужчины выносят табак, а женщины — молоко и хлеб.
Этот путь проходили больше полями, погода солнечная, кругом засеяны поля, рожь стоит как стена. Виды на урожай исключительно хорошие, как озимого, так и ярового, замечательные показатели дают огородные культуры. Я почти всю дорогу шел впереди. Какая красота, какая замечательная природа, так и хочется сказать словами тов. Кирова: «Как прекрасна жизнь, как жить хочется». Жизнь бьет ключом, и вот уже третий год, как идет война, и все эти годы урожаи исключительные. Что бы было, если бы не было войны? Зажил бы народ богатой, зажиточной жизнью.
20 июня 1943 г.
Остановились на отдых в лесу у дер. Мочулянка. Погода прекрасная. Днем поехал в польское с. Старая Гута, где после службы в костеле на лужайке собралось все население села. Я сделал доклад о положении на фронтах и задачах польского народа, призвал их вступать в п[артизанские] о[тряды] и добывать себе независимость польского народа. После меня выступали поляки, и в том числе выступил ксендз. Выступающие были все единодушны, что в борьбе с гитлеризмом и украинским национализмом путь их един — вместе с Кр[асной] ар[мией], вместе с Советским Союзом. Настроение народа очень хорошее. Характерно отметить, что население живет чисто и культурно, одеты чисто, но как далеко отсталое от политики, внешний блеск, а внутреннее содержание убогое. Командир разведгруппы 3[-го] стрелкового] б[атальона] по радио сообщил, что держал бой с националистами 40 м[инут], есть два бойца убитых, патроны на исходе. Националистов много. Пришлось вернуть разведку обратно. Ну, сволочи, вызов брошен — принимаем.
Сегодня, год тому назад, когда противник после безуспешных 10-дневных боев против нашего п[артизанского] о[тряда], находящегося в Спадщанском лесу Путивльского района Сумской области, сконцентрировал до полка пехоты при четырех автоматических пушках и нескольких танкетках, повел наступление на с. Литвиновичи, где располагалась 8[-я] рота. К вечеру село на 70 % было сожжено, бой был упорный, но рота, 70 человек, героически дралась. К вечеру противник занял все окружающие села вокруг Спадщаны и из Глухова подбросил до 10 танков и до 1000 [человек] пехоты. Мы решили вывести п[артизанский] о[тряд] со Спадщанского леса и занять для обороны село Воргол и лес Морицу и Довжник. Под покровом ночи пошли наши роты из Спадщанского леса, с того леса, где мы родились и принимали первое боевое крещение 19 октября и 1 декабря 1941 года. Через болото и горящее село Литвиновичи роты вышли и заняли оборону в селе Воргол.
Обстановка за последние 10 дней после занятия г. Путивля была настолько напряженной, что я под гул артиллерийской канонады спал днем, прислоняясь к дереву. Бойцы сильно устали.
21 июня 1943 г.
Сегодня вышли из района дер. Мочулянка, вышли в 16 часов по маршруту: Глушково — Бельчаки — Дерманка — Клецка Велька — Харулуг — Солпа-Малая Ровенской области — всего 35 человек. При подходе к Бельчакам передовых частей в Бельчаках было до 200 бульбовцев, наши части их выбили и приступили к постройке моста через р[еку] Случь. К 19 ч[асам] вся часть переправилась через [реку] Случь. В Дермановке националисты запалили несколько хат поляков. В лесу под Дермановкой нашли трупы убитых 2 разведчиков 3[-го] с[трелкового] б[атальона] националистами. Клецка-Велька на 100 % националистическая. По дороге поймали 8 вооруженных националистов. И здесь виды на урожай отличные. Засеяно очень много ржи, пустующих земель совершенно нет.
А политическая обстановка в этих националистических районах настолько сложна, что надо держать ухо остро. В 1942 г. в этот день вели бой в селе Воргол Путивльского района, а на ночь через рощу Марицу отошли в Петропавловский лес на дневку. Погода 21 июня [19]43 г. была солнечно-жаркая.
22 июня 1943 г.
Сегодня продвинулись на 20 км на запад. Стоим уже недалеко от Ровн[о]. Дорогою было два столкновения с националистами, есть уже у нас два раненых. Забрали очень много националистической литературы. Забранных вчера в плен 8 человек националистов, простые мужики, после соответствующей работы отпустили, а одного из пленных Воронежской области взяли к себе. Все села заражены национализмом. Посреди села холм, на холме крест, который украшен националистическими флагами и тризубом. Сволочи, буржуазная интеллигенция дурит головы крестьянам, а сама идет на поводу у немцев. Себя именуют «украинскими партизанами» и скрывают истинно буржуазное лицо своего движения. Сегодня написал листовку на украинском языке, где разъясняю сущность национализма.
Год тому назад, в ночь на 22 июня форсировали р. Клевень с боем и днем шли через Берюх, Моисеевку в Марьяновские леса под Теткино.
23 июня 1943 г.
Сегодня в 17 часов вышли на запад, продвигаемся на 22 км. Делаем остановку 25 км северо-восточнее Ровно. Дорога та же, что и вчера, все села заражены националистами. Часто стреляют из-за угла, с кустов, со ржи и т. д. Наши редко отвечают. Только стреляем тогда, когда видим стреляющего. Есть интересные случаи, когда мой заместитель Андросов беседовал с девушками, подошли 7 бородатых мужиков, тоже слушали его, но потом, видя, что он один, выхватили из ржи винтовки и стали в него стрелять. Убили его лошадь и стали ловить, и, если бы не подоспели бойцы, его бы убили. Вечером разведка 21-го] батальона поехала на разведку, была обстреляна. Пока еще эта сволочь не представляет угрозы, так как большинство их сидит по домам и не имеет оружия. Молодежь забирают насильно и гонят их в лес для обучения, а потом ставят их на командные должности. Поляки со всех сел бегут в районные центры. Все польские фольварки пустые. Немцы создают польскую полицию, чтобы бить украинцев. Сегодня вышла листовка, удалась очень хорошая.
24 июня 1943 г.
День простояли в лесу в районе дер. Корчемка Людвипольского района Ровенской области. Здесь мы в феврале с[его] г[ода] встречались с националистами, но теперь их гораздо больше. Весь день был солнечный, стоим в 7 км от ж[елезной] д[ороги] Сарны — Ровно. К вечеру погода стала портиться и к моменту выхода, т. е. к 20 часам, пошел сильный дождь, который шел до 24 часов беспрерывно. Все промокли до нитки. Водой залиты все дороги. Грязь по колено, и, несмотря на это, люди идут и идут. Если я имел плащ-палатку и шинель, промокла плащ-палатка, шинель, и были мокрые брюки до тела, то что же было с бойцами, не было ни одного рубца сухого, а бойцы безостановочно идут и идут. Вот уже два года, далеко оторванные от родины, живут и борются люди, добывая себе снаряжение, вооружение и продовольствие; нет дома, казармы, землянки, а все время под открытым небом, и эти люди не издают ни единого звука жалобы, ни единого неудовольствия. Что же это за народ? Немцы зовут их «бандитами». Националисты зовут их жидо-большевистскими агентами. Это народные мстители . Это, вернее сказать, народные «Апостолы» . Это люди пришли добровольно в п[артизанские] о[тряды], не ища здесь удобств, отомстить врагу за страдание своего народа, за слезы матерей, жен и сестер, за кровь, пролитую своими братьями. Это народные Апостолы потому, что они несут правду народам временно оккупированных областей нашей Родины. Они являются прекрасными агитаторами и пропагандистами советской власти. Просто удивляешься, без напыщенности, а просто, простым языком боец говорит с мужчиной или женщиной о простых вещах, а в этих словах сколько любви, преданности и гордости за свою Родину. Какой это замечательный народ. Это чудо-богатыри, это золотой фонд нашей Родины. Можно написать книгу об этих замечательных людях. В нашем соединении есть все национальности нашего Советского Союза. Это интернациональный отряд.
Утром подошли к лесу у села Корчин. Неожиданно начался бой с г[лавной] п[оходной] з[аставой]. Через несколько минут поднялась стрельба в середине обоза, оказалось, [что] обоз с ранеными националистами врезался в середину нашего обоза. Оказывается, мы натолкнулись на одно из логовищ бандеровцев.
По лесным дорогам сделали [они] хорошие завалы. В районах, где остановились батальоны, тоже были стычки. Только остановились, еще не распрягали лошадей, снова стрельба. Пришлось выделить 4 роты и прочистить лес, при прочистке был бой, за весь день почти не прекращалась стрельба. В результате этих стычек взяли 30 пленных, из них 3 раненых, убили человек 15, взяли 1 р[учной] п[улемет], штук 15 винтовок и ряд еще, взяли базу их, хлеб, муку и т. д. Ковпак хотел всех расстрелять, я этому воспротивился. Ночью форсировали шоссейную дорогу Людвиполь — Ровно и ж[елезную] д[орогу] Сарны — Ровно, эти дороги прошли без столкновений. Уничтожили связь, дороги заминировали. За эти дни, а особенно за последний день, нервы настолько напряжены, что я вторые сутки почти ничего не кушаю. Так как здесь такое политическое переплетение, что нужно крепко думать, убить это очень простая вещь; но надо сделать, чтобы избежать этого. Националисты — наши враги, но они бьют немцев. Вот здесь и лавируй, и думай.
25 июня 1943 г.
Сегодня весь день все соединение находится в боевой готовности, т. к. националистическое гнездо мы разворушили, они бегают и натыкаются на наши посты и заставы. Нам сегодня предстоит задача форсировать р[еку] Горынь, переправ нет, за исключением Яновой Долины, но там немецкий гарнизон, драться невыгодно, по лесным дорогам большие завалы и мост хорошо укреплен. Решили делать наплавной мост через р. Горынь между селами Корчин — Здвиждже, но националисты, человек 500, заняли Здвиждже и заявили, что переправу строить не дадут. Ковпак решил, если это, то дать бой и смести это село, чему я решительно воспротивился; это просто и не требуется большого ума, но жертвы с одной и другой стороны, жертвы мирного населения, детей и женщин. Кроме этого, это на руку немцам, которые хотели бы руками партизан задушить националистов, и наоборот. Кроме этого, этот бой с националистами будет верхушкой этой сволочи хорошо использован, как они это и делают в агитации среди населения, что партизаны их враги, и отголоски этого боя будут известны на сотни километров. Я решил пойти на дипломатические переговоры, написали письмо и послали его с дивчиной, тон письма мирный. Мы просим не препятствовать проходу. Наша цель общая — бить немцев, а если будут препятствовать, то будем бить. На это письмо получили ответ грубо, что не пропустим, будем драться. Ковпак снова рассвирепел, предложил немедленно [применить] артиллерию и смести это село с лица земли. Я заявил, что на это не пойду, лучше согласен вести бой с немцами за мост в Яновой Долине, хотя с тактической точки зрения бой держать с немцами невыгодно, все преимущество на их стороне. Я решил еще сделать попутку — добиться мирным путем, без драки построить переправу. Послали 4 роты на берег, поставили пулеметы и пушки, стали строить переправу, но националисты заняли оборону и заявили, что все умрем, а не пропустим. Местность была в их пользу. Я решаю послать командира разведки 2[-го] батальона, хорошо говорящего по-украински тов. Шумейко без оружия, а 2[-й] батальон подтянули к реке. Националисты несколько раз стреляли, пытались спровоцировать бой, но с нашей стороны была полнейшая выдержка. Наш посланец был принят в штабе националистов, на наши условия пропуска поставили свои условия вернуть пленных и раненых, тогда будет разговор. Пленные и раненые были уже на берегу, и мы их передали. Они поставили вопрос о прекращении агитации. Шумейко дипломатично отверг и еще ряд вопросов, и только [в] 3 часа 26 июня закончились переговоры. Они дали согласие не чинить препятствия строить переправу и переправить часть. В 3 часа переправили 2[-й] батальон на левый берег для заслонов и обеспечения переправы. К 6 часам переправа, наплавной мост через р[еку] Уборть, был готов, длиной 35 метров. Националисты к моменту нашей переправы с села ушли, боясь нашего нападения, но характерно, что они не имели представления о численности нашего соединения. В 6 часов часть стала переправляться, и [к] 7 часам закончили переправу. Наша дипломатия закончилась победой без крови. Население впервые осталось на месте и высыпало на улицу. Это была колоссальная политическая победа, которая показала, что между советскими партизанами и украинским народом есть единство и одна цель, цель уничтожить фашизм.
Население, видя наше вооружение и численность, пришло в восторг, были слышны восторженные слова: «вот так партизанка». Наши бойцы раздавали листовки. Этот успех прошел тяжело, особенно лично для меня, две ночи не спал, два дня почти не кушал, и когда стал вопрос, как брать переправу, то с Ковпаком разошлись, он настаивал брать с боем, разгромить село, я был против, стоя за мирное разрешение вопроса, так как бой затянется, будут жертвы и особенно [среди] мирного населения, и этим боем мы только дадим козырь в руки немцев. На этой почве произошла крупная и очень крупная ссора. А моя точка [зрения] одержала победу: мы переправились без жертв, пусть фашизм бесится. Нам и надо [так] вести политику: бить немца вместе, а жить врознь, свои политические цели мы знаем. Наша бескровная дипломатическая победа является блестящим маневром, но сколько нервов, сколько крови испортил я лично. Оказывается, здесь надо быть не только хорошо грамотным в военном и политическом отношении, но и применять «дипломатию». Бойцы смеются, что придется писать III том дипломатии. [В] последующих селах Посточное, Еловица население все выходило на улицу и встречало нас. Только одно это, только то, что население украинское не разбежалось при нашем появлении, только с одного этого можно сказать, что дипломатические переговоры в Здвиждже являются большой политической победой. То, что националисты пишут и врут, что красные партизаны режут украинцев, опровергнуто, а это нам и надо, это-то и есть политика, а этого кой-кто не понимает из твердолобых.
Двигались днем, вышедшие из села националисты, стоя по группам и одиночкам по лесу и ржи, наблюдали наше движение. Виды на урожай и на этой стороне [реки] Уборти прекрасные, рожь и пшеница как янтарь, прекрасные травы, но по лесам все дороги завалены.
26 и 27 июня 1943 г.
На дневку остановились в 12 км [от] ст[анции] Цумань, но при расстановке в лесу на отдых произошла крупная стрельба с п[артизанским] о[трядом] полковника Медведева, который, дислоцируясь здесь, принял нас за немцев и открыл огонь. Результат стычки: начальник штаба 2-го СБ Лисица легко ранен.
Вечером приходил к нам Медведев. Мы решили остановиться здесь на отдых до половины дня 28 июня 1943 г. Погода хорошая, есть недалеко пруд, пусть народ обстирается и обмоется.
В этих лесах встречаются козы дикие, олени и кабаны. Мы, оказывается, стали на отдых возле питомника князя Радзивилла. Лес здесь замечательный, а травы просто изумительные. Наши лошади хорошо отдохнули.
28 июня 1943 г.
В 14.00 сегодня решили двинуться на исходное положение для форсирования очень активно работающей линии ж[елезной] д[ороги] Ковель — Ровно и шоссейной дороги Ровно — Ковель. Ехали лесом князя Радзивилла, замечательный культурный лес. Густой и обработанный. В лесу очень много дичи, и как-то странно в этой замечательной местности, где красивая и художественная природа, где много красивой дичи, водится и такая паршивая «дичь», как националисты.
Подъезжая к селу Сильно, началась стрельба. Оказалось, что в Сильно приехали из Берестянки 15 человек бульбовцев, засели в брошенный танк и обстреляли наших конников. В результате обстрела убили двух бульбовцев. На дневку остановились в лесу южнее Дерманки. Польское население убежало и пока к нам относится хорошо. Украинское население, запуганное немцами и использованное этими прохвостами националистами, прячется в лесах и только после нашего появления вылазит и идет по домам и оказывает нам помощь.
29 июня 1943 г.
Сегодня решающий день, часть должна форсировать ж[елезную] д[орогу] и асфальтированную дорогу Ковель — Ровно. Выступили с места стоянки в 20 часов 29 июня 1943 г. Дорога работает чрезвычайно интенсивно, поезда проходят через каждые 5 минут, а наша колонна должна через переезд проходить один час. По разработанному плану для остановки движения по ж[елезной] д[ороге] выслали вправо и влево диверсионные группы для минирования линии ж[елезной] д[ороги]. Одну группу послали на запад от переезда на 15 км в район Зверев, а вторую — на восток на 10 км в район с[ела] Мокре с задачей ровно в 23 часа заминировать оба пути ж[елезной] д[ороги] и не пропустить ни одного поезда, не считаясь ни с какими жертвами, всем умереть, но задачу выполнить. Диверсионные группы я лично инструктировал и направлял. Людей подобрали самых лучших. В это же время, т. е. к 23 часам, часть должна подойти к ж[елезной] д[ороге] для ее форсирования. Ровно к 23 часам, при подходе головы колонны к ж[елезной] д[ороге] на запад, прошло два эшелона и на восток два эшелона; когда колонна начала переходить ж[елезную] д[орогу] и заслоны заняли свои места и середина колонны была на переезде, т. е. как раз моя повозка подходила к ж(елезной] д[ороге], показался поезд с запада. В 23 часа 15 минут в 500 метрах от переезда раздался выстрел из 45-мм пушки, залп из бронебоек и одновременно взрыв мины, и поезд стал, поднялся шквальный огонь со всего оружия. Обоз рысью пошел через переезд. Стрельба продолжалась. Часть полностью форсировала асфальтированную и ж[елезную] д[орогу] за 45 минут, исключительно организованно и быстро.
[В] 23 ч[аса] 30 м[инут] раздался взрыв на западе. Это эшелон наскочил на мины, поставленные диверсионной группой. В 23 часа 45 минут раздался двойной взрыв на востоке, пошел под откос поезд на поставленных минах восточной диверсионной группы. За переход этой ж[елезной] д[ороги] нами подорваны 5 эшелонов, из них один с живой силой, 58 вагонов, на самом переезде эшелон с рельсами и шпалами, а 3 эшелона неизвестно с чем. Но факт, что 5 паровозов уничтожены совершенно. Дорога, которой мы боялись, форсирована блестяще. После переезда пошли переходами через чешские колонии. Чехи живут очень хорошо и культурно, наше появление встретили очень тепло. В колонии Малин чехи собрали 250 пар белья. В этой колонии нами забрано 50 центнеров белой муки, 10 центнеров сыру, остановились в маленьком лесу, южнее колонии Малин, юго-восточнее Луцка 18 км и от Ровно западнее 40 км.
Люди устали, но все довольны, что так блестяще форсировали ж[елезную] д[орогу] и много наделали рикошета. Но остановились в таком лесу, что он со всех сторон может простреливаться; весь марш прошли [в] 37 км. Несмотря на то что ночь совершенно не спал и нервы были настолько напряжены, днем тоже не мог заснуть. Близость крупных гарнизонов и плохой лес, напряженность и повышенное нервное напряжение, [поэтому] иногда удивляешься, откуда берется сила, как еще выдерживаешь и до каких пор хватит нервов жить и работать в такой обстановке.
30 июня 1943 г.
Народ настолько устал и от перехода, и от нервного напряжения, что, как пришли, легли спать как убитые. Штаб весь спит, Ковпак тоже, один только дежурный и я не спим. У меня настолько были напряжены нервы, что спать не могу. В целях конспирации костры жечь запретили, рации тоже не работают. Горячую пищу не готовим. Бойцы едят хлеб и вареное мясо, приготовленное еще на прежней стоянке. К 12 часам пришли диверсионные группы, которые выполнили свою работу блестяще. Давидович и Островский с бойцами 2[-й] и 3[-й] рот. Но группа Давидовича привезла 3 товарищей раненых, на обратном пути нарвались на полицаев, и в перестрелке троих ранило. Часто летают самолеты, день тянется очень медленно, здесь оставаться нельзя, сегодня надо форсировать две шоссейки Ровно — Дубно и Здолбуново — Львов и активно работающую ж[елезную] д[орогу] Здолбунов — Львов; путь длиной 47 км, местность сильно пересечена, но идти надо, несмотря ни на какую усталость. Решили двинуться в 17 часов. Но в 13 часов погода испортилась, пошел сильный дождь, и, несмотря ни на что, часть ровно в 17 часов двинулась, как я его назвал, [в] психический переход. За два часа до выхода послали две диверсионные группы на запад и восток от переезда для диверсии и остановки движения на ж[елезную] д[орогу]. Местность до ж[елезной] д[ороги] сильнопересеченная, беспрерывные крутые подъемы и спуски, мелкие перелески, местность исключительно красива, живописна. Больших населенных пунктов нет, а живут отдельными хуторами и отдельными дворами, которые утопают в садах. Характерно, что от Лельчицкого района Полесской области до Дубно все поля засеяны, свободного незасеянного поля совершенно нет и виды на урожай исключительно высокие. Шоссейную дорогу Ровно — Млинов в 21 ч[ас] 30 м[инут], а вторую шоссейную дорогу Ровно — Дубно пересекли в 23 ч[аса] 15 м[инут], переход этих дорог прошел без приключений. Двигаемся к ж[елезной] д[ороге] после дождя, дорога грязная. Но вот по времени должна быть ж[елезная] д[орога] [в] 2 часа ночи. Вдруг раздается впереди одиночный выстрел, потом второй, обоз останавливается, нервы напряжены до предела, справа и слева от переезда видны какие-то огни, сначала показалось, что мы вперлись на станцию, но потом выяснилось, что немцы на этой ж[елезной] д[ороге] через каждые пять км построили блокпосты. За одиночными выстрелами поднялся шквал огня с винтовок, пулеметов и автоматов, со стороны противника стал бить батальонный миномет, но до переезда не доставал. Колонна пошла рысью, пули свистят над головой, ночь темная, после переезда сразу деревня Липа и большой спуск, колонна застопорилась, пришлось быстро ее проталкивать. Огонь все усиливался со стороны противника, но поражение колонне не наносили. Только один ездовой 3[-го] стрелкового] б[атальона] был ранен. Всю часть дороги прошли за 40 мин[ут]. В конце деревни Липа после спуска большой подъем на гору, где пришлось долго повозиться, и вообще здесь дороги с большим пересечением. На дневку остановились в районе леса Любомирка Дубичанского района Ровенской области. Лес замечательный, но при входе в этот лес встретились с таборами местного населения и местной самообороны, т[ак] н[азываемых] бандеровцев, часть их обезоружили, а другой части предложили, чтобы не стреляли, иначе будем уничтожать всех. А в 12 км стоят лагерем человек 400 бандеровцев. Мы решили поговорить с ними, но при условии ни в какие политические переговоры не вступать, а только одно, что они против нас не выступают, наши разведгруппы и диверсионные группы пропускают, а если только тронут, будем бить всех, кто попадется с оружием; они просили их тоже не трогать. Надоела эта комедия с этой сволочью. Собрался всякий националистический сброд, разбить их нет никакого труда, но это будет на руку немцам и противопоставим против себя западных украинцев. Среди них только верхушка идейно сильна, а основная масса — это слепое оружие в руках националистических прохвостов. При первом ударе все это разлетится, и ничего не останется от независимой Украины.
1 июля 1943 г.
Сегодня днем собрал и провел совещание комсомольского актива всего соединения по вопросам:
1. Роль комсомола в борьбе с барахольством.
2. Роль комсомола в поднятии авторитета младшего начсостава соединения.
3. Задачи комсомола в дальнейшем движении части, особенно по районам, насыщенным националистами. И разворот ксм работы, а особенно воспитательной работы среди ксм.
После совещания в артбатарее обнаружено барахло, взятое двумя бойцами артбатареи Алексеевым и [Чибисовым]. Оба кандидаты партии, и оба орденоносца, но мы решили их расстрелять. Собрали всю часть, издали приказ. Я выступил [со словом] о позорном явлении мародерства, и начштаба зачитал приказ о расстреле. Многие плакали. Приговоренным дали последнее слово. Оба рабочие, боевые товарищи, стали просить перед всем строем командование части и всех бойцов, чтобы им сохранили жизнь, они свое позорное поведение [искупят] кровью. Приказ оставили в силе, но как было тяжело.
2 июля 1943 г.
Сегодня связались с отрядом им. Михайлова, командир Одуха, это самый южный п[артизанский] о[тряд], а дальше [него] за два года ни одного партизана не ступала нога. Мы сейчас остановились в лесу в районе Шумска. За двадцать дней мы прошли 387 км по районам, насыщенным националистами. Днем собрал и провел совещание партактива по вопросам:
1. О бытовом загнивании некоторых командиров и политработников (женитьба), а с этим связано барахольство.
2. О роли младшего командира в связи с приказом по соединению о поднятии роли начсостава, приказ № 387.
3. О борьбе с элементами мародерства и барахольства и роли в этом парторганизации.
4. Об обязанностях каждого коммуниста и руководителей партийных организаций.
5. Повышение роли парторганизации во всей жизни соединения и усиление воспитательной работы среди членов партии, а особенно среди вновь принятых в партию.
В наши руки попал ряд ценных националистических документов, которые показывают полное слияние немецких фашистов с украинскими националистами. Есть письмо Мельника, одного из националистических руководителей, к германским властям [с просьбой] о помощи им оружием, для борьбы с Московией. Есть документ — обращение украинских националистов к польскому населению, которое они убивают и режут, по поводу разрыва дипломатических отношений СССР с правительством Сикорского и что виновниками уничтожения 12 m[ыс] офицеров под Смоленском являются большевики. И еще ряд документов. Нет никакого сомнения, что верхушка националистов обманывала рядовую массу в том, что они ведут борьбу против немцев, а на самом деле они ведут вместе с немцами и при их поддержке борьбу против советской власти.
Сегодня, 3 июля, решили дать отдохнуть личному составу и лошадям, а завтра двигаться дальше.
4 июля 1943 г.
После двухдневного отдыха сегодня в 19.00 двинулись дальше на юг. Дорога еще больше пересечена, чем она была, очень большие спуски и подъемы, отчего колонна страшно разрывается. Взаимоотношения между украинским и польским населением настолько обострены, что в этих районах нет ни одного поляка, часть из них перебита националистами, часть бежала в польские райцентры, где создана немцами польская полиция, якобы для защиты себя от националистов, а фактически для борьбы с националистами и красными партизанами. Немцы ловко и хитро посеяли национальную рознь, а теперь хотят и националистов, и поляков направить против нас, против Советского Союза. Жутко становится, когда проходим большие польские села и они пустые. Ночью во время движения прошел сильный дождь, в двух местах была стрельба с националистами. На отдых остановились в мелком лесочке. Прошли сегодня 39 км. На месте снова стрельба, наткнулись на лагерь националистов-мельниковцев.
5 июля 1943 г.
На дневку остановились в маленьком и мелком лесу, южнее с. Матвеевки Контебурского района Тернопольской области. В 7 часов утра в расположении 2[-го] и 4[-го] батальонов началась редкая автоматная и пулеметная стрельба около с[ела] Борщовка. Потом выяснилось, что наши батальоны при занятии места стоянки натолкнулись на националистов-мельниковцев. Это уже третий оттенок националистов. Во время перестрелки убито 7 и ранено 3 националиста. Наши потери — один ранен[ый] из 2 [-го] батальона. Потом начались переговоры, в результате которых националисты обещали не выступать против нас и дали нашим батальонам 4 мешка муки, мешок крупы, мешок сахара и ящик спичек. Нервы напряжены до предела, ни спать, ни кушать не могу. Если с ума не сойду, то выдержу. В таком исключительно национальном и политическом переплете провести отряд — это равносильно провести корабль по неизведанному фарватеру, среди подводных камней, мелей и т. д. Мы вступили в такую зону, где еще не ступала нога партизана, т. е. территория занятая немцами уже два года и [люди] потеряли надежду когда-либо увидеть советские войска, а тут вдруг днем идет громада тысячи людей, сотни повозок. Народ: одни смотрят с любовью и слезами на глазах, другие со страхом, а третьи со злобой и ненавистью. И, несмотря ни на что, этот шквал двигается и двигается без остановки, к определенной поставленной цели. Вчера, во время прохода колонны в с[ело] Сураж, встретили церковную процессию, молебен посвящен урожаю и крестам. Наша колонна остановилась, бойцы и командиры сняли головные уборы и пропустили эту процессию. Это поведение наших бойцов вызвало исключительное одобрение верующих, кончился молебен, селяне устроили общественный обед, на который приглашали наших бойцов и командиров, но последние с благодарностью отказывались. Селяне выносили на улицу хлеб, соль, молоко и пироги для бойцов. Мы идем вдоль бывшей границы СССР — Польша, но по территории Западной Украины. Рядом стоят села, где была советская власть, видны колхозные постройки, и оттуда прибежали просить приехать к ним, они будут все очень рады нашему появлению.
Сегодня ровно год, когда мы, находясь в окружении в Ново-Слободском лесу Путивльского района Сумской области, с 2 по 6 июля вели жестокие бои с немецкими оккупантами, в результате которых мы разбили мадьяр и вышли с окружения. Сегодня с той группы националистов, что утром была перестрелка, мы узнали, что среди них есть советские военнопленные, которых они насильно, под страхом смерти, забрали в свои ряды, среди них горный инженер, врач и два лейтенанта. Мы потребовали отпустить их, и их отпустили. По рассказам этих товарищей теперь ясна картина шантажа и подлости националистов.
В начале войны подпольные организации националистов, воспользовавшись шляпством наших советских и партийных органов, а многие секретари сельсоветов западных областей были заядлые националисты, и при эвакуации населения в глубь страны эти секретари с[ель]с[оветов], националисты, составляли списки каждого села, якобы на эвакуацию в глубь СССР. Эти списки пред[седатели] сельсоветов, а кой-где и райисполкомы, заверяли и ставили печати; конечно, никто из населения не эвакуировался, а списки остались у националистов, а когда немцы заняли Западную Украину, националисты, на этих заверенных соворганами списках, сделали надпись: список жителей такого-то села, подлежащих выселению в Сибирь. После чего приходят в села и говорят: вас советская власть хотела всех отправить в страшную холодную Сибирь, а немцы вас бьют. Мы, украинские националисты, против немцев и Москвы — за самостийную соборную Украинскую державу, и такая афера имела исключительно большое значение на влияние националистов на темное крестьянство западных областей. Эти же пленные рассказывают — костяком и основой повстанческой Украинской армии являются полицейские западных областей. После занятия немцами западных областей Украины кулаки и репрессированные элементы пошли в полицию, которая грабила и убивала еврейские семьи, и этим грабежом жили, а когда немцы посадили их на паек, вся эта черносотенная сволочь, которой руководили националисты, забрала данное немцами оружие и ушла в леса. Здесь они объединялись по сотням и первой своей задачей поставили объявить беспощадную резню всему польскому населению. Началась страшная резня, в целых селах, районах польское население самым зверским образом убивалось, причем зверски мучили и убивали детей, женщин и стариков, а все постройки предавали огню. Несомненно, что немецкая охранка здесь в этой национальной резне [сыграла] главную роль. Постепенно их масштабы стали расширяться. Они в каждом селе составили списки всех мужчин с 1895 года до 1923 г[ода] рождения и объявили их мобилизованными, т. е., если он не имеет оружия, то считается бойцом Укр[аинской] повст[анческой] армии и работает дома; то[т] же украинец, кто против этого, ночью берется из хаты и бесследно исчезает. Всех наших военнопленных, независимо какой национальности, насильно мобилизуют и, если не хочет или подозрителен — немедленно убивают. Таким образом, каждый район имеет свои табора, где сотни две или три войск вооружены процентов на 60, а безоружные, как резерв, сидят дома. Территория разбита на кущи, районы, где сидят агитаторы кущевые и районные. Но в некоторых районах есть и бандеровцы, и мельниковцы. Народ не воинственный. Только интеллигенция и кулачесто еще кое-как дерется, а остальная масса при шквале огня разбегается. Воины из них хреновые, а хлопот причиняют много.
В 20 часов двинули по маршруту на юг, в 24 часа без каких-либо приключений форсировали ж[елезную] д[орогу] Тернополь — Шепетовка. Одновременно на этой же линии взорвали на р[еке] Горынь ж[елезно]д[орожный] мост длиной 125 м и еще два — один 30, а другой 50 м.
В связи с сильнопересеченной местностью и отсутствием лесов сегодня прошли 35 км и на дневку расположились в с. Печерна, недалеко от бывшей австрийской границы, которая охраняется немцами, т. е. мы из немецкой Украины переходили в губернаторство польское. Сегодня ночью предстоит пройти эту границу и форсировать железную] д[орогу] Тернополь— Проскуров. А националистов и здесь до чертовой пропасти. Нет ни одного села, где бы не было этой мерзости — или бульбовцы, или бандеровцы, или мельниковцы.
6 июля 1943 г.
Вышли из села Печерна в 20 часов. Сегодня предстоит форсировать т[ак] наз[ываемую] бывшую австрийскую границу, а потом Галиция отошла к Польше, до 1939 г. была граница с Польшей. Но и теперь эта граница немцами охраняется по всем правилам пограничной службы, с заставами, секретами и патрулями. Село Печерна — националистическое село. Но население, видя такую силу, делает милую гримасу и якобы дружелюбны . Границу прошли без выстрела, но когда попали в лес, 10 км южнее, Выжгородка, ночь была страшно темная, долго путались и вышли на южную окраину леса, было уже два часа ночи, а когда колонна вышла на шоссе Залужье — Лисичинцы, шла легковая машина, ее подбили и убили трех человек. Впоследствии оказалось, что в ней ехал тернопольский комендант, который проверял границу. Ночевку решили [сделать] в этом лесу, наутро шла машина с львовским комендантом и тоже была разбита и сожжена. Есть сведения, что тернопольский и львовский коменданты убиты.
7 июля 1943 г.
День для меня знаменательный. Радику, моему сыну, исполнилось 19 лет. А два года вместе со мной воюет в тылу врага. [В] 17 лет пошел воевать, это то же, что было и со мной в 1917 г. Сын пошел в отца, жаль только, бедняге не удалось окончить десятилетку. Вероятно, его судьба похожа на мою, чего я страшно не хочу. Характер и нрав у него мой, плохой или хороший, но я рад. Парень он хороший, живем с ним дружно. Хотя, любя его, я иногда основательно [его] журю. Меня он любит и гордится. Крепко любит мать и младшего братишку Юрика. Часто, как будто бы случайно, вспоминает, что нравится маме или что бы сказала мама и т. д.
Утром в лесу под пулеметную и автоматную стрельбу поздравил его с днем рождения. Оба вспомнили далеких, но близких — маму и Юрика, бедные, наверняка мать весь день проплакала. Весь день 3[-й] батальон вел бой с полицией и немцами, которые приехали искать львовского и тернопольского комендантов. Убили их человек 30. Наши потери 4 человека.
8 июля 1943 г.
Из лесу вышли в 20 часов. При выходе и весь путь продолжался дождь, да какой еще дождь, просто жутко. Все промокли до костей, дорога стала настолько [плоха], что лошади еле тянут повозки, грязь липкая, люди еле идут, ну, откровенно, такого дождя еще не было.
Обоз настолько растянулся, что приходилось три раза останавливать колонну для подтягивания обозов. В 23 часа форсировали ж[елезную] д[орогу] Тернополь — Проскуров без боя. Но пустили [под откос] два эшелона: один с ломом, а другой не установили с чем. В эту же ночь 4[-й] с[трелковый] б[атальон] в полном составе взорвал два ж[елезно]д[орожных] моста длиной 175 м в 15 км юго-западнее Тернополя и два шоссейных моста. Таким образом, ж[елезная] д[орога] Тернополь — Проскуров на месяц остановлена. А также выведена из строя шоссейная дорога Тернополь — Волочиск. Форсировали также шоссейную дорогу Тернополь — Волочиск. На дневку остановились в лесу, что 4 км восточнее м[естечка] Скалат. По пути разгромили несколько фольварков. Народ настолько устал, что валился с ног. Лес, правда, большой, но мелкий; но днем противник собрал жандармерию со Львова, Станислава, Тернополя и ряда местечек до 150 человек и в 16 часов повел наступление на наше расположение. Наши роты 3, 4, 10[-я] контрударом разгромили наступающих и, по пятам преследуя их, заняли районный центр м[естечка] Скалат, где забрали большие трофеи оружия, а особенно кожи, мануфактуры, обуви, сахара, водки и т. д. Уничтожено большое количество водки, склад горючего, 18 автомашин, 200 велосипедов, 5 мотоциклов и т. д. Захватили 4 ручных и 1 станковый пулемет, тысяч пять патронов и т. д. Убили человек 95, а остальные разбежались. Вечером 10[-я] рота захватила на каменоломне 800 кг аммоналу и уничтожила все агрегаты. В этот же вечер 3[-й] батальон уничтожил мощный радиомаяк, а 2[-й] батальон взорвал шоссейный мост Тернополь — Волочиск, идущий через ж[елезную] д[орогу], 2[-я] рота порвала три деревянных моста, идущих с запада на восток. Наше появление в Западной Украине вызвало переполох и растерянность во всем Варшавском генерал-губернаторстве. Создаются различные слухи, что высажен десант советских войск и т. д.
Немцы здесь не имеют больших гарнизонов, исчезновение львовского и тернопольского комендантов вызвало переполох. В захваченном г. Скалат освобождено 200 человек евреев из тюрьмы. Население смотрит на наше появление со страхом, т. к. за два года они не видели и не слышали о советских партизанах. А это верно, начиная со Славутских лесов на юг в Галицию советских партизан не было и нет. Характерное явление, что если до границы Варшавского губернаторства, т. е. в Западной Украине, каждое село националистическое и очень много банд националистов находилось по лесам, но когда перешли границу Галиции, то здесь есть признаки националистов, вероятно, они в зачатке и находятся в подполье. Граница между СССР и Польшей по р[еке] Збруч существует и сейчас. Немцы ее охраняют по всем правилам. Эта же граница резко разделяет экономически, политически. По левому берегу Збруча немцы сохранили формально колхозы, где крестьяне работают как в колхозе, но на трудодень дают 50 граммов зерна и то не все трудодни оплачивают. Скот весь забран, торговли совершенно нет. Народ буквально пухнет от голода, террор, молодежь почти всю вывезли в Германию.
По правую сторону Збруча сохранены помещичьи экономии и частнособственнические мелкие крестьянские наделы, скота много, народу трудоспособного много, есть торговля, и неплохая, помещичья земля обрабатывается при помощи панщины. Настроение населения по левую сторону Збруча резко на стороне Советов, а по правую сторону реки — нейтрально выжидательное. Ночь провели в лесу с расчетом утром выступить в лесной массив, 15 км севернее Гусятина. Настроение бойцов и командиров [приподнятое]. Последние операции на линии ж[елезной] д[ороги], переходы и разгром г. Скалат, что дало очень много из обмундирования, а также отдых, подняли настроение и, кроме этого, успехи на фронте. Немцы с 5 июля 1943 г. начали наступление на Орловском, Курском и Белгородском направлениях. За три дня уничтожено больше 1000 танков, 700 самолетов, больше 30 тысяч солдат. Несмотря на превосходство, немцы успеха не имеют.
9 июля 1943 г.
В 4 часа колонна двинулась через село Красное к границе по р[еке] Збруч, весь путь был по лесу. Замечательные места, резкопересеченная местность, открывает красивые виды. Характерно, что здесь замечательные дороги, большинство гравийные и обсажены черешнями, деревни и местечки очень чистенькие и культурные. При подходе к р[еке] Збруч в деревне Кренцилов произошло столкновение с немецкой погранохраной, где было 2 немца и 6 узбеков. Погранохрану уничтожили и захватили станковой пулемет и 4 винтовки. На дневку остановились на р[еке] Збруч в районе Лысой горы. Ночь с 9 на 10-е и весь день 10 и 11 июля шел беспрерывно дождь. Земля здесь глинистая, все раскисло, дороги сильнопересеченные, ехать совершенно нельзя. Надо выезжать, но даже незапряженная лошадь не может двигаться. А противник начинает концентрировать войска в селах Постолы, Городница и [в] ряде других сел. Днем 101-го] и 11 [-го] летали самолеты, искали нас. Народ весь мокрый, но, несмотря на дождь, поют песни, играют на гармошке, патефонах и т. д.
12 июля 1943 г.
Ночью дождь перестал, но почва настолько раскисла, что просто хоть хаты лепи. Сообщение по радио: вот уже 8-е сутки немцы ведут наступление на Орловском, Курском и Белгородском направлениях; по сообщению Информбюро, наши войска успешно отражают все атаки противника и наносят ему большой урон. Уже уничтожено больше 2 тыс. танков, больше 1000 самолетов и т. д. Как радостно и как хочется, чтобы это было началом конца немецкой армии. Одновременно сегодня сообщили, что англо-американские войска высадили десант на о[строве] Сицилия и беспрерывно громят войска держав оси. Ближайшие дни должны стать решающими днями. Погода пасмурная, но пока дождя нет, решили вечером двигаться.
В 20 часов решили с боем пробиться через Городницу, т. к. за три дня нашей вынужденной стоянки из-за дождя и плохой погоды накопилось немцев до 500 человек и заняли ряд деревень от м[естечка] Гусятина до Товсте, и когда вышли на исходное положение на опушку леса, то с севера в Постолов прошли 47 автомашин. Мы решили прорваться в Раштовцы, но и там был противник, но сила его нам была неизвестна. Тогда решили штурмом занять Раштовцы, а колонну пустить 500 м правее. На Раштовцы пошел 4 с[трелковый] б[атальон]. [В] 0.30 шквалом огня и криком «ура» заняли Раштовцы, где было до 30 автомашин и человек 500 пехоты. Раштовцы загорелись, и почти полтора часа шел бой, в это время колонна форсированно проходила через мост в 500 м севернее Раштовца. Стоявший на заслонах 2[-й] с[трелковый] б[атальон] подбил и сжег автомашину и находившихся там 8 человек немцев уничтожил. Часть за ночь и к 10 часам 13 июля 1943 г. прошла 49 км.
На дневку остановились в лесу в районе Скомороше, что 15 км севернее Чертков. В бою за Раштовцы убит пом[ощник] командира 4[-го стрелкового батальона] тов. Подоляко, это замечательная светлая личность, прекрасный командир. Не вернулись с этого боя 30 человек, где они — неизвестно. Во время боя и пожара в этом селе уничтожены все автомашины. На фронте идут ожесточенные бои. Немцы успеха не имеют. Сегодня сообщили, что союзники высаживают десант на о[строве] Сицилия.
13 июля 1943 г.
Днем форсировали ж[елезную] д[орогу] Тернополь — Чертков и шоссейную дорогу между этими пунктами. По сведениям разведки противник идет на автомашинах по нашим следам, а с 13 часов двумя самолетами «Мессер[шмитт]-110» стал бомбить и простреливать в различных местах лес, а в 18 часов обстрелял из пулеметов нашу стоянку и сбросил три бомбы, в результате чего ранило 7 человек из 7[-й] роты евреев и сжег 4 хаты. На расположение части налетал три раза. Сегодня прошли 51 км, но по этим пересеченным дорогам, спускам и подъемам будет 75 км. За два дня прошли 100 км. Народ страшно устал, а с 4 утра до 10 ч[асов] прошел очень сильный дождь, дорога испортилась, люди страшно промокли, погода холодная. За это лето не было ни одного дня жаркого, а наоборот, лето страшно дождливое. К 12 часам кое-как просушились. Костры и работу рации запретили. Лес маленький. Люди уже еле идут.
14 июля 1943 г.
Выступили сегодня в 21 час. Наметили маршрут через г[ород] Галич на Днестре, но уже в пути пришлось [его] изменить из-за времени. На день остановились в очень маленьком грабовом лесу у с[ела] Бышев. Страшно авиации. До Галича послали разведку, от него стоим за 12 км.
Проходя от Гуты Новой до Бышева, местность очень живописная, большие горы, идем по ущелью. По пути много помещичьих имений. Наши забирают лошадей и скот. Помещики убегают.
Вся полиция, помещики и немцы со всех местечек, сел и мелких городов бегут в Станислав. Станиславскую и Тернопольскую области охватила паника, про нас ходят разные слухи. Самолеты ежедневно ищут нас, бомбят и обстреливают мелкие и крупные леса. За эти дни нервы настолько напряжены, что потерян сон и аппетит, а народ как только отдохнул 5–6 часов, так и поет.
Что за народ. Это богатыри, а не люди.
15 июля 1943 г.
День прошел напряженно. Почти весь день, а особенно с 14 часов, самолеты противника не давали покоя, бомбили и обстреливали из пулеметов. В результате этого нападения мы имеем двух убитых и 10 раненых.
Сегодня к вечеру вернулись пропавшие люди, 29 человек из 4[-го] батальона. Вышли из боя и на сутки позже нас шли по нашему пути. За время боя одного потеряли убитым и одного раненого, раненого привезли, прошли 100 км без потерь, а уже подходя к нашему расположению их обстрелял самолет и ранил 5 человек. Ранен хороший разведчик Юдин.
Вышли в 20 часов через м[естечко] Большовцы, которое до подхода колонны занял кавэскадрон. Здесь же форсировали ж[елезную] д[орогу] Львов — Станислав. Замечательное культурное местечко. Давно я не видел красивых зданий, скверов, клумб и не ходил по тротуарам. В витринах магазинов видны продукты и промтовары. Мы, проходя по этому местечку, ничего не тронули. Электросвет, водопровод. Воздух наполнен ароматом цветов. Я сорвал пучок ночных фиалок и прошел тротуаром с букетом цветов через все местечко.
Этот проход по культурному местечку вызвал какое-то странное чувство. Два года бродим по лесам, болотам, деревням, исхожено до 7 тыс. км, каждый день тревога, опасности, бродячая жизнь полна приключений, а здесь живут такие же люди в совершенно другой обстановке.
Сегодня же форсировали и другую линию ж[елезной] д[ороги] Станислав — Бережаны и мост через р[еку] Днестр в районе дер[евни] Старые Сивки. Мост охранялся 20 немцами и 30 полицаями. Мост был забаррикадирован повозками и колючей проволокой.
Штурмом разведки кавэскадрона и 3[-й] роты мост был взят. Мы потеряли конника Падшина убитым и трех раненых. Мост [длиной] 225 м после прохода взорвали и зажгли.
Марш сегодня исключительно ответственный, но прошли хорошо, прошли 43 км. А раненые все прибавляются и прибавляются. Люди уже устали, требуется отдых, а отдыхать нельзя, обстановка не позволяет. На отдых остановились в лесу в районе села Седлиска.
Сегодня по радио сообщили, что наши части прорвали фронт в районе Орла в двух местах.
16 июля 1943 г.
Остановились на день в лесном массиве, 10 км западнее Галича, в районе села Седлиска. С утра [в] 7 часов появились самолеты и начали бомбить и обстреливать лес. Это психическое воздействие продолжалось весь день до 10 часов вечера. К 12 часам противник занял все окружающие лес села и блокировал лес, по определению разведки силы противника были до 3 тыс. [человек], артиллерия и танкетки. Нам надо форсировать реки Ломница, Луква, мостов нет, броды глубокие, и там, где броды, противник занял села и окопался.
Днем на участке 2[-го] и 3[-го] батальонов были захвачены две легковые машины с живыми в них немцами. Днем противник до 200 чел[овек] наступал из Галича по шляху на участок 3[-го] бат[альона]. 3[-й] с[аперный] б[атальон] эту группировку разбил, отбросил противника за реку и взорвал мост через реку Ломница. Днем противник силой до 250 человек переправился через р[еку] Ломница и занял село Блюдники. Этот участок обороняли 5, 8 и 10[-я] роты.
Мы решили в 22 часа двигаться по маршруту Темировцы — Медынь — Брынь — Боднаров — Майдан. Когда была построена колонна и думали двигаться, появились самолеты и сбросили бомбы на дер[евню] Седлиска и зажгли ее, а [с] пулеметов обстреляли лес. Одновременно с 76-мм пушек, батальонных минометов стали обстреливать лес у д[еревень] Сюлка и Сокул. 2[-му] бат[альону] было приказано штурмом занять Медынь к 23 часам, а 4[-му] с[трелковому] б[атальону], 5, 8 и 10[-й] ротам — к 1 часу выбить противника из Блудники и занять их. Второй батальон свою задачу выполнил к 2 часам, а 4-й батал[ьон] и роты не выполнили. Артиллерия и минометы беспрерывно обстреливали лес.
Обстановка была чрезвычайно напряженной, оставаться здесь было нельзя, надо вырваться, тогда решаем разведротой, 3, 6 и 9[-й] ротами штурмом занять переправу у дер[евни] Темировце, что и было сделано. Штурмом, с криками «ура», вброд выше груди, роты заняли брод и погнали противника. В 3 часа стали переправлять всю колонну. Двинулись по маршруту. К 6 часам достигли ж[елезной] д[ороги] Станислав — Стрий и форсировали ее, после прохода колонны взорвали ж[елезно]д[орожный] мост, 75 м, и не успели втянуться еще все подводы в лес, как появился разведчик, а за ним три штурмовика и стали бомбить и обстреливать лес, куда мы вошли.
На день остановились в лесном массиве, что западнее Станислава 12–15 км. Весь день самолеты не давали покоя. Костров не жгли вот уже пять дней. Рации не работают. За вчерашний день потеряли убитыми до 10 человек, в том числе бронебойщика Беляева, старого замечательного бойца. Раненых человек 40, в том числе комбат — 4[-го] Кудрявский и нач[альник] штаба 41[-го] с[трелкового] б[атальона] Брайко. Нами уничтожено до 15 автомашин и убито до 200 солдат.
Да, трудно описать ту обстановку, что пришлось пережить в ночь с 16 на 17 июля 1943 г. Но кто останется в живых, тот будет помнить [ее] всю жизнь. Я уже не говорю лично о себе, много было трудных обстановок, но это была самая трудная и тяжелая. Решалась судьба всего соединения. Только самоотверженность и храбрость отдельных подразделений и людей решила успех прорыва блокады. О некоторых людях и командирах можно сказать слово — «Богатыри». Хорошо вел себя Радик. Видя мои переживания, во многом мне помогал и, бедный мальчик, не меньше меня переживал.
17 июля 1943 г.
На дневку остановились в лесу, западнее Станислава 15–18 км. Личный состав устал крепко, но, придя на место, с целью маскировки костры не жгли, и люди остались не евши. А самолеты вот уже пятые сутки не дают нам покоя, еще на пути, как только вошли в лес, стали обстреливать и бомбить наугад. Но поражений не было. День сегодня исключительно жаркий. Лес густой и большой. В 22 часа двинулись дальше. 18 июля 1943 г. всю ночь шел сильный дождь. Дороги после дождя совершенно испортились. За всю ночь прошли только 11 км. Лошади из-за отсутствия корма и плохих дорог совершенно измотаны, люди от почти непрерывных дождей и отсутствия горячей пищи сильно переутомились. Несмотря на то что все промокли до предела, одежду пришлось сушить своим телом, т. к. костров раскладывать нельзя из-за маскировки, ночью кое-как сварили по ротам галушки и покормили народ раз за двое суток. Днем моросил дождь и искали нас самолеты.
19 июля 1943 г.
С места стоянки лес, что 20 км северо-западнее Станислава, вышли 18 июля 1943 г. в 21 час, но к моменту выхода разведка доложила, что села западнее, восточнее и южнее места нашей стоянки заняты большими гарнизонами противника. Надо снова пробиваться с боем. Это уже третье окружение противником нас начиная с 12 июля 1943 г. Причем несмотря на то, что мы проходили за ночь по 50 км с целью оторваться от противника, но к вечеру следующего дня, пользуясь преимуществом автотранспорта и хороших шоссейных дорог, он нас обгонял и делал заслон впереди, дабы не дать нам продвигаться к Карпатам. Причем из опроса пленных и захваченных документов [стало известно, что] с момента нашего появления в Галиции немцы бросили против нас, начиная со Скалата, два полицейских полка СС — 4[-й] и 23[-й], один батальон бельгийцев, один батальон кавказцев и одну четырехорудийную 76-мм батарею, 6 «Мессер[шмиттов]-110» и два разведчика. В предыдущих боях мы часть их основательно потрепали, пожгли до 50 автомашин и много убили.
Выход из создавшегося третьего окружения превосходящими силами противника мы решили [осуществить так, чтобы силами] 3[-го] с[трелкового] б[атальона] и 6, 8 и 9-й рот 11[-го] с[трелкового] б[атальона] разгромить по пути маршрута самую сильную группировку, где к вечеру наши разведчики засекли больше 100 автомашин, батарею и два батальонных миномета. Местом удара решили [избрать направление] на село Россульно, а вся колонна должна двигаться по маршруту Лесювка, Саджева, Глебовка, м[естечко] Солотвин, Маркова и Манява. Удар по селу Россульно должен быть нанесен в 24.00. После дождей дороги совершенно испортились, причем удар на село Россульна должен производиться 3[-м] батальоном с северо-запада, а 6, 8, 91[-й] ротами с севера. Когда колонна подходила к шоссе Станислав — м[естечко] Перегинско, в селе Россульно начался бой. Колонна пошла по шоссе на местечко Солотвин. По пути подожгла три нефтескважины. В местечке Солотвин в 3 часа завязался бой с группой немцев, которые через 30 минут были все уничтожены. Колонна форсированно стала двигаться дальше, и, когда голова колонны подходила к Маняве, а хвост был еще в м[естечке] Солотвин, это на протяжении шести км, появилось сперва два разведчика, а когда голова колонны поднималась на высоту 936 и подходила к лесу, появились 4 «Мессер[шмитта]-110» и начали бомбить и обстреливать колонну. Это происходило с 7 утра до 9 часов вечера. Постепенно колонну втягивали в лес по склонам горы, но все же эти стервятники нанесли нам ощутимый урон. Было убитыми до 10 товарищей и 24 раненых, убито больше 100 лошадей. Мы пулеметным огнем и из бронебоек сбили одного разведчика и одного «Мессер[шмитта]-110», которые упали недалеко от нас и сгорели. К вечеру колонну всю втянули в лес на полгоры, а большинство втянули на высоту 936 м. Вот и Карпаты. Встретили они нас неприветливо. Лично я пережил ужасный день. Морально был настолько потрясен этим варварским налетом на колонну, что просто передать не могу. Немцы на весь мир вопят, что союзники делают террористические и бандитские налеты на Германию и что пострадал от бомбежки исторический памятник — Кельнский собор. Подлецы и варвары. Они жалеют собор, созданный руками человека, а человека, создателя всех ценностей человечества, всей его культуры, зверски уничтожают и превратили в рабство десятки миллионов. И есть же идиоты, называющими себя культурными людьми, которые считают, что собор ценнее человека. По докладу командира ударной группы [из] 6, 8, 9[-й] рот тов. Бакрадзе, наступающего на село Россульно, они достигли к 24 часам окраины села, дали условный сигнал и начали штурм села. Ворвавшись в село, захватили две 76-мм пушки, батальонный миномет, два ст[анковых] пулемета и до 4-х часов дрались с немцами. Уничтожили 37 автомашин, захватили штаб полицейского полка, уничтожили много боезапа[сов] на машинах, уничтожили до 300 гитлеровцев. Но с 3-м батальоном за все время боя связаться не могли, и там, где должен наступать 3-й батальон, стрельба была, но не активная, роты в 4 [часа] 30 м[инут] вышли с боя и пошли по маршруту, а 3-го батальона до сих пор еще нет. Что с ним? Вероятно, он запутался или завяз в болоте, но его судьба крепко волнует. По пути арьергард порвал все мосты, особенно большой мост в м[естечке] Солотвин, до 400 м, в деревне Манява взорвали еще четыре нефтевышки и сожгли нефтеперегонный завод, а на нем до 60 тонн нефти и бензина. Дел мы наделали очень много. Ну, вот и Карпаты, с высоты 936 видна замечательная панорама. Хребты, горы, ущелья, виды исключительно красивые, и на фоне этой величественной красоты гул моторов «мессеров», взрывы бомб и трескотня пулеметов. Здесь же в войну 1914–1918 гг. происходили бои, мы находим очень много старых окопов. Население живет очень и очень бедно, но нас встретило гостеприимно.
20 июля 1943 г.
Весь день находились на высоте 936. С утра выслали главразведку на поиски 3-го батальона. Весь день летали разведчики и «мессеры», искали нас, бомбили и обстреливали отдельные участки леса. Ночью сожгли 9 нефтевышек в селе Биткув. Второй батальон послали на перекрытие дорог и взрыва мостов по дороге, идущей из Станислава к венгерской границе по р[еке] Быстрица. От нашего места расположения [до] венгерской границы по прямой 18 км.
С полдня пошел грозовой дождь, но такой сильный, что просто ужас, и этот дождь продолжался до 23 часов. По горе текут целые потоки воды. Но грозовые разрядки здесь такие страшные, что я видел за всю свою жизнь впервые. К вечеру вернулась разведка, посланная на поиски 3[-го] с[трелкового] б[атальона]. Она доложила, что от Манявы до Солотвина все села заняты противником. Село Биткув — тоже [заняли] немцы. [В направлении] на Яблонов разведка слышала бой, бомбежку и большой пожар. Есть предположение, что там 3-й батальон, но где он, что с ним? Этот вопрос не дает покоя и страшно мучает. Командование там толковое и хороший личный состав батальона, но что могло с ним случиться? Вечером в 22 часа решили двигаться на юго-запад, еще ближе к венгерской границе. После дождя все абсолютно мокрые, а дороги — сплошная грязь. Но нам надо спускаться с высоты 936 в долину. Что это был за спуск? Временами спуск доходил до [крутизны в) 70°. Начали спускаться с горы в 22 часа, а закончили в 3 ч[аса] 30 м[инут] 21 июля 1943 г. Но теперь извлекли горький опыт и печальный урок. 19 июля [в] дер[евне] Манява с наступлением рассвета вся колонна, там, где ее застает рассвет, останавливается и маскируется, и, кроме этого, вообще решили батальоны и роты не скучивать.
Утром снова послали разведку 2[-го] батальона в направлении Яблонов на поиски 3[-го] батальона. Дороги здесь горные и страшно каменистые, лошади совершенно сели на ноги, буквально падают. Что будем делать дальше? Надо отдых дней 6–7.
21 июля 1943 г.
День в расположении 1[-го] с[трелкового] батальона] прошел спокойно, есть сведения, что 2[-й] батальон с 8 ч[асов] 30 м[инут] дерется с немцами, но результаты неизвестны. О 4[-м] батальоне сведений нет, а 3[-й] батальон до сих пор не дает никаких признаков жизни. Разведка его ищет. Я за эти дни страшно похудел, зарос и так изнервничался, что просто превратился в истерика. Второй батальон отошел и сдал противнику переправу в [селе] Пасечна. Таким образом, оказались в ущелье отрезан[ы] 3[-й] и 4[-й] батальоны. Комбат 2[-го батальона] Кульбака трус, положение становилось критическим . Мы послали 6, 9 и 10-ю роты освободить мост. И когда роты пришли, то выяснилось, что противник действительно наступал [численностью] человек до 300, но благодаря неумению и личной трусости Кульбаки создалась паника.
К 18 часам стало известно, что 3[-й] батальон находится на высоте 936. Послали навстречу. И к 6 часам утра 3[-й] и 4-[й] батальоны без потерь переправились через переправу. К 10 часам первый батальон занял место восточнее Зеленица 5 км, 3[-й] бат[альон] в Зеленице. 2-й батальон в Зеленице и 4[-й] бат[альон] [в] Черник.
22 и 23 июля 1943 г.
Стоим на небольшой возвышенности против горы Сидуха 1546, она почти всегда покрыта туманом. Дождь и грозы непрерывны, и говорят, что в Карпатах месяца июнь, июль самые дождливые. Дождь настолько надоел, что опротивело все. Раненые мокрые, но бодрые. Что это за народ? В течение этих двух дней самолетов нет. Противник пока нас не беспокоит. Лошади почти все легли, решили дать отдохнуть дней 5, а потом надо ковать, Карпаты заставляют нас перестраивать и тактику борьбы, и вождение отрядов. Из опыта трех переходов решили весь обоз перестроить из фурманок на двуколки, на вьюки, а раненых на специальные горные носилки. Все батальоны и роты спешно приступили к перестройке транспорта. Ковка лошадей производится на резиновой или на войлочной прокладке. Из борьбы по лесам и степи переходим к новой тактике борьбы и вождения частей в горах.
Ковпак по-прежнему равнодушен не только к полевым и лесным условиям борьбы с противником, а в горах он совсем профан, но как он любит повторять чужие мысли и страшно глуп и хитер, как хохол, он знает, что ему есть на кого опереться, поэтому он пьет, ходит к бабе, к такой же […] , как и сам, спать, а когда приходится круто, то немедленно обращается к /…/ X. , который всю ночь мечется по колено и на всякие изменения немедленно реагирует. Он, и не только он, но и многие другие знают, что X. вывезет. И для самого […] X. все эти два года обогатили его познания в военном деле не только с точки зрения тактической грамотности в поле и лесу, но особенно вождению крупных соединений, но и также вождению и тактике борьбы в горно-лесистых местностях. Характерно посмотреть на некоторых работников нашего объединения и дать хоть короткую характеристику, но для этого надо специально засесть на несколько дней, чтобы дать хоть короткую характеристику, а также дать хоть коротко о личном составе.
25 июля 1943 г.
Подвели итоги нашей боевой деятельности с 10 по 20 июля. За это время уничтожено 783 солдата и офицера, сбито два самолета, уничтожено два 75-мм орудия, 500 снарядов, 139 автомашин, 2 склада с боеприпасами, уничтожено 32 нефте-вышки с суточным дебетом 48 тонн. Сожгли 565 тонн нефти, 12 тонн бензина, уничтожен нефтепровод, два нефтеперегонных завода и много другого оборудования, 25 км телефонно-телеграфной связи на 42 направлениях, ж[елезно]-д[орожных] мостов — 4, длиной 115 м, шоссейных мостов 13 длиной 1365 м. Взяты большие трофеи, в том числе 28 тыс. патронов.
Сегодня снарядили и отправили 8 пленных мадьяр, дали им по винтовке, по 50 шт. патронов, по две гранаты, мануфактуры по 10–15 м, масла, хлеба, сахара и т. д. И выдали им справки. В ротах сделали проводы, проинструктировали и [со] своими проводниками направили до границы. Этому делу мы придали большое политическое значение, этой отправке. Люди, бывшие в нашем плену целый год, достаточно политически выросли. Ночью делали операцию на Рафаловку. Без боя взяли 25 тонн муки. Есть сведения, что противник разгрузил в Надворной два эшелона. Один эшелон с живой силой направил в Делятин. Ходят слухи, что немцы решили окружить в горах наше соединение и уничтожить его. Дураки и безумцы. Нас только связывают раненые, которых в части набирается до 100 человек, из них 50 процентов тяжелораненых; а для того, чтобы нас ликвидировать в Карпатах, надо десятки тысяч людей.
Погода по-прежнему пасмурная, ночью шел дождь. В лесу страшно сыро и холодно. Настроение сегодня почему-то особенно тяжелое. Чувствуется огромная физическая и нравственная усталость. Два года в невероятных условиях, тяжелые природные и метеорологические условия, ежедневно исключительное нервное напряжение — все это дает себя чувствовать. Как хочется отдохнуть и увидеть семью. Иногда и замечательные прелести природы становятся противными и еще больше раздражает, что не можешь насладиться прелестями природы.
Сейчас 17 часов, а с 4[-го] батальона передали, что на их участке идет ружейно-пулеметная перестрелка. Вот тебе и прелести природы. Эта перестрелка может вылиться в крупный бой.
Дневник H.H. Попудренко
(23 августа 1941 г. — 19 января 1943 г.)
Попудренко Николай Никитович (1906–1943)  — партийный работник, один из организаторов и руководителей партизанского движения на временно оккупированной нацистами территории Украины в 1941–1944 гг.; Герой Советского Союза (1943, награжден посмертно). Родился в с[еле] Николаевка (теперь Сахновищанский район Харьковской области Украины) в крестьянской семье. С 1924 г. — рабочий на одном из заводов Днепропетровска; после окончания в 1930 г. республиканских курсов при ЦК ЛКСМУ — на комсомольской работе: заведующий сельхозотделом, секретарь Овручского райкома комсомола Житомирской области. В 1933 г. окончил Черниговскую высшую коммунистическую сельскохозяйственную школу. В 1933–1940 гг. работал завотделом и третьим секретарем Бахмачского райкома партии, первым секретарем Ново-Басанского райкома партии, затем — третьим секретарем Черниговского обкома КП(б)У.
Вскоре после начала Великой Отечественной войны, 13 июля 1941 г., был сформирован Черниговский подпольный обком КП(б)У во главе с А.Ф. Федоровым для создания на территории области сети подпольных организаций и партизанских отрядов. В указанных мероприятиях большая роль отводилась H.H. Попудренко, который уже к началу августа 1941 г. сформировал Черниговский областной партизанский отряд (186 человек) и обеспечил условия для организации партизанских отрядов в районах области.
В связи с приближением линии фронта к территории Черниговской области H.H. Попудренко с группой ответственных работников обкома КП(б)У (С.М. Новиков, В.Е. Еременко) отвечал за эвакуацию из северных районов области материальных ценностей и кадров, координировал деятельность истребительных батальонов и развертывание сети подпольных организаций и партизанских отрядов. В южной части области аналогичной работой руководил А.Ф. Федоров.
В ходе окружения противником войск Юго-Западного фронта восточнее столицы Украины (15 сентября 1941 г.) в киевском котле оказался А.Ф. Федоров с группой своих сотрудников. В этих условиях все руководство подпольной работой и партизанским движением легло на плечи H.H. Попудренко и его ближайших соратников. При этом он сам, оставаясь вторым секретарем Черниговского подпольного обкома КП(б)У, возглавил областной партизанский отряд им. И.В. Сталина.
Сентябрь, октябрь и первая половина ноября 1941 г. стали временем приобретения черниговскими партизанами первого боевого опыта и становления H.H. Попудренко в качестве партизанского командира.
Когда из окружения на Черниговщину вернулся А.Ф. Федоров и 18 ноября 1941 г. возглавил Черниговский областной партизанский отряд, H.H. Попудренко стал его заместителем на должности командира. После оформления 28 июля 1942 г. Черниговского партизанского соединения во главе с А.Ф. Федоровым H.H. Попудренко был назначен заместителем командира соединения и одновременно командиром партизанского отряда им. И.В. Сталина.
В конце 1942 г. — начале 1943 г., когда Черниговское партизанское соединение было заблокировано противником в Клетнянских лесах Орловщины, а А.Ф. Федоров и комиссар соединения В.Н. Дружинин находились в Москве по вызову ЦК КП(б)У, вся ответственность за прорыв вражеского кольца легла на плечи H.H. Попудренко, и он с ней блестяще справился — потери партизан были минимальны.
В марте 1943 г., в связи с решением ЦК КП(б)У передислоцировать на территорию Правобережной Украины группу партизанских отрядов во главе с А.Ф. Федоровым, общее руководство подпольными организациями и партизанским движением на Черниговщине было возложено на H.H. Попудренко. Его назначили первым секретарем Черниговского подпольного обкома КП(б)У, начальником областного штаба партизанского движения и командиром вновь сформированного Черниговского партизанского соединения. К 1 мая 1943 г. в составе соединения уже имелось 10 партизанских отрядов, в которых насчитывалось 1,2 тыс. партизан.
В течение апреля — июня 1943 г. отряды соединения рейдировали по районам Черниговской области, нападая на оккупационные органы противника в административных центрах и посты полиции, разрушая промышленные и сельскохозяйственные объекты, подрывая вражеские эшелоны. В конце июня 1943 г., накануне битвы на Курской дуге, в ходе осуществления противником широких акций против партизан на Восточном фронте, Черниговское партизанское соединение было вынуждено отойти в Злынковские леса Орловской области, где было заблокировано значительными силами врага.
С 25 июня по 6 июля 1943 г. черниговские партизаны отбивали многочисленные атаки противника. В одной из попыток прорвать кольцо окружения в ночь с 6 на 7 июля 1943 г., в районе сел Парасочки и Рогово, погиб H.H. Попудренко. Похоронив командира, отряды Черниговского партизанского соединения в ночь на 8 июля 1943 г. сумели прорвать окружение и отойти на территорию Украины, совершив марш протяженностью в 40 километров.
В памяти партизан и населения Черниговской области H.H. Попудренко остался талантливым командиром и умелым организатором партизанского движения, человеком мужественным и храбрым, неоднократно принимавшим личное участие в боях. И в ту трагическую ночь с 6 на 7 июля 1943 г. он находился во главе партизан, идущих на прорыв вражеского кольца.
Украинский писатель Н. Шеремет, встречавшийся с H.H. Попудренко весной 1943 г. в тылу врага, в докладной записке от 13 мая 1943 г. первому секретарю ЦК КП(б)У Н.С. Хрущеву, отмечая несомненные командирские способности H.H. Попудренко, вместе с тем указывал, что он — «честолюбивый и с претензиями на партизанского вождя».
Заслуги H.H. Попудренко в борьбе с нацистскими оккупантами отмечены присвоением ему (посмертно) звания Героя Советского Союза, орденом Ленина, медалями СССР.
В память о нем установлен бронзовый бюст в г. Чернигове, мемориальные доски в ряде городов Украины.
23 августа 1941 г. — 19 января 1943 г.
Будем считать, что это дневник.
23 августа 1941 г.
21.30. Начали бомбить Чернигов. Всю ночь был в городе. Кроме коллектива исполкома во главе с тов. Костюченко, никто не тушил пожаров. От первой бомбы — милиция и НКВД бросили свое здание, много оружия и боеприпасов. Стоило мне трудов, чтобы заставить их эвакуировать горящие магазины и склады.
24 августа [1941 г.]
Вся милиция и НКВД выехали с города, бросили город на произволящее.
25 августа [1941 г.]
Прибыл в Корюковку. Со мной тт. Новиков, Еременко, Демченко — последний хандрит.
26 августа [1941 г.]
Был в штабе 21[-й] Армии.
27 августа [1941 г.]
Ездил в Мену. Был в PK КП(б)У и в штабе Центрального фронта. Беседовал с корпусным комиссаром — […] чл[еном] Военного совета с тов… и нач[альником] штаба генерал-лейтенантом тов. Соколовским.
В эту ночь удрали из района все работники НКВД и милиции.
28 [августа 1941 г.]
Ездил в штаб 21-й Армии. Договорился о нашей связи с ними.
29 августа 1941 г.
Выехал в штаб 187-й дивиз[ии].
2 сентября [1941 г.]
30, 31 августа, 1 сентября жил при штабе 187-й [дивизии]. Ездил в полки на огневые позиции.
Сегодня штаб крепко обстреляли автоматами и минами. Разбита одна автомашина и 15 чел[овек] раненых.
3 сентября [1941 г.]
Приехал в Гулино. Все говорят, что это место не годится, надо переезжать.
4 сентября [1941 г.]
Всю ночь шел дождь. Проводник подвел, и я весь дождь принял на себя. Рубца сухого не было. Целый день сушился.
5 [сентября 1941 г.]
Появилась старая болезнь — так называемый « геморрой».
6 [сентября 1941 г.]
Рассказывают про какого-то деда, который часто нас посещает. Надо поймать.
7 [сентября 1941 г.]
Деда поймали. Оказался кулак из с[ела] Шумиловки — Тупица, прислан немцами. Убили.
Хоменко заставил его выкопать яму и там его прикончил.
8 [сентября 1941 г.]
Беседовал с Тихановским. Ищет он свой отряд.
10 [сентября 1941 г.]
Подробно говорил с т[ов]. Лошаковым. На ночь послал людей для операции.
11 [сентября 1941 г.]
Группа во главе с т[ов]. Козиком привела трех сволочей [из] с[ела] Гутка-Студенецкая:
Пастух Дмитрий Лукич — немцам дал списки коммунистов, указывал им дорогу на Гулино.
Лубина Никита Влад[имирович]. Дал характеристику немцам на актив села.
Шматуха Яков Сидорович, рассказывал немцам за партизан. Указал им дорогу. Просил назначить его старостой села.
Всех убили.
(Васюк , Козик, Хоменко.)
Вечером выехал в Гулино.
12 [сентября 1941 г.]
Ночевали в лесу возле с. Рыбинска.
13 [сентября 1941 г.]
В эту ночь было много дел: под с[елом] Камкой отремонтировали мост и провели три автомашины.
Это в тылу противника! Группа т[оварищей] во главе с тт. Васюком, Майстренком провели операцию. В с[еле] Камке уничтожили 120 (сто двадцать) немецких новых седел, угнали больше ста немецких лошадей и убили немецкого ставленника — старосту Кожедуба Артема Максимовича, 65 рокiв, с 1906 по 1916 г. был старшиной Холменской волости. До 1936 года был лишен права голоса (Дубина).
17, 18 сентября [1941 г.]
Отряд во главе с т[ов]. Громенко ходил на операцию — ничего не сделали. А возможности были! Четвереков и Одинцов струсили, без команды отошли на глазах немцев. Хорошо, что [те] не заметили!
20 сентября [1941 г.]
Группа во главе с тт. Громенко и Товчко уничтожили одну семитонную машину (автобус), полно нагруженную немцами. Машина сгорела. Уничтожено не менее 35 человек. Все действовали хорошо, пулеметчики — Остроумов и… перед выходом не проверили своих пулеметов, и они в бою отказали. Это безответственность.
Демченко Н.Г. отпустил с отряда. Все время хныкал.
Працуна послал к тов. Федорову.
Ушел по моему совету полковник т[ов]…, прибывший с окружения.
21 сентября [1941 г.]
Вернулись с разведки [из сел] Сосницы и Семеновки. Секретарей не нашли. Плохо.
22 сентября [1941 г.]
Извещено по радио, что Киев оставлен Красной армией. Досадно и обидно. Но мы знаем, как этот же немец бежал с того же Киева в 1918 году. Я уверен, что это будет и теперь.
Три месяца войны прошло. Причем войны, которой по своим масштабам фронта и жестокости не знает история. Фашизм поставил все на карту. Но победа будет за нами. За эти три м[еся]ца произошли процессы обратно пропорциональные:
Немецкая армия двигалась и все время теряла свою армию и вооружение.
Красная армия хотя и отступала, но закалялась и мужала. Наша промышленность перестраивалась на военный лад, и уверен, что теперь она будет давать больше продукции, чем до войны. Людские ресурсы немцев уменьшаются — наши нарастают. Главное — держать народ в боевом духе, чтобы он был уверен в нашу победу, и мы победим!
23 сентября [1941 г.]
Месяц, как [немцы] начали бомбить г[ород] Чернигов.
24 сентября [1941 г.]
Васюк, Балицкий и Мазур в основном задачу выполнили. Почему «в основном»? Потому, что старосты не убили, а бросили в хату гранату. Сволочь, не открывал! Во времени получилось прекрасно: он (этот староста) провел собрание крестьян, в тот же день получил инструктаж от немцев, а вечером это случилось. Характерный тип: раскулаченный, пять лет был в плену [у] немцев, говорит по-немецки свободно. Несомненно был шпионом! В колхоз вступил в 1941 г. Фамилия его Руденко Степан Петрович.
Т[ов]. Громенко с группой в 10 человек уничтожил одну машину с немцами чел[овек] 25–30, один мотоцикл и на нем фашиста […] «СС» с крестом. Принес два пистолета, разные документы и письма. Хорошо стрелял с пулемета тов. Вибик. Прекрасно справился с фашистом — чл[еном] «СС» боец тов…, смело действовал тов. Громенко и т[ов]…. Неправильно, когда действовали один на один. Люди были.
25 сентября [1941 г.]
Месяц, как работаю в подполье. Переехали в другое место. Надо подчинить Холменские и Корюковские отряды под мое руководство.
Два дня тому приобрели типографию. Сегодня выпускаем вторую листовку. Хорошее дело. Еременко В.Е. руководит пропагандой и агитацией. Новиков С.М. ездит по отрядам, как представитель OK [КП(б)У].
28 сентября [1941 г.]
Явился т[ов]. Тихановский, ходит без отряда. Я ему не могу простить.
Вчера три группы ушли на операции.
Романов со своей группой прибыл с Корюковки, бросили гранаты и обстреляли дрезину с немцами. Ранили 5–7 чел[овек].
Сегодня выпустили третью листовку. С «Информбюро». Был в отряде т[ов]. Туника, убедился, что ему надо помочь. Остальные плохо себя ведут.
30 сентября [1941 г.]
Вчера поздно вечером т[ов]. Громенко с группой в 14 человек] возвратился с операции. Уничтожили одну грузовую и одну легковую машину, убили двух немцев, в т[ом] ч[исле] одного офицера, два немца удрали. Принесли с собой много документов, писем, одну офицерскую шинель и фуражку. Кроме этого, на грузовой машине было уничтожено два новых мотоцикла.
1 октября [19]41 [г.]
Т[ов]. Родимченко возвратился с разведки. Прошел он много и решительно, но результаты неважные. О Тупичеве мне ясно, о Добрянке и Городне — нет.
Что сделали партизаны этих р[айо]нов?
Городнянским: пустили под откос один эшелон, убито много немцев, две грузовых машины и один мотоцикл уничтожено, убито много немцев. В Дроздовице (хуторе) убит один офицер и 4 немца.
В Тупичеве: сожгли лесопильный з[аво]д.
В Добрянке: уничтожена водокачка.
Безусловно, что это далеко не все то, что сделали партизаны.
3 октября [1941 г.]
Информбюро сообщило о действиях Черниговских партизан. Сделано много, но передано не все.
Послал 16 чел[овек] в районы для связи с райкомами и директивой OK [КП(б)У].
Пошли: Товчко. Залеский, Тупица, Мухин — Чернигов, М. Коцюбинск, Березное.
Гурьянов. Демченко. Федоров — Щорск, Городня, Добрянка.
Кущенко. Родимченко, Четвериков — Тупичев, Любеч, Репки.
Балиикий. Синайский — Мена, Сосница, Бахмач.
Митько, Онищенко — Н[овгород]-Северск[ий], Короп.
Сегодня пошло две группы по делу.
5 октября [1941 г.]
Громенко уничтожил один мотоцикл. Немец удрал. Группа во главе с тт. Кузнецовым и Васюком — один мотоцикл (18 пр), одного немца.
10 октября [1941 г.]
Выпал первый снег. Возвратился с операции т[ов]. Калиновский, безрезультатно. Действовал плохо. Возвратился с разведки т[ов]. Балицкий. Задания не выполнил. Также задания не выполнили тт. Митько и Онищенко.
12 октября [1941 г.]
Т[ов]. Громенко пришел без трофеев. Сидели три дня, машин не было. Провел собрание отряда.
15 октября [1941 г.]
По радио передали, что наши войска оставили г[ород] Мариуполь. А несколько дней тому — города Орел, Брянск, Полтаву, Вязьму.
Передовые «Правды» исключительно тревожные и мобилизующие. Надо сделать выводы для отряда. Откровенно говоря, мы сделали очень мало в борьбе с врагом.
Надо направить людей на жел[езные] дороги, мосты, связь. Побольше взрывчатых веществ.
18 октября [1941 г.]
Исключительный день — 1. К нам прибыли Капранов, Герасименко и Дружинин. По рассказам, их разбили в Пирятине. Вернее будет — они ушли с Пирятина.
Принесли новость о том, что я и т[ов]. Новиков дезертировали. Какая сволочь об этом могла сказать?
Хорошо, если не поверили этим слухам. Плохо, что нет здесь т[ов]. Федорова и его друзей. Тем хуже, что неизвестно вообще о их судьбе.
2. Т[ов]. Кущенко возвратился из Репок. Секретаря райкома не нашел.
3. Балицкий, Романов и Полещук приехали. Взорвали ж[елезно]д[орожный] мост (25 м) возле Мены, убили одну сволочь — Пилипенко Федор с Ольшаны.
20 октября [1941 г.]
1. Возвратились с Щорска Мальчик и Науменко. Задания не выполнили.
2. Романов, Полещук и Мотя пришли с Сядрино. Машины нет.
3. Прибыла группа от Балабая. Рогозина и Максимова думаю пока не пустить.
22 октября [19]41 [г.]
Четыре месяца войны. Бои идут на подступах к Москве. Это решающий период борьбы с фашизмом. Решающий, но не окончательный. Я допускаю мысль (хотя и борюсь с этой мыслью), что Москва будет оставлена, но победа останется за нами. Кто-то сказал — «Большевики могут отойти до [р.] Волги, но победят». За нами правда, за нами народ. У нас есть территория, нам помогают и далее будут больше помогать. Нужна воля, выдержка, сплоченность, организованность, и это у нас есть и будет.
1. Сегодня Балицкий, Романов и Полещук выехали на жел[езную] дорогу.
2. Маркевич и Бабак пошли по заданию в Ичню. Занимался земляными работами.
23 октября [1941 г.]
1. Наши войска оставили Таганрог.
2. Был у Туника на новом месте. Достали они мины. Говорят, что сегодня в Соснице совещание председателей] с[ель]с[оветов] и колхозов. Собрал волостной старшина с комендантом. Характерно, что зовут туда и некоторых корюковских и холменских.
В Холмы и Корюковку не появляются. Боятся партизан, говорила одна женщина. Уверен, если бы во всех районах действовали партизаны, немцев не было бы. Во всяком случае, было бы им тесновато.
26 октября [19]41 [г.]
1. Разведка донесла, что вчера в Козиловке было 10 маш[ин] немцев — 80 чел[овек], ищут партизан, забрали курей, гусей и т. д., а в селе Радомка избрали старосту. Надо прекратить этот произвол немцев.
2. В отряд принял 8 человек с действующей армии. В т[ом] ч[исле] т[ов]. Малявко.
29 октября [1941 г.]
Громенко с группой товарищей вышел на операцию.
2 ноября [19]41 [г.]
Переехали на новое место. Живем в землянках. Прекрасно! Громенко возвратился. Работали с Холменским отрядом.
Сделали хорошее дело. Прошли рейдом и уничтожили ряд сволочей. В с. Авдеевке расстреляли старосту — Серб Ал. и попа….
В с. Рудня — Шкатара Федора, выдавшего женщину, которая пекла хлеб для партизан.
В с. Козиловка — сожгли хату и сарай Олифиренко Степана. Эта сволочь выдала несколько человек наших людей. Его не нашли. Жену его плохо, что не уничтожили.
В с. Орловка — расстреляли Федоренко Антона — секретарь старосты, Анекуська Алексея — заместителя старосты. Жалко, что не было старосты. Поручил т[ов]. Водопьянову довести дело до конца. И Довгуш Федора, выдавшего пред[седателя] колхоза с. Орловки. При этом работали все хорошо. Отлично работали: Туровский, Синевал, Зоз, Решетников (1[-й] взвод).
Получилось хорошо, что сделано после рейда немцев в погоне за партизанами. Колхозники встречали наших ребят с приветствиями, просили приходить почаще.
3 ноября [1941 г.]
Прибыли два т[оварища] из Сосницы. Оба Деканы.
6 ноября [1941 г.]
Пришел т[ов]. Березняк.
Маркевич и Бабак задание выполнили. Попко и Деркач возвратились с Бондаревки Сосницкого р[айо]на, где их обстреляли.
Это трусы! Всю дорогу болтали и хныкали. Федорчук отказался идти.
В этот день пришел Працун. Был в Носовке, Нежине, Комаровке, Борзне, Мене и Корюковке. Секретари РПК и председатели исполкомов есть на месте, за исключением Нежина и Мены, где не установлено. Прищепа — дезертировал.
Сегодня исторический день! Вечером слушали доклад товарища Сталина на московском совете о 24-й год[овщине] Октябрьской революции. Это историческая, замечательная речь! Само по себе выступление тов: Сталина поднимает волну энтузиазма в армии и народе в борьбе с фашизмом. В речи намечены пути разгрома фашизма.
Надо сделать так, чтобы весь народ об этом знал.
7 ноября [1941 г.]
Сталин выступал на Красной площади: Вчерашняя и сегодняшняя речи тов. Сталина явились неожиданностью для многих и многих. Это очень радостно. В речи вождя — звучала сила страны. Праздник провели хорошо, весело. Хотелось бы знать, как провели праздник наши дорогие семьи. Плохо, что не можем дать знать о себе.
8 ноября [1941 г.]
Убили 3 шпиона: Кожедуб Степан
Кожедуб Тихон
Анапенко Иван
Сегодня прибыл Бочаров. Шофер Ивлев.
9 ноября [1941 г.]
Балицкий и Полещук приехали из Корюковки. Сидели там долго, причем без разрешения на это. Романов остался в Корюковке. Болен. Им можно простить. Они привезли станковый пулемет «Максим», взятый со склада немцев. В селе Развино убили старосту — Котюх Алексей. В Ново-Боровичи — Мойсеенко Павло. В Ново-Боровичи и Турья взорвали два склада с боеприпасами (1000 снарядов 120-мм, 1200 мин, 78 ящиков с патронами, привезли разные документы).
В этот день выехал с группой 37 чел[овек] на операцию.
12 ноября [19]41 [г.]
Возвратились с похода. В с. Осьмаки убили старосту и секретаря — Титовченко Савка и Малашта Митрофана. В Понорнице вели уличные бои с местной полицией. Убили их 4 чел[овека]. С нашей стороны убито 2 чел[овека] — Хоменко Вася и Веретельников Сенька. Жалко. Хорошие и храбрые ребята.
Хорошо вели себя в бою Онищенко, Решетько, Малявко. Просидели в яру и не участвовали в бою группа т[ов]. Майстренко. Я не ожидал! Вообще-то все ребята — бойцы, шли в бой решительно. Настроение хорошее было до боя и после. Поголовное большинство впервые в бою.
Скажу откровенно: я был в переплетах, но впервые руководил боем, да еще уличным. Эта сволочь стреляла по нашим товарищам с домов, погребов, сараев и т. д. Только решительностью и окружением мы их заставили забраться в дом исполкома. Дом можно было взять, но с большими потерями.
Понорницкое дело не закончено. Надо лучше подготовиться, — с наименьшим количеством жертв — уничтожить Понорниц[кую] власть. Такая же задача стоит в отношении Хлопяников.
13 ноября [1941 г.]
Был Лошаков, Мельник, Козик. Поругался. Дал задание. Мельника оставил, а Дружинина послали политруком к т[ов]. Лошакову. Дело будет.
14 ноября [1941 г.]
Отправили 3-х чел[овек] в Борзну для орг[анизации] партизан[ского] отряда: Апанасенко, Селиванов, Чабан. Дал задания донести и вручить секретарям РПК директиву OK [КП(б)У]. Да, Працун принес весть, что Федоров А.Ф. в области. Это очень хорошо! Надо к нему послать делегатов. Есть надежда встретиться.
15 ноября [1941 г.]
Васюк с группой 9 чел[овек] возвратился из с. Чернотычи. Старосты и полицейских не нашли.
Сегодня т[ов]. Малявко с группой в 30 чел[овек] — 6 подвод — выехали в Криски по делу.
Маруся и Валя возвратились из с. Савинок. Литературу распространили.
18 ноября [1941 г.]
Утром прибыл тов. Федоров. Что можно было и ожидать. Я не сразу его узнал. Заросший, в драном пиджаке, в паршивых штанцах навыпуск, галоши, драные сапоги, усы как у Тараса Бульбы. С ним приехали т[ов]. Днепровский — ранее работал в Черновицком OK КП(б)У, Плевака — из М[ало]-Девиц[кого] района, Зубко — раб[отник] НКВД, Щуплик — зам[еститель] директ[ора] MTC по расчетам, Поярко — работал в особ[ом] отд[еле] 21[-й] Армии, Белявская — инструктор М[ало]-Д[евицкого] PK КП(б)У. Думаю, что жизнь будет более полнокровная.
19 ноября [1941 г.]
Вторично ходили в погоне за немцами. Первый раз они появились 15 ноября в Холмах. Утром вышли, но они за два часа до нашего прибытия выехали в с. Рудню. Сегодня получилось то же самое. Ушли от нас за один час до прибытия, т. е. мы в Рудню прибыли в 16 часов, они выехали в 15 часов. Трудно гоняться за машинами. Целую ночь сидели в засаде — сволочей не было. Мы уничтожили сволочь Исаченко , который возил немцев до наших людей, и Федоров принял командование отрядом.
24 ноября [1941 г.]
По радио передали хорошие вести: на запад от Ростова (за 2 дня) наши части отогнали врага на 60 км от занимаемых позиций. Уничтожили две дивизии — горную и «СС» и одну мотомехдивизию — всего 7 тыс. солдат и офицеров. Так будет и дальше.
Издан приказ объединить все отряды Холмов и Корюковки в один областной отряд. Туник решил не подчиниться. Ф[едоров], я и Яр[еменко] были у Туника, провели собрание. Народ понял. Примерно м[есяц] тому я объявил, что все отряды подчиняются моему командованию в операциях. Никто не возражал. Так и было. По существу так и будет. Т[уник] не хочет терять своего достоинства, которого у него нет (он, правда, об этом не знает). Решено создать конную группу в 75–100 лошадей, достать возы для передвижения. Начали копать землянки и конюшню. Лошаков и Балабай должны переехать к нам, будет веселее. Лошакову и Дружинину непростительно, когда они разбежались от немцев, имея все условия для подготовки и встречи их (с 14 на 15 ноября [1941 г.]). Н[емцев] было 40–50 человек].
Последние дни немцы чаще стали посещать Холмы и Козиловку.
Сегодня пришла Мотя и Щуплик с разведки. Н[емцы] стоят в Орловке. В соседних селах берут скот, посуду, одежду. Всего их примерно 200–250 чел[овек], [имеют] 10–12 маш[ин], танкетку, пушку. В Холмах готовят дом. [Тов.] Громенко с отрядом [в] 30 чел[овек] ушел на засаду. Селянского и Маркевича послал на разведку [в] Понорницу и Криски. Надо послать ночную разведку в Хлопяники.
Убили — немецкого разведчика — Скорохода с. Камка.
25 ноября [1941 г.]
Три месяца, как выехал из Чернигова. Два с половиной м[еся]ца борьбы с немцами и их пособниками. Наши два взвода — Громенко и Калинов убили 80 чел[овек] немцев и 17 чел[овек] сволочей, [уничтожили] 5 автомаш[ин], 4 мотоцикла, [захватили] 120 седел, 100 лошадей. Взорвали ж[елезно]д[орожный] мост (2), 2 склада боеприпасов. [Захватили] много оружия, документы и др[угие] трофеи. Это без учета того, что сделано отрядами Лошакова, Балабая, Туника, Водопьяна, Козика, которые работали под нашим руководством (наши дела тоже не полные).
26 ноября [1941 г.]
Провел собрание трудящихся [в] с. Савинки, присутствовало более 200 [человек]. С докладом о войне и наших задачах выступил т[ов]. Федоров А.Ф. Окончание доклада было покрыто громкими аплодисментами. Люди не хотели расходиться.
Вечером пустили в расход механика Крисковского спиртз[аво]да — Татаренко, который приехал в Холмы за запасными частями. А аппаратчика решили использовать… Завтра едут за спиртом.
Беседовали с Дуней Щупелей. Отпустили.
27 ноября [19]41 г.
1. Такое же собрание, как и вчера, провели в с. Рейментаровке. Присутствовало около 200 чел[овек], открыл собрание В.Е. Еременко. Он предоставил слово депутату Вер[ховного] Совета Союза и Верхов[ного] Совета Союзной республики товарищу…, после, когда он сказал, что фамилию не буду называть по некоторым соображениям, то все закричали: «lYlbi знаем фамилию, можно не называть».
2. Приняли в отряд 3 чел[овек]: Гулендухин Игнат Львович, Иванов Иван Артемович.
В эту ночь расстреляли сволочь — А.Ф. Ситкевин [из] с. Савинок.
28 ноября [1941 г.]
Были Козик, Лошаков. Приехали со спиртом, привезли 6 бочек по 400 литров = 2400.
Убили 3-х сволочей.
Жалко, что удрал «господин» управляющий. Завод взорвали.
3 декабря [1941 г.]
Прибыли с операции. В ночь с первого на второе декабря напали на немцев в с. Погорельцах, обстреляли две школы [и] дома, где жили немцы. Спалили церковь, где находилась их база и караул. Убили много немцев. С нашей стороны три раненых — один убит.
Общие результаты неизвестны. Хорошо вели себя в бою бойцы: Горовец, Левин (1[-й] в[звод]).
2 в[зво]д — Синькевич, Криницкий, Кравченко, Зозуля.
3 в[зво]д — Юрченко, Синельников, Хоботянский.
4 в[зво]д
6 в[зво]д — Ковтун, Помаз, Дельнов.
7 в[зво]д — Мазепа. Аксентьев, Сластион, Моисеенко, Серый, Олексеенко.
Хорошо работали минометчики Мазепа и друг[ие]. В целом Лошаков действовал плохо. Школы не поджег.
30 ноября радио передало (нас не было дома), что наши войска заняли Ростов. Это поворотный пункт в войне.
6 декабря [1941 г.]
За три дня пустили в расход:
Татаренко — шпион, имел задание от немцев (Семеновка) установить, где партизаны, вооружение и т. д.
Пархоменко, к[андида]т [в члены] ВКП(б) из с. Сядрино.
Эту сволочь сам лично с одного удара зарубил саблей. Сам не знал, что могу так рубить.
Шейдин Трохим — кандидат на полицая.
7 декабря [1941 г.]
Радио передало, что Англия объявила войну Финляндии, Румынии и Венгрии. Это хорошо, если будет на деле.
8 декабря [19]41 г.
Канада и Новая Зеландия объявили войну Финляндии, Венгрии и Румынии. Война только начинается!
10 декабря [1941 г.]
События разгораются! Вчера Н[овая] Зеландия, Австралия объявили войну Японии.
Сегодня по радио передали, что Америка объявила войну Японии; Маньчжоу-Го объявило войну Америке. Думаю, что на этом дело не кончилось.
Из Козиловки привели к[андида]та в чл[ены] ВКП(б) Сороку Федота.
Его назначили писарем старосты. Крепко дали духу. Обязал доставить Олифиренко — эту подлую гадину, который предал многих честных людей.
Назначили Короткова командиром Корюковского отряда.
13 декабря [19]41 г.
Вчера вечером, переданный по радио специальный выпуск Советского] Информбюро: «Разгром немецких войск под Москвой». Из этих слов видно, что это значит.
С 16 ноября по 11 декабря с[его] г[ода] убито 85 тыс. немцев, взято и уничтожено 1400 танков, 5000 автомашин и т. д. (без учета действия авиации).
Наши войска заняли несколько городов и 400 населенных пунктов. Разгром только начался! Можно представить радость и ликование нашего народа.
Вчера Громенко возвратился с Орловки и Козиловки. Операция не удалась.
Сегодня в отряд прибыло 4 чел[овека] с Добрянского отряда. Пустили в расход одного шпиона.
15 декабря [1941] г.
Случай в жизни: Спало нас 5 чел[овек] 3 ж. в с. Савинках (в школе), выехали в 5 час[ов] утра, а Сосницкая полиция приехала в 5 час[ов] 20 минут. Окружили школу, дали несколько очередей с пулемета «Максим». Целый день искали эту сволочь. Ехали за ними до Чернотыч, но не нашли. Кавалерию проверили.
16 декабря [1941] г.
Целый день был бой с мадьярами (с 12 до 20 час[ов]). Убили 3 чел[овек] и взяли в плен 4 чел[овек], в т[ом] ч[исле] унтер-офицера. (Это то, что видно было.) По рассказам пленных — много раненых и убитых. Взяли 4 винтовки, один пулемет и пистолет. Вояки из них паршивые. Попали в плен и обделали брюки.
17 декабря [1941] г.
В 3 часа ночи появились те же сволочи, что и вчера. Наступали опять на наш лес. Бой держали два часа. По показаниям граждан, убили 4 чел[овека] и много поранили. В общем, две атаки отбили.
В бою проявили себя хорошо такие товарищи: Балицкий, Синькевич, Цурканенко, Кравченко, (II-й в[зво]д), Сластион Д., Лещенко, Моисеенко, Серый, Муравченко и к[оманди]р в[зво]да Ян.
Недостаток в том, что к[оманди]ры взводов не руководили огнем. По одной цели били все. В результате в первый день боя израсходовано около 2000 патронов и 32 мин[ы]. Во второй день 850 пат[ронов] и 4 мины (более организовано). Лошакову непростительно за мины.
Думаю, что противник на этом не остановится. Но уверен, что нас из этого леса никакая сила не выгонит. Отобьем любую атаку. В первый день их было 180 чел[овек], во второй — меньше против этой силы. С нашей стороны участвовало два в[звода] — 50 чел[овек].
Если противник задумает окружить лес, то для всех участков людей у нас хватит. Это был бой по всем правилам военного искусства. Противник наступал — мы оборонялись. Люди и к[оманди]ры учились и в следующий раз будут драться лучше.
За эти два дня убили 2-х сволочей местных.
18 декабря [19]41 [г.]
Дела на фронтах неплохие. Уверен, что все больше будут улучшаться.
19 декабря [1941 г.]
Опять нагрянула сволота. Подходя к лесу со стороны Самотуг, противник открыл ураганный огонь. Мы ответили, когда он подошел к мельнице. Бой длился с 2.30 до 4.30 ч[асов] дня. Убили более десяти чел[овек]. Раненых было намного больше. Взяли в плен одного унтер-офицера — пулеметчика вместе с пулеметом. В бою он сам сделал пяти человекам] перевязки. Отличился в этом бою Борис Качинский.
Он сам оторвался от своей группы и взял в плен пулеметчика с пулеметом и патронами. Пленный рассказал. что их было 180 чел[овек]. Часть из них находится в Чернотычах, а часть в Корюковке. Причем в Корюковку на днях прибывает еще один батальон для борьбы с партизанами. Он [пленный] примерно знает количество нашего отряда.
20 декабря [19]41 [г.]
День прошел спокойно.
21 декабря [1941 г.]
Только успели позавтракать, как разгорелась канонада противника по нашему фронту. Сегодня началась стрельба и наступление со стороны Козлянич, Олейников на Рейментаровку. Били с автоматических противотанковых пушек (было 2), минометов, пулеметов. Выпустил он более ста снарядов и с десяток лент. Канонада длилась 4 ч[аса] 30 м[инут]. Ответил на их огонь один взвод Туника. Остальные молчали целый день. Ранен с нашей стороны один чел[овек]. Спалили сволочи половину Рейментаровки (около 200 дворов), Олейники, Богдановку, несколько дворов в Савинках, Самотугах.
22 декабря [1941 г.]
В час ночи выехали с лагерей. В 4 ч[аса] 30 м[инут] прибыли в Кистерские дачи, где и дневали.
23 декабря [1941 г.]
Прибыл в хут. Майбутне. Штаб разместился у колхозника Марара Мотри. Хорошая семья!
24 декабря [1941 г.]
Живем в хут. М[айбутне]. Вечером устроили концерт. Сегодня оказалось, что в лесу отстали Кузнецов, Маруся из с. Самотуг и по дороге ушел Сорока.
Уверен, что Кузнецов возвратится, а за Сороку не ручаюсь. Это опасный человек.
25 декабря [1941 г.]
Живем в хут. [Майбутне]. Сегодня четыре м[еся]ца, как выехал я с Чернигова. Четыре месяца, как немцы вступили на территорию Черниговской области.
Подводим некоторые итоги борьбы и жизни партизан:
1. Несмотря на все трудности, отряд удержался, организовался и укрепился. Это самое важное!
Более этого, мы поработали над тем, чтобы удержать и укрепить отряды Холменского и Корюковского районов.
2. Сделали все, чтобы создать продовольственные базы, минимум на год, с расчетом на рост отрядов.
3. Приложили все силы, чтобы не было немецкой власти в Холменском и Корюковском р[айо]нах. И это нам удалось.
Надо подчеркнуть, что только поэтому нам удалось более-менее нормально жить и вести борьбу с немцами и их ставленниками.
Характерно, все, кто шел из окружения и т. д., знали далеко за пределами области, что в Холмах и Корюковке власть в руках партизан.
4. Создали типографию и провели большую политическую работу среди трудящихся.
5. Уничтожили… немцев и мадьяр.
6. Уничтожили шпионов, старост, полицаев и другой сволочи 105 чел[овек].
7. Машин 29 шт., мотоциклов 18 шт.
8. Взорвали два ж[елезно]д[орожных] моста и этим прекратили движение поездов от ст[анции] Мена до ст[анции] Сновская.
9. Взорвали 5 складов со снарядами.
10. Закрепили также трофеи (вооружение).
11. С приездом А. Ф[едорова] и по его инициативе создали, вернее, восстановили распущенную конную группу.
Создали обоз для бойцов, этим создали более подвижным и маневроспособным отряд.
12. Наконец, соединили отряды Холменского р[айо]на в один областной отряд. Довели количество отряда от 270 до 350 чел[овек].
26 декабря [19]41 [г.]
Живем в хуторе М[айбутне]. Разведка доложила, что немцы и мадьяры спалили села Савинки, Самотуги. Были в лесу, взорвали наши землянки.
28 декабря [1941 г.]
Живем в хуторе М[айбутне]. Разведка донесла, что немцы в Корюковке. Они, н[емцы], рассказывают населению, что убили 802 чел[овека] партизан, а их потери 19 [человек]. Правдиво будет так: их потери увеличить втрое, а партизан уменьшить на 802 чел[овека].
29 декабря [19]41 [г.]
Живем в хуторе М[айбутне]. За это время пустили в расход пять сволочей.
[В] Ст[анице] Гутки — Тищенко (староста), зам[еститель] старосты Гарбуз.
В Радомке — старосту Евтушенко Якова и кандидата в члены ВКП(б) Кожедуба.
В Перелюбе — старосту Мацуй и Ткаченко Катю (сестра нач[альника] Корюков[ской] полиции).
30 декабря [19]41 [г.]
Утром прибыли в хутор Ласки. С населением хутора Майбутне расстались очень красиво. Без поцелуев нигде не обошлось. Все просили жить у них, пока придет Красная армия. Хутор Ласки разбросанный и поэтому не удобен. Но жить будем.
31 декабря [1941 г.]
Живем в хуторе Л[аски]. [Немцы] начали подбирать старост и полицию в Щорском и Климовском районах.
1 января [19]42 г.
Новый год встретили в х[уторе] Ласки. Население вместе с нами веселилось и радовалось тем успехам, которые имеет Красная армия в борьбе с фашизмом.
Вчера передали, что нами взят г. Калуга.
[19]42-й год будет годом окончательного разгрома немецкого] фашизма и его системы во всем мире.
2 января [19]42 г.
С с[ела] Хоромного привезли больше тридцати подвод овса, 19 гол[ов] к[рупного] р[огатого] скота.
3 января [19]42 [г.]
Ровно четыре месяца, как я с С[еменом] М[ихайловичем] и В[асилием] Е[мельяновичем] прибыли в Гулино и связались с Климовским отрядом.
4 января [19]42 [г.]
Прибыл к нам капитан Григоренко с группой 6 чел[овек], привез рацию. Это большое для нас дело. Постараемся связаться с Ю[го]-3[ападным] ф[ронтом], с Н.С. Хрущевым, и думаю, что будут знать наши семьи.
За эти три дня уничтожили 8 сволочей.
Елино — старосту Николаенко и его заместителя.
Луки — старосту Зуб и полицая Лемченко.
Кирилловка — старосту Мыгда и управляющего общим двором.
Шишковка — Янченко.
Сегодня шпиона Супруненко.
6 января [19]42 [г.]
Ровно полгода, как выехали наши семьи в Орск. Откровенно говоря, не думал, что пройдет столько времени.
В связи с этой датой в два часа ночи был устроен не то ужин, не то завтрак. В общем, выпили за их здоровье. Насчет дат и выпивки особую инициативу проявляет Семен Михайлович. У него хорошая память. Он знает все даты на тему войны и партизанской жизни. На тему религии — хорошо знает даты Василий Емельянович. В общем, без даты не пили, но пили ежедневно.
Правда, пьяным никогда и никто не был. Пили честно. Досадно: спирт на исходе. Надо искать спиртзавод.
7 января [19]42 [г.]
В час ночи выехал с хутора Ласки.
Погорельской полиции испортили Рождество.
12 полицейских убили, одного ранили. Сожгли 14 домов, плохо, что удрал начальник полиции и староста. Опоздали примерно на один час. Народ нас встретил хорошо. Всех накормили. Просили уничтожить полицию до конца. Двух полицейских взяли с собой. Это те, кто нам помогал. Они рассказывают, что вооруженных их 21 чел[овек]. Имеют по 2–5 патронов, руч[ной] пулемет. По дороге заехали на х[утор] Майбутне. Люди обрадовались, оказывается, эта Погорельская банда посетила их два раза. Сожгли одну квартиру, конюшню, разбили дом, где находился штаб, ранили сестру Кати. Собрались спалить хутор. Остановились в хуторе Журавлева Буда. Много сектантов.
8 января [19]42 [г.]
Прекрасное известие передано по радио. Ю[го]-3[ападный] ф[ронт] за подписью Тимошенко и Н.С. Хрущева обратился к населению оккупированных областей помогать Красной армии, устанавливать, где находятся минированные поля и т. д. Бои идут за Харьков, Сталино, Вязьму, Новгород.
9 января [19]42 [г.]
Вчера и сегодня уничтожили 3-х сволочей, в т[ом] ч[исле] одного сектанта.
Сегодня особая дата:
через рацию связались с Ю[го]-3[ападным] ф[ронтом] — передали привет Н.С. Хрущеву, текст следующий:
«Обком действует. При обкоме [действует] отряд 450 человек]. О его действиях передадим завтра.
С приветом — Федоров».
Надо полагать, что с этих пор будем работать для фронта по разведке.
Вчера ребята Водопьянова убрали с лица земли четырех сволочей с Холмов.
10 января [19]42 [г.]
Получили ответ от Ю[го]-3[ападного] ф[ронта]. Дали задание разведать и вести наблюдение за состоянием ж[елезной] д[ороги], движением поездов, где находятся базы, и т. д. Запросили дать [списки] людей, отличившихся в бою, для правительственной награды. Таких ребят найдется немало.
Приняли в отряд 2-х чел[овек] из с. Радомки и 3-х из с. Погорельцы, в т[ом] ч[исле] двух бывших полицейских. Это люди, которые для нас работали.
Живем в хуторе Ж[уравлева] Буда. Штаб находится у Новикова Василия.
Почти целый день играли в «66».
Думали выехать, но дороги нет, большой снег и сильный мороз. Плохо, что нет для лошадей сена.
12 января [19]42 [г.]
Вечером организовали самодеятельность. Хором пели, каждый свою песню. Я и А[лексей] Ф[едорович] играли на гребешках. Логвинович танцевал. Особо чудил Васюк и Федя. Без Васюка, вообще, было бы скучно в штабе. Это человек особого рода. Он бывает без движения несколько часов и то в то время, когда спит.
Ю[го]-3[ападному] ф[ронту] передали о деятельности отряда.
«За четыре м[еся]ца уничтожено и ранено 368 немцев, захватили много трофеев. Уничтожено старост и полицейских 105 чел[овек], уничтожено 29 автомашин, в т[ом] ч[исле] 2 штабных с документами, 18 мотоциклов, 5 складов с боеприпасами. Захвачено 100 лошадей и 120 седел. Взорвано 3 ж[елезно]д[орожных] моста и много имущества связи.
Отряд не допустил немецкой власти на территорию Холменского и Корюковского районов.
Выпущено и распространено 31 листовка с тиражом 40 тыс. экз[емпляров] (это сводная)».
2 декабря в с. Погорельцах уничтожен карательный отряд численностью 148 чел[овек], уничтожено 8 автомашин, 11 мотоциклов, склад с горючим и боеприпасами.
Отряд с 15 по 21 декабря [1941 г.] вел бой с немецко-мадьярским отрядом, в результате боев уничтожено и ранено 117 чел[овек]. Взято в плен 5 чел[овек]. Захвачено 2 р[учных] пулемета и 1 повозка с боеприпасами.
На 12 января [1942 г.] в отряде [насчитывается] 500 человек]. Большое количество населения желает вступить в отряд. Вооружения нет. Наша просьба: дать 10 минометов с минами, 10 станковых и 15 ручных пулеметов, лент и неограниченное количество патронов, 1000 руч[ных] гранат, 100 термитных бутылок, 200 кг толу бикфордового и детонированного шнура, 300 капсюлей и 10000 патронов «TT».
В общем, получается сводка неплохая.
13 января [19]42 [г.]
Водопьянов сделал засаду и расстрелял одиннадцать сосницких полицейских.
Целый вечер дрались А.Ф. [Федоров], Логвинович, Васюк и Федя. Били В.Л. Вообще, у нас принято разъяснять кулаком и палкой.
Да, Водопьян у убитых взял один руч[ной] пулемет, десять дисков к нему, восемь винтовок, наган и документы. Одного ранили.
14 января [19]42 [г.]
Получили благодарность и привет от Н.С. Хрущева. Я, от имени обкома КП(б)У, вручил знамя отряду им. тов. Сталина. Принял Федоров и ответил от им[ени] отряда. Сказано коротко, но ясно. Для хранения [знамя] вручено конной группе. После парада проехались верхом по селу. А. Ф[едоров] упал со своей «Вальки». Кобыла очень глупая!
15 января [19]42 [г.]
Выехали из хутора Ж[уравлева] Буда (в 22 ч[аса] 30 м[инут]). Жили восемь дней и восемь ночей. За это время почистили от полицейской мрази села — Радомку, Б[илошицку] Слободу и др. В общем уничтожено 17 сволочей, в т[ом] ч[исле] 11 сосницких. Приняли в отряд 5 человек].
16 января [19]42 [г.]
Все возвратились с операции.
С 15 на 16 января [19]42 г. чистили Орловскую волость.
Убили 22 чел[овека] полицейских. Забрали разные документы. Среди них сотни заявлений колхозников. Большинство по вопросу снижения налога, характерно, что ни на одном заявлении нет никаких пометок. Никакого реагирования на эти заявления! Вот сволочи!!! Зато умудрились написать такое объявление:
«Господа!
Без дила в кабынет секретара охраны не заходте».
Или:
«Комната военных дел».
В Орловку ходили 1, 2, 5, 6[-й] и развед[ывательный] взвода во главе — Рванов и Еременко.
В Козиловку ходил т[ов]. Водопьян со своим взводом. Уничтожили 7 полицейских и сожгли три дома.
Т[ов]. Туник со своим взводом налетел на Сядрино, Самотуги и Рейментаровку. Пустили в расход:
Сядрино — 6 чел[овек]
Самотуги — 6+1 писарь
Рейментаровка — 5 + 2 = (20).
Взяли 7 винтовок и 7 дробовиков. Кроме того, расстреляли Олифиренко Аврама Степановича плюс одного без руки. Итак, за 2 дня уничтожили 44 сволочи (плюс 12).
17 января [19]42 [г.]
Орловская банда убила т[ов]. Кожушко. В Б[илошицкой] Слободе убили Ярмоленко и ранили Сосновского.
Наши ребята убили одного полицмана, расстреляли дезертира с отряда Олифиренко С.Н.
18 января [19]42 [г.]
В 22.00 выехали из хутора Орловка.
Михайлович Федор М. (хозяин), т. е. из колхоза им. Калинина. В день отъезда получился конфуз: на третий день пребывания в хуторе обнаружили трех чел[овек], сидевших в погребах, скрывшихся от нас. В т[ом] ч[исле] сидел в погребе сынок нашего хозяина, муж Маруси, которая плакала по нем, что убит на фронте. Какое лицемерство! А.Ф. [Федоров] дал по морде сынку, а я ужарил Марусю. Дед целовал нас в знак того, что мы его не расстреляли. А следовало бы! Одного из трех убили — б[ывшего] председателя колхоза Дрозд. Эта сволочь отогнала весь скот немцам. Евангелист с 1930 года. В х[утор] Ж[уравлева] Буда приехали утром 19 января.
19 января [19]42 [г.]
Вчера был второй налет на Орловскую полицию. Убили 12 чел[овек]. Сожгли более 20 домов, взяли 21 свинью и 7 коров.
Встретилась девочка 11 лет. «Вот интересная картина, — говорит она, — все равно, що у Щорса. Вы мабуть у Щорса служили?» Встретился один дед, он говорил, что вчера, т. е. 17 января, был налет на Н[овгород]-Северский, убито 5 немцев.
20 января [19]42 [г.]
Стало известно, что в Прибине и в Охрамеевичах [стоят] немцы и мадьяры. Ведем разведку.
21 января [19]42 [г.]
Ровно месяц, как выехали с «Лесограда», оторвались от немцев. А сегодня они опять появились в погоне за нами. Больше ста чел[овек] прибыло в Радомку, еще большее количество направилось на Холмы, Часть их есть в Рыбинске. Видимо, собираются нас окружить.
Решено с хутора Ж[уравлева] Б[уда] выехать.
Выехали в 14 ч[асов]. По дороге встретили 4 мадьяр и одного полицейского. Всех уничтожили. Они [мадьяры] ехали в Щорск; Полицейский [из] с[ела] Турья Мороз Павел Васильевич 1924 г. рожд[ения].
22 января [19]42 [г.]
В 3 ч[аса] ночи были в х[уторе] Д[овжик] Семеновского района. Утром одна женщина донесла, что в Жадово и Машево полно немцев. Послали разведку. Разведка донесла, что в Жадово и Машево немцев нет.
23 января [19]42 [г.]
Вчера был небывалый случай. В 23 [часа] разведка донесла, что в Жадово и Машево немцев и мадьяр нет, в это же время сволочи начали наступать на хутор. Перед этим их разведка подошла буквально к дому, где находились партизаны. Это беспечность!
Наступление начали с поджога соседних зданий нашего хутора. После этого начали пулеметный огонь, [стреляли] зажигательными пулями. Ракетами освещали со всех сторон. Была видимость полного окружения! Решено было отойти. При отходе беспорядков было очень много. Главное — в организации и дисциплине. У многих командиров нет командного языка. Наш недостаток, что мы часто меняли свои приказы. В таких случаях люди теряют веру в наши приказы. Случайно убили Рудого.
Приехали в 7.00 во вторую бригаду колхоза им. Калинина (х[утор] им. Калинина). Вечером в 20.00 выехали в Шишковку. Их было убито 8, ранено 12.
24 января [19]42 [г.]
Приехали в Шишковку в 8 час[ов] утра. Ехали 12 ч[асов], проехали не меньше 50 км. Мороз сильный, дороги не было, снегу по колено. В общем, переход солидный, есть обмороженные.
Разведали с[ела] Барановку, Кирилловку, Шумиловку, Блешню, Гутку-Студенецкую — немцев нигде нет.
Вчера [они] были в Барановке, а три дня тому были везде в указанных селах. Успокаиваться нельзя. Могут появиться. Нашлись наши разведчики (10 чел[овек]).
Моисеенко Геня. хорошо всех их вывел из Радомки. Рассказывают, что Лосевку сожгли по указанию одного старика. Его мадьяр спрашивал, где «партизан». Старик указал на село, имея в виду колхоз «Партизан».
25 января [19]42 [г.]
Пять м[еся]цев, как выехали в Гулино. Характерно, что за это время я ни одного раза не болел. А бывало, в мирных условиях, как только где-либо продует или промерзнешь — сразу приключается холера.
Да, дата знаменательная, но трагедия в том, что сегодня впервые за пять месяцев завтракали без спирта. Ночная разведка донесла, что вокруг нас на расстоянии 12–25 км мадьяр нет. Живем в Шишковке. Штаб у Бардаковой Гали.
В 15.00 было три пулемет[ные] очереди, подняли народ, послали разведку. Мадьяры в Прибини. Возвращаются с облавы. Надо полагать, что все они будут возвращаться по своим путям, в т[ом] ч[исле] через Шишковку.
Решено выехать. Можно, безусловно, с ними сразиться. Успех был бы за нами, но с точки зрения тактики, когда они делают за нами погоню и стараются окружить, нужно от них оторваться.
В 20.00 выехали с Шишковки, в Елинские дачи, до климовцев.
Приехали в лес 26 января [19]42 г. в 2 ч[аса] ночи.
Лес — как родной дом.
Художество исключительное. Беда в том, что нет землянок. Приходится обогревать 600 чел[овек] в двух небольших землянках. Начали строить шалаши. Народ закаляется, многие не представляли, как можно жить в лесу в такое время без всяких землянок. Обстановка заставляет делать все. А можно ожидать еще худшего.
27 января [19]42 [г.]
Живем в лесу, обогреваемся возле костров. Строим шалаши. Стало известно, что в хуторе Довжик на нас, идя по своему пути, наскочили мадьяры. Убито их 3 чел[овека]. 2 ранено. 12 [партизанов] обморожено. Вчера сделали реорганизацию отряда: создали 4 роты, в каждой роте по 3 взвода, во взводе по 3 отделения из 10–11 чел[овек] в отделении, упразднили кав[алерийскую] группу, создали развед[ывательный] взвод конников и пеших — 60 чел[овек]. Создали хоз[яйственный] взвод. Кроме этого, существует сан[итарная] часть, боепитание. Такая структура отряда. Выехали за спиртом в Софиевский спиртзавод, за сеном — под Кирилловку.
30 января [19]42 [г.]
Живем в лесу. Хорошие известия передали по радио. Ю[го-Западный] и Южный фронты за десять дней продвинулись на 100 км. Взято много населенных пунктов и трофеев. Взято четыре города: Лозовая, Барвенково, Сухиничи. Особо важно Лозовая. Убито более 25 тыс. солдат. С нетерпением ждем прихода Красной армии. Весь народ живет надеждой. Малейшая победа Красной армии подносит дух наших бойцов.
Прослушаем Информбюро, и многие недовольны, когда не взяты города. Это настроение естественное, но в то же время легкомысленное.
Получили известие по рации о том, что Григоренко, Сеню и Стасюк Веру наградили орденами. Нужно надеяться, что и наши ребята получат оценку за их действия. Если согласятся принять, то мы передадим следующий список партизан. […]
Хорошая весть. Запросили место и сигналы для выброски вооружения. Только что выбрали такое место:
С[ело] Мостки. Западнее их. Координаты:
52.01 с[еверной] ш[ироты], 32.02 в[осточной] д[олготы]. Сигналы:
Ночной старт, 2 красных и одна белая ракета. Если выбросят то, что запросили, это будет богатство для отряда. За последних три дня движение мадьяр особо активное. Вокруг леса кишат. В [селе] Гутки они есть, в Ивановке, в Шишковке, Прибини, Кирилловке, Барановке они есть. Движутся с Городни в Щорск, дают круг по селам, видимо для грабежа.
В эту минуту, когда я веду запись, Васюк скинул рубаху и штаны и ищет «пехоту». Так называют вшей наши ребята. Не подумайте, что все у нас такие, как Васюк. Этому человеку надо дать характеристику, чтобы все знали: может говорить целый день без устали. Причем, как правило, повторяет одно и то же несколько раз, если кто проявит какую-либо хорошую инициативу, то он ее обязательно комментирует без конца, и если предоставляется возможность, то он эту же инициативу выдает за свою. Кстати сказать, сам он безынициативный. Работая адъютантом, своих обязанностей не знает и не хочет знать. Короче говоря — партизан без всяких обязанностей.
По своему темпераменту он всегда в движении, кажется, какая-то внешняя сила его всегда толкает.
С такой энергией он мог бы, безусловно, быть другим человеком.
31 [января] [19]42 г.
В отряде появился спирт.
Группа во главе с тов. Яном привезли спирт в Софиевку — 25 лит[ров]. Если давать по 50 гр[аммов], то это хватает на 2 м[есяца]. А если будут так пить, как сегодня, то через несколько дней его не будет.
Сегодня все были пьяны.
Комиссарам и политрукам была работа.
На заводе убили двух полицейских и старосту. По дороге в с. Чолхово встретились с полицией, расстреляли 7 чел[овек]. Забрали 26 пар валенок и кожухов, собранных для немцев.
«Партизана» Гончарова расстреляли, как вора, крал сапоги, хлеб и др[угие] вещи. Два раза ушел с поста, пытался удрать с отряда. Пустили в расход управляющего Софиевским з[аво]дом Андрусевича и зав[едующего] откормочным пунктом этого з[авода] Рыхлиського.
1 [февраля] [19]42 г.
По радио передано, что взята Сахновщина — моя родина. Расстреляли Кожедуба, за то, что в пьяном виде произвел два выстрела и этим сделал тревогу в лагере. Сделали очень правильно. Вечером была самодеятельность. Под гармонику пели и танцевали. Рассказывали анекдоты. Особую активность проявили Дудчин и Василий Емельянович [Еременко], тот на тему суда и прокуратуры, а другой на антирелигиозную тему. Щуплик читал свои стихи. Это у нас поэт-фронтовик. Со всех анекдотов мне запомнились такие: «нахал», «суд над конокрадом», «про немецкого и русского (старого) денщиков», «для попа Г.», «не хватило», «как старшина пил квас».
Т[ов]. Балабай заколол одну сволочь — лесника, работавшего у немцев.
3 [февраля] [19]42 г.
Наши войска оставили Феодосию.
Окончательно передали, что выброску вооружения сделают 10 [февраля] в час ночи. Вот будет дело!
5 [февраля] [19]42 г.
Семен Михайлович [Новиков] напомнил, что сегодня семь м[еся]цев, как выехали наши семьи в Орск. Выпили за их здоровье.
Передали по радио о действиях черниговских партизан. В нескольких районах немцы не могут установить власть. Неоднократные нападения мадьяр на партизан проходят безрезультатно для них, партизанское движение ширится и развивается. Так примерно передали. За прошедшие два дня уничтожили 8 сволочей. Семья лесника 3 чел[овека], Тихоновского полицмана, два разведчика из [села] Гуровичи, 2 полицая [из] Охромеевичи. Возвратилась разведка с Новозыбкова и Климов[ичей]. Дороги везде очищены, движения нет. С Н[овгорода]-Северского до Новозыбкова, а отсюда до Гомеля [железнодорожный] путь перешит. Движение небольшое. По предварительным данным, в Н[овгороде]-Северском, Пироговке, Терещенской полно немцев. Укрепляются. Есть сведения, что будут расчищать дороги Гуровичи — Щорск, Гуровичи — Городня.
Все подготовляется для отступления. Получим вооружение — мы поработаем для фронта. Все для фронта, все для победы!
Друзья мои заставили меня завести бороду и усы. Согласился. Дудчин сказал, что борода будет хорошая.
В последний час.
Сегодня в 18 ч[асов] 30 м[инут] к нашему месту стоянки подошли мадьяры и полицманы. По рассказам подводчика, которого захватили, выехали они из Корюковки 3 [февраля] с[его] г[ода], ночевали в Софиевке. В Тихоновичах они взяли полицейских-проводников. Подъехали к леснику, подожгли постройки и, видимо не зная, что мы находимся именно здесь, ехали поджечь столовую и остальные постройки, находящиеся возле нас. Заметив наш пост, они открыли по нему огонь. Это было неожиданностью для гарнизона. Многие из климовского отряда растерялись. Наш народ более обстрелян и вел себя более спокойно. Быстро выдвинулась группа бойцов во главе с Яном и пулеметный расчет 2-й роты. Они под руководством т[ов]. Рванова дали противнику первый бой, захватили станковый и ручной пулеметы, убили 4-х полицейских и 2-х мадьяр. Ох, какие они серуны! Особо паршиво себя проявил к[оманди]р 4-й роты m[тов]. Водопьянов. Он полчаса собирал один взвод. Отлично себя показал Литвин Петр — он лично, подойдя вплотную к мадьярам, убил двоих. Было их: мадьяр 500 и 30 полицейских. Плохо, что они выявили место нашего нахождения. Надо подготовиться к грядущим боям в этом лесу. В это время, когда шел бой, у меня украли часы. Есть в отряде сволочи, еще не всех перестреляли.
Отставить! За часы написано не правильно. Оказывается, Алексей Федорович [Федоров] решил надо мной поиздеваться. Он снял со стенки часы и отдал их т[ов]. Капранову. Знал об этом Василий Емельянович [Еременко], но молчал.
6 [февраля] [19]42 г.
Целый день ездил по лесу, определял, где лучше установить оборону и засаду, и проверял размещение застав.
7 [февраля] [19]42 г.
Разведка донесла, что в Ивановке сегодня избран староста и выделено 4 полицейских. Интересно отметить: немцы за 6 м[есяцев] не смогли до сих пор установить власти. Это значит, власть их временная и недолговечная. Сейчас ровно 3 часа ночи. Закончили играть в «501». Ложусь спать.
8 [февраля] [19]42 г.
Целый день ездил по лесу. В дороге получил сведения от одного старика, что в [село] Гутки, в [село] Мостки сегодня должны прибыть немцы. Сделал засаду возле дома лесника. Старик, едущий из Гутки в Хоромное, рассказал, что там никого нет. Оказывается, что в Гутки была полиция из Тихоновичей и уехала 7 [февраля] в 15 [часов].
9 [февраля] [19]42 г.
Ездил на х[утор] Луку. Прибыла Надежда Белявская. Была в «походе» 23 дня. От радости, что она нас нашла, она не смогла говорить минут десять. Мальчика забрала Рейментаровская полиция. Подробно запишу ее поход после. Сегодня полгода, как из г. Чернигова вышел областной отряд в лес.
Отряд числился в 140 чел[овек]. Теперь 500. Одна группа в 30 чел[овек] ушла в Армию. За половину ноября, за декабрь и январь в [19]42 г. отряд вырос на 200 чел[овек]. Остальная часть состоит из быв[ших] отрядов Холменского и Корюковского р[айо]нов.
Рост по месяцам:
Август — 160
Сентябрь — 30
Октябрь — 60 (250)
Ноябрь — 40
Декабрь — 80
Январь и Февраль — 113 (есть неточности, не все учтены).
Надо дальше расти. Дела еще впереди.
10 [февраля] [19]42 г.
Полное разочарование этим днем. В 4 час[а] должен был прилететь самолет для выброски вооружения.
Выехали. Разожгли костры. Выставили посты. Все было приготовлено. Ждали с нетерпением. Всякий шорох и шум ветра люди принимали за гул моторов. Когда один кричит: «летит», мигом всех облетает радость и восторг. Несколько минут длится смертельная пауза. Самолета нет. Начинается шум и недовольство. Так было четыре раза. Костры зажгли в 3 [часа] 30 [минут], а потушили в 5 [часов] 30 [минут]. Это безобразие! Нам не так легко это делать. Вечером передали, что выброску сделают 15 [февраля]. Не вылетели, был снегопад. Будем ждать и дождемся.
11 [февраля] [19]42 г.
Возвратились Романов, Полещук с разведки [из] Н[овгорода]-Северского. Прошли хороший путь. В одном селе убили нач[альника] полиции и его заместителя. На ж[елезно]д[орожном] мосту обезоружили 7 полицейских, охранявших этот мост. Привезли 9 винтовок, патроны. В Н[овгороде]-Северском есть немцы и мадьяры. Укреплений по Десне нет.
13 [февраля] [19]42 г.
Живем в лесу. Все роты выкопали себе землянки и в них живут. Весь отряд расположен в 3-х кварталах. Все хорошо: тепло и уютно, но чувствуется недостаток хлеба, а для лошадей — сена. Все это приходится ежедневно доставать и добывать. Надо отдать справедливость и сказать, что Лorвинович в этом деле работает хорошо.
Народ голодным еще не был. Картофель и мясо было всегда. Мадьяры и полиция («союзники») стараются насадить власть во всех прилесных селах и, таким образом, блокировать нас. Получи[м] вооружение, будем их громить и за их счет жить.
Подсчитали, что из себя представляет отряд по военным званиям и специальностям]:
Младш[их] сержантов — 13
Сержантов — 13
Ст[арших] сержантов — 19
Мл[адших] лейтенантов — 6
Лейтенантов — 18 Cm[apшux] лейтенантов — 6
Старшин — 2
Капитанов — 3
Ст[анковых] пулеметчиков — 39
Руч[ных] пулеметчиков — 20
Минометчиков — 6
Артиллеристов — 37
Связистов — 26
Саперов — 6
Шоферов — 5
Политсостав:
Мл[адших] политруков — 12
Политруков — 27
Ст[арших] политруков — 14
Бат[альонных] комиссаров — 7
Полк[овых] комиссаров — 1, он же генерал-лейтенант Орленко.
В общем, с такими кадрами воевать можно, и будем воевать!
Возвратилась разведка с Холмов. До Холмов не доехали, там полно полиции и есть мадьяры. Одна женщина (очевидец) слышала и видела, что после боя в лесу 5 февраля мадьяров убитых — 4 чел[овека] и 7 раненых.
Другой источник говорит, что убито 14 полицейских и ранено 7 мадьяр. После этого боя мадьяры набили морды полицейским и сами выехали [из] с. Корюковки.
14 [февраля] [19]42 г.
Утро. Сообщили о двух выстрелах в [километре] от лагеря. По нашим условным знакам это боевая тревога. Выяснилось, что стреляла какая-то сволочь.
Вася доложил, что принята[я] радиограмма расшифровывается. Переехали в другое помещение. Григоренко доложил о содержании радиограммы: «Федорову
С вашими донесениями познакомился. Рад вашим успехам. За новогоднее поздравление благодарен. Вашу просьбу удовлетворяем. Желаю дальнейших успехов в деле разгрома немецких оккупантов. Привет Вам и Вашим боевым товарищам.
Хрущев».
Как прочли эту радиограмму — Василий Емельянович [Еременко] — заплакал. Радость молниеносно облетела весь отряд. Настроение исключительно приподнято. Целый день играл патефон. Главный музыкант Вася. Надо надеяться, что сегодня ночью получим от фронта все, что просили.
Сегодня побрил бороду и усы. Эксперимент не удался. Волос редкий и рыжий. Думаю никогда бороды не заводить.
Пойман один [вражеский] разведчик. Уничтожен.
15 [февраля] [19]42 г.
С 2 до 5.30 ч[асов] ожидали самолета, но его не было. Это безответственность с их стороны. Возмущение очень большое. Утром передали радиограмму, что могут выбросить 16 или 17 [февраля]. Дали ответ, что принимаем 16.
В 7 [часов] лег спать, а в 10.00 меня подняли. В это время началась схватка с мадьярами. Борьба длилась до 18 ч[асов]. Результаты такие: убито мадьяр 68 чел[овек], ранено до сотни чел[овек]. Наступали они с Гутки-Студенецкой, хутора Луки, Мостков и с. Ивановка. Но где они ни появлялись, везде партизаны их встречали и били. Рота т[ов]. Громенко убила… чел[овек], рота т[ов]. Балабая… человек], тов. Водопьяна… чел[овек].
У Громенко результаты были бы намного лучше, если бы они самостоятельно не оставили района засады.
Лучше всех действовали подразделения тт. Кабытянского и Литвина в сторону Ивановки. Захватили один станковый и 6 ручных пулеметов, 8 тыс. патрон[ов]. С нашей стороны 2 убитых и 6 раненых.
Особенно отличились в этом бою такие товарищи: Артозеев, Ганкин, Мехиринов, Черкасов, Ковтун и санитарка Искевич Галина Ив[ановна].
16 [февраля] [19]42 г.
С часу до 6 [часов] утра ожидали самолета. Был слышен гул мотора, но самолета не появилось. Он прошел с востока на запад севернее Мостков и из запада на восток южнее Мостков. Досадно и обидно.
17 [февраля] [19]42 г.
Исторический день! В 3 час[а] 45 ми[нут] прилетел самолет. С этой минуты весь лагерь не спал. Люди, которые встречали самолет, сбрасывали шапки, кидали их вверх и кричали «Ура». Радость была исключительная!
За шесть с лишним месяцев впервые встретились с родным самолетом. Груз сброшен отлично. Всего 12 мест. Плохо, что нет станк[овых] пулеметов, минометов и мин. Думаю, что завтра сбросят.
18 [февраля] [19]42 г.
В 4 ч[аса] 15 м[инут] прилетел тот же самолет. Сбрасывал груз хужее. Выбросил 13 мест и 2 чел[овека] тт. Стальной Геннадий Яковлевич и Жетнек Иван.
Встреча была очень горячая. Вопросов было тысяча. Досадно одно, что не дали ст[анковых] пулеметов, минометов, рус[ских] патронов и мин. По этому вопросу сегодня дали радиограмму Н.С. Хрущеву. Сегодня передали о боях с венграми 15 [февраля] [19]42 г. Текст следующий:
«15 февраля один б[атальо]н венгров окружил район нахождения отряда, пытались уничтожить отряд. Противник наступал с 4-х направлений, бой длился 8 часов. В результате боя все атаки были отбиты, убито 91 венгра, ранили до 110 чел[овек]. Захватили 2 станковых и 7 ручных пулеметов, 8000 венгерских патронов. С нашей стороны убито 2 чел[овека] и 6 раненых. В бою отличились Артозеев, Ганкин, Михеранов, Черкасов, Ковтун, санитарка Искевич Галя.
Федоров».
Завтра передадим за уничтожение полиции, за деятельность Добрянского и Климовского отрядов, за террор немцев над мирным населением.
19 [февраля] [19]42 г.
Частично передали списки для награждения. К тем, что были, добавили еще несколько человек: Ганкин, Артозеев, Черкасов, Михеранов, Ковтун, Искевич, Литвин, Авксентьев, Мазинов, Лошаков, Мусиенко, Никитин, Самарченко — 13 плюс 29–42 чел[овека] . Дали свой проект, кого, каким орденом наградить.
Если наградят — это будет большим событием в жизни отряда. Силы и дух партизан подвоятся.
Сегодня днем разведчики были в с. Ивановке. Полиция их встретила огнем. Когда они приблизились к селу и дали несколько очередей с автоматов, то все 54 полицейских скрылись, бросили свою канцелярию со всеми документами.
Сожгли постройки начальника полиции, провели митинг с женщинами и предложили сдать оружие. Разведчиков было 10 чел[овек].
В Тихоновичи также ездило 10 разведчиков, но добраться в село не смогли. Достали живой «язык» — полицейского. Уничтожили сволоту.
20 [февраля] [1942 г.]
Разведка пустила в расход 3-х сволочей в Гутке-Студенецкой. Группа во главе с тов. Яном сделали операцию в с[еле] Ивановка. Полицейские все удрали. Сожгли несколько домов полицейских и забрали их имущество.
21 [февраля] [19]42 г.
При постановке мины получилась неосторожность. Убит т[ов]. Березин и ранено 2 чел[овека].
Тов. Туник выехал в Рейментаровку за патронами.
22 [февраля] [19]42 г.
С Хоромного пришло 12 чел[овек] в отряд. В этом селе можно взять до 200 чел[овек]. С Елино пришло 5 чел[овек]. Желание вступать в отряд исключительное. В связи с этим дали тов. Хрущеву телеграмму:
«В отряд ежедневно вступает до 50 чел[овек]. Еще раз прошу выбросить вооружение согласно нашей заявки.
Федоров».
Кроме того, запросили самолет, чтобы забрать раненых. Послали приветствие тт. Сталину и Хрущеву и бойцам Красной армии.
Тексты:
«Хрущеву
В день 24-й годовщины Красной армии привет от партизан Черниговской области Вам, командирам, политработникам, всем бойцам Ю[го]-3[ападного] фронта. Заверяем Вас, что выполним поставленные перед нами задачи и будем бороться с оккупантами до окончательного их уничтожения.
Федоров».
«Товарищу Сталину
В день 24-й годовщины РККА, приветствуем Вас и в Вашем лице героическую Красную армию. Мы с честью выполняем Ваши указания — истребить всех немцев, пробравшихся на территорию СССР. Наш лицевой счет: убито 772 немца, 237 жандармов, уничтожено 69 автомашин, 24 мотоцикла, 5 складов с боеприпасами и горючим, 5 ж[елезно]д[орожных] эшелонов, взорвано 2 спиртзавода, захвачено 100 лошадей, 120 седел, 4 станковых и 16 ручных пулеметов, 150 винтовок и тысяча патрон[ов].
[Подпись]
Бойцы, командиры и политработники партизанского отряда им. тов. Сталина».
В эту ночь ивановская сволочь убила разведчика т[ов]. Горбач.
23 [февраля] [19]42 г.
Слушали приказ наркома обороны товарища Сталина в связи с 24-й годовщиной РККА. Это не просто приказ, а программа борьбы с немецким фашизмом. Слушали передачу с г. Лозовая с одного участка фронта. Слышно было канонаду, звук пулеметов и крики «ура!».
Поэт тов. Бажан выступал по радио, [рассказывал] о черниговских партизанах, сказал очень красиво и крепко.
Целую ночь снилась моя большая и маленькая доци.
Очень приятно!
В 16.00 в х[утор] Луки прибыло до 200 полицейских. Захвачены 4 чел[овека]. Рассказывают, что они съехались с Корюковки, Холмов, Щорса, Тихоновичи и др[угих] сел.
В Ивановке сидят 20 мадьяр, как руководящее ядро. Перестрелка длилась 2 ч[аса] — ранили тов. Саловарова. Их жертвы неизвестны. Сожгли сволочи весь хутор. До этого там уже никого с населения не было.
Вечером выпили и закусили в честь 24-й годовщины нашей славной Армии.
24 [февраля] [19]42 г.
Передали радиограмму своим семьям. Если получат, это будет для них целым событием. От радости будут плакать, смеяться и раздумывать. Эту ночь во сне видел и чувствовал Тосю.
25 [февраля] [19]42 г.
Ровно 6 месяцев, как выехали с Чернигова в Гулино. Полгода в тылу противника. Это легко сказать! А пожить [в] это время [было] более интересно и поучительно. За это время было очень много разнообразных острых, простых и сложных вопросов и эпизодов. Но всегда было так: чем сложнее и острее стоит проблема, тем больше появляется энергии, острее [становится] ум и тем больше интереса к жизни. Собственно, это всегда так, но в условиях войны это больше всего запоминается.
За эти полгода есть что вспомнить и осознать. Характерно одно, что никогда нельзя забыть: партизаны держали власть в своих руках на территории двух районов более 4-х месяцев. В это время проводили сессии районных и сельских советов. На повестке дня: текущий момент и задачи партизан. Ко дню октябрьских праздников Корюковские партизаны отремонтировали радиоузел и транслировали Москву по всему райцентру. Это тогда, когда немцы с кожи лезли, врали и доказывали, что Москва ими взята. Организовывали торговлю, навели порядки в колхозах и т. д.
Немцы появлялись, но, узнав о том, что здесь были партизаны, немедленно ушивались.
Это был период, когда не немцы гонялись за нами, а мы за ними. Это не значит, что мы тогда были большей силой, чем теперь. Но факт таков был. Дело в том, что в то время партизаны одновременно были в нескольких селах и казалось, что их сила. Кроме того, часто делали засады, которых они боялись. Немцы также вели разговор, что, мол, придет зима и партизанам «капут». Но пришла зима, а отряды выросли в 2–3 раза. Они с этого факта сделали вывод. А к тому [же] обстановка в корне изменилась. Им нужно удирать, а для этого надо прочищать дороги. Вот они и взялись за нас.
26 [февраля] [19]42 г.
Разведвзвод уничтожил пять сволочей [в] с[еле] Елино. Вечером на заставу пришел парнишка проситься в отряд. Казалось бы, дело нормальное. Но этого парня видели с мадьярами 15 [февраля] в х[уторе] Лука. Разоблачили. Оказался разведчик от полиции. Пустили в расход.
27 [февраля] [19]42 г.
Вчера вечером узнали, что в Клюсах собран хлеб для немцев. Послали 30 чел[овек] во главе с тов. Громенко. Привезли более 100 пудов, остальной раздали колхозникам. Вечером получили сообщение Ю[го]-3[ападного] фронта, что 28 [февраля] с 3 [до] 5 ч[асов] будет 2 самолета с грузом. Погода прекрасная.
28 [февраля] [19]42 г.
Самолеты были. Причем раньше времени. Первый прибыл [в] 2 ч[аса] 45 м[инут]. До 3 ч[асов] груз выбросил. Второй самолет прибыл в 3 ч[аса] 35 минут. До 4 ч[асов] закончил свою работу. Все сделано отлично. Выбросили 3-х человек, двух радистов и одного чекиста, 14 минометов, 400 мин, 20 тыс. русских патрон[ов]. За такие вещи надо хорошо поблагодарить. Это событие подняло головы наших бойцов. Достать [бы] еще ст[анковых] пулеметов и винтовок — и у нас тысячная армия.
Днем приняли радостную весть из Ю[го]-3[ападного] фронта (в общем, одна радостная весть за другой).
Весть о том, что список товарищей], представленных нами к награде, подписан Военным Советом Ю[го]-3[ападного] фронта. Есть надежда, что правительство наградит. Трудно представить ту минуту, когда это будет объявлено. Дехто пусте сльозу. А вообще это будет событием исторической важности. О нас узнает страна. Прощай февраль, да здравствует март!
1 марта [1942 г.]
За последних три дня приняли в отряд 78 человек [из] сел Хоромное и Елино.
Полгода, как мы живем и ведем борьбу в тылу противника, более 8-ми мес[яцев] войны. С точки зрения истории время не большое, но история очень почетная. Вести войну одной страны с сильной Германией, причем по существу без помощи других государств, — это дело нелегкое. Но как бы тяжело ни было, сколько бы времени ни продлилась эта война, все равно победа будет за нами. Мы в тылу убедили[сь], что народ, который уже познал немецко-фашистскую власть, никогда не будет жить при этой власти. Одно то, что число народных мстителей ежедневно увеличивается, уже это говорит само за себя.
Во многих селах немецкой власти нет. Люди о ней представляют по сведениям других сел и уже недовольны ею. Но, как только эта власть устанавливается в данном селе, мужчины ищут партизан, женщины с детьми, бросая свое хозяйство, переходят в то село, где нет немецкой власти. А ведь надо сказать, что это только цветочки, а ягодки еще впереди.
Иногда говорят, что мерзости у нас много. Правда, ее больше оказалось, чем можно было предполагать, но для нас хорошо известны методы вербовки и организации полиции.
Во-первых, идет ложь о том, что советской власти уже нет.
Во-вторых, кто не записывается в полицию, тому угрожают, считают партизаном.
В-третьих, недостаточное количество партизанских отрядов, куда бы можно было обратиться [и] вступить.
И как результат — полиция существует. К этому надо добавить, что руководители полиции — старосты и старшины — как правило, махровые враги: кулаки, уголовники, бандиты в прошлом, петлюровцы, националисты и т. д.
При силе оружия, они держат немало народа в своих руках. [Но] стоит только появиться нашему [партизану] в селе, как многие просятся в отряд (некоторых приняли). А там, где отряды бывают всегда, там нет даже желающих вступать в полицию. Все это можно видеть на примере: Рейментаровка, Савинки, Холмы, Лосевка, Погорельцы и т. д.
За последние 4 дня приняли в отряд до 100 человек. Немцы в тревоге: «Большевики проводят мобилизацию».
Да, хочу продолжить свою мысль о войне и власти.
Более 4-х месяцев в Холменском и Корюковском районах была советская власть. По многим вопросам мы проводили собрания колхозников. Проводили сессии районных и сельских советов депутатов трудящихся, везде реяли красные знамена, висели портреты вождей. Молодежь по вечерам гуляла и под гармонику танцевали. Народ не знал непосильных налогов и экзекуций немецкой власти. Звуки советских, патриотических песен разносились по всем селам, хуторам и улицам. Помню, как 6 ноября в Холмах партизаны проводили районную сессию депутатов трудящихся. В зале клуба сотни людей, молодежь поет песню о Сталине, гармонист играет «польку», а на дорогах, ведущих в районный центр, стоят партизаны с винтовками в руках.
На повестке дня доклад: «О 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции». В общем, нужно будет рассказать более подробно, последовательно. Так это было во всех селах, где властвовали партизаны.
Можно после этого представить, как люди могут примиряться с немецкой, грабительской властью.
То же самое происходило в селах Корюковского района.
Немцы, а особенно мадьяры боялись партизан как огня. Помню эпизод: в селе Прибини был т[ов]. Балабай и 2 человека с ним. Приехали немцы, начали искать партизан. Балабай остался один. Спрятался в уборной. Немцы это заметили, к уборной подошел один. Балабай в него выстрелил. Ранил, [и немец] удрал. Остальные начали его окружать. Тогда тов. Балабай выскакивает с уборной, дает команду: «За мной! Ура!» Бросил гранату, и все они разбежались. Так было, когда мы ходили за ним в Рудно.
2 [марта] [19]42 г.
Ночью т[ов]. Литвин и с его взвода боец ездили в Тихоновичи на лыжах, подожгли двух полицейских и убили двух. Разведка, ехавшая в Щорск, натолкнулась на мадьяр. После перестрелки они удрали. Было их 100–150 чел[овек], разведки 10. В направлении Мостков получился большой взрыв. После проверки выяснилось, что заяц наскочил на мину, от зайца остался один пух.
3 [марта] [19]42 г.
Получили задание Ю[го]-3[ападного] фронта систематически делать крушение поездов на ж[елезных] д[орогах] Гомель — Новозыбков, Гомель — Бахмач. Задание будет выполнено!
Как только получили взрывматериалы, мы приступили к этой работе. Обязательно надо пустить в воздух ж[елезно] д[орожный] мост [возле] Щорска. В Гутке-Студенецкой уничтожили организаторов полиции: 4 чел[овека].
В Кирилловку наскочили финны и полицейские, обстреляли наших [товарищей]. В результате с их стороны убит один и ранено два. У нас потерь нет.
4 [марта] [19]42 г.
Стало известно, что в хуторе… убиты [товарищи] Фитерман, Полещук, Новосел[ов]. Жалко, хорошие разведчики, храбрые товарищи.
Обстоятельства: будучи в дальней разведке, они остановились на ночлег. Полиция наскочила, убила их сонных.
Эту ночь ожидался самолет, но его не было.
Послали диверсионные группы на ж[елезную] д[орогу].
5 [марта] [19]42 г.
Вечером была тревога. Это полицейская сволочь открыла огонь по опушке леса с хутора Толкачев.
6 [марта] [19]42 г.
Группа партизан [из] 25 человек под командованием тов. Артозеева, прибывшая в с[ело] Кирилловку, встретила там 50 чел[овек]. Завязался бой. После 2-час[ового] боя убито 12 немцев и ранено 21. С нашей стороны убит один т[ов]. Колосок. Один ранен. Взяты документы, письма и группа фото — половое сношение в разной позе. Это арийская цивилизация.
Заболел, температура 39°.
7 [марта] [19]42 г.
Самолета не встречали, но он прилетал. Климовцы сообразили, зажгли солому, и груз был сброшен. Спустили на парашютах 4 чел[овека] радистов и разведчиков.
8 [марта] [19]42 г.
Поздравление женщин-партизанок с их праздником. В отряде 46 женщин. Есть прекрасные бойцы, санитарки, лекпомы и др.
9 [марта] [19]42 г.
Разгромили Корюковскую полицию. Убили 43 человека], в т[ом] ч[исле] коменданта Зубова и помощника Мороза. Захватили один станковый, один руч[ной] пулеметы и 23 винтовки. Наших убитых нет. Приехало их 87 чел[овек] в с. Гутку-Студенецкую с заданием установить в этом селе власть и разведать о партизанах. Собрание крестьян было назначено на 2 часа (14) дня. В 6.00 партизаны их подняли с постели, а в 8 час[ов] их не было и духу в селе. Остались те, кто не смог подняться. В этот день Василий Логвинович [Капранов] смолол 350 пудов хлеба, набил бочку олии и привел 5 быков.
Диверсионные группы т[ов]. Цымбалиста возвратились. Первая взорвала полотно ж[елезной] д[ороги], а вторая — ж[елезно]д[орожный] мост между Щорском и Низковкой.
11 [марта] [19]42 г.
Напали на батальон венгров, расположившийся в с[еле] Ивановка. Решили начать бой в 4–5 час[ов], но опоздали и начали в 6.20. Первая рота была наступающей. Вторая р[о]та дает фланговый удар по селу, а 3-я и 4-я р[о]ты сидели в засаде.
После первого часа боя я дал приказ 2-й р[о]те наступать на село и идти на соединение с первой ротой.
В результате боя убито: венгров 22, полицейских 64. Убит обер-лейтенант и 3 офицера. Захвачены трофеи: один станковый и 2 руч[ных] п[улеме]тов, 15 тыс. патронов, зенитная установка, 103 одеяла, 7 винтовок, одна рация и др.
С нашей стороны убито 10 чел[овек] и ранено 7. Убиты командир 1-й роты тов. Громенко, к[оманди]р взвода тов. Литвин. Это прекрасные товарищи и боевые к[оманди]ры. Я никогда не плакал, но за этими друзьями пустил слезу. Особо и надолго останется в памяти Сидор Романович Громенко. Я с ним начал партизанскую жизнь, по совместным многим операциям я его знаю, как бесстрашного, преданного и умного командира. В общем, погибли товарищи за Родину, за Сталина. Героически погибли! Война есть война.
Бои были самые сложные и ожесточенные за населенный пункт. Причем поддержка противнику была и двигалась со стороны Тихоновичи и Софиевки. Эту поддержку наши заставы отрезали с большими для противника потерями.
Первая рота дралась героически. Потеряв к[оманди]ра роты, бойцы не растерялись. Политрук т[ов]. Лысенко командование взял на себя и дело довел до конца. В целом операция проведена хорошо. Были недостатки, о чем подробно говорили на разборе. Особо попало И.И. Водопьяну и Б.С. Тунику. За то, что они снялись с засад без приказа, мотивируя сложностью обстановки. Израсходовали в этой операции патронов 11,2 т[ыс.], мин 123. За мины им непростительно, и особенно 4-й роте Водопьяна, израсходовавшей 61 мину. Это бестолковость!
Да, потери наши большие, но и операция была такая, которой не было до сих пор. Наши потери за все время: 22 плюс 10 = 32 чел[овека].
2-я рота:
1. Громенко С. Р.
2. Милейко В.П.
3. Осмачко И.И.
4. Кожемякин И.С.
5. Веретельников С.М.
6. Красюк И.М.
7. Ильин Б.С.
8. Рудой Е.И.
9. Моисеенко И.Л.
10. Киричек Яков
11. Филонов А.И.
12. Каплан Л.И.
13. Менской Ив.
14. Ванженцов A.A.
15. Ермоленко П.С.
16. Левченко В.А.
17. Самоваров A.C.
4-я рота:
18. Нечипоренко Д.Х.
19. Омельяненко М.Х.
20. Демченко А.Т.
21. Литвин П.Т.
22. Казацкий Федор
23. Урусов Ю.В.
24. Корк B.C.
25. Кравченко Г.Г.
26. Белов А.Г.
Разведвзвод:
27. Горбач С.А.
28. Березин A.B.
29. Кожушко И.П.
30. Хоменко В.В.
Причем из этих 30 чел[овек] 2 погибло от рук своих. За это время убито немцев и венгров — 876, полицейских и др. 180.
13 [марта] [19]42 г.
Возвратились подрывные группы. Между Гомелем и Новозыбковом пустили под откос эшелон. На линии Семеновка — Новозыбко в взорвали ж[елезно]д[орожное] полотно.
14 [марта] [19]42 г.
Уехали 4 чел[овека] партизан Злынковского отряда. Дали им 100 кг тола и подрывника для взрыва [железнодорожного] моста через речку Ипуть. Дали им рацию. Вчера во главе с тов. Веремеенко вышла группа с рацией в Бахмачский район. Возвратилась разведка с Новгород-Северского р[айо]на во главе с т[ов]. Плечистым. Гончаренко ранен в бою с немцами. Их было 30–40 чел[овек], а наших 3 чел[овека]. Бой длился с 3-х до 8 час[ов].
15 [марта] [19]42 г.
Получили телеграмму за подписью т[ов]. Кириченко (секретаря ЦК КП(б)У по транспорту) , о том, что семьи наши живут в Орске и что им выдали единовременное пособие, дали указание горкому выдавать средний заработок.
Текст следующий:
«Федорову. Ваша семья, Попудренко, Новикова, Демченко и Еременко живут в Орске. Им выдано единовременное пособие, а также дано указание горкому выдавать семьям средний заработок. Также разысканы семьи работников ваших [районов]: Полегенько, Печура, Мелютин, Зурбей, [Деркач], Полещук, Серов, Апанасенко, Герасименко, Чернуха, Капранов, Прищепа. Им также выплачивается средний заработок. Евдокия Федоровна Вам и товарищам передает привет.
15 [марта] [19]42 г. Кириченко».
Комментарии излишни. Известие очень радостное. 14 [марта] в Злынковский отряд отправили рацию, радист Былинкин. В Бахмач [отправились] — Лысый. Веремеенко, Цымбалист. В Эсмань — Поцелуев. Селянский — Савчук.
17 [марта] [19]42 г.
Последних три дня большие морозы. Целых 3 часа (с 11 до 14) над лесом кружился вражеский самолет. Есть слухи, что будут бомбить лес с 17 по 23. Бомбить безусловно мо[гут], но и это им не поможет. [Как] выяснилось от людей, что в Гутке-Студенецкой убили мы не 35 полицаев, а 41.
В Ивановке убито венгров не 92, а 120 чел[овек], а полицейских 42. Это по заявлению Щорского коменданта.
Говорят, что Литвин ранен, лежит в Щорской больнице и все рассказал за отряд. Не верится, но данные за отряд подлинные.
Только, что т[ов]. Лошаков доложил, что самолет дал 3 пулеметных очереди по с[елу] Гутке.
18 [марта] [19]42 г.
Передали на украинском языке нашу сводку о действии отряда. Написали информацию Ю[го]-3[ападному] ф[ронту] о зверствах фашистов над мирным населением. Цифры убедительные: [в декабре] сожгли и убили в с[еле] Тополевке 280 дворов и 122 чел[овека]. В с[еле] Лосевка — с 300 дворов осталось только 3 двора и убили 102 чел[овека]. За это село [рассказал] партизан Жима, которого водили на расстрел.
21 декабря сожгли 200 дворов [села] Рейментаровки, убили более… человек.
В с[еле] Самотуги [сожгли] 66 дворов и убили 33 чел[овека], в т[ом] ч[исле] 22 женщины. В с[еле] Богдановке сожгли 31 двор (с 46), убито 2 чел[овека].
В с[елах] Олейниках и Гутище тоже сожжено 100 дворов, убито 82 чел[овека].
В Оленках сожгли 14 дворов. И так жгут и убивают, насилуют и ограбляют, обманывают и устрашают. Но эти действия только увеличивают ненависть населения к оккупантам. Это им не поможет. Звери убивают, [живьем] сжигают детей, женщин и стариков.
В [селе] Олейники убили старика 60 лет — Савченко Кирилла и 6 душ детей, 3-месячного ребенка закололи, Савченко Тихон — 7 душ, в т[ом] ч[исле] 4-х детей, грудного ребенка сожгли.
В с[еле] Рейментаровке живьем сожгли семью Растального Нестера — жену и 2-х детей и старика 84 лет и т. д.
Что после этого скажет народ?
Разведка только что доложила, что в Щорске на столбах много есть надписей: «Яйки и млеко пожрали, а Москвы так и не взяли».
Немцы заменяют эти столбы. Здесь стало известным: примерно в час дня в с[еле] Хоромное появились немцы. Они зажгли село с двух сторон. В 16.30 над нашим лесом появились 4 вражеских самолета, они кружили более часа. Бомбили села Хоромное и Елино. Лес обстреливали пулеметным огнем. В Елино бросили до 50 бомб разного калибра. Из них десятка два не разорвались.
19 [марта] [19]42 г.
Опять появилось два самолета, бомбили Елино и х[утор] Раковку. [Причем Раковку полностью] сожгли (52 двора). А между тем этот хутор ничего общего не имеет с партизанами. В ожидании, что немцы появятся в Елино со стороны [Раковки], мы в этот день держали там засаду.
21 [марта] [19]42 г.
Приняли один самолет. Собрали 10 мест.
22 [марта 1942 г.]
Засада, которая [была] в Елино, дождалась своего. На нас нарвалась Городнянская полиция. Убили их 30 чел[овек] и 13 взяли в плен, которых также пустили в расход. В ожидании, что ведут 13 чел[овек], все подготовили палки.
Авиация, артиллерия. Разведка донесла, что в Гутке-Студенецкой, в Ивановке-Турье, Елино сосредоточена большая группа немцев. Примерно в каждом селе по 300–400 чел[овек]. Собираются наступать на лес. [Авиация бомбила Елино.]
23 [марта] [19]42 г.
В два часа ночи провели совещание командиров и политруков по вопросу обороны. Решено не отходить. Приняли 2 самолета, собрали 19 мест и 2 человека. Ровно [в] 6.20 начались бои со стороны Елино на Мостки. В 6.30 взорвались мины по дороге [из] с[ела] Гутки на Мостки. В 7.00 начались бои со стороны Турьи и х[утора] Луки. Примерно в это [же] время начались бои со стороны Ивановки. Хорошо одно, что к этому же времени наши роты уже заняли оборону.
Через час Ив[ан] Ив[анович] [Водопьян] потребовал помощи. Дали взвод из роты Туника. В 8.00 Ворожеев отступил от Мостков. Немцы заняли это село.
Выяснилось, что противника очень большое количество. Есть кавалерия, лыжники, автоматчики, есть артиллерия, пехота. Решено было отправить весь обоз по направлению Гулино. Штабу переменить свое место. Немцы хорошо знали, где расположился лагерь, и к нему было все наступление. Обоз ушел, вытянулся на полтора к[илометр]а и остановился на поляне. Связные донесли, что выход из этого леса прерван. Через час позже первая рота доложила, что противник отбит и окно для выхода открыто. К этому времени автоматчики прорвались из Мостков и засели на пути движения обоза, но, видимо, с опозданием. [Немцы] успели отрезать подвод 40–50 и обстреляли их. Убили 11 лошадей, людей — никого.
Группа бойцов пошла в тыл автоматчиков, и они откатились. Обоз и штаб вышли в порядке.
Ожесточенные бои длились с 7 до 12 ч[асов]. После этого были отдельные схватки.
Трудно пришлось бороться, особенно 2-й и 4-й ротам. Немцы были пьяны и лавиной, через свои трупы, предпринимали одну атаку за другой. Были отбиты 4 таких атаки. Наложили горы трупов. Убито несколько немецких собак. После неудавшихся атак немцы решили окружить роты, и им это удалось.
Причем большую «помощь» немцам оказал к[оманди]р Климовского отряда Ворожеев, который без приказа сдал Мостки и отошел с опушки леса. Поэтому немцы вышли в тыл нашим двум ротам и отрезали штаб и 1-ю роту от них. С боем партизаны выходили из окружения.
Командир Климовского отряда Ворожеев в этом бою показал себя как большой трус, демагог и болтун, который всегда прикрывает свою трусость в тяжелой боевой обстановке фразами: «Надо действовать так, как действовал Суворов». «Сильные слабых побеждают». Ссылается на законы дарвинизма, марксизма, в то время, когда в политическом отношении человек совершенно неграмотен и, конечно, законов дарвинизма и марксизма не знает.
Если бы Ворожеев не сдал Мостки и этим не пустил немцев с севера в лес, вся сила немцев была бы уничтожена. Отряд не отошел бы, и операция была бы решена в нашу пользу.
В результате боев убито больше 300 немцев. Наши потери — убито 8 чел[овек], ранено 8.
Пока неизвестно [про] 20 чел[овек], дезертировали 16 чел[овек]. (Это Хороменцы.)
К вечеру решено отойти [в] с[торону] Елинского леса. Только успели проехать поляну и уехать в лес, как над нами появилась вражеская авиация. Нас не заметили, а бомбили Елино.
24 [марта] [19]42 г.
Утром прибыли в Гулино.
25 [марта] [19]42 г.
Группа отряда выехала для обмана противника, и с этой же целью выехала группа Климовского отряда.
26 [марта] [19]42 г.
Разведка донесла, что немцы в Гутке и большая сила в с[еле] Тихоновичах.
Утром и вечером была их разведка в с[еле] Шишковке, что в 7 км от нашей стоянки.
Примерно в 18 час[ов] была пулеметная и минометная стрельба в направлении Гутки. Ровно в 24.00 выехали с Гулино в Тополевские дачи.
27 [марта 1942 г.]
Утром прибыли в Тополевские дачи.
Дорога исключительно тяжелая. Надо было пробивать дорогу там, где человек не ходил в хорошую пору года.
28 [марта] [19]42 г.
Живем в лесу. Люди спят в санях, в глубине снега. Погода стоит теплая. Но морозы еще держатся, а в лесу снегу порядочно. Настроение партизан хорошее. Есть недостаток в хлебе и в кормах для лошадей. Но решено себя не обнаруживать, пока эта сволочь не оторвется от нас.
Вечером получили долгожданное. Правительство наградило 43 чел[овека] партизан, в т[ом] ч[исле] меня — орденом Ленина.
Это большое политическое событие в жизни отряда. Это обязывает нас еще крепче драться с противником.
29 [марта] [19]42 г.
Целую ночь и день шел снег с большим ветром. Мороз. Мяса нет. Некоторые роты зарезали лошадей для мяса. Я это мясо ел еще в [19]21 году и должен сказать, что мясо хорошее. Надо уметь его приготовить.
30 [марта] [19]42 г.
Мороз градусов 18.
31 [марта] [19]42 г.
Разведка доложила, что немцы в Гутке и Перелюбе. За Ивановку, Тихоновичи неизвестно. Вчера они прочесывали лес [в] Гулино, видимо, появятся к нам.
Решено выехать.
Стало известным, что немцы полностью сожгли Елино и Мостки, убили много населения. Многих увели в Щорск, а остатки находятся в лесу. В Перелюбе на собрании крестьян полиция заявила, что убито 817 партизан, разгромлен штаб, командиры убиты. Остался один Лошаков. Ясно, что это сказано для людей, а в самом деле они понимают этот «разгром». По уточненным данным, мы уничтожили 437 немцев.
1 [апреля] [19]42 г.
Целую ночь переезжали в Радомский лес. На всем протяжении пути дорогу пробивали по целику. Много снегу, и большой мороз. Идиотская погода!
2 [апреля] [1942 г.]
Мороз не уменьшается. Удивительно!
С Майбутнего пришел отец трех д[евчат]-партизанок Товстоног Кирилл Прокопович. Их сфотографировали. В эту ночь 4-я рота ездила за сеном в Рыбинск. Полиция не стреляла, встретилась с партизанами и сдала все винтовки (4).
3 [апреля 1942 г.]
Разведка доложила, что:
1. В Радомке полиция, в Перелюбе, в Гутке-Студенецкой немцы. Курсируют: Перелюб — Прибинь — Шишковка— Гутка — Кирилловка.
2. В Холмы созывают всех старост и нач[альников] полиции. Немцы выпустили листовку, что Корюковский и Холменский р[айо]ны очищены от партизан.
3. Вся полиция знает, что в отряде награждено 4 чел[овека] орденом Ленина.
4. Стало точно известно, что группа в 5 чел[овек] с рацией, которая направлялась в Эсмань, была окружена в хуторе Петровском Радомского с[ельского] с[овета] немцами и полицией. Бой длился с 8 час[ов] утра до вечера. По заявлению крестьян, дрались они героически, но погибли все.
5. В[се]м известно, где мы стоим. Вечером выехали обратно в Тополевские дачи.
4 [апреля] [19]42 г.
Ночью приехали в Тополевские леса. Вечером выехали в Гулино.
5 [апреля] [19]42 г.
В час тридцать приехали в Гулино. Открыли один дот. Продукты сохранились отлично.
Сегодня день пасхи. У нас также праздник! В отряде появились такие продукты, как белая мука, рыба, консервы, сахар, рис и т. д.
В отряд прибыл И.И. Сентяй. Он доложил, что отряд Ворожеева уехал в Злынку. Дезертиры с Хоромного ходят по селу безнаказанно. Ох, доберемся до них!
6 [апреля] [19]42 г.
В три часа ночи приехали в Хороменский лес. Лес неважный, очень маленький, низкий. Послали разведку в Кирилловку, до климовцев, в Соловьевку, в Гуту и Шишковку, Елино и Турью. Думали отъехать, но отставили.
7 [апреля] [19]42 г.
Переехали в Елинский лес, но не в то место, где были.
8 [апреля] [19]42 г.
Решено заняться заготовками картофеля и фуража.
Передали Ю[го]-3[ападному] ф[ронту] сводку за март м[еся]ц: убито немцев и венгров 549 чел[овек], полицейских — 157 чел[овек], захвачено 2 ст[анковых] и 3 руч[ных] пулемета, 23 винтовки, 1500 патронов, 110 одеял, полностью уничтожено два штаба батальона.
Отряд во всех этих боях потерял убитыми 20 чел[овек], взорвано 2 ж[елезно]д[орожных] моста. Такой примерно текст сводки.
11 [апреля] [1942 г.]
Живем в лесу в 13-м квартале, в 3-х км от Мосток, в 8 от Гутки-Студенецкой. За эти дни завезли 280 мешков картофеля и 70 подвод фуража. Кто будет читать мой дневник, заметит, что я о питании и фураже не писал, но теперь этот вопрос является актуальным.
В селах, где мы ранее доставали все, теперь насаждена полиция. Кроме того, решено вообще в этих селах не показываться, пока здесь немцы. Разлив и распутица также усложняют заготовки. А народ и лошадей кормить надо.
Сегодня дали сведения в ЦК КП(б)У Зленко .
Текст (сокращенно) такой:
при отряде: секретарей обкома 4, горкомов и райкомов 9, предриков 2, зав[едующих] отделами обкома и облисполкома 7, зампредисполкомов 1, чл[енов] бюро OK 5, депутатов облисполкома 9, секретарей PK КСМ 2, коммунистов 240 чел[овек], в т[ом] ч[исле] членов ВКП(б) — 180 чел[овек], к[андида]тов 60 чел[овек], комсомольцев 105 чел[овек]. За все время принято в партию 21 чел[овек].
А[лексей] Федорович], я и другие побрили головы. Думаем, что скорее наступит тепло. А.Ф. [Федоров] и В.Е. [Еременко] сняли долго державшиеся бороды. С.М. [Новиков] остался один с бородой.
Думаю, что под влиянием весны и он снимет свою драгоценную бороду.
В отряде была тревога. Гуткинская сволота «прочищала» лес огнем. Это в 1,5 км от нашей стоянки.
12 [апреля] [19]42 г.
Переехали в другое место. Стоим в 63[-м] кв[адрате] примерно в 13 км от Гутки, в 10-ти — от Ивановки, в 5-ти — от Мосток, в 3-х — от х[утора] Лука. Ехали 4 часа.
Мороза не было, но переезд был наиболее труден из всех предыдущих переездов. Вернее, это был переход, все шли, причем шли по колено в воде. Много людей в валенках и в драных сапогах. Пришли все мокрые, температура холодная и сырая. Дали команду сушить людей. Думаю, что все пройдет и наш народ будет здоров.
Главное — здоровье людей. С этой целью мы и переехали в данное место. Оно высокое и сухое.
13 [апреля] [19]42 г.
Расстреляли 3-х дезертиров с отряда.
14 [апреля] [19]42 г.
Разведка была в [селе] Гутка. Немцев в селе нет.
Нет их и в с[еле] Тихоновичи. Видимо «закончили» они с партизанами и выехали.
15 [апреля] [19]42 г.
Знаю я его недостатки, но никогда не думал, чтобы он мог сказать на меня то, что сказал во время завтрака. Так можно выразиться на врага, предателя, изменника Родины. Сволочь, но никогда не ожидал этих слов по моему адресу.
17 [апреля] [19]42 г.
Вторая рота и один взвод первой роты ходили на разгром полиции с[ела] Безугловки. Убили до 10 чел[овек]. С нашей стороны убит один чел[овек]. Недостаток в том, что начали операцию в 19.30. Нужно было или раньше на пару часов, или утром часиков в 5. Из-за этого много полицейских ушло в лес.
Захватили с собой 33 воза, 12 шт. круп[ного] рогатого] с[кота], двое свиней и прочее имущество полицейских. В общем, была хозяйственная операция.
18 [апреля] [19]42 г.
Это первый весенний день. Солнце жгло, народ наш ожил. Провели подписку на заем. Заем был выпущен 13 [апреля], а 16 [апреля] было извещено, что заем в сумме 10 млн [рублей] размещен за два дня. Подписка продолжается. Это победа всемирного значения. Тем более в данное время. Наш отряд провел подписку на сумму 327 400 руб., внесено наличными 42 тыс. руб.
Дельнев подписался на 4000 руб., А.Ф. [Федоров] на 3000, я и Капранов на 2000. Остальные ниже.
От наркома НКВД тов. Сергиенко получили задание парализовать ж[елезно]д[орожное] движение Гомель — Бахмач, Гомель — Чернигов.
19 [апреля] [1942 г.]
Второй день прекрасной погоды. Настроение такое народа, что кажется, пришло время освобождения от тыла противника. Но все же люди ждут прихода фронта больше, чем весны.
С.М. Новиков снял свою бороду.
Помню, что он перестал бриться с 23 августа 1941 года.
21 [апреля] [19]42 г.
В лагере тревога!
В хут[оре] Толкачи, что от нас в 3-х км, появилось до 200 ч[еловек] мадьяр, немцев и полицейских. Подожгли все то, что не догорело.
Убили 2-х женщин, а две семьи партизан забрали с собой. После этого подошли к нашему лагерю и обстреляли место нашей стоянки. Ответ нашего огня заставил их поспешно уйти. В связи с этим переехали на другое место этого же леса. Лес прекрасный, солнце жжет, ветви оживают, птицы поют и чирикают, звери, насекомые и животные почувствовали полноценную жизнь, но все же народ наш ожидает прихода Красной армии больше, чем ожидал весны.
22 [апреля] [19]42 г.
В эту ночь над нашим лесом прошел самолет, дошел до Щорска и повернул обратно. Я уверен, что это наш. Видимо, сбрасывал литературу.
Разведка доложила, что вчера в с[еле] Безугловке было сосредоточено до 700 чел[овек] немцев, венгров, полиции и националистов. Безугловская полиция разбежалась. Остался один староста и нач[альник] полиции.
Начал читать и думаю прочесть «Евгения Онегина». Это просто для того, чтобы не забыть читать.
23 [апреля 1942 г.]
Разведчики обнаружили 3-х парашютистов, оказывается, выброшенных нашим самолетом 22 [апреля]. В этот день эти разведчики нашли один ст[анковый] пулемет, выброшенный самолетом, когда все выбрасывали.
24 [апреля] [19]42 г.
Вечером переехали в другое место этого леса.
25 [апреля] [19]42 г.
Тревога. После нашего объезда местности со стороны Елино появились мадьяры и полиция. Ехали в сторону Гутки. Наскочили на заставу первой роты, и начался бой. Жертв нет. Таким образом нас обнаружили. Опять надо переезжать! Как это все надоело. Я мнения такого, что им надо дать крепкий бой. Они будут иметь меньшую охоту лазить в наш лес.
26 [апреля] [19]42 г.
Переехали в другое место. Стоим в 3[-м] кв[адрате] уроч[ища] Борки. Переезд был не длинный, но труд[ный]. Люди брели по колено в воде. Обоз еле вытянули.
Послали три подрывных группы на линии ж[елезных] д[орог] Семеновка — Климов, Гомель — Чернигов, Гомель — Бахмач.
27 [апреля] [19]42 г.
Приходили связные с Климовского отряда. Стоят они за рекой Снов.
28 [апреля] [19]42 г.
Послали группу в село Хоромное и хутора для заготовок картофеля и мяса. Идиотский холод.
По радио приняли ноту советского правительства о зверствах фашистов в оккупированных областях, врученную всем правительствам дружеских стран. Нота исключительно сильная.
29 [апреля] [19]42 г.
В Хоромное заехали немцы и полиция. Наших ребят, которые ездили туда за мясом, обстреляли.
1 [мая] [19]42 г.
День первого мая прошел, как обычный день. Продукты, которые думали перевезти с Гулина к празднику, полиция нашла и выбрала. Мяса завезти не успели.
Днем ездили до климовцев в гости. Выпили и неплохо закусили. Сидят они на острове. Ловят рыбу, имеют мясо, хлеб, яйца. В общем, прокормить 56 чел[овек] это не 600 чел[овек].
2 [мая] [19]42 г.
Вчера и сегодня солнца не видно. Дождь идет беспрерывно. Сегодня был рыбный день. Завтракали и обедали рыб[ой]. Группа в 108 чел[овек] ушла на операцию.
3 [мая] [19]42 г.
Получили ответ, что выброску продуктов для отряда организовывают. День выброски назначат.
4 [мая] [19]42 г.
В 19.00 час[ов] известили, что 2 самолета вылетят сегодня. А. Ф[едоров] был у климовцев. Я организовал бригаду, и вышли встретить самолеты, брели водой по пояс. А в 22.00 передали, что из-за плохой погоды вылет отложен на 5 мая.
Климовская разведка доложила, что, по неточным данным, немцы разгромили Новозыбковский отряд. Запросили фронт и послали разведку уточнить эти данные.
5 [мая] [19J42 г.
Ходили встречать. самолеты, но их не было. Причина для этого была, но они ведь могли бы известить, что вылета не будет. Народ опять прошел 20 км по воде и по дождю.
6 [мая] [19]42 г.
Погода действует на нервы. Третий день солнца нет, идет дождь. Разведка доложила, что вчера остальные мадьяры (их 50 ч[еловек]) выехали из села Безугловки.
До 30 [апреля] вел крупный разговор с к[оманди]ром 3-й роты тов. Туником. Это инвалид умственного труда. Ничего с него не выйдет. Он не может выразить своих мыслей. Как говорят: «В серединi є, а на двiр не можна».
Однажды, помню, он докладывал о приеме дежурства и забыл свою фамилию. Командовать не может. Строя не знает, бойцы с него смеются. Пока терпим, потому что он по своему содержанию большевик — б[ывший] пред[седатель] райисполкома. Но я уверен, что этому терпению придет конец. Интересы роты должны стоять выше отдельных индивидуумов.
Сегодня выбрали остатки продуктов, прокормим один день, а дальше зубы, как говорят, на полицю. Перспектива такова: с операции должны подвезти дней на 3–5. Погода установится — примем самолеты и заживем. Главное не падать духом, а все остальное будет.
За эти три дня дезертировало из отряда 4 чел[овека]. Одного из них поймали и расстреляли. Уход он объяснил тем, что нечего кушать. Это сволочи, которые живут в отряде, пока есть жрать по горло и боев нет.
Вечером группа во главе с т[ов]. Водопьяном и Коротковым возвратилась. Поход был очень тяжелый. Везде грязь, шел дождь, подводу из-под ст[анкового] пулемета бросили в грязи. В лесу под Корюковкой нашу группу окружили националисты и полиция, бой длился 5 часов. В результате их разогнали, убили 7 чел[овек] и многих ранили. С нашей стороны один убит и ранен один.
В Б[ольшой] Слободе разогнали полицию, взяли в мельнице 16 мешков муки и других продуктов.
Погода отвратительная.
7 [мая] [19]42 г.
Вчера возвратилась Добрянская группа с ж[елезно]д(орожной] линии Гомель — Чернигов. Оказывается, наша авиация разбомбила в одном месте эту дорогу и поезда по ней не ходят. (Они поставили мины и возвратились.) Полиция их гоняла по лесу два дня. По линии Гомель — Бахмач проходят за сутки 40 поездов. Об этом известили фронт и послали подрывников. Получили ответ с фронта, что с отрядом Маркова связь имеют.
Возвратилась разведка с Холмов. Есть там 40–50 немцев и 60 чел[овек] полиции. Возвратилась разведка сел: Шишковки, Прибини, Перелюба, Рудни, Тополевки. Немцев нигде нет. Полиция везде. В Холмах, в селах района существует мнение, что партизан нет. Остались пятерки, семерки. Люди, боясь, чтобы их не расстреляли, не пускают партизан в квартиры. Сестра тов. Самокиша не захотела разговаривать с ним. Жена партизана Ковезы не могла долго разговаривать со своим мужем. Отец партизана Иваненко хотел связать [сына] и отправить в Холмы.
Правда, это два противника. Сын в партизанах, а отец волостной старшина Перелюбской волости.
9 [мая] [19]42 г.
Разведчики поймали одного дезертира с отряда, удравшего 23 марта во время боя, Романенко. Его сфотографировали, набили морду и зарубили. Аминь!
Возвратилась диверсионная группа с линии ж[елезной] д[ороги] Новгород-Северский — Климов (Помаз, Немченко, Плечистый). Взорвали 10 мет[ровый] мост. В сутки проходит по этой линии 3–4 поезда.
Вышла диверсионная группа на ж[елезно]д[орожную] линию Щорс — Мена.
Задумал кое-что написать, после войны, о партизанском движении на Черниговщине. В связи с этим надо подобрать более конкретный и характерный материал. Чувствую, что мой дневник суховат и скучен. Надо его дополнить и дополнять. Привлечь к этому делу литературные силы отряда.
Что и как буду писать, еще не вырисовалось в моей голове, но сбор материалов надо разбить примерно так:
1. Зарождение и развитие отряда.
2. Зверства фашистов над мирным населением.
3. Боевые эпизоды с оккупантами.
4. Лучшие люди отряда.
5. Патриотизм населения (факты).
6. Агитация и пропаганда.
7. Карта движения отряда.
8. Разведчики и контрразведка.
9. Политика фашизма и дела.
10. Поэзия партизан.
10 [мая] [19]42 г.
Поручил собрать и оформлять материалы о нашей жизни и борьбе.
Балабаю — патриотизм населения и поэзия [в] отряде.
Лукиминскому — зверства фашистов над мирным населением и боевые эпизоды.
Днепровскому — политика фашизма — слова и дела. Пропаганда и агитация [в] отряде.
Горелому — зарождение и развитие отряда.
12 [мая] [19]42 г.
Умер Колосок. Он был ранен, напоровшись на [свою]мину. Пролежал два м[еся]ца.
Возвратились два разведчика с Корюковки. В райцентре немцев чел[овек] 15–20 и полиция. Везде считают, что нас нет.
Два источника подтверждают, что позавчера немцы были в Гутке-Студенецкой и Тихоновичах на мотоциклах и велосипедах до 500 чел[овек]. Уехали в сторону Корюковки и Щорса.
13 [мая] [19]42 г.
Разведка донесла, что в Гутке и Тихоновичах немцы и полиция до 600 чел[овек].
Решено переехать в другое место.
Приходил тов. Ворожеев, хочет переехать в другое место.
В 18.00 час[ов] передали по радио радостные вести. Выполняя приказ тов. Сталина, отдельные части Ю[го]-3[ападного] ф[ронта] перешли в наступление. За один день занято много населенных пунктов, взяты большие трофеи, много пленных. Наши части продвигаются вперед.
Народ наш ликовал! Баскину аплодировали!
14 [мая] [19]42 г.
Стоим в Хороменском лесу, где стояли зимой, возле х[утора] Шевченко. Ночью форсировали реку Снов и прошли 2 км болотом по пояс в воде и грязи. Переход был исключительно труден. Многие лошади остались в грязи и нашли себе там могилу. Боеприпасы и возы перевезли лодками. В общем, так могут переходить только партизаны.
В 13.00 час[ов] в хутор Шевченко приехали 50 чел[овек] нем[цев], разбили окна в 3-х домах. Сделали обыск во всех домах, спрашивали за партизан, обещали через пару дней прочесывать этот лес и уехали в 14.00 на Чуровичи.
Мы их решили не трогать.
Наступающие части Красной армии за 3 дня освободили 105 нас[еленных] пунктов. Ура! Дела начались.
15 [мая] [19]42 г.
В 21.30 час[ов] выехали с Хороменского леса.
16 [мая] [19]42 г.
До намеченного пункта не успели доехать. Задержались в одном болоте. Остановились в леску, возле х[утора] Уборки Шумиловского с[ельского] с[овета].
Вечером привезли картофеля и мяса. Накормили людей и двинулись дальше. Колхозники рассказали, что немцы с Шумиловки и Каменского хутора [сегодня] поспешно эвакуировались, имея данные, что на них двигается полторы тыс[ячи] партизан.
Сегодня впервые скупался.
День исключительно майский. Загремел первый гром, и появилась гроза.
17 [мая] [19]42 г.
Стоим в Соловьевских лесах Климовского р[айо]на.
18 [мая] [19]42 г.
В эту ночь в с[еле] Соловьевке заготовили продовольствие для отряда. Народ этого села исключительно приветлив. Провели собрание Климовского отряда. Ворожеева сняли с командира отряда. К[оманди]ром утвержден Зебницкий (б[ывший] комиссар), комиссаром — Воропаев. (Эту запись сделано возле озерка, где купался.)
Получили радиограмму за подписью тов. Строкача, что нашими частями окружен г. Харьков и взят г. Красноград. Эта весть молниеносно облетела весь отряд. Люди аплодируют! От нас требуется: крепче бить врага, разрушать коммуникации, пускать под откос эшелоны, уничтожать склады и т. д. Все сделаем!!
Вечером выехали в дальнейший путь. Не доезжая с[ела] Соловьевки, разведка донесла, что по нашему пути в леску сделали немцы засаду. Они днем были в с[еле] Соловьевке и пустили слух, что завтра будут чистить лес, в котором мы стоим. Видимо, рассчитали, что мы этого напугаемся и уйдем, а они нас встретят. Не выйдет! Мы возвратились.
19 [мая] [19]42 г.
Тов. Днепровский записал указ Президиума Верховного Совета о присвоении [звания] Героев Советского Союза трем партизанам, в т[ом] ч[исле] Федорову А.Ф.
Эта весть молниеносно облетела весь отряд. У бойцов отряда особый подъем. Они гордятся перед народом, что были в отряде, которым командовал Герой Советского Союза, трижды орденоносец. Эта награда командира — оценка действия всего отряда. Весь отряд живет героической жизнью в тылу противника.
Партизаны — это особый склад людей. Надо представить к награде еще одну группу бойцов, они за бои в Гутке-Студенецкой, в с[еле] Ивановка и за бои в лесу 23 [марта] [19]42 г. заслуживают этого.
20 [мая] [19]42 г.
В 4 ч[аса] утра прибыли в лес и остановились возле селения Холоповка, в 4-х км от Добрыни. Вечером выехали дальше.
21 [мая] [19]42 г.
Утром прибыли в назначенное место. Находимся в 55[-м] кв[артале], с нами Климовны, в 56[-м] кв[артале] Новозыбковский, а в 71 [-м] кв[адрате] Злынковский отряды.
22 [мая] [19]42 г.
Группа под командованием т[ов]. Балабая выехала на операцию.
Ховотянского Яна отстранили от занимаемой должности пом[ощника] ком[андира] взвода и перевели его рядовым бойцом за то, что он обманул командование отряда: будучи в пьяном виде, он выпустил из рук одну сволочь, а командиру доложил, что это наш человек и его не следовало было брать и уничтожать. После этого он застрелился. Туда и дорога!
Маруся родила партизана. Это природный партизан, его в лесу заделывали, и в лесу родился. Ребята смеются с Балицкого. Он говорят, на отца не похож и по времени на месяц раньше родился. Насчет времени и Гриша не отрицает.
23 [мая] [19]42 г.
Группа тов. Балабая возвратилась. Получился казус! Взяли 38 штук к[рупного] р[огатого] скота, но привели только одну корову, остальные по дороге разбежались, 8 штук свиней привезли.
Целый день ездил по определению площадки, где можно принять груз с самолетов. Место есть.
За подписью Тимошенко и Хрущева получили поздравление Федорову. Текст следующий:
«Федорову. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1942 года Вам присвоено звание Героя Советского Союза.
Поздравляем с высокой правительственной наградой! Желаем здоровья, успеха в разгроме немецких оккупантов.
Начавшееся активное наступление войск с фронта, при широком, развернутом народном движении в тылу врага обеспечит окончательный разгром фашистских мерзавцев в 1942 году.
Очистим родную Украину и братские республики от немецких захватчиков!
Шире народное партизанское движение.
Множьте свои ряды.
Высоко держите знамя Ленина — Сталина!
Тимошенко
Хрущев».
Ответ дали следующий: (записи нет).
24 [мая] [19]42 г.
Третий день летает вражеский самолет над селами, где мы проезжали. Вчера и позавчера бомбил села Крапивное, Олхов, Песочное. Обстрелял одного старика, ехавшего по лесу.
Две группы под командованием тт. Гулака и Решетько пошли на диверсию жГелезной! д[ороги].
25 [мая] [19]42 г.
Послали разведку на ж[елезно]д[орожный] мост и в Новозыбков. Это будут очередные операции.
26 [мая 1942 г.]
Девять месяцев, как фашисты вступили на территорию Черниговской обл[асти]. Девять месяцев существования областного партизанского отряда. Провели беседы о жизни и деятельности отряда в тылу врага. Я вел беседу в Злынковском отряде. Беседа длилась час, после выступил Алексей Федорович.
Гулак, Решетько возвратились с ж[елезно]д[орожных] эшелонов, под откос не пустили [ни одного]. Подрывник Иванов во время разминирования пошел в воздух. Тот и другой взорвали линии.
Пришла разведка с ж[елезно]д[орожного] моста. Длина моста 12–15 мет[ров], караул 10 чел[овек], часовых 2 чел[овека], всего охраны 30 чел[овек]. Живут в Гуте-[Муравьевской].
27 [мая] [19]42 г.
Разведка донесла, что в селах Рогово, Б[ольших] и М[алых] Щербиничах много немцев. В Добрине 250 чел[овек] полиции. Думают нас блокировать. Это их метод.
Ездил подыскивать посадочную площадку. Есть, но плохая. Установил два дополнительных поста со стороны Ново-Сергеевки.
28 [мая] [19]42 г.
Тов. Садиленко, 2-я рота [климовцев], с группой партизан пошел на ж[елезную] д[орогу]. В отряд прибыло 3 молодых партизана, «вооруженных» до зубов. Сами сделали обрезы, финки, достали патронов и т. д.
Надо с ними подробно поговорить.
29 [мая] [19]42 г.
Тов. Садиленко подорвал эшелон в 33 вагона с автомашинами. 4 платформы и 8 автомашин разбиты, 5 платформ и 10 автомашин сгорели. Остальные вагоны и машины повреждены ружейно-пулеметным огнем.
Группа в 25 чел[овек], (к[оманди]р т[ов]. Кошель), ушла на ж[елезную] д[орогу]. Разведка донесла, что немцы собираются чистить лес, в котором мы стоим. Думают пустить в ход 4 бронемашины.
Ушла разведка в Гомель (Кащенко, Кочинский, + 3 злынковцев). 35 чел[овек] ушли на диверсию ж[елезной] д[ороги] Гомель — Бахмач, через Щорск (10 [человек из] 1-й роты + 20 злынк[овцев] + 5 парашютистов с Генштаба).
30 [мая] [19]42 г.
В 4.30 ч[асов] три выстрела с винтовки. В лагере тревога! Стрельба была на посту первой роты. Одному бойцу показались три немца, и он по ним стрелял.
Прибыл к нам тов. Божек с отрядом в 43 чел[овека]. Всего у них 9 винтовок и несколько гранат, большинство из них пленные. Вечером прибыло еще три чел[овека]. Зимовали они в Черниговской области. По их рассказам есть много людей, желающих идти в партизанские отряды.
Надо проверять и набирать.
Решено создать кав[алерийскую] группу.
Кузнецов — к[оманди]р, Туник — комиссар.
31 [мая] [19]42 г.
Группы климовцев 11 чел[овек], новозыбковцев — 12 чел[овек] и злынковцев — под командованием тов. Кошеля подорвали эшелон с инженерным имуществом. Разбито 10 вагонов и паровоз, убили 7 чел[овек].
В эту ночь С.М. [Новиков] встречался с двумя охранниками ж[елезно]д[орожных] мостов Новозыбкова — Козлова. Они отказались служить в охране.
1 [июня] [19]42 г.
Козлов. Группой партизан (к[оманди]р т[ов]. Романов) взорвана большая труба. Движение приостановлено минимум на сутки. Этим они доказывают свою преданность партизанам. Группа в 25 чел[овек] злынковцев пошли на жел[езную] дорогу.
2 [июня] [1942 г.]
Кузнецов с группой в 40 ч[еловек] возвратился с Чолхово. Задания не выполнил. Приказом ему вынесен выговор и предложено это задание выполнить до 4 [июня] включительно.
Группа подрывников (злынк[овцев]) и 4 чел[овека] наших возвратилась с ж[елезной] д[ороги]. В леску, где они остановились, их окружили немцы и полиция. Из окружения вышли, двух чел[овек] нет. Это результат беспечности.
Сегодня пала моя Валя. Хорошая была лошадка. Вчера из Киева прибыло 3 чел[овека]. Знают все, что делалось в Киеве по состоянию на 18 [мая].
4 [июня] [19]42 г.
Еще ночью было известно, что немцы будут в нашем лесу. К утру выдвинули первую и вторую роты на свои позиции и послали засады на другие дороги. Немцы на 10–13 машинах приехали в Дубровку в количестве до 300 чел[овек]. С Дубровки пришли в Большие Ляды, подходили метров на 200–75 до нашей линии обороны, но в лес идти не решились. В этих селах набрали скота, хлеба и к вечеру выехали. Крестьяне хорошо знали, где находились партизаны, но ни одного слова немцам [не сказали]. После их отъезда одна крестьянка пришла в лес и сказала: «Хорошо, что вы не стреляли, и нас они не тронули. Обещали приехать второй раз, вот тогда обязательно стреляйте, и мы все с вами будем бить их».
Целый день в гарнизоне была тревога. Нужно было иметь силу, чтобы удержать порыв наших бойцов к бою! Обошлись без одного выстрела.
В этот день в отряд прибыло 23 чел[овека] с группы т[ов]. Божко. Этот старик, сидя дома в селе, смог организовать вокруг себя до 100 чел[овек] патриотов, 70 прибыло, а остальных надо забрать.
Тов. Строкач передал список награжденных наших партизан. Оказывается, орденом Ленина никто не награжден. Орденом «Красное Знамя» — 3 чел[овека], «Красной Звезды» — 6 чел[овек], «Знак почета» — 7 чел[овек], медалью «За отвагу» — 15, «За боевые заслуги» — 18.
Причем в этом списке 7 чел[овек] тех, которых мы не представляли в первом списке. Что-то неясное. Надо выяснить.
5 [июня] [19]42 г.
Возвратились тт. Цымбалист и Веремеенко. Прошли они около 400 км, ходили 2,5 месяца (с 12 [марта] по 5 [июня]), были в переплетах [с] немц[ами] и полицией. Этот поход надо описать.
1. Поездка в Корюковку.
2. Радио.
3. Красные знамена.
4. Проведение сессий.
5. Власть Советов на местах.
6. Отряды в Холмах.
7. За Корюковский отряд.
8. Об отдельных людях.
9. Эпизодах.
10. Хозяйственная часть — Афанасенко.
11. Типография.
12. Кузнецов.
13. Листовка первая.
14. Разведка, связь.
6 [июня] [19]42 г.
Кавгруппа ходила на операцию (Кузнецов, Туник). Дело провалили. Подошли к МТС. Послали двух разведчиков, которые завели разговор с полицией, а те с окопа одного расстреляли, другого ранили, по дороге он умер. Остальные люди разбежались. Не смогли дать должного ответа. Привели 7 лошадей.
Опять немцы появились в Дубровке и хуторах. Они расстреляли трех наших разведчиков: Романова, Булаши и Корчагина. Попались в одной хате. Жалко ребят, хорошие боевые товарищи. О них отряд никогда не забудет.
Переехали в другое место стоянки. Выяснилось, что Романов был ранен и застрелился сам.
7 [июня] [19]42 г.
Возвратилась разведка с Гомеля (6 чел[овек] злынковских плюс 3 наших). Принесли исключительно ценные данные: где находятся и количество немцев, какие и где делаются укрепления, где аэродромы и т. д. По дороге эти разведчики (командир Мартынов) достали толу и пустили под откос паровоз с 3-мя клас[сными] вагонами, в которых ехали каратели. Убито 50 чел[овек] немцев.
Гриша Балицкий пришел с ж[елезной] д[ороги]. Пустили под откос эшелон с авиабензином. Уничтожено 44 вагона с бензином, один классный [вагон] и паровоз. Убито 13 немцев. Ходило 15 наших и Ц злынковцев.
В этот день возвратился с похода Помаз с группой 3 человека]. Пустили под откос один эшелон с П.Т.О. Уничтожено 6 вагонов.
Строкач разъяснил: все сделано так, как в списке, указ был 18 мая [19]42 г.
8 [июня] [19]42 г.
Группа партизан 2-й роты — 11 чел[овек] плюс новозыбковцев 11 чел[овек], климовцев 11 чел[овек] плюс 2 подрывника ушли на ж[елезную] д[орогу]. К[оманди]р т[ов]. Хлебников.
9 [июня] [19]42 г.
В эту ночь ездил встречать самолет. Его не было. Немцы до 200 чел[овек] подъехали к Дубровке и, набравшись нахальства, пошли в лес. Дошли до старого места стоянки и встретились с нашими войсками 1-й роты. Завязался бой. Через пару часов они ушли восвояси.
По следу осталось много крови. Они убили одного климовского.
10 [июня] [19]42 г.
Стало известно, что [во] вчерашнем бою убито 3 немца, ранено 5.
11 [июня] [19]42 г.
Возвратилась группа парашютистов, которая ходила за взрывматериалами в Гомельскую область. По дороге взорвали один эшелон, шедший на Бахмач.
Третий раз ездил встречать самолет. Его не было. Люди, видимо, не знают наших условий встречи.
12 [июня] [19]42 г.
2 Климовских отряда слились в один. К[оманди]р Николаенко, комиссар Бирулин. В Бирулине я не вижу откровенности и большевистской прямоты. Ворожеев по этому поводу опять психовал. Перевели его в разведвзвод.
По радио передали сообщение о посещении В.М. Молотовым Лондона и Вашингтона. С Англией заключен договор по разгрому фашизма, а с США соглашение по этому же вопросу. Главное — договорились о втором фронте в Европе в [19]42 году.
Мне кажется, это должно быть быстро сделано.
13 [июня] [19]42 г.
Брянский фронт сбросил 14 парашютистов для разведки. Один из них разбился.
14 [июня] [19]42 г.
Возвратились обе группы с ж[елезной] д[ороги]. Никто ничего не сделал, мотивируя тем, что дорога крепко охраняется. Это чепуха. Надо рвать дороги невзирая ни на что!
15 [июня] [19]42 г.
Б[рянский] фронт выбросил 11 чел[овек] автоматчиков. Ребята на подбор. Привезли «Правду» за 13 [июня]. Все бойцы отряда хотят ее прочесть. В штабе фронта, видимо, не знают, что такое газета в наших условиях. Сколько ни просим, нам их не присылают.
Автоматчикам рассказали, за что даются ордена Отечественной войны.
Орден Отечественной войны I степени:
1. За истребление 83 немцев.
2. За взрыв базы горючего.
3. За уничтожение эшелона с горючим или вооружением.
4. За уничтожение б[оеприпасов] и крушения.
5. За взрыв моста через реку.
6. За сбитый самолет.
7. За уничтожение 3-х танков.
8. За поджог самолетов на аэродроме.
Орденом Отечественной] в[ойны] II степени:
1. За истребление 37 оккупантов.
17 [июня] [19]42 г.
В эту ночь высадилось еще 11 чел[овек] разведчиков-автоматчиков. Один из них разбился, другой поломал ногу. Это результат безответственности инструктора. Об этом известили командующего Брянским фронтом т[ов]. Хрущева.
Так, добавилось к нам 34 чел[овека] разведчиков.
(Шарапов И.В., Луканов разбились.)
Пришла группа П… чел[овек], и Климовцев 11 чел[овек]. Под командованием Панкова ничего не сделали. Струсили.
Составили список к награде на 93 чел[овека]. Начали передавать.
18 [июня] [19]42 г.
Климовцы и новозыбковцы 25 чел[овек] ушли на ж[елезную] д[орогу].
Взвод тов. Карпуши, 9 автоматчиков десанта ушли на ж[елезную] д[орогу]. Думаю, что наделают делов.
Группа с Злынковского отряда ушла на ж[елезную] д[орогу] Гомель — Бахмач.
19 [июня] [19]42 г.
Приходили три женщины. Из Гомеля ничего существенного не принесли. Дали им задание по разведке. Обсудили, где посадить самолет.
Многие писали письма к родным, даже писали и те, кто не знает адреса семьи. Адресату «Куда-нибудь»… Климовцы возвратились без результатов. Взорвали мост на железной дороге. Немцы их обстреляли.
21 [июня] [19]42 г.
Провел беседу с поэтами отряда. Лучше всех написал Вася Смагин. Неплохие стихи Кудинова, но легенькие по содержанию.
22 [июня] [19]42 г.
Год войны. Этому вопросу посвящена передовая «Правды». Сильная и убедительная статья.
Злынковская застава.
23 [июня] [19]42 г.
Возвратился Карпуша с автоматчиками с ж[елезной] д[ороги]. Они пустили под откос один эшелон. Уничтожили 30 грузовых автомашин, 2 цистерны с горючим, один вагон со снарядами, 7 классных вагонов, уничтожено 150–170 немцев. С нашей стороны убито 3 чел[овека], ранено 2. В числе троих была тяжело ранена Уля (медработник), которую бросили в лесу живой. Это просто преступление! Виноват в этом к[оманди]р группы Карпуша. Вообще-то говорят, он сильно трусил.
Возвратилась группа злынковцев с ж[елезной] д[ороги] Гомель — Бахмач. Эти тоже не дошли до дороги, испугались 7 полицейских.
Переехали на другое место в 67[-м] кв[адрате].
Сегодня 10 месяцев, как враг начал бомбить Чернигов, десять месяцев, как город, по существу, был оставлен.
24 [июня] [19]42 г.
Десять м[еся]цев, как выехали мы на левобережье р. Десны для руководства районами и перехода линии фронта в тыл противника. Эту задачу мы выполнили с честью.
В определенное время опишу это более подробно.
Вчера группа бойцов 1-й роты, к[оманди]р Креницкий, возвратилась с засады. Их обнаружили немцы и обстреляли. Во время привала по дороге боец Могилевский с винтовки смертельно ранил бойца Пастушенко, за что его расстреляли.
Возвратился с дальней разведки Тихановский.
25 [июня] [19]42 г.
Разведка и наблюдатели донесли, что в Новозыбкове выгрузился один полк немцев, а на ст[анции] Витков — два эшелона. В Рогове 250–300 чел[овек]; вечером в Дубровку прибыло более тысячи немцев, 8 пушек. В Злынке полно немцев.
По [полученным] данным, приехали они с фронта для борьбы с партизанами. Это, видимо, так.
С этого места выехали.
Сегодня побанился, как никогда.
Суслов — отличный банщик.
26 [июня] [19]42 г.
В 4 ч[аса] утра остановились в леску, в 5 км от Злынки.
27 [июня] [19]42 г.
Утром прибыли в лесок, что возле Цолхово. Уничтожили две сволочи [в] с[еле] Крапивное.
28 [июня] [19]42 г.
Утром приехали в Соловьевские дачи.
Разведка доложила, что немцы окружили Новозыбковский лес. Заняли села: Софиевку, Н[ово]-Сергеевку, Дубровку, Палом, Барки, Воронову-Гуту — и со всех этих сел одновременно 27 [июня] вели минометную и артиллерийскую подготовку, а через 3,5 часа пошли в наступление. Оказались они в дураках. Оттуда ушли мы днем раньше. Не было тогда в лесу ни одного партизана!
29 [июня] [19]42 г.
Приехали в Барановские леса. Р[еку] Снов форсировали между Каменским хутором и Сум[…].
Прошли прекрасно. Зебницкий со своей группой возвратился с засады. Уничтожили мост по дороге Климов — Чолхово.
Приехавших на тушение пожара немцев партизаны убили 7 чел[овек]. Остальные на двух машинах удрали. После этого они сделали засаду в Соловьевском лесу и убили 8 немцев, 2-х ранили, а одного взяли в плен. С нашей стороны убит один Воропаев. С немцем сегодня подробно говорили. С ним закончили без признания… Зебницкий привел Раковскую группу партизан 15 чел[овек].
Как мертвец появился Литвин Петр, которого 11 марта в боях в с[еле] Ивановка мадьяры взяли в плен раненым.
По его рассказам, его лечили 3 месяца, а потом решили расстрелять. Он из-под расстрела убежал. Какая-то нелогичная легенда.
Вечер. В 21.00 ч[асов] две машины немцев и националистов подъехали в Блешню и оттуда начали обстрел нашего места нахождения. Перестрелка длилась 1,5 часа. Жертв с обоих сторон нет. И вот в таком паршивом бою 4-я р[о]та потеряла стан[ковый] пулемет. Это неслыханное дело! Виноват в этом политрук р[о]ты Мельник и первый номер пулемета Ганкин. Они снялись с места обороны и подошли в лесок, где были немцы. Их автоматчики окружили, осыпали огнем, и, не дав ни одного выстрела со ст[анкового] пулемета, сдали пулемет. Это позор! Это преступление! За это надо расстреливать.
Вечером снялись с данного места.
30 [июня] [1942 г.]
Утром прибыли в Тополевские дачи. Форсировали реку Ревну в с [еле] Хандабоковке.
2 [июля] [19]42 г.
В эту ночь сделали налет на всю Перелюбскую волость. Как решили — так и сделали.
Выступили ровно в 4.00 по сигналу двух выстрелов с большого миномета.
Заняли села: Шишковку, Прибинь, Перелюб, Б[ольшую] Слободу и Рудню. Уничтожили 65 чел[овек] полицейских и одну автомашину, на которой вчера вечером приехали полицейские с Корюковки, 3 деревянных моста. Захватили 15 винтовок, 2 ст[анковых] пулемета, 6 тыс. патрон, 24 мины. С нашей стороны 5 убитых и три раненых.
По ротам:
1-я — 10 убитых полицейских
2-я — 32
3-я — 9
4-я — 7
Злынка — 7 = 65
2-я рота захватила 2 ст[анковых] пулемета.
В 21.00 выехали в другие места. Да, привели с собой до 100 шт. к[рупного] р[огатого] с[кота], до 20 шт. свиней.
3 [июля] [19]42 г.
В 4.00 приехали в Радомские леса. Провели разведку в Перелюбе, Б[елошицкой] Слободе. После вчерашнего «марафета» полицейские не возвратились домой.
Население приветствует партизан. Все удивляются, где и откуда взялись партизаны?
4 [июля] [19]42 г.
В 5.00 приехали в Орловские леса.
Остановились неудачно, в 5 км от Жадово, возле дороги Жадово — Орловка. Население бродит вокруг нас. Думали здесь постоять, но не придется. Люди утомлены, но ехать дальше надо.
Разведка донесла, что вся власть с Холмов выехала, боясь нападения партизан.
Вечером переехали в другое место (в этом же лесу).
6 [июля] [19]42 г.
В этот день утром, год тому назад, выехали наши семьи из Чернигова.
Вчера вечером я об этом думал, а ночью приснилась вся семья, особенно отчетливо и приятно снилась дочка Светланочка.
7 [июля] [19]42 г.
Вчера группа партизан отведала полицию Черного Рога. В ржи нашли станковый пулемет и одну винтовку. Нашли в квартире полицейского, она была в разобранном виде. Полицейский ее чистил, но не закончил. Вся полиция удрала из села и не произвела ни одного выстрела.
8 [июля] [19]42 г.
Утром передвинулись в Машевские леса.
Разведка донесла, что 160 конников и 100 велосипедистов проехали села Поповку, Машево и двинулись на ст[анцию] Узруй.
9 [июля] [19]42 г.
Утром появились мы в Узруевских лесах. Стоим в 7 км от Воробьевки.
Жел[езную] дорогу переехали между ст[анциями] Углы и Узруй. Вопреки ожиданиям — на дороге не было ни одного выстрела. Вся полиция и немцы, охранявшие дорогу, убежали в неведомые стороны. По дороге в лесу кто-то выстрелил с руч[ного] пулемета.
Днем на климовскую заставу наскочило три подводы немцев. Завязалась перестрелка. Никто никого. Видимо, спали и прошляпили.
10 [июля] [19]42 г.
В эту ночь сделали хозяйственную операцию на торфоразработках. Забрали муку и крупу. На мельнице смололи 50 мешков муки.
Днем машина немцев с Новгорода[-Северского] ехала исправлять телеграфную линию, нами ночью порванную. Их встретила засада 4-й р[о]ты. Расстреляли 22 чел[овека], сожгли машину, взяли один руч[ной] пулемет и 12 (32) винтовок, сапоги и прочее барахло. По дурости, без толку, выпустили 1500 патронов со ст[анкового] пул[емета]. Человека три удрало. Нашего убили одного и ранили одного.
В 17.00 появились 6–8 машин. В этот момент, когда я пишу, происходит бой.
Поздно вечером бой закончился. Убили еще 39 немцев и «казаков», в т[ом] ч[исле] 4 «казака» взяли в плен. Все они просились в отряд. Но во время допроса их основательно прибили.
И это законная ненависть к этим гадам — изменникам Родины!
Взяли один автомат, 32 винтовки, 20 гранат. Уничтожили одну легковую машину и мотоцикл.
Вечером переехали в другое место этого же леса.
11 [июля] [19]42 г.
Вечером переехали по ту сторону ж[елезной] д[ороги] в Машевские леса. Отправили группу во главе с тов. Самарченком в сторону Трубчевских лесов для связи с партизанскими отрядами.
12 [июля] [19]42 г.
Днем пришла разведка с лесов «Косого клина». Оказывается, там есть партизанс[кий] отряд в 80 чел[овек].
Рассказывали, что партизанские отряды в Трубчевских лесах действуют неплохо. Они взяли Шостку, Конотоп, Кролевец и много населенных пунктов. Если это так, так это отлично. Надо к ним двигаться.
13 [июля] [19]42 г.]
Две группы автоматчиков-разведчиков (Ковалев и Вретаев) ушли от нас в Новозыбковские леса. Хорошие, боевые были ребята.
Вечером переехали обратно через линию ж[елезной] д[ороги]. Стали там, откуда выехали.
14 [июля] [19]42 г.
Оказалось, что во время переезда 7 чел[овек] со Злынковского отряда дезертировали. Взяли с собой руч[ной] пулемет и винтовки. Два остались, и их разоблачили. В заговоре они признались. Их уничтожили.
15 [июля] [19]42 г.
Целую ночь ездили и проехали 3 км.
Думали ехать в «Косой клин», но проводники заблудили.
Целую ночь шел дождь.
Люди мокрые до нитки. Днем погода не улучшилась.
Получили радиограмму, что 16 [июля] будет посадка «Дугласа».
16 [июля] [19]42 г.
Группа партизан 72 чел[овека] прибыла к нам для связи с Брянских лесов.
Эту ночь наши «мирошники» пустили мельницу и намололи 20 мешков муки. Того мельника, что молол нам муку, немцы арестовали.
Разведка доложила, что противник движется с Гремяча, Воробьевки и концентрируется вокруг леса, где мы стоим. Решено переехать ж[елезную] д[орогу] в Машевские леса. В этом решении я участия не принимал. Данные о концентрации исходят от баб, которым кто-то что-то говорил. Причем решили ехать в другое место, не зная, что делается по пути нашего движения и какая обстановка в селах, куда едем.
Так можно будет доездиться, что расплатимся за все переезды разом. Вообще-то за последнее время, начиная с последнего Елинского боя, установилась у нас тактика ухода от противника, боязнь с ним встретиться. Скажу откровенно, я в корне с этим не согласен.
Наши действия должны быть активные, а не пассивные. Мы в тылу существуем для того, чтобы уничтожать врага и нарушать его нормальную жизнь в тылу. Это наша прямая задача!
Кроме того, если мы не медлим, если мы делаем засады, то инициатива в наших руках, а не делаем этого — инициатива в руках противника.
У кого инициатива, за тем шансы к победе. Мне говорят: нельзя пускать под откос эшелонов, чтобы нас не заметили и не привлечь к себе внимание врага.
А в действительности получается, что после так или иначе знают, где мы бываем. Да и не могут не знать, так как мы ездим возле сел, встречаемся с населением в лесах. А противник в это время на наших глазах подбрасывает силы по железной дороге с целью разгромить нас.
Во всяком случае, если не прямо нас, то ясно, что силы, которые он подбросил в Новгород-Северский в это время, двинулись на партизан в Гремячские, Трубчевские леса, где идут бои.
С другой стороны, мы своим бездействием показываем свою слабость и даем возможность активизироваться врагу.
Было бы правильно: громить железную дорогу, бить врага при его появлении и там, где он скопляется, но если враг концентрируется и силы его для нас не под силу, то в этом случае отойти подальше. И так начинать сначала.
В борьбе закаляются люди, приобретаем опыт и, как показал опыт, в этом случае растет и крепнет отряд. Правда, я этим не открываю Америки. Мои товарищи по руководству отрядом это положение сами знают, но, видимо, придерживаются другого соображения. «Как бы меньше иметь потерь и сохранить отряд в таком составе до конца войны».
Это желание правильное, но осуществить его можно только через активную борьбу с врагом. Чтобы было ясно, добавлю, что инициатором «тактики ухода от противника» являются два человека. Кто они?
Многие, зная их, догадаются, а кто их не знает — можем сказать в другое время.
Меня могут упрекнуть: «Вы заместитель командира и можете влиять и действовать».
Это так. Я так и делаю. А.Ф. [Федоров] часто со мной считается. Но он не может не считаться с большинством. Причем это большинство всегда в таких случаях выдвигает тысячу аргументов, чтобы уходить и уходить. И, как правило, эти аргументы обоснованные на всякого рода предположениях.
17 [июля] [19]42 г.
Утром прибыли в Машевские леса.
Днем, часиков в 17.00, на опушку леса в 4-х км от нашей стоянки подъехали немцы и «казаки», поляскали затворами и покричали «партизан, партизан» и с тем уехали. Было их более ста человек.
18 [июля] [19]42 г.
Разведка доложила, что в Полюшкино, в Чайкино, в Шептаках никого нет и не было. Это те села, куда «двигались» немцы с Гремяча и Воробьевки и из-за чего мы переехали в другое место.
Вчерашние немцы поехали в Половку, Машево и Костобобровские хутора.
Возвратился тов. Самарченко с разведки. Отрядов с этой стороны Десны нет, на ту сторону перейти не удалось. Все переправы заняты немцами. И так движение наше в ту сторону приостановилось.
Группа 7 чел[овек] во главе с тов. Бочаровым направилась в Злынковские леса, чтобы подобрать людей, желающих быть в партизанах.
19 [июля] [19]42 г.
Уничтожили одного агента гестапо. Эта сволочь передавала немцам сведения о нашем движении.
В Новозыбковский отряд им. Щорса влились 72 чел[овека], которые к нам прибыли на связь, и 9 чел[овек], прибывших ранее. Этот отряд будет насчитывать более 130 чел[овек]. К[оманди]ром отряда утвержден тов. комиссар….
Вечером двинулись дальше. В общем, переехали в новое место, чтобы не стоять на старом.
20 [июля] [19]42 г.
Утром причалили в Красно-Хуторской лес. Стоим на старом месте. В 17.00 к заставе климовцев подошли мадьяры и полицейские, обстреляли тех, кто поил лошадей и брал воду. Там были и те, кто купался. Убили трое лошадей, в т[ом] ч[исле] А.Ф. [Федорова] Маруську. Убили Леву — связного четвертой роты.
После огня с нашей стороны эта сволочь быстро дала драп. Было их чел[овек] 70 на двух машинах и 6 подводах.
21 [июля] [19]42 г.
В прошедшую ночь группа партизан (к[оманди]р И.И. [Водопьян]) произвела налет на село Радомку. Взяли у них 11 шт. к[рупного] р[огатого] с[кота], 8 свиней.
22 [июля] [19]42 г.
Согласно радиограммы Брянского фронта, мы 19, 20, 21 [-го] встречали самолеты на посадку , но их не было.
Это была высшая точка издевательства. Сегодня дали радиограмму тов. Сталину. Думаю, что это поможет.
Третий день стоим на одном месте. Это считается много.
В эту ночь было приключение с С. В. Ожидали самолета.
23 [июля] [19]42 г.
Провел совещание по вопросу литературной работы. Думаю собрать всех поэтов отрядов.
Получили радиограмму, чтобы самолет ожидали ежедневно. Сегодня очередная встреча.
Одиннадцать ме[ся]цев, как живем и действуем в тылу противника. Вначале отряды насчитывали 250 чел[овек], теперь больше.
Ч[ерниговский] 432 + 240 = 672
Н[ово-]3[ыбковский] 72 + 55 = 127
Зл[ынковский] 157 + 44 = 201
Кл[имовский] 57 + 43 = 100
1100 + 97 = 5497
718 382 1100
24 [июля] [19]42 г.
Утром приехали в Кистерские дачи. Ночью сделали операцию в с[елах] Козиловка и Жукля. Уничтожили в Жукле полицейских. Взято винтовок 2, ст[анковый] пулемет один и 1000 шт. патронов; в Козиловке [уничтожили] одного полицейского, [взяли] одну винтовку.
В лесу поймали троих полицейских, в т[ом] ч[исле] двоих, которые были в нашем отряде. Били, как никого не били. Живьем и закопали.
25 [июля] [19]42 г.
Ночью переехали в Рейментаровские дачи. В эту ночь сделали нападение на полицию в с[еле] Рейментаровке. Захватили один ст[анковый] пулемет, 8 винтовок, 2600 патронов. Полицейские разбежались. (К[оманди]р И.И. [Водопьян].)
Рота т[ов]. Балабая сожгла лесопильный завод, и от взрыва мин сгорела мельница в Рудне. Две мины с батальонного миномета пустили в центр Холмов.
По данным лесника, в Холмах до 100 чел[овек] и вся полиция района, примерно до 500 чел[овек].
В Рудне сволочи заминировали мельницу, и от взрыва мины ранено 2 чел[овека], в т[ом] ч[исле] к[оманди]р взвода Гулак.
26 [июля] [19]42 г.
В эту ночь отведали Савенки, Сядрино и Самотуги. Результаты: в Савенках убили 23 полицейских, в т[ом] ч[исле] старосту села — Грыня , взорвали 2 трактора. Захватили 10 винтовок. С нашей стороны три раненых. В Сядрино никого не было.
В Самотугах полицейские разбежались. Взяли 4 винтовки. В Сядрино взяли одного, сожгли пеньковый з[аво]д.
В этих селах у полицейских забрали коров, свиней и прочее барахло.
После Перелюба они стали все переховывать. Народ поддерживает наши мероприятия.
Да, вчера не записал одной важности.
В отряде появился спирт.
Выпил одну стопку и опьянел.
27 [июля] [19]42 г.
Примерно в 17 ч[асов] две р[о]ты немцев и мадьяр появились со стороны Сядрино, и началась война. С нашей стороны участвовали первая и вторая р[о]ты.
Результаты боя, который закончился быстро, так как немцы поспешно отошли. Убили 10 и ранили 15 человек, в т[ом] ч[исле] убили одного обер-лейтенанта. Захватили пять винтовок, один автомат, 2 парабеллума, 700 патронов и 25 дисков к р[учному] п[улемету].
28 [июля] [19]42 г.
Издан приказ о создании штаба объединенных отрядов. В состав штаба входят: А.Ф. Федоров — командир, Дружинин В.Н. — комиссар, Рванов Д.И. — нач[альник] штаба, Новиков С.М. — нач[альник] особого от[дела], Капранов B.Л. — пом[ощник] командира по хозчасти, он же начальник тыла.
[Я] утвержден командиром отряда им. тов. Сталина и первым заместителем к[оманди]ра объединенных отрядов. Вторым заместителем утвержден Марков П.А.
Нач[альником] штаба отряда им. тов. Сталина назначен Мартынов. Все подразделения, кроме рот, исключаются из моего подчинения. Они подчиняются штабу объединенных отрядов.
Эти мероприятия очень правильны и своевременны.
С одной стороны, этим организационно оформляется объединение отрядов; с другой — этим вносится определенная ясность и объективность в руководство отрядами.
Уточнили: вчера убили не обер-лейтенанта, а капитана. Это большой [мерзавец]!
Эта группа появилась с Щорска, недавно прибыла с северной Франции, где занималась политической пропагандой и дорожным строительством (дорожная комендантская рота).
Значит, дело неважное, если на борьбу с партизанами идут такие части.
29 [июля] [19]42 г.
Третий день и [третью] ночь ожидали самолета. Как там получается — трудно сказать.
Ясно одно , что это издевательство высшей степени. Дали радиограмму, что самолет будет обязательно 28[-го], 29[-го]. Ждали с полной надеждой.
30 [июля] [19]42 г.
Разведка донесла, что в Савенки, Самотуги прибыли немцы, мадьяры и другая сволочь. Прибыло два танка. Гул моторов слышно было всем. Значит, будет война. Решено занять позиции. Наш отряд занимает позицию по речке от Савинок, Самотуг, Сядрино, Богдановка. За день эти места объехал. В речке хорошо искупался.
Погода холодная и паршивая. Она наводит на грустное размышление. Надо уже теперь готовиться к зиме.
31 [июля] [19]42 г.
С утра до трех ч[асов] дня ездил по занятым позициям отряда. Хорошая оборона в первой и второй ротах.
Здесь противник не пройдет. Третьей р[о]те позиции переставим. Бой начался в 12 ч[асов] дня в 4-й роте. Наступал противник от Савинок. Легко ранен первый пулеметчик 4-й р[о]ты т[ов]. Кесиков.
Два немца лежат убитыми на узкоколейке.
И. И. [Водопьян] действовал паршиво. Он безосновательно отошел на 2 км от опушки леса, дал возможность противнику проникнуть в лес.
1 [августа] [19]42 г.
Это значит, сегодня первое августа.
Утро осеннее. Военные действия явно затягиваются. Второго фронта не видно. Начиная с мая [19]42 года Красная армия на отдельных уч[астках] фронтов отступила. Противник, как азартный картежник в очко, поставил на кон все. Он собрал превосходящие силы на Южном фронте.
Идут ожесточенные, кровопролитные бои.
Безусловно ясно, что победа будет за нами. Но трудности нашей жизни и борьбы возрастают. Зимовать придется в тылу врага.
Нужна одежда, обувь. Нужны продукты питания. Баз, которые были заготовлены в прошлом году, теперь нет. Фронт много обещает, но ничего не дает . Все надо приобретать в борьбе. Для борьбы нужны боеприпасы, вооружение. Воевать против противника, когда нет боеприпасов, не так легко. Количество раненых возрастает. Заметно возрастает число женщин с детьми. Количество подвод возрастает до ста с лишним. В движении это количество подвод растягивается до 2-х км. Плюс к этому стадо к[рупного] р[огатого] с[кота]. Ежедневно режем по шесть голов.
Вся эта обуза усложняет его маневрирование и боеспособность. Но без помощи фронта ее нельзя уменьшить. Вся эта обстановка ясна для всех и настроение людей в связи с этим неважное. Надо поработать над тем, чтобы разъяснить и поднять дух людей.
На то и трудности существуют, чтобы с ними бороться. Нет таких трудностей, чтобы большевики не преодолели. Достанем одежду и обувь, картошка поспела, скота хватает. Будем питаться за счет полицейских и хороших людей. Нельзя терять надежды, что фронт нам поможет.
Сегодня бой продолжался с более интенсивной силой. Немцы хитрили: они начали наступление с Рейментаровки с целью отвлечь сюда наше внимание, но через полтора часа основной удар решили нанести со стороны Сядрино; бой продолжался с 13 час[ов] до 20. Бил он с ротных, батальонных, полковых минометов и пушек. Много было автоматического огня с той и другой стороны. Они прорвались в лес. С нашей стороны бой вели Климовский отряд и вторая рота нашего отряда, частично дралась и первая р[о]та сталинцев.
С нашей стороны легко ранен к[оманди]р взвода 2-й р[о]-ты Быстров. Общие результаты такие: примерно убили [немцев] — 2-я р[о]та 58 (?), 1-я рота 92, климовцы 40 чел[овек], 4-я р[о]та вчера 7 чел[овек], не считая раненых. Всего 127 человек]).
Трофеи: винтовок — 2, кассет к венгерским пулеметам 11 шт., дисков с патронами РПД 6 шт.
Израсходовали: русск[их] патронов — 3 728.
Страшно много! Других патронов — 2450 шт. Мин 64 шт., климовцы — 28. 1-я р[о]та — 14, 2-я р[о]та — 15. Мин также много.
2 [августа] [19]42 г.
В эту ночь переехали в другое место этого же леса. За исключением отдельных очередей, военных действий не было. К утру немцы заняли Богдановку. Правда, мы ее и не занимали.
Утром прибыли Бочаров и Тихановский с Злынковских лесов. Проходили 15 дней, прошли к[ило]м[етров] до 400, привели с собой 25 чел[овек], говорят, что там никаких немцев нет.
3 [августа] [19]42 г.
Этот день опишу подробно. Вчера с вечера решено переехать на другое место. В 2 ч[аса] ночи выехали и проехали км 5–6 в сторону Хлопяников. Остановились. Не успели занять обороны, как со стороны Олейников, [находившихся] в километре от нас, услышали разговор и один выстрел. Через несколько минут немцы были возле нас. Раздалась команда: «Приготовиться к атаке». «Батальон вперед».
К этому времени успел развернутся Злынковский отряд и 2-я р[о]та нашего отряда. Причем развернулись там, где остановились.
Атака была отбита сильным огнем 2-й роты и злынковцев. Бой с этой группой продолжался до 9 час[ов] утра.
Противник отошел и зашел с другой стороны. К этому времени мы успели занять круговую оборону.
В 2 часа дня со стороны Жукли противник предпринял вторую атаку. Бой вели климовцы, хоз[яйственная] рота и саперы. Главные — климовцы.
Результаты боя: убито 68 чел[овек], климовцы — 42 чел[овека], 1[-я] р[о]та — 6, 2[-я] р[о]та — 13, злынковцы — 7. Захвачены трофеи: 4 руч[ных] пулемета, один немец[кий] автомат, винтовок 24, 12 дисков к РПД, один 50-мм миномет (все климовцы), русск[их] патронов 2380 шт… израсходовали патронов русск[их] 3297. мин 73 шт. Много!
Хорошо действовали климовцы. Они предприняли контратаку, и противник бежал. Захватили одного пленного (ранен). Он рассказал, что это действует б[атальо]н нацменов, т. е. туркестанский б[атальо]н, прибывший 26[июля] в г. Корюковку, а оттуда в Холменский р[айо]н. Он сообщил, что 2 августа в бою убит капитан немцев, к[оманди]р б[атальо]на, и что их мины ложились по ихним солдатам.
Мы сделали ему перевязку, дали листовки, политически его просветили и отпустили. Трудно сказать, куда эта сволочь пойдет. Он до последних минут не верил, что его отпустят.
Удивительно, что артиллерия и минометы противника били с утра до вечера и только два снаряда попали на то место, где стоял обоз.
В этот день многие трусовали. В беспорядке отступал обоз, санчасть и другие мелкие подразделения. Стоило мне трудов, чтобы их остановить. С утра климовцы бросили ст[анковый] пулемет, а днем в бою дело поправили.
4 [августа] [19]42 г.
Стоим в Софиевских дачах. Все эти дни двигались и не было времени писать дневник. Вспомню по порядку.
После дневного боя 3 [августа] в 24.00 ч[асов] выехали с этого места и направились на Кистерскую переправу и дальше в Орловские леса через МТС, т. е. через мост.
На Кистерском мосту нас встретил противник, и мы повернули обратно. Остановились в 4-х км от Рейментаровки.
4 [августа] в 21.00 выехали с Рейментаровских лесов, форсировали р. Убедь между Богдановкой и Олешней. Проехали непроходимое болото и греблю — путь был исключительно труден. Немцы и не думали, чтобы мы могли туда под[аться].
Но партизаны так всегда думают: они появляются оттуда, откуда их не ожидают, и уезжают туда, куда не предполагает противник.
Да, переправа длилась 2 ч[аса] 15 м[инут], а на гребле обоз проходил больше часа. Причем лошадей переводили в руках, а возы с грузом выносили на руках.
По дороге в х[ут.] Кучугуры было несколько пулеметных очередей по нашей колонне. Остановились в Радомском лесу. Это была третья остановка в этом лесу.
Вечером выехали с этого леса и остановились в Барановском лесу. Шли 12 час[ов]. Прошли не менее 40 км, форсировали две речки: Снов и Ревну.
6 августа вечером вышли с Барановских лесов и утром остановились в Соловьевских дачах. Форсировали Снов. Характерно, начиная с 3 [августа] по 7 [августа] включительно, противник вел артиллерийскую стрельбу по лесам, откуда мы ушли еще 3 [августа].
7 [августа] [19]42 г.
Вечером выехали с Соловьевских лесов и сегодня утром остановились в Злынковских лесах, в 3-х км от Сергеевки и в 5 км от Дубровки. После прохода отрядов через с. Соловьевку буквально через 30 минут приехали немцы на 20 машинах (примерно б[атальо]н). Из-за этого намеченная операция в Гуровичи и Челхово была сорвана. Итак, поход за Снов кончился, мы снова в Орловской области. И, видимо, будем [тут], пока нас отсюда не уйдут.
На стоянке нашли 170 кг толу, 13 электромин, 2 цинка патронов.
Возьмемся за ж[елезные] дороги. Поход с 25 [июня] по 8 [августа] дал следующее. Убили разной сволочи 332 чел[овека], в т[ом] ч[исле] два немца — капитана.
Уничтожили: автомашин — 3, мостов — 6, заводов — 2.
Трофеи: ст[анковых] пулеметов — 4,
РПД — 7,
автоматов — 2,
минометов — 1,
винтовок — 116,
патронов — 10 780 шт.
9 [августа] [19]42 г.
В отряде отсутствует 23 чел[овека], в т[ом] ч[исле] взвод 2-й р[о]ты, который прикрывал отход кировцев и 2-й р[о]-ты от Чурович[ей].
В этот переход отстал Левин.
Из Щорского отряда дезертировало 11 чел[овек]. Взяли РПД. С Кировского — 9 чел[овек]. Мотив этих дезертиров прост: нежелание участвовать в боях и желание хорошо пожрать. Сволочи.
Ясно, с продовольствием большое затруднение. Люди шестой день едят одно мясо и картофель. Хлеба нет. Мяса 500 гр[аммов] на день. Но все знают, что у нас баз нет и с этим надо считаться.
10 [августа] [19]42 г.
Получили радиограмму за подписью тов. Хрущева и других о том, чтобы решительно усилить удар по врагу. Покончить с отсиживанием и бездеятельностью. Главный удар по коммуникациям и жизненным объектам врага.
Вторую радиограмму получили за подписью Строкача, который обвиняет нас в том, что мы по боевым действиям стоим на одном из последних мест на Украине, отсиживаемся в лесах и т. д. Он предлагает организовать подрывную деятельность юж[нее] р. Десна и ж[елезной] д[ороги] Нежин — Бахмач — Конотоп.
Ясно одно, что положение на фронтах таково, что от партизан, как никогда, требуются решительные смелые действия.
Верно одно, что на коммуникациях мы не работали, а это для фронта имеет основное значение. Мы много ведем борьбы с противником, но эти действия мало относятся к фронту и на положение немецкого фронта не влияют.
Короче говоря, надо выполнять директивы.
Разведка донесла, что немцы появились в Ново-Сергеевке, Дубровке и Софиевке. Видимо, собираются нас отведать.
11 [августа] [19]42 г.
Приняли по радио передовую «Правды». Об очередных задачах партизан. Предлагается не размениваться на мелочи, не делать то, что прямо не влияет на фронт.
Главное — коммуникации, склады, аэродромы, живая сила и техника. Все это надо уничтожать.
Война началась.
Ровно в 4.55 ч[асов] раздались первые пулеметные очереди. Немцы появились с Ново-Сергеевки, двигались через лес на Дубровку. Засада ворошиловцев подпустила их на 50–70 мет[ров] и встретила их огнем. Они немедленно откатились назад, оставив 3 повозки с боеприпасами и другие вещи. Халиулин как к[оманди]р и пулеметчик Туркин действовали отлично. Перестрелка в этом месте длилась 8 час[ов]. В 14.00 немцы появились с противоположной стороны и встретились с щорским отрядом. Бой длился до 15.30 ч[асов). Примерно в 16.00 началась артиллерийская канонада. С Дубровки стреляли пушки. Снаряды разрывались около обороны 4-й роты.
День закончен. Война прекращена.
Результаты: ворошиловцы захватили 2 миномета, 115 гранат, 1150 пат[ронов], 14 винтовок. Убили 35 чел[овек].
Щорсовцы — убили до 17 нем[цев], захватили 3 винтовки.
С нашей стороны убито 2 чел[овека].
Вечером переехали из 90[-го] кв[адрата] в 54-й. 12 августа войны не было.
13 [августа] [19]42 г.
В 18.00 немцы появились на [линии] обороны третьей роты. Завязалась стрельба, убили 2 чел[овек] и 20 ранили. Противник с Нового Пути обстрелял нас с б[атальонного] миномета.
Одна мина попала на оборону ворошиловцев, убито 2 и ранено 2 чел[овека].
В эту ночь хозяйственники попали на немецкую засаду. Не возвратилось 3 чел[овека]. Вчера не стало одного конника и 2-х разведчиков. [Всего] 5 + 2 + 2.
Дела в отрядах паршивые. Кругом стоят немцы, и ехать за продуктами некуда.
Начали резать лошадей.
14 [августа] [19]42 г.
Противник обстрелял хозчасть в поселке Новый Путь. Хотели там накопать картофеля, но не удалось. Люди голодные.
В эту ночь обещают посадить самолет. Приказано выбить немцев с поселка Новый Путь. Ибо возле него посадочная площадка. Трудная задача. Не знаем, где огневые точки противника и их количество. Ночь очень темная. Приказ есть приказ.
Решено послать на это 2 р[оты]: 3-ю и 4-ю. Под общим командованием т[ов]. Працуна.
15 [августа] [19]42 г.
Ночь прошла исключительно тяжело. Начиная с 20 ч[асов] и до часу длился бой за Новый Путь. Противника выбили с домика лесника, но с поселка не удалось. С его стороны было очень много огня. Работало два миномета. С нашей стороны убит один, ранено 2, а 26 чел[овек], в т[ом] ч[исле] к[оманди]р 1-й р[о]ты тов. Лысенко и политрук т[ов]. Ковтун [затерялись]. Командир 3-й р[о]ты ранен в шею и руку (Працун).
Это самый тяжелый для нас был бой. Если эти люди возвратятся, то дело поправится.
В эту ночь хотели вырваться с этого леса, но не удалось. Кругом немецкие заставы и патрули. Люди вторые сутки едят только конину и то один раз в сутки.
В 7.00, когда после тяжелой ночи люди уложились спать, раздались интенсивные артиллерийские выстрелы по лагерю. Стреляли с Ляд, Н[ового] Пути и дороги. Стреляли с пушки и двух б[атальонных] минометов.
В 12.00 немцы появились со стороны Нового Пути.
В 13.50 со стороны Ляд.
Войну вели ворошиловиы и 4-я р[о]та сталинцев.
Убит разведчик Деньгуб.
Решено бросить весь обоз, раненых взять на руки и выйти с окружения.
16 [августа] [19]42 г.
Утром приехали в 95[-й] кв[вадрат], от Клина 2 км, от Вороновой Гуты 3 км.
Переход был исключительно тяжелый. Прошли три непроходимых болота. Шли возле немецких засад. Думали, встретим группу хозяйственников, которые еще 12 [августа] выехали за продуктами, но их нет. Люди остаются голодными.
Ходили эту ночь в Щербиничи, но там ничего не достали.
В дороге отсеялось несколько человек. Очень тяжело нести раненых.
17 [августа] [19]42 г.
Днем Гулака и Помаза отправили в с[ело] Б[лешню]. Дали им 15 чел[овек]. 7 чел[овек] раненых оставили в лесу, для охраны оставили 43 чел[овека]. Вечером выехали дальше.
18 [августа] [19]42 г.
Утром прибыли в лес, что в 3-х километрах возле Нетешино. Лес паршивый. По дороге три группы ходили в Федоровку, Лысую и Хорошеевку за продуктами. Ничего не достали.
19 [августа] [19]42 г.
Ночью переехали в другое место.
Встретили группы Ковалева и Бретаева. Оказывается, они ничего не сделали после того, как уехали от нас. Это бездеятельность. Иметь тол, жить возле ж[елезной] д[ороги] и бездействовать — это преступление.
20 [августа] [19]42 г.
В эту ночь перешли линию ж[елезной] д[ороги]. Несмотря на ее усиленную охрану, перешли без одного выстрела. При переходе до ж[елезной] д[ороги] прошел поезд. За 2 часа прошло 3 эшелона. Эх, сердце болит, когда на нашей родной земле хозяйнует арийская чума — гитлеровская банда.
Остановились в Добрушевской даче. От ж[елезной] д[ороги] 4–5 км, 133–153 кв[адраты].
В этом лесу встретили группу парашютистов, выброшенных Генштабом 29 [мая] [19]42 г. 5 + 13 = 18, к[оманди]р Левченко, комиссар Кораблев. Днем посетили села Саньки, Хатки, Медведовку. Ночью — Деменку.
Вечером немцы обстреляли нашу разведку в Саньках. Сегодня люди отдохнут, а завтра за работу!
Надо дерзать: [взорвать] ж[елезную] дорогу и сжечь лесзавод и сено в Добруше.
21 [августа] [19]42 г.
Опять станция.
Подобрал группу на ж[елезную] д[орогу], и решили не посылать ее, пока не форсируем речки.
Эти мотивы не имеют основания. Нас знают, где мы находимся, это во-первых, во-вторых — этим привлечем их внимание к ж[елезной] д[ороге] и отвлечем их от пути нашего движения. И последнее — откуда им известно, с какой стороны ж[елезной] д[ороги] появилась эта диверсионная группа? Ведь можете стоять на одной стороне, а перейти линию ж[елезной] д[ороги] и действовать на другой.
А главное — выполнять директиву Хрущева и передовую газеты «Правда».
Переедем речку, но группу для действий на ж[елезной] д[ороге] обязательно оставим. Буду настаивать!
Составили сводку за бой в Софиевских дачах, я в этом составлении не участвовал. И с этой сводкой не согласен. Дали так: за одиннадцатое число уничтожено 52 чел[овека]. Это правильно. Но где-то разнесся слух, что немцы потеряли убитыми и ранеными 260 чел[овек]. Значит, решили, от 262 —52 = 210. Стало быть, 210 убито за 13[-е] и 14[-е] и 15[-е] число. 13 [августа] бой вела III-я рота. Убила 3-я рота. 14-го боя не было.
В ночь с 14 на 15 был ночной бой, а 15 — небольшая перестрелка.
В Новом Пути было немцев не больше ста. 15 — перестрелка была слабая.
Откуда взялось 210?
Кому от этого легче?
Для чего все это делается?
Между прочим, так была составлена сводка за Елинские бои 23 [марта]. Когда никто не видел ни одного убитого, а написали — 437 уничтожено.
Когда я приступил к командованию отрядом, я всех командиров рот предупредил, чтобы не врали. Но соединению я указать не могу. Решил просто поделиться [мыслями] со своим дневником.
Вечером с трудом договорились, чтобы диверсионную группу послать на ж[елезную] д[орогу]. Командиром пошел тов. Балицкий. Думаю, дело будет.
22 [августа] [19]42 г.
В эту ночь Гриша Балицкий и к[оманди]р взвода второй р[о]ты т[ов]. Хлопянюк взорвали один эшелон. Уничтожили 13 вагонов, один паровоз и примерно убили 245 немцев. Это прекрасно!
Надо отдать справедливость, что немцы быстро исправляют пути. Отведали лагерь группы разведчиков. Вкусно пообедали. Ребята толковые. Решил пооткровенничать.
В связи с тяжелым продовольственным положением в отряде много разных толков. В частности, разговор ведут за баб и командиров. Правда, эти разговоры были и раньше, но теперь особенно. Я в этом не безгрешен и считаю, что люди правы.
Решено покончить раз и навсегда.
Получили радиограмму Коротченка и Строкача, что в конце августа будет митинг представителей украинского народа и чтобы мы прислали радиограмму с приветствием украинскому народу.
Подобрали цифры:
Убито немцев и венгров — 2433.
Националистов — 204.
Старост и полицейских — 518.
Уничтожено автомашин — 85.
Мотоциклов — 25.
Складов — 5.
Мостов разных — 27.
Тракторов — 2.
Эшелонов — 24 (?)
Спиртзаводов — 3.
Водокачек — 1 (?)
Мельниц — 1.
Пенькозаводов — 1.
Уничтожено спирта 4200 д[ека]л[итров].
Телефон[ной] линии 20 км.
Телефонных аппаратов 34.
Захвачено трофеев: кав[алерийских] седел — 120,
лошадей — 100,
ст[анковых] пулеметов — 8,
руч[ных] пулеметов — 24,
минометов — 3,
автоматов — 4,
винтовок — 309,
патронов — 62 703,
пушка 27-мм — 1.
В том числе отряд им. тов. Сталина:
Убито немцев, венгров — 1591+245.
Националистов 85.
Старост и полицейских 400.
Мотоциклов 25.
Мостов (разных) 18.
Эшелонов 13.
Спиртзаводов 2.
Водокачек 1.
Лесозаводов 1.
Тракторов 2.
Мельниц 1.
Телефон[ной] связи 5 км.
Трофеи:
Седел — 120.
Лошадей — 100.
Ст[анковых] пулеметов — 7.
Руч[ных] пулеметов — 18.
Минометов — 2.
Автоматов — 2.
Винтовок — 162 (?)
Патронов — 51 730.
Гранат 115.
Не хочу себе приписывать. Всем известно, что один автомат взяли кировцы 3 [августа], а 2[-й]— взяли ворошиловцы 11 [августа], они же захватили 115 гранат.
23 [августа] [19]42 г.
Вечером выехали дальше. Группу партизан в количестве 30 чел[овек] во главе с тов. Балицким оставили для диверсии на ж[елезной] д[ороге]. Для них дали толу на девять эшелонов.
Думаю, что дело будет. Побольше бы таких групп.
24 [августа] [19]42 г.
В одиннадцать ночи (23.00) закончили переправу через р. Ипуть. Переправа длилась до 2-х час[ов]. Все прошло благополучно. Застряли в болоте. Сеном забили путь непроходимых для лошадей мест и с трудом перешли.
Проводник заблудил. Надо было пройти [село] Косицкое, а попали в с[ело] Савинки, где не было разведки. Прошли мимо села в 500 метрах.
Ребята зашли в село, и оказалось, что в нем было 27 полицейских и три немца. Произошла перестрелка. Убит политрук 3-го взвода III роты Леоненко, не возвратился пулеметчик т[ов]. Маргареев. Ранен Миша Егоров. После этого дан приказ кировцам, шедшим в хвосте колонны, разгромить сволочей. Действовали они дружно. Пустили две мины, дали несколько очередей и разогнали всю эту свору. Взяли много продуктов, гранат и прочего барахла . Разбили 15 велосипедов. Через несколько часов районный центр Ветка знал о приходе партизан.
В 17.35 раздался первый орудийный выстрел в направлении, где мы стояли, но 2 часа тому оттуда ушли. Всего было шесть выстрелов. Видимо, нет снарядов. В 20.00 было несколько выстрелов с б[атальонного] миномета. Откуда и куда стреляли — не поймешь. Леса не знаем, а проводников нет. Положение дурацкое.
Стоим в Светиловских лесах, в 4-х км от с. Беседь и в 3-х км от с. Побутье. Уничтожили одну сволочь — пом[ощника] старосты.
25 [августа] [19]42 г.
Ночью думали перейти р. Беседь через мост.
Охрану полицейских, которая была на-мосту, разогнали. Но к этому времени к мосту подошло пять автомашин немцев. 3-я р[о]та отошла. Решили дневать на месте и найти брод.
26 [августа] [19]42 г.
Днем на заставе был задержан отец и его сын — 14 лет.
Отца послали в разведку брода. Был он в селе Беседь, прошел мост. На мосту он видел 30 немцев, 2 пушки, 2 стан[ковых] пулемета, направленных на правую сторону реки. Видимо, немцев там больше. Почему огонь направлен по ту сторону — неизвестно.
В 21.00 двинулись в путь. Ночью форсировали реку Беседь против с[ела] Воробьевки, форсировали Старую и Новую Беседь вброд — 500 мет[ров]. Прошли возле с[ела] Хизы, где стояли немцы до 100 чел[овек]. Остановились в леску. Уроч[ище] Грабщина. Ширина 3 км, в длину 20 км.
В 12.30 на заставу второй роты набрели немцы. Убили их 2 чел[овека], в т[ом] ч[исле] одного офицера. Взяли один автомат и винтовку. Обоих застрелил Федчук.
В 14.00 выехали с этого места. Проводника нет. Движемся по азимуту 345°.
27 [августа] [19]42 г.
В 10.00 остановились в лесу уроч[ища] Грабщина, от поселков Усошная 4 км, от Гацкое-3. Шли 20 час[ов], прошли не менее 40 км. Причем люди не ели с 19 ч[асов] 26 августа.
Перешли 4 болота, довольны тем, что оттуда ушли, в том месте от минометного и орудийного огня уйти некуда. Лес, где стоим, замечательный.
28 [августа] [19]42 г.
Обнаружили отряд. Командир — Филиппов, комиссар — Обушенко, в количестве 50 чел[овек]. Рассказывают, что таких отрядов есть еще два. Кроме того, половина людей, которые были в отрядах, бродят в лесах и селах. Многие из них сдались немцам. Получилось так: существовало 4 отряда под общим руководством Куцака (секретарь Гомельского обкома партии).
В конце июля [19]42 г. в этом районе появились немцы, и после 4-х орудийных выстрелов Куцак с одной группой ушел в неизвестном направлении, оставив письмо на адрес тов. Дедик о том, что при возможности он уйдет через фронт и поставит вопрос о вооружении и рации. Отряды скрываются в лесах, перепуганы до невозможности. По существу, этот Куцак распустил отряд, а сам дезертировал.
29 [августа] [19]42 г.
В этот день [19]41 года я с группой товарищей переехал линию фронта и начал свою деятельность в тылу врага. В этом дневнике я хочу отчитаться перед партией и народом за свою работу: скажу основное и кратко, а оценку дадут люди, знающие меня по совместной борьбе с врагом.
1. 23 августа [19]41 г. в 19.30 началась бомбежка г. Чернигова. Город начал гореть. Люди в панике, рабочие бросали предприятия, служащие учреждения, милиция оставила свои посты; появились мародеры, начался грабеж магазинов и складов. Проходившая 5-я Армия через город не имела хлеба, так как хлебозавод из-за отсутствия рабочих остановился. В этот критический момент в городе я остался один (по своей инициативе и совести). Работники НКВД и облмилиции залезли в щели и оттуда не вылазили до утра. Одни работники облисполкома спасали свой дом и гараж, в дела в городе не вмешивались.
Рано утром учреждение облисполкома было на замке, НКВД и милиция удрали в неизвестном направлении, секретаря горкома Леоненко и пред[седателя] горисполкома Брона с трудом разыскали в щелях. Они бездействовали.
С наганом в руках я мобилизовывал всех людей для борьбы с пожаром и боролся с мародерами. Вообще непосредственно командовал милицией (вернее — теми милиционерами, которые по своему сознанию остались в городе, но не имели командира).
Люди, узнав, что в городе остался я один, брели все в обком за советом и поддержкой.
За первую половину дня 24 [августа] [19]41 г. я многих эвакуировал в села области, представлял им лошадей и подводы.
Авиация противника, не встречая сопротивления, продолжала город разрушать. Но фронт от города был на расстоянии 100–120 км. Со мной вместе остались и работали тт. Бобырь, Наконечный, Балицкий. Первый и последний чувствовали себя хорошо. Прекрасно действовал облвоенком Леман.
В 16.00 24 [августа] меня вызвал тов. Федоров в село, где находился обком КП(б)У.
Здесь было решено, что я еду через фронт в тыл противника и должен возглавить командование областным партизанским отрядом и подпольным обкомом КП(б)У.
25 [августа] я выехал, 29 [августа] я был в 187-й дивизии, а 2-го и 3 сентября машинами пробрались через огневую линию фронта. По нашим следам шли немцы.
2. Много пришлось поработать, чтобы удержать группы областного отряда, которые к этому времени были распределены по отдельным лесам для укрытия от противника. Еще больше нужно было сил и воли, чтобы организовать и удержать три отряда Холменского района и один отряд Корюковского района. И это все было сделано.
3. Провели большую политическую работу среди народа; достали радиоприемник; организовали типографию, проводили партийную работу в отрядах и селах.
4. Руководил или участвовал всеми сложными боями с противником.
По порядку (основные).
а) Участвовал и руководил сложным уличным боем с противником, по численности превосходящим нашу группу, в райцентре Понорница.
б) Шесть дней руководил боями с мадьярами в Рейментаровских лесах. Сам брал пленных.
в) Вместе с нач[альником] штаба разработали план нападения на немецкий гарнизон в с. Погорельцах и руководили этой операцией.
г) Руководил разгромом Корюковской полиции. В с[еле] Гутке-Студенецкой убили 43 человека, взяли ст[анковый] пулемет и один ручной. С нашей стороны потерь не было.
д) Руководил операцией по разгрому мадьярского гарнизона в с[еле] Ивановке. Убито 156 чел[овек] (92 + 64). Взят один ст[анковый] пулемет и 2 ручных.
е) Вместе с начштабом Д.Ив. [Рвановым] и командирами рот разработал план обороны и, по существу, план разгрома немецкого полка в Елинских лесах 23 марта [19]42 г. (А.Ф. [Федоров] был болен).
ё) В оборонительных боях я часто бывал на огневых позициях и сам строил оборону.
Короче говоря, я не руководил боями и не участвовал в них лишь в с[еле] Безугловка и других (хозяйственных операциях).
В штабе руковожу диверсионной работой, хотя и недоволен ее результатами (не все от меня зависело).
В общем, меня не могут обвинить в бездеятельности, в пассивности или трусости. И я этим горжусь. Наоборот, меня обвиняли в излишнем лихачестве и даже называли «антиреволюционным».
Вот, коротко, мой отчет.
Вообще-то за год можно было сделать больше. Постараюсь, если от меня будет зависеть , работать еще лучше. А вообще говоря , от нас теперь партия требует работать более решительно и с большим эффектом для фронта, чем когда-либо.
Сегодня нашелся еще один партизанский отряд (20 человек]). Командир — Балыков, комиссар — Дедик. Это был Чечерский отряд в количестве до 300 чел[овек]. Осталось 20 (?).
30 [августа] [19]42 г.
Днем переехали в другое место этого же леса. Стоим от Будище 4 км, от Волосовичи — 5 км. Дали координаты для посадки самолета.
К[оманди]р взвода т[ов]. Карпуша расстрелял бойца Попова за ложную тревогу и панику. Сделал совершенно правильно.
В эту ночь разгромили отряд полицейских, стоявший в с[еле] Козацкие Болсуны. Участвовало 100 чел[овек] моего отряда. Командовал отрядом тов. Козлов. Убили их 14 чел[овек], взяли 8 винтовок. Всего их 46 чел[овек]. Стояли в каменном здании, крепко окопавшись. Выбили их оттуда гранатами и минометами. Ранен (легко) т[ов]. Федчук.
Отлично действовали Козлов , политрук И р[о]ты т[ов]. Горелый, особо т[ов]. Козик, автоматчик Вася Туровский. В этом селе изрядно взяли продуктов.
Остальные отряды в эту ночь провели операцию [в] с[еле] Б[ольшие] Нимки.
Там было два полицейских. Взяли много гусей, овечек, к[рупного] р[огатого] с[кота]. Народ встречал наших ребят очень тепло и приветливо.
Характерный случай: полицейские отстреливались с огородов. Одна женщина схватила двух партизан за руки и говорит: детки, идите в хату, посидите, пока эти бандиты выстреляют свои патроны, и тогда вы их заберете живьем.
31 [августа] [19]42 г.
Всю ночь и день шел дождь.
1 сентября [19]42 г.
Это начало осени. Началась вторая партизанская осень. Эта осень, как и зима, будет отличаться от первой осени. Трудности будут большие. Продовольственных баз нет, зимней одежды нет, противник более активизировал борьбу с партизанами, поэтому нет возможности залезать в землянки. Но надо сказать, что за это время партизаны также приобрели большой опыт в жизни и в борьбе. Это уменьшает трудности. Кроме того, у партизан есть свой девиз: «Нет таких трудностей, которых бы партизаны не могли победить и пережить».
3 сентября [19]42 г.
Год, как я с С.М. [Новиковым] приехали в Гулино. К этому времени областной отряд распределился на 4 группы для укрытия от противника. Немцы уже знали, что в Гулино есть партизаны: люди сидели в трущобах и в болоте, еле дышали.
Помню, я с 3 на 4 ночью заблудил. Целую ночь шел проливной дождь. Я возвратился в тот взвод, откуда вышел; ходил вокруг этого места, кричал, свистел; все это они слышали, но, полагая, что это уловки врага, молчали. И так я проходил под дождем до утра.
4 [сентября] [19]42 г.
В эту ночь провели хозяйственную операцию в селах Глуховщина, Нимки, Бабечи. К вечеру переехали на другое место, чтобы для лошадей иметь пищу.
Поссорились к[оманди]р с к[оманди]ром.
Я просто не знаю, с кем он не сорился и кого он не обругал. И, как правило, без основания. За пустяки. Удивляюсь, почему человек не понимает своих недостатков?
5 [сентября] [19]42 г.
Получили радиограмму за подписью Строкача и Спивака о том, чтобы отряды вышли в Черниговскую область и левобережье Киевской обл[асти].
Обещают выбросить группу ответственных работников Украины. Мое мнение: идти туда нет смысла и возможности. Смысла [нет] потому, что мы можем так же успешно действовать и на другой линии ж[елезной] д[ороги], если у нас будут В. В. Да и без (В. В.) будем и должны действовать. Я имею в виду ж[елезную] д[орогу].
Возможности идти обратно очень ограниченные: расстояние до 400 км, надо пройти 6 больших рек. В условиях осени — это не легко. Тем более что люди раздеты. Концентрация и активность противника в тех местах несравненно большая, чем в этих местах.
В этом мы наглядно убедились во время последнего похода на Черниговщину. Там нам придется только отбиваться, а за каждый к[ило]г[рамм] картошки вести бои в населенных пунктах. А вообще-то нельзя людей понять из-за нераспорядительности.
Я имею в виду радиограмму Матвеева, в которой говорится, чтобы наше соединение вышло в район Гремяча, что мы и сделали. После этого дается радиограмма идти обратно. Легко сказать «Идите!».
Правда, указания ЦК КП(б)У все-таки для нас закон, но следует сказать им наше мнение. Думаю, что они с нами будут согласны.
6 [сентября] [19]42 г.
Часа два провел в «В-В», разругался с А.Ф. [Федоровым] и бросил, он и в картах проявляет свой характер.
7 [сентября] [19]42 г.
В 7.30 группа немцев набрела на заставу кировцев. В результате перестрелки убита медсестра Ася. Немцы ушли. Найдена одна немецкая винтовка. Вечером выехали в другое место.
8 [сентября] [19]42 г.
Остановились в лесу в 5 км от Беляевки, в 4-х от Сидоровичи, в 6-ти от Волосовичи.
Целую ночь переходили под проливным дождем. Ночь была темная, блудили безбожно. Два раза колонна разрывалась, и по [целым] часам голова искала хвост, а хвост искал голову.
Форсировали р[еку] Покоть, а перед ней канаву.
9 [сентября] [19]42 г.
Посадили засаду на дороге нашего движения в лес. 30–50 немцев и полицейских набрели на засаду. К[оманди]р взв[ода] Хлопянюк встретил их своевременно. В результате перестрелки убито 2 полицая и два ранено. С нашей стороны потерь нет.
10 [сентября] [19]42 г.
Засада во главе с к[оманди]ром взв[ода] т[ов]. Карпушей (30 чел[овек]) обстреляла две автомашины с немцами. Видимо, есть убитые и раненые. Плохо, что машины не остановили и не уничтожили. Мина, на которую была надежда, не взорвалась. По шоферу не попали, гранат не бросали, хоть и позволяло расстояние. В общем, получилось плохо.
Это было утром, а вечером немцы начали обстрел леса с минометов и пушки. Снаряды ложились далеко от нашего лагеря (1,5–2 км).
11 [сентября] [19]42 г.
По Чечерской дороге проехали на Сидоровичи 30 подвод и одна машина немцев. Правда, машина и 7 чел[овек] на ней шла, но спотыкнулась на нашей мине и разлетелась в воздухе. Это прекрасно! Но мало.
12 [сентября] [19]42 г.
В 8.30 раздалась канонада с артиллерии. Через 10 мин[ут] выяснилось, что засада сталинцев встретила шедшего с Сидорович[ей] противника. Передовое охранение с 19 чел[овеками] засада пропустила на правый фланг, а колонна в это время подошла к левому флангу.
И так до 30 чел[овек] убили и многих ранили. С нашей стороны ранены медработник Валя и пулеметчик т[ов]. Широков.
В 12.30 немцы, видимо, решили зайти в тыл нашей засаде и набрели на оборону кировцев и ворошиловцев. Переменный бой длился до вечера. Я с нач[альником] штаба все время находился на [линии] обороны своих рот. Когда я был в 1-й роте, третья вела огонь по колонне немцев, шедших во фланг кировцам. Когда я спросил, где эти немцы, мне ответили неопределенно.
Я предложил проверить место, где шел противник. В этой проверке участвовал и я сам. Оказалось, что группа немцев и националистов лежала в 20 метрах от штаба р[о]-ты в густой заросли. Подлез на расстоянии 5 метров, я вцелил в голову одному националисту Козлову B.C. с пистолета. Политрук роты т[ов]… убил двоих, всего убили 5. Дал приказ кировцам и ворошиловцам проверить поле боя. Они ринулись в атаку. Немцы и националисты бежали без оглядки 1,5 км. На этом кончилась война. После того как их выгнали из лесу, началась артиллерийская стрельба по нашей обороне. 4 снаряда сделали перелет и угодили по нашей колонне, которая отходила на другое место, а остальные ложились в расположении 1-й и II-роты.
Осколками снарядов ранены комиссар отряда В.Е. Еременко, к[оманди]р первой роты тов. Решетько и боец Хумекало. Легко ранен в руку к[оманди]р Кировского отряда т[ов]. Николенко. И вот случай! Комиссар зашел в первую роту после войны, когда был дан приказ сняться с обороны. Он решил зайти и забрать с собой роту, чтобы она не блудила по пути к новому месту. В это время снаряд разрывается в воздухе, и осколком ранено троих, в т[ом] ч[исле] В.Е. Еременко.
Этот день обошелся немцам дорого, они недосчитаются не менее 50 чел[овек], и думаю, что в лес будут ходить не с такой уж охотой. Они думали, что здесь собрались «тюха да матюха и калупай с братом». Они рассказывают населению, что «в этом лесу находится 500 чел[овек] жидов и цыган, но такие вредные, что не тикают». Да, эти «цыгане» не только не «тикают», но и идут в атаку, гонят немцев без оглядки, делают засады и смело бросаются на превосходящие силы противника.
От старого места отъехали 3 км и остановились. Обед варили ночью, пообедали к 24.00.
13 [сентября] [19]42 г.
После завтрака выехали в другое место. Ехали целый день. Стоим в 6-ти км от Осиповки (на запад).
Прибыло 2 чел[овека] связных от Куцака. Он с военной группой в 150 чел[овек] находится в Белинковичских лесах. Говорят, что в р[айо]не Клетня собралось 12 отрядов. Принесли с собой приказ начальника Центрального штаба партизанского движения при ставке Главного Верховного Командующего за подписью Пономаренко (секретарь ЦК партии Белоруссии). В приказе сказано то, что было сказано в радиограмме Хрущева и передовой «Правда» о задачах партизан. Но надо подчеркнуть одну деталь (за эту деталь я получил неприятности). В приказе сказано, что надо не ограничиваться подрывом путей и пуском с рельс поездов или части поезда, а обязательно уничтожать состав и т. д. Мы такую задачу группам ставили, но не выполняли ее.
14 [сентября] [19]42 г.
Разведка доложила, что в Осиповку из Сидоровичей приехало до 120 немцев и националистов. Оказывается, думают зимовать, привезли с собой машину шуб. Вот дело! Предложил со своим отрядом идти в это село забрать кожухи и уничтожить сволочей — мне не разрешили, мотивируя тем, что, мол, будем иметь раненых, что не выгодно, заставим противника стянуть на нас силы и прочее.
В общем, мне нет смысла в этом дневнике доказывать несостоятельность этих доводов.
Факт остается фактом, мы с противником не боролись. Мало того что не выполняем прямой приказ и указание тов. Сталина об усилении борьбы с врагом, о диверсиях на железных дорогах и вообще на его коммуникациях. Мы далее нигде его не беспокоим.
Мне кажется, что если бы нам не нужно было есть, то мы не тронули бы и полиции. Посмотришь [на] свои действия, и получается: все время ведем оборонительную войну. Если на нашу оборону наткнутся — ведем бой, после уйдем и т. д. Просто непонятно! Надоело уж доказывать доказуемое.
Скажу откровенно, если бы не настоял, что надо оставить группу Балицкого на ж[елезной] д[ороге], то ничего не было бы. Он жалеет об этом, что распыляем свои силы. Кому нужны эти силы. Если они бездействуют!
Я уверену что Балицкий много сделает. Короче: если он пустил под откос 9 эшелонов, так это больше, чем мы сделали с соединением до сих пор…
Мне просто неудобно об этом писать. Кто прочтет — скажет, что я бессильный человек, констатирую факты и все.
Но это скажет тот, кто не знает командира соединения… Думаю продолжать на своем до…
Меня поддерживает нач[альник] штаба и другие, но ответ один: выполняем, все, все, все и т. д.
Мне кажется, что он доволен своим положением и что при всяких обстоятельствах с ним будут считаться. Если это находится точка для подобных действий, то это получается не по-большевистски.
Сегодня пролетел первый снег, прошел град.
Ночь и день холодные.
Люди есть разутые и раздетые.
15 [сентября] [19]42 г.
Горелый П.С. приступил к обязанностям комиссара отряда. Политруком роты утвержден Нахаба.
В 15.30 вражье начало артиллерийскую стрельбу по лесу. Выпустили 27 снарядов.
16 [сентября] [19]42 г.
В 13.00 закончил читать Некрасова. Много в нем хороших вещей, особенно понравилась поэма о русских женщинах. Вот они какие женщины. В Отечественной войне они выглядывают еще и еще лучше!
Самарченко пришел от Балицкого. Он, оказывается, ушел на Белину. Пустил под откос три эшелона, в т[ом] ч[исле] пассажирский с офицерами. Говорят, убито 277 человек].
18 [сентября] [19]42 г.
В 5.00 подъем. В 6.00 шагом марш!
Прошли два болота, которых никто и никогда не проходил. В таких случаях каждый партизан берет жмут веток, чтобы закласть болото.
Шли целый день.
19 [сентября] [19]42 г.
Обнаружили 27 партизан с Кирлинского отряда, распавшегося при наступлении немцев. К[оманди]р отряда ушел с Шемякиным.
В 4.35 пулеметные и винтовочные выстрелы. Уточнили: крестьяне с. Осиповки рано утром начали молотить свой хлеб в своих гумнах, немцы подумали, что это движение и действие партизан, и открыли по этим гумнам огонь. Бросили туда гранаты, сожгли три гумна и один дом. Есть убитые и раненые.
Сказано: «Напуганная ворона и куста боится».
20 [сентября] [19]42 г.
В 16.30 немцы обстреляли нас с пушки. Три снаряда угодили прямо по лагерю. Ранено 2 человека. Вечером двинулись дальше.
21 [сентября] [19]42 г.
За эту ночь прошли не менее 35 км. Шли 12 час[ов] по открытой местности, возле сел Морозовка, Медведи, где были немцы и полиция. Форсировали реку Палуж.
22 [сентября] [19]42 г.
В эту ночь прошли 20 км. Форсировали р[еку] Беседь. Встретили группу партизан с отряда Шемякина, которые занимаются здесь зимними заготовками продуктов. Остановились в лесу недалеко от с[ела] Великий Бор. Днем нашлось еще две группы партизан.
Вечером я с группой партизан в 200 чел[овек] выехал на операцию в Гордеевку и Творишено.
23 [сентября] [19]42 г.
Операция в Гордеевке и Творишено прошла, на мой взгляд, успешно.
Уничтожили 46 сволочей, в т[ом] ч[исле] 11 немцев, двух офицеров, коменданта, бургомистра и нач[альника] полиции.
Сожгли МТС и 12 тракторов, 2 молотилки, нефтебазу и 80 тонн горючего, маслозавод, спиртзавод и 31 тыс. литров спирта, сенопункт — 6 тыс. тонн сена, заготовленного и спрессованного немцами, гараж и две автомашины, продуктовых складов — 3, магазинов — 2, учреждений — 3, велосипедов 20, мост через р[еку] Беседь [по пути] с Клинцов. Сожгли отделение банка и 4 кассы взорвали. Порвали телефонную связь с Суражем и Клинцами, освободили с тюрьмы 16 чел[овек] (всех).
Трофеи:
300 пуд[ов] муки, 1800 лит[ров] спирта, 13 седел, 1 автомашина, обоз в 40 подвод, 12 винтовок, 5 тыс. патрон, меду — 40 пуд[ов], соль — 1,5 тонны, спичек — 10 000 коробок, масла 20 пуд[ов], 200 немецких мешков, [много] коров, свиней, гусей и т. д.
Взято много одежды и кожтовара.
Оделись в сапоги и костюмы 200 чел[овек].
Из-за отсутствия лошадей и подвод не смогли забрать всего, что там имелось в магазинах, складах и спиртзаводе.
Эта операция имела и экономическое и, тем более, политическое значение.
Это районный центр, в котором не была нога партизан. Стоит в 25 км от леса. Немцы и полиция не могли и думать о том, что произошло.
Во главе районной полиции стоял заклятый враг народа — быв[ший] кулак. Раскулаченный и сосланный, но во время войны появившийся и оказавшийся самым ценным человеком для гитлеровской банды. Под его руководством эта полиция уничтожила много партийного и советского актива, евреев и просто мирного населения. Для жителей района разгром этой банды имел исключительное значение. Народ встретил партизан сдержанно, но с большой радостью в душе. Факт тот, что люди, несмотря на временный наш приход к ним, все же смело забирали все, что партизаны не смогли забрать (спирт, соль, спички). Многие заявляли, что они за год увидели впервые «своих людей».
Немцы и полиция им все время говорили, что советской власти нет и немцы уже за Уралом и т. д. и т. п.
Ход операции
По данным было известно, что в Гордеевке 5 немцев и 46 полицейских; в Творишено на заводе — 7 полицейских. По дороге сделали разведку и установили, что немцев столько же, а полицейских намного больше. После выяснилось, что полицейских до 200 ч[еловек]. В Творишено 9 немцев и 25 полицейских. В школе жили не полицейские, как было известно, а комендант с охраной полицейских. Вышли в 19.00 22 [сентября].
В 4.00 23 [сентября] подошли к Гордеевке и остановились в одном км от нее, в Лоприне . Здесь собрал я всех командиров, политруков, объяснил обстановку, поставил задачу, и начали действовать по плану, о котором здесь же я всем рассказал. Поставил пять застав на дорогах. Ворошиловцы и кировцы пошли на завод (70 чел[овек]). 1-я рота — 40 чел[овек], к[оманди]р т[ов]. Карпуша, 2-я р[о]та — к[оманди]р Козик (40 чел[овек]) были боевыми наступающими группами на райцентр.
Третья р[о]та — 20 чел[овек] и хозчасть 10 чел[овек] шли во втором эшелоне. Я со штабом и 20 чел[овек] конников, минометчиков, разведчиков и ординарцев после трех выстрелов с б[атальонного] миномета двинулся с кладбища через мост в центр местечка.
1-я рота шла с правого фланга, а вторая — с левого. Нач[альник] штаба т[ов]. Козлов пошел с т[ов]. Козиком. Бой длился 20 мин[ут]. Противник не успел опомниться и занять обороны, как партизаны были в центре и громили учреждения и базы.
Разрывом трех гранат убито 2 партизана, в т[ом] ч[исле] к[оманди]р взв[ода] тов. Радин, и пять ранено, в т[ом] ч[исле] три чел[овека] легко ранены.
На обратном пути стало известно, что в Строгацкой Буде 46 полицейских. Решено ехать через Буду и очистить ее от этой мрази, что было и сделано. Десяток конников разогнали всю полицию. С их стороны не было ни одного выстрела. Они разбежались и поховались при нашем появлении.
В Гордеевку шли пешим ходом, а обратно пехоты не было. Шел обоз, двигалась кавалерия, велосипедисты, гудела автомашина с грузом. Впереди шла тачанка. Все это прошли днем по чистому полю, через десяток сел.
24 [сентября] [19]42 г.
Выехали в дальний путь. Оказалось, что в с[еле] Ивановке противник. Возвратились на старое место.
25 [сентября] [19]42 г.
Вечером выехали другим путем.
26 [сентября] [19]42 г.
Шли целую ночь с 18 до 6 утра = 12 час[ов]. В селе Артюхах на мосту налетели на засаду противника. Убили наших 2 чел[овека], и ранен один. Это первая ловушка, в которую мы попали. Противник с трех сторон бросал ракеты и обстреливал. Создавал видимость окружения. Многие так и думали. Пушка обстреливала нас с Белинковичей, но, выпустив шесть снарядов, перестала стрелять. Оказалось, все снаряды ложились по своим.
Хорошо действовали первая и вторая р[о]ты, которые прокладывали путь обозу, и отлично действовала 3-я рота, которая прикрывала отход всей колонны. По сведениям разведчиков, минометчик разбил две автомашины, а одна ушла. Убито 2 немца и два ранено. Французы, которых там было 37 чел[овек], разбежались.
С утра до 14.00 стояли в лесу возле поселка. Возле группы капитана Скандилова. Говорят, он неплохо действует на линии желез[ной] дороги.
В 14.00 выехали дальше и к вечеру приехали в лагерь Шемякина. Остановились в 800 мет[рах] от него. По дороге я зарезал одну сволочь (лесника).
27 [сентября] [19]42 г.
Ездили в лагерь тов. Шемякина. Познакомились. Выпили и закусили. Оттуда возвратились все по-разному и не в одно время. Некоторые не помнят, что и как было. О деловых вопросах не разговаривали. Знаю, что отряд в 250 чел[овек] имеет задачу разведки и диверсии. Нужно отметить, что разведка поставлена у них неплохо. Нач[альник] разведки т[ов]. Шанин толковый человек и квалифицированный разведчик.
28 [сентября] [19]42 г.
Состоялось совещание работников штаба соединения и шемякинцев. Участвовал m[ов]. Куцак.
Разобрали подробности ухода Шемякина и Куцака с Чечерских лесов и почему они оставили некоторые отряды и допустили разброд.
Они старались доказать свою правоту, но их доводы остались неубедительными. Факт, что Шемякин, во время появления немцев на этой территории, решил двигаться через фронт. в советский тыл.
Куцак, который еще до прихода Шемякина руководил отрядами, пошел также с Шемякиным — оставив все отряды на произволяще. Более того — дал установку разойтись по мелким группам, в результате разброд и многие «партизаны» сдались немцам, а некоторых немцы полонили.
29 [сентября] [19]42 г.
В эту ночь провели очистку с[ела] Батаево от полиции. Убили одного офицера-немца и трех полицейских. Остальные ушли. Это непростительно. Наших людей было триста чел[овек]. Окружили село, но все полицейские (было их 56 человек] плюс 3 немца) ушли одним выходом, унеся с собой вооружение. В то же время перестрелка произошла между своими — Сталинский отряд, который вплотную подошел к школе, попал под огонь двух отрядов, наступающих на ту же школу с другой стороны. Пользуясь этим замешательством, полиция ушла. Командовал операцией т[ов]. Николенко.
Сожгли 60 дворов и привезли оттуда до 500 пуд[ов] хлеба. Одежды и обуви не оказалось. Полицейские в школе плели лапти.
С нашей стороны убито 2.
30 [сентября] [19]42 г.
Передали сводку о действиях соединения с 12 [августа] по 29 [сентября] [19]42 г.
1 [октября] [19]42 г.
В эту ночь на заставу второй р[о]ты подошло 13 чел[овек], вооруженных винтовками и тремя РПД. Их задержали. Оказалось, это военнопленные, а впоследствии служили в национальной армии, брошенной немцами против партизан.
12 [сентября] под Сидоровичами они участвовали в бою против нас, причем они же были и залегли возле третьей р[о]ты, где в то время был я. По их рассказам, мы убили несколько чел[овек] хороших людей у в т[ом] ч[исле] Козлова B.C. Они же убили нами раненного офицера. Против нас не стреляли (?).
Решили перейти к партизанам. Приняли.
Вечером — «живая газета». Можно и нужно организовать лучше. […]
4 [октября] [19]42 г.
Переехали в другое место. Стоим от Николаевки 4 км, [от] Мамаевки 6 км на запад. Форсировали р[еку] Ипуть. Оказывается, в этих лесах стоит до 8 отрядов.
Вчера в с[еле] Дубровке расстреляли двух мародеров. Один с Гомельского отряда, другой — с санчасти.
Крестьяне просили не расстреливать, но в душе одобрили эти меры.
Днем были Зебницкий — к[оманди]р отряда НКВД и комиссар отряда — Еремин..
5 [октября] [19]42 г.
Ездили в соседние отряды: Еремина, Зебницкого, Шестакова, Сухорукова, Шемякина.
7 [октября] [19]42 г.
Вчера и сегодня А.Ф. [Федоров] и В.Н. [Дружинин] были в отрядах. Я — дома.
Вечером к[оманди]р Щорского отряда тов. Тарасенко и 3-я р[о]та Сталинского отр[яда] возвратились с операции.
Привезли 600 пуд[ов] зерна. Полиции там не оказалось (с[ело] Деремна), но зато есть там тиф и смертность от него. Это будет хорошо, если пройдет все благополучно.
8 [октября] [19]42 г.
Решили поехать в так называемую дивизию. Доехали до отряда Шемякина и узнали, что сюда приехал комиссар этой дивизии — батальонный к[омисса]р Лебедев. В обед заехали в отряд Горбачева (Мглинский). В этот день отряд справлял свою годовщину.
9 [октября] [19]42 г.
Ночевали у Шестакова. Позамерзали. Подъехал Лебедев. А.Ф. [Федоров] и он обменялись мнениями, Л[ебедев] дал характеристику отрядам. Сказал, что ими недоделано, и в конце заявил, что нет никакой дивизии, а есть оперативный штаб по руководству отрядами в Клетнянских лесах. В этих лесах такие отряды: север — Рощина, Денченко, Талотина, Кезикова; юг — Глебова (хорош[ий]), Сухорукова (большой), Еремина (хорош[ий]), Каплена (мглинской) не действовал, (Горбачева — орджоникидзеградский), Зебницкого, Шестакова, Шемякина, Клетнянский и ряд групп (3).
Историю этих отрядов и групп я не знаю. Узнаю — запишу.
13 [октября] [19]42 г.
Стоим в 206[-м] кв[адрате] от Тельчи, 4 км на восток — Соловьяновка, Болотня — 4, Николаевка — 8, Котолин — 10, Молодьково — 15, Луковица — 12 км. В это место переехали вчера. Случилось так:
Разведка Мглинского отряда доложила, что в Мглин прибыло 500 немцев, пять танков и три пушки. Имеют задачу — сжечь села, прилегающие к лесу, и угнать скот. Мы стояли в 4 км от Николаевки и поэтому переехали. Сегодня оказалось, что все эти данные от «агентства СКБ» (сообщение каких-то бабец).
Собрали совещание всех командиров южных лесов. Установили зоны разведки и наблюдения для каждого отряда. Договорились о порядке обороны и т. д.
На совещании был бат[альонный] комиссар Лебедев С.В. Не было скучно.
31 октября 1942 г.
Признаюсь! Виноват, что так долго молчал. Правда, существенных изменений за это время не произошло, но надо было бы писать «день за днем». Дальше постараюсь таких пропусков не делать. На данное время все отряды закончили строительство землянок. Сколько времени в них придется жить — трудно сказать. Мне думается, что если мы хорошенько окопаемся, построим оборону, будем делать засады и бить противника в 15–20 км от нас, крепко и дружно будут драться все отряды, расположенные в этих лесах, то победа будет за нами. Мы уничтожим тысячи немцев, а на ж[елезной] д[ороге] нанесем противнику большой урон. С другой стороны — дадим людям [возможность] жить в тепле.
За эти 17 дней работали и работаем над заготовками продуктов и фуража. С этой целью сделали операции в с[елах] Струженка, Нивное, Мужиново, Алены, Узлоги, Лопазное и в ряде других. Хорошая операция была в Лопазном. Сделали много, но [еще] мало. Армия у нас большая, и ее надо прокормить.
За последнее время в соединение прибыло пополнение, и есть перспективы, что оно будет еще прибывать.
Прибыл Ковалев и Ходаш с группой автоматчиков. Сегодня создана группа автоматчиков в 45 чел[овек] при штабе соединения. Командиры хотели остаться у Еременко, а бойцы решили перейти к А.Ф. [Федорову]. Кроме того, прибыли группы партизан Гомельской обл[асти]. К[оманди]ры тт. Коротчеков, Фролов, Мордашкин, Орлов, Воловик, Дунаев. Таким образом, по состоянию на 31 [октября] [19]42 г. соединение насчитывает 1048 плюс 985 плюс 797.
По отрядам
Сталинский 28 + 2
Ворошиловский 7 + 9
Кировский 8 + 4
Щорсовский 12 + 2
Чапаевский 6 + 5
Калининский 11,0
кавгруппа 3 + 2
разведка 4 + 1
минвзвод 2 + 2
подрывники 2
хозчасть 7 + 4
и другие 10 + 3
Вооружение имеем: 10. П.-1, б-з р-п. М-348
2 [ноября] [19]42 г.
Пришла группа в 14 ч[еловек] парашютистов, выброшенных для Федорова еще 22 [октября]. В этом числе представители ЦК ВЛКСМ, ЦКЛКСМУ и представитель от Центрального штаба партизанского движения на Украине. Знакомая — Коваленко Мария, ранее работавшая в Черниговском OK ЛКСМУ, рассказала, что Костюченко, Петрик, Рогинец, Савранский вышли из окружения.
5 [ноября] [19]42 г.
Провел совещание командиров и политруков рот и взводов по вопросу проведения праздника и несения службы в эти дни.
6 [ноября] [19]42 г.
Ночью выпал первый снег. Мороз (температура) до 8°. Вечером — обед и гулянье в честь 25-й годовщины Октября. Вечер прошел организованно, культурно. Присутствовало 65 чел[овек].
7 ноября [19]42 г.
Парад наших войск. Художественная часть (13–16 ч[асов]).
8 [ноября] [19]42 г.
Гуляли у Чернова. Ковалев сдурел.
10 ноября [1942 г.]
События исключительной важности. В эту ночь А.Ф. [Федоров] и группа раненых вылетели на самолете в советский тыл на Большую землю.
Это новый этап в нашей жизни. Самолет приземлился и поднялся прекрасно. Я уверен, что после этого отношение Центрального штаба партизанского движения на Украине к нам в корне изменится. Семьи наши также узнают о нашем существовании.
Вечером пришел тов. Балицкий, о делах его группы опишу после.
12 [ноября] [19]42 г.
В эту ночь вторично сделал посадку самолет. Эвакуировали 18 чел[овек]. Приняли груз.
Военные действия в Алжире, Египте развиваются успешно. Американские войска высадились в Алжире и действуют неплохо. Немецкие и итальянские войска начали занимать неоккупированные города Франции. Возмущение народа растет. В общем, все эти события, по-моему, являются началом второго фронта.
Ездил к т[ов]. Шемякину.
Вечером собрал всю группу т[ов]. Балицкого. Выпили и закусили.
14 [ноября] [19]42 г.
Передал сводку за действия подрывной группы т[ов]. Балицкого.
17 [ноября] [19]42 г.
Думал передать список к награждению, но нет питания. Передадим самолетом.
18 [ноября] [19]42 г.
Ездил к Шемякину. Был Шестаков и Зебницкий. Полностью договорились насчет Клетни, ее нужно разгромить до основания.
21 [ноября] [19]42 г.
Второй день идут бои между немцами и партизанами на севере. Удивляюсь, почему не требуют помощи южной группы.
22 [ноября] [19]42 г.
Послал вторую диверсионную группу на линию ж[елезной] д[ороги]. Завтра пошлю третью.
На очередь надо поставить: разгром Клетни или Хотинска, уничтожение моста через р[еку] Беседь в Белинковичах. Кроме того, провести несколько хозопераций.
По данным разведки, с Хотинска немцы выехали на Сураж. Осталось там 200 немцев и 300–400 человек другой швали, 2 пушки, 10 ст[анковых] пулеметов.
В Клетне — гарнизон 1200 чел[овек], последнее время туда и оттуда никого не пускают.
В Мглине — было более 1000 немцев и вчера прибыло еще 90 автомашин. Собираются на партизан. Три дня тому я об этом дал радиограмму Строкачу.
Сегодня тринадцатый день, как уехал А.Ф. [Федоров]. За это время не написал ни слова. Это просто неприлично с его стороны. Строкача запросил, где он.
К очередному плану действий надо добавить спиртзаводы… Немцы используют спирт как горючее. Есть задание Строкача з[аво]ды сжигать.
25 [ноября] [19]42 г.
Сегодня получил вторую радиограмму за подписью Федорова. Предлагает заняться заготовкой саней, лыж, лошадей, сухарей, колбасы, сала и т. д. Ясно, что надо собираться в поход на Украину.
Эх, родная ты моя Украина. Стонешь ты под грязным фашистским сапогом! Но стонала ты больше, чем осталось стонать. Скоро ты будешь такой, как была: жизнерадостной, свободной, цветущей! Ты тогда узнаешь своих освободителей, своих патриотов, тогда ты узнаешь своих партизан-героев. Это они пускали под откос вражеские эшелоны, уничтожали машины, танки, самолеты , склады и живую силу противника. Они были первые свидетели твоей каторжной подневольной жизни при власти бандита Гитлера.
27 [ноября] [19]42 г.
Ушла разведка в Раковскую группу на Украину (т[ов]. Кочинский).
28 [ноября] [19]42 г.
Половина соединения ушла на операцию.
Долго разговаривали с пленным французом. Надо всех их использовать для разлагательской работы в их полку. Эти шесть французов с 638-го полка 3-го б[атальо]на, охраняющих ж[елезную] д[орогу] Унеча — Орша.
29 [ноября] [19]42 г.
Послал две радиограммы Строкачу и одну А.Ф. Федорову.
30 [ноября] [19]42 г.
С операции возвратились. Это была самая неудачная операция со всех неудачных.
Имели задачу уничтожить мост и станцию. Ходило более тысячи чел[овек]. В бою потеряли одиннадцать чел[овек], ранено 27 чел[овек], в т[ом] ч[исле] с нашего соединения убито 4 чел[овека] и ранено 16. Остальные с отряда Еремина — но задачи не выполнили.
Причины?
1. На мосту начали операцию позже на 40–60 минут, чем на станции.
2. Для моста два часа было мало, а дальше продолжать вести бой было невозможно, так как заставы в это время были сняты.
3. Хорошо не знали подходов к мосту и где находились дзоты и траншеи.
Выполнить эту задачу можно было при отсутствии указанных недостатков и лучшей организованности.
Обещал Федорову проинформировать за результаты операции, но теперь буду молчать. Это не операция, а позор. Израсходовали: рус[ских] патронов 2954, патронов ППШ — 1915, польских — 455, РГД — 30, б[атальонных] мин — 10, ротных мин — 67 (?).
Эти мины выбросили на ветер — бесцельно стреляли. Вообще-то расход боеприпасов большой.
Ереминцы также подмочили свою репутацию.
В общем, операцию просрали!
Я не верю, что нельзя было выполнить задачи.
Приедет А.Ф. [Федоров], так я сам туда пойду.
3 [декабря] [19]42 г.
Присутствовал на разборе операции у Шестакова. Мало было критики собственных промахов. О факторе времени не говорили ничего, а между тем время сыграло свою роль. На мосту начали позже на 40 мин[ут], чем на станции. Заставы снялись в 24.00, а бои за станцию и за мост были в самом разгаре. Боясь подходов противника с Суража и Костюковичи, нужно было, не окончив дела, уходить. Кроме того, у Еремина не было чем зажигать постройки. Гранат у Еремина, как и у нас, не было достаточно, чтобы забросать ими дзоты и окопы.
В начале боя ереминцы сразились между собою, а тем временем противник приготовился. Имевшиеся две пушки не использовали. И это непростительно. Майор Архангельский отметил героизм бойцов, штурмовавших мост. Это были сталинцы.
7 [декабря] [19]42 г.
За невыполнение задания по диверсии снял с работы нач[альника] штаба Щорского отряда Левина и арестовал его на трое суток.
9 [декабря] [19]42 г.
Ездили к Шемякину на новоселье.
10 [декабря] [19]42 г.
Месяц, как уехал А.Ф. [Федоров]. Мне думается, что он приедет до 25 [декабря].
15 [декабря] [19]42 г.
Все командиры отрядов собрались у Шестакова и обсудили ряд вопросов.
По нашей инициативе установили единый выпуск с лагерей, с отрядов в села.
Установили комендантов в тех селах, что прикреплены к отрядам. Это дает возможность контролировать деятельность людей и устранить всякие безобразия.
Говорили о произвольной стрельбе, о самогонке, пьянстве; о том, что надо принимать в отряды людей независимо [от того], есть ли у них оружие или нет. Об улучшении работы разведки и т. д.
Получил радиограмму от Федорова. Возмущается, почему не приняли самолета с 10 на 11 декабря. Потому, что его не было! На днях обещает прилететь.
16 [декабря] [19]42 г.
По двум источникам установлено, что в боях за ст[анцию] Белинковичи и мост убито 94 и ранено 87 немцев. (12 + 28 — это другой источник.)
17 [декабря] [19]42 г.
Стало известно, что немцы разогнали северные бригады партизан. Галюга расположился в с[еле] Каменец. Данченко и Коротчеков ушли в неизвестном направлении. Плохо, что не было и нет с ними связи. Уход мотивируют отсутствием боеприпасов.
18 [декабря] [19]42 г.
В эту ночь встречали А.Ф. [Федорова], его не было. Приехал Львов, Шеремет (поэт), Кухаренко (лектор ЦК КП(б)У).
21 [декабря] [19]42 г.
Были у меня майоры Архангельский и Галюга , к[оманди]ры бригад Шестаков, Сухоруков, подполковник Галаган. Разработали план совместных действий против врага в южных лесах. По всем данным, противник готовится против нас.
27 [декабря] [19]42 г.
Приехал с Москвы А.Ф. [Федоров]. С ним Петрик H.A.
Корреспонденты ТАСС и «Ком[сомольской] правды» Коростоянова и Трифон, кинооператор Фроленко и фоторепортер Давидзон. Привезли кинопередвижку. В общем, хозяйство подходящее. Решено выпускать газеты «Большевик» и «Коммунист» в нашем соединении. Привез знамя Верховного Совета и ЦК КП(б)У для партизан. Привез ордена и медали. Приехал Волошин, бывший нач[альник] РО НКВД г. Прилуки.
28 [декабря] [19]42 г.
Особо торжественный день. Петрик от имени ЦК и СНК вручил знамя. Бойцы и командиры получили ордена. Кинооператор заснял всю эту процессию. Я выступал от имени всех.
29 [декабря] [19]42 г.
Ездили в с[ело] Каменец до Галюги. Кинооператор заснял его гарнизон, беседу А.Ф. [Федорова] с крестьянами и его речь перед бойцами и народом.
Это историческое событие, если только удастся сохранить все это. Но это только начало.
Жалко, что не смогли мы зафиксировать прежних наших событий.
Вечером В.Н. [Дружинин] принес письмо и заставил меня танцевать. Это письмо от любимой жены и дорогих деток — дочки и сына. Зная меня, Тося в коротеньком письме написала только о детках. Света подросла и стала умницей. Ей часто снится папа, поет песню «Кончит бой, придет домой, с партизанской славой…». Валерик только начал говорить, а драться начал давно. За себя постоит, и его называют партизаном. Пишет, что живут неплохо, но кто скажет другое?
31 [декабря] [19]42 г.
В моей квартире встречали новый год и провожали старый год. Присутствовало 55 чел[овек]. Время прошло весело. Все выразили надежду, что война в 1943 году закончится, а следовательно, закончатся и наши мытарства. При мысли, что война закончится и что мы останемся живы и будем жить и работать, при этой мысли — сколько радости и гордости, что ты участвовал в Отечественной войне, вел борьбу с нашествием фашизма. Да еще где! В тылу противника.
Разошлись в 4.30. С.В. инцидент местного значения.
1 января 1943 года.
Днем были у Шестакова, вечером у Шемякина.
Кинооператор заснял гулянье партизан Сталинского отряда.
2 [января] [19]43 г.
Примерно в 15.00 появились шесть вражеских самолетов. Несколько бомб пустили по лагерю. В штабной землянке вылетели окна. Крепко бомбили и обстреливали Каменец.
Немцы заняли с[ело] Василевку.
Ереминцы отошли в Католин.
Вечер: начальник] штаба т[ов]. Козлов и заместитель мой П.С. [Горелый] выгнали немцев из с[ела] Василевки. Было их до 300 чел[овек]. Наших 70 чел[овек]. Бежали они исключительно быстро и неорганизованно. Не успели забрать скот, свиней и барахло. По всем данным, в с[ело] Василевку привел немцев один партизан — предатель с отряда Еремина. В это время партизаны, жившие в этом селе, были пьяны.
Старуха так и заявила, что Еремин пропил Василевку.
В Каменце ранено до 20 чел[овек], в т[ом] ч[исле] ранен к[оманди]р бригады Галюга. хорош[ий] товарищ и боевой командир. Имеет орден Ленина. Ранен в обе ноги и в бок. Убито 8 чел[овек]. Разрушено более десяти жилых домов. Есть убитые и раненые старики и дети.
3 [января] [19]43 г.
Погода нелетная. В селах спокойно. Согласно решения ЦК КП(б)У, решено завтра двигаться на Украину.
Начнется новый этап в нашей жизни.
4 [января] [19]43 г.
Выезд перенесен на 5 [января] [19]43 года.
Предполагалось, что Шемякин будет идти с нами, но он не захотел и Нарком согласился.
Боюсь, чтобы не передумал Галюга.
5 [января] [19]43 г.
Утро. Народ собирается в поход. Люди суетятся, под нос себе поют разнообразные мелодии, что-то думают. Никто не знает, что его ждет впереди. Сколько придется еще жить, где ожидает смерть.
В то же время настроение приподнятое тем, что идем на Украину, в свои знакомые и родные места. Погода исключительно паршивая. Ветер, вьюга, большие осадки. Дорога неважная.
6 [января] [19]43 г.
Выехали 5 [января] [19]43 г. в 13.00. Бригада Галюги с нами не пошла. Я так и чувствовал!
Как это непорядочно с их стороны. До последней минуты собирались. Дали им 20 мешков сухарей, 40 — муки. Все это осталось за «спасибо».
Дорога была исключительно тяжелой для лошадей и невыносима для людей. Ехали по бездорожью, впереди ничего не видно, ветер пронизует любую одежду, сидеть — холодно, а идти невозможно. Есть обмороженные. В общем, из-за этой погоды — заблудили.
Возвратились обратно. Прошли км 40. В дороге были сутки.
На обратном пути остановились в с[елах] Ширковка и Болотне. Народ был рад, что мы возвратились. Оказывается, следом за нами в этих селах появились партизаны с бригады Галюги. Они, по существу, начали обирать крестьян. Забрали много скота, свиней и другое. Причем при этом приговаривали: «Мы не Федоровцы, чтобы оставлять скот и хлеб для жильцов» и т. д.
Они за полсуток сумели занять наши землянки.
7 [января] [19]43 г.
Вечером смотрел кинокартину «Разгром немцев под Москвой». Это впервые за время войны смотрел кино.
9 [января] [19]43 г.
Третий день немцы и другая шваль добиваются в села, прилегающие к лесам, т. е. в партизанские села. Партизаны и население дают им по мордасам.
Полиция поймала одного нашего разведчика. Надо полагать, что он им ничего не скажет. Но может быть и другое. В таком случае надо сделать выводы и перестроиться.
Вечером было совещание командиров бригад. Разбирали [вопрос] о грабеже.
12 [января] [19]43 г.
Утром проходила операция по разгрому полицейских гарнизонов в с[елах] Мужиново, Акулюги, Алены.
В Мужиново — ходило наше соединение. (К[оманди]-ром т[ов]. Козлов.) Не знаю, как в других селах, а в Мужиново дело не вышло. Село заняли, а с дзотов не выбили. Ранено наших 13 чел[овек], в т[ом] ч[исле] пять — тяжело. С 13 — 9 чел[овек] сталинцев. Убито пять, в т[ом] ч[исле] политрук 2-го взв[ода] 2-й р[о]ты Зыков, политрук взв[ода] Кировского отряда Ильюков.
В третий раз ранен наш гвардеец, знаменоносец — Вася Гуровский.
Это вторая неудачная операция на этой стоянке (первая — Белинковичи). Сколько убито противника — неизвестно. Надо разведать.
Откровенно говоря, мы за эти три с лишним м[еся]ца ничего существенного не сделали. Четырежды посылали на ж[елезную] д[орогу], но безрезультатно. И две операции безуспешных.
Живем да хлеб переводим. Правда, было время, когда ежедневно вели бои и хлеба не видели.
14 [января] [19]43 г.
Принимали присягу. Текст присяги прикладываю в этот дневник. Фотооператоры в это время делали свое дело. Вообще-то у них представление такое, что они создают историю. Ну, да и пускай создают. Верно, что историю создают люди, а не история людей.
Но фото- и кинооператоры не создают истории, а только документируют ее.
15 [января] [19]43 г.
Провел беседу с работниками пропаганды соединения по вопросу боевых действий отряда.
16 [января] [19]43 г.
Написал письмо жене и деткам…
Вечером Федоров, Дружинин, Воробьев выехали в Москву. Если бы от меня это зависело, я бы их ни в коем случае не послал. Решили просто проехать.
18 [января] [19]43 г.
Утром противник начал наступление одновременно на Католин, Василевку, Николаевку, Ормино.
К исходу дня [враг] занял Католин, Василевку, Ширковку. В Ормино его отбили и забрали у него пушку. Вечером провел совещание к[оманди]ров бригад. Лебедева не было.
Враг, по-видимому, серьезно взялся за нас. Движение идет с юго-запада и сев[еро]-запада. Общее число до 5-ти тыс[яч] сволочей.
1. Операция
2. Что сделано с дня отъезда
3. Письмо матери
4. Разбор операций
В Католине и Ширковке — до 2000, ранено наших 3 чел[овека], убит один.
19 [января] [19]43 г.
0 часов 35 минут. Надо задремать. Рано встать, если раньше не поднимут. […]
Дневник М.И. Наумова
(7 сентября 1943 г. — 16 января 1944 г.)
Наумов Михаил Иванович (1908–1974)  — активный участник партизанского движения на временно оккупированной нацистами территории Украины в 1941–1944 гг.; Герой Советского Союза (1943), генерал-майор (1943). Родился в дер. Великая Соснова (ныне Пермский край Российской Федерации) в многодетной крестьянской семье. С 1930 г. М.И. Наумов пребывал на службе в органах НКВД. После окончания Высшей пограничной школы в Москве — командир роты 4-го полка НКВД в Киеве. С 1938 г. — в погранвойсках на Украине: Каменец-Подольский, Львов и Черновцы. Великую Отечественную войну встретил начальником отделения в штабе 94-го пограничного отряда в г. Сколе Дрогобычской области.
В течение июля — сентября 1941 г. капитан М.И. Наумов, сначала с группой пограничников и военнослужащих, а потом нередко в одиночку, пробирался из окружения по немецким тылам к линии фронта. В начале октября месяца он достиг г. Шостка Сумской области, где проживала его жена с родственниками, но к этому времени они уже эвакуировались на восток страны. Попытавшись несколько раз самостоятельно перейти линию фронта и не сумев это сделать, М.И. Наумов связал свою судьбу с партизанами. Сделал он это лишь в начале 1942 г., поэтому к нему отнеслись с недоверием — зачислили рядовым бойцом в отряд и дали винтовку с поврежденным прицелом.
Уже в первом бою с полицией в с. Марчихина Буда М.И. Наумов проявил свои лучшие боевые качества, и вскоре его назначили командиром группы партизан Эсманского отряда Червонного района, которая действовала в отрыве от основных сил в районе Хинельских лесов. В середине лета 1942 г. его группа насчитывала уже 250 бойцов, часть из которых была мобилизована в с. Хинель.
Несмотря на суровые меры и строгие требования М.И. Наумова к бойцам, авторитет командира рос, и он стал заметной фигурой в партизанском движении на территории Сумской области.
Осенью 1942 г. М.И. Наумов был утвержден начальником штаба оперативной группы УШПД по Сумской области, которую возглавлял комиссар Я.И. Мельник. В январе 1943 г. на базе этой группы был создан Сумской областной штаб партизанского движения в составе Я.И. Мельника, П.Ф. Куманька и М.И. Наумова. А вскоре М.И. Наумов стал командиром сводного партизанского отряда (около 650 бойцов), который в первой половине февраля 1943 г. совершил стремительный рейд из Хинельских лесов на юг Сумской области. При этом весь личный состав отряда передвигался на санях или верхом на лошадях, совершая за ночь марш на 50–80 км.
Этот рейд получил высокую оценку ЦК КП(б)У и УШПД. 17 февраля 1943 г. М.И. Наумов был представлен к званию Героя Советского Союза. В наградном листе, в частности, отмечалось, что в ходе рейда «особенно ярко проявились личные боевые черты характера М.И. Наумова, его бесстрашность, четкость его руководства осуществляемыми операциями». Подчеркивались смелость и храбрость командира, утверждалось, что он — душа и отец отряда. 5 марта 1943 г. был издан соответствующий Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении.
В последующем М.И. Наумов совершил со своими партизанами три рейда по глубоким тылам немецко-фашистских войск, которые сыграли важную роль в развертывании и углублении партизанского движения на оккупированной территории Украины, способствовали вовлечению в вооруженную борьбу с нацистами местного украинского населения.
Во время первого рейда, названного «Степным» и начавшегося в середине февраля 1943 г., сводный партизанский отряд под командованием М.И. Наумова прошел по территории 84 районов РСФСР, УССР и БССР, форсировал 18 рек (Сейм, Хорол, Псел, Днепр, Рось, Тетерев, Припять и др.), перешел 15 железнодорожных и 33 шоссейные магистрали, занял 10 райцентров, городков и местечек, провел 47 боев с противником и 5 апреля 1943 г. в с. Старый Радин Полесской области БССР встретился с партизанами С.А. Ковпака. Потери отряда составили 114 убитых, 85 пропавших без вести и 77 раненых партизан.
Хотя указанный рейд и не достиг своей главной цели — развернуть партизанскую борьбу в степных районах Украины, он серьезно обеспокоил нацистскую оккупационную администрацию, показал уязвимость германского тыла на Украине от ударов советских партизан.
Высшее партийно-советское руководство дало высокую оценку итогам «Степного» рейда и М.И. Наумову, в числе других партизанских командиров Украины ему в апреле 1943 г. было присвоено высокое воинское звание генерал-майора.
Сам М.И. Наумов говорил, что у него в ходе рейда был план — пробиться в Молдавию, оттуда — в Прикарпатье (Станиславская и Дрогобычская области), а потом, возможно, и в Закарпатскую Украину. По его словам, этот план не удался из-за того, что он потерял связь с Большой землей, а поэтому не мог получить помощь вооружением и боеприпасами.
Немецкие эксперты зондерштаба «Р» (Россия) считали, что германские резервные части, украинские формирования разбили и рассеяли отряды М.И. Наумова и не позволили ему пробиться на территорию Кировоградской и Винницкой областей.
В конце июля 1943 г. кавалерийское партизанское соединение М.И. Наумова в количестве около 400 бойцов вышло из белорусского с. Храпунь в свой второй рейд, целью которого был выход на территорию южных районов Киевской области и Кировоградщины для действий в тылу немецко-фашистских войск. Однако вскоре перед партизанами была поставлена новая задача — совместно с другими соединениями помочь Красной армии форсировать р. Днепр и овладеть г. Киевом.
К 25 сентября 1943 г. партизаны-наумовцы вышли в район ст[анции] Спартак (50 км на северо-запад от Киева) и там были атакованы крупными силами противника. Наступательная операция войск 1-го Украинского фронта по освобождению столицы Украины затянулась до начала ноября 1943 г., партизанам было тяжело долго удерживаться в ближайшем оперативном тылу группировки противника на Киевском направлении, и они в конце октября 1943 г. отошли на территорию Житомирской области. После изгнания гитлеровцев из Киева партизанское соединение М.И. Наумова перебазировалось из Житомирской области в Ровенскую.
В ходе второго рейда (июль — декабрь 1943 г.) кавалерийское партизанское соединение М.И. Наумова прошло 3471 км по территории Пинской (БССР), Житомирской, Киевской и Ровенской (УССР) областей, форсировало 23 реки, перешло 12 железнодорожных и 41 шоссейную магистраль, заняло 12 райцентров, городков, местечек, провело 180 боев с противником, разгромило 47 его гарнизонов и постов. За время рейда в ряды партизан было вовлечено 2543 человека из числа бывших военнопленных и местного населения. И хотя не все задачи, поставленные советским руководством, были выполнены, действия партизан в целом оценивались положительно. В начале января 1944 г. М.И. Наумов был награжден орденом Богдана Хмельницкого I степени.
12 января 1944 г. кавалерийское партизанское движение М.И. Наумова получило чрезвычайно сложное боевое задание — выйти в рейд на территорию Дрогобычской области и нанести удары по коммуникациям противника в районах Самбор — Комарно, Самбор — Хиров, Самбор — Ужгород, Самбор — Дрогобыч. Партизанам впервые предстояло действовать в районе, насыщенном гарнизонами противника, с густой сетью железнодорожных и шоссейных магистралей, а также в местах дислокации крупных сил УПА.
Первоначально действия наумовского соединения (8 отрядов, 1,5 тыс. бойцов) были успешными, и 14 февраля 1944 г. партизаны перешли железнодорожную магистраль Львов — Перемышль, направляясь в район Самбора. Однако достичь указанного района они не сумели.
Против соединения М.И. Наумова были брошены крупные силы охранных войск противника, партизаны подвергались постоянным нападениям отрядов УПА, им не оказывало поддержку местное украинское население. 4 марта 1944 г. М.И. Наумов радировал ЦК КП(б)У и УШПД: «…Выполняя Ваш приказ, соединение в течение месяца ведет напряженные бои и переходы… Наши отчаянные усилия пробиться любой ценой в Дрогобычскую область не имеют успеха». Заканчивалась радиограмма выводом — новые попытки прорыва в заданный район могут завершиться разгромом соединения.
Это обстоятельство было учтено, и М.И. Наумову предложили действовать на стыке Львовской и Волынской областей, по линии Люблин — Тернополь. Однако и здесь противник не ослабил нажима. Ослабленные потерями в личном составе и обремененные большим количеством раненых, партизанские отряды М.И. Наумова 22 марта 1944 г. соединились с частями Красной армии.
В ходе Западного рейда (январь — март 1944 г.) отряды М.И. Наумова прошли 2241 км по оккупированной территории Ровенской, Волынской, Львовской, части Дрогобычской области и Люблинского воеводства Польши, форсировали 8 рек (Случь, Стырь, Западный Буг и др.), перешли 48 железнодорожных и шоссейных магистралей, провели 72 боя с немцами и националистами, подорвали 21 эшелон противника.
УШПД рассматривал рейд кавалерийского партизанского соединения М.И. Наумова как выдающийся образец героических действий украинских партизан в исключительно неблагоприятных климатических (оттепель) и сложных боевых условиях. А известный немецкий историк В. Герлиц назвал рейд партизан М.И. Наумова «чудесным примером ведения оперативной партизанской войны».
М.И. Наумов проявил себя решительным сторонником маневренной партизанской войны, организатором единственного на Украине кавалерийского партизанского соединения. Рейды были его стихией. Он критически относился к партизанским командирам, которые со своими отрядами в течение 1941–1944 гг. базировались исключительно в лесистых и болотистых массивах, избегая рейдов по равнинным районам.
М.И. Наумов зарекомендовал себя требовательным командиром, он ценил в своих подчиненных такие черты, как храбрость, способность к риску, личную преданность ему; не терпел возражений, эмоционально воспринимал критику в свой адрес. В характеристике УШПД (январь 1945 г.) на командира кавалерийских партизанских отрядов М.И. Наумова отмечалось: «Тов. Наумов — смелый, инициативный командир, пользуется авторитетом среди партизан и населения районов, где проходило и действовало его соединение».
Небезынтересной может быть также оценка его личности экспертами германского зондерштаба «Р» (Россия). В одном из своих меморандумов о партизанских командирах Украины немцы отмечали, что М.И. Наумов «среди бандитов пользуется большой популярностью и славится изобретательностью тактических бандитских приемов», «весьма опасен тем, что может создать внезапную угрозу штабам, главным образом военным и правительственным чинам (лицам)». Среди личных качеств М.И. Наумова указывались большие способности и начитанность, одновременно — развязность и заносчивость перед коллегами, склонность к алкоголю и др.
После войны М.И. Наумов окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генштаба Вооруженных сил СССР, занимал командные должности в органах и войсках МВД УССР. Он стал членом Союза писателей Украины, автором воспоминаний «Хинельские походы» и «Степной рейд». Его многолетняя военная служба, участие в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. отмечены высокими правительственными наградами. М.И. Наумов — Герой Советского Союза, награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Богдана Хмельницкого, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалями СССР.
Умер и похоронен М.И. Наумов в Киеве.
7 сентября 1943 г. — 16 января 1944 г.
7 сентября 1943 г.
Гута-Добрыньская, 26 км ю[го]-в[осточнее] Коростеня, карта 100 000.
Гута-Добрыньская — небольшая деревня, еле вместившая наше небольшое, в 3,5 сотни человек, соединение. Население живет бедно. Скота немцы оставили мало, молодежь угнана в Германию, живут люди бедно — нет ни цыбули, ни чесноку. Сюда мы решили встать в результате глубоких внутренних противоречий: мой комиссар и нач[альник] штаба очень боялись, что мы слишком долго засиделись в треугольнике железных дорог Малин — Коростень, Коростень — Черняхов, и, пугая самих себя, создавали мнимую опасность, умышленно осложняя данные об обстановке.
Последнее время они все время требовали немедленного выхода соединения на запад, в район Эмильчино — Городница. Мне не хотелось уходить с Украины. Все это создало атмосферу взаимного недоверия и так или иначе отражалось на моральном состоянии бойцов и комсостава. Пришлось проводить частые совещания комсостава, где обычно я доказывал возможности маневрирования в этих местах, необходимости развернуть диверсионную и агентурную деятельность. Доказывал, что ничего серьезного в оперативной обстановке нет и что, наконец, за железную дорогу уйти нам очень просто в течение одной ночи. На таких совещаниях командиры — комиссары отрядов обычно отмалчивались, начальник] ш[таба] Мельник дипломатично говорил, что тов[арищ] генерал-майор очень много рискует, находясь в этом «безусловно» опасном месте, напоминал, что остальные генералы находятся далеко в Белорусских лесах и высылают на Украину только див[ерсионные] группы. Комиссар т[ов]. Кищинский С.С. обычно добавлял, что вместе с Михаилом Ивановичем и он очень много рискует здесь, что нам здешние диверсии даром не пройдут и, наконец, «сколько же можно?» — «Треба мати совiсть!» — противник может окружить.
Особенно нездоровая обстановка создалась в Червонном отряде. Политрук Коренский, комиссар (горе-комиссар) капитан Муракин имели всегда обильные сведения о том, что [немцы] разгромили п[артизанские] соединения Сабурова, Шитова, Маликова, Ковпака, Мельника и т. д., что появились где-то вблизи 1000 немцев; то они видят большое количество машин и танков, окружающих нас. Одно правда — это Сабуров действует правильно, людей сберегает, — надо идти к нему, в леса.
Под давлением этих обстоятельств я решил, что с таким штабом и комиссаром геройских дел не сделаешь, и что один в поле не воин, и что мне не более других надо, — уступил. Мы заняли это бедное село, — как символ бедности нашей оперативной мысли и как исходное положение для того, чтобы ночью на 8-е число перейти железную дорогу. Итак, вперед, назад! […] Мельник и Кищинский.
К моменту размещения людей прибыл из-под Коростеня мой помощник по разведке ст[арший] л[ейтенан]т Гаврилюк. Он находился последние 10 дней в диверсионной] группе ст[аршего] л[ейтенан]та Величко, успешно действовавшей на ж[елезной] дороге Коростень — Чеповичи. Он провел глубокую разведку Коростеня, вплоть до гебитскомиссариата, и утром мне весьма обстоятельно и толково обрисовал оперативную обстановку и настоятельно просил не уступать трусам. Предложил остаться здесь, развернуть агентурную работу — внедриться в гарнизоны противника. Общий вывод Гаврилюка о противнике был сформирован характерным заявлением: «Противник, как никогда, дрожит за свою шкуру». Те же сведения о настроении противника передавал последнее время ст[арший] л[ейтенан]т Величко. Доклад Гаврилюка укрепил во мне уверенность в правоте и жизненности моей тактической доктрины, и я немедленно собрал всех своих помощников и штаб на совещании, туда же были приглашены командиры и комиссары отрядов. Гаврилюк информировал совещание, и все удивились тому, как неправильно понимали обстановку.
Я был вынужден в заключение выразить грубость, сказав, что вся наша полемика о тактике и стратегии партизанской борьбы вообще и действиях соединения нашего в особенности показывает, что в это дело ввязались многие сопливые стратеги, обнаглевшие до того, чтобы […]. Приказал, чтобы замазали в дальнейшем рты и не смели больше обсуждать моих решений и тактических приемов. После этого было принято решение остаться здесь, за жел[езную] дорогу не ходить, действовать более дерзко, расширить район деятельности до Радомышля. Тут же было принято другое решение — это об истреблении гарнизона казаков, прибывших в Злобычи для обмолота урожая.
В середине ночи произошла тревога. «Секрет» п[артизанского] о[тряда] «Смерть фашизму» обстрелял из пулемета группу петлюровских «старцiв» — бандеровцев. Крадучись они появились из кустарников около шляха Мелени — Емилевки. 5 бандеровцев вышли на полянку, прислушались. Налево, в селе заржал мой жеребец. Они говорят: «Там — є, а тут нема», показывая направо. На оклик «секрета»: «Стой» — побежали в лес.
Бандеровцы появились в этих лесах еще раньше нас, их ок[оло] 150 чел[овек]. Живут только в лесу. Никаких операций не проводят. Занимаются только распространением листовок и разъясняют населению, что они партизаны «За Вiльну Украïну». Грязные и обовшивлены, голодные. Когда говорят о «вiльной Украïне» — плачут. Это вызывает смех у населения. Люди знают, что настоящие борцы не плачут. Когда бандеровцы хотят кушать, то заходят в село и собирают куски хлеба, цыбулю, чеснок и все это складывают в торбу, подвешенную за плечами, — хотят показать, какие они есть апостолы украинского народа, но петлюровские «старцi» (как мы их называем) любят кушать и мясо. Поэтому группа этих старцев ночью крадется в село и в первой хате выкрадывает и уводит в лес корову. Уже повсюду известно, что бандеровцы ночами крадут коров. Старци также хотят пить и для этого возят с собою бочку с водой. Здешний народ не понимает их, и нет ни одного случая, чтобы кто-либо пошел к ним. В с[еле] Сычовка был такой диалог между «старцем» и старушкой: Бандеровец (входя в хату):
«Добрый день!»
Старушка: «Здравствуйте»
Бандер[овец] (угрюмо оглядывая хату): «Здравствуйте — там, за Москвой!..»
Старушка: «А мне — все равно де, чи за Москвой, чи тут!..»
Бандеровец (грозно, наставительно): «Не все равно: треба казати добрий день!..» После этого вышел, оставив бабушку в недоумении.
Под Новоград-Волынским бандеровский отряд насильно мобилизовал 26 человек колхозников, которых используют для черновых работ под строгим надзором, на ночь связывают. Одному из них удалось перебежать к нам. Он рассказывал, что все эти люди собирались перебежать к красным партизанам, причем называл их «наши советские украинцы». Бандеровцы узнали об их намерении и решили всех задушить.
Один наш разведчик — Мороз попал к ним в лапы. Мы вскоре нашли его труп с отрезанной головой. Они охотятся за нашими автоматами.
Плохо им живется на нашей земле. Ненавидя нас, они все время следят за нами и держатся вблизи. Это им нужно для того, чтобы прикрыться нашей силой от немцев. Однако следует признать, что они занимаются серьезной пропагандой.
8 сентября 1943 г.
Злобычи, 10 км юж[нее] Коростеня. Сегодня утром прибыли соединением в хут[ор] Десятины. Тут оказалась див[ерсионная] группа п[артизанского] о[тряда] им. Хрущева под командой Величко-Астахова. Поданным этой группы, в с[еле] Злобычи со вчерашнего дня разместилась в школе казачья сотня, численностью 110 человек. Казаки прибыли сюда с целью обмолота хлеба. Они привезли немецкий трактор — двигатель и сложную молотилку, тоже немецкого происхождения. Я слышал, что эти машины завезены из Германии и высоко ценятся немцами, на охрану их всегда выставляется большой гарнизон. Гаврилюк предлагал внедрить агентуру в эту сотню с целью разложения. Я решил ее разложить другим порядком, а именно: немедленно ударить и тем решить вопрос, что делать казакам в черте наступления Красной армии.
План мой был прост.
1) Атаковать Злобычи днем (во время обеда), в конном строю, при этом п[артизанскому] о[тряду] [им.] Хрущева атаковать в лоб, на школу-церковь, п[артизанскому] о[тряду] «Смерть фашизму» — справа, Червонному — слева и отрезать путь отступления на Коростень. Группе Величко быть в засаде, в лесу сев[ернее] Злобычи. В 15.00 я пустил конницу в атаку. Пошли одновременно все отряды. Прежде чем казаки успели сделать десяток выстрелов, конница промчалась 1 км по чистому полю и, спрятавшись за хатами, пошла на решительный штурм. В результате короткого боя противник был выбит из села. Убито и захвачено в плен около 60 чел[овек], Захвачено ок[оло] 50 винтовок, 6000 патронов, шт[ук] 60 р[учных] гранат, пар 60 обуви и компл[ектов] 80 обмундирования.
Наши потери: убит начальник] ш[таба] «Червонный» Юрчишин Ф. и пулеметчик партизанского] о[тряда] [им.] Хрущева Степаненко, которых похоронили у церкви в Злобычи. Школу, как опорный пункт, спалили. Захватили ферму, кр[упного] рог[атого] скота ок[оло] 80 голов, который угнали в другой район и раздали населению в Дерманке Чеповичского р[айо]на и [в] Будиловке Потиевского р[айо]-на. Впоследствии было установлено, что из всей сотни в Коростень прибыли только 6 казаков. После боя мы ушли в Будиловку, откуда запустили агентуру для связи разложения Потиевского гарнизона.
11 сентября [1943 г.]
Ляхово, 26 км сев[ернее] Коростышева. Ляхово — большое село с обилием фруктов. Мы пришли сюда для того, чтобы и здесь показать людям партизан и заодно уничтожить молотильные пункты, а также расширить свое влияние на юг [от] отвоеванной нами территории у противника. Народ принял нас радушно. Оказалось, что немецкие власти и в этих краях слабы, мероприятия их не выполняются ввиду наличия партизан в Потиевском районе. В Ляховой стояли до 17 часов, после чего пошли на Заньки с расчетом переночевать в Заньках и утром 12 сентября занять Дубовик, в 2 км от райцентра Потиевка. Это мероприятие необходимо было, потому что по линии агентурной работы в Потиевке было кое-что сделано, а именно: с 6 сентября в Потиевке была размещена отд[ельная] рота легионеров — армянского батальона, настроение которой подавало надежды на переход к партизанам или [на] моральное разложение. По линии агентурной работы среди легионеров и полицейских усиленно распространялись листовки [со] «сводками Информбюро» и обращением к ним. Все данные были за то, чтобы иметь в этом деле успех. Я решил показать потиевскому гарнизону свою силу и тем самым покончить с колебаниями отдельных полицейских и легионеров. 12 сентября, утром на рассвете, соединение заняло Дубовик и [организовало] оборону вокруг него. Разведка доложила, что пр[отивни]к из Потиевки не выходил. В 9.00 появилась на дороге Потиевка — Дубовик колонна легионеров, одетых в немецкое обмундирование. Двое полицейских (Зборский и Зиневич), бывших в разведке от противника, перебежали на нашу сторону и доложили мне, что ок[оло] 300 легионеров и немцев наступают на Дубовик. Будучи обстреляна нашей заставой, колонна развернулась, и рота повела […].
7 октября 1943 г.
Будиловка. Всю ночь провели на аэродроме Дерманка — Замиры. Ожидали самолеты уже 3-ю ночь подряд. Полковник Соколов уже в течение 2-х недель держит соединение вокруг аэродромов. Все обещают грузы, предупреждают о приеме самолетов.
Два раза в день пишу радиограммы о готовности принять самолеты. Погода последнюю неделю — отличная. И опять самолеты идут в Белорусские леса, но не на Украину. Бюрократическое отношение Укр[аинского] штаба, неповоротливость достойны удивления.
Неужели им (сидящим на мягких креслах в кабинетах) не ясно, что держать в течение 2-х недель аэродром и в то же время находиться соединению в 50 км от Житомира, в 80 км от Киева и в 100 км от фронта — нелегкое и небезопасное дело.
Вот пишу эти строки, и мне докладывают, что в с[ело] Облитки прибыли на 30-ти автомашинах немцы, обстреливают село. Идут по нашим следам. Утром были в [селах] Мирча и Меньки. Сейчас до противника 7 км (я так думаю, а на самом деле через минуту могут загреметь выстрелы). Уходить невозможно — лучше принять бой в селе, нежели быть обстрелянному на марше. Кроме того, колонна будет подвергаться опасности с воздуха (опять прервали, доложили, что отряды развернуты в обороне вокруг с[ела] Будиловка).
Приказал обороняться упорно, на углах или развалинах села, но не отходить.
Надо отбить преследующего противника и обеспечить условия для приема самолетов. От Соколова опять радиограмма:
№ 6001 «Ночь на 30 сентября, подтвердите возможность приема самолетов. Дайте погоду, ждем ответа. Соколов».
№ 6045 «Ночь на 2 октября — то же самое, и т. д. и т. д., а самолетов нет, нет, нет!»
№ 6251 «Ночь на 6 октября, обеспечьте возможность приема самолетов. Ждем подтверждения. Погоду. Соколов».
№ 6276 «Ночь на 7 октября, обеспечьте возможность приема самолетов. Подтверждение. Соколов». № 6328 «Ночь на 8 октября, обеспечьте возможность приема самолетов. Подтверждение. Соколов».
Они звучат как предательское издательство. Аэродром держим день и ночь. Люди не отдыхают несколько суток подряд. Чиновник Соколов не желает даже сообщить, по какой причине меня обманывает.
Третьего октября моя рация весь день добивалась сообщения: будут ли самолеты. Погода была прекрасная. Это был день моих именин — мне исполнилось 35 лет. Я не помню, чтобы в этот день когда-либо была плохая погода, хотя отмечал свои именины и на Урале, и в Москве, Киеве и др[угих] местах Украины. В конце дня был получен от главрации [УШПД] ответ: «Соколова в штабе нет — выходной день, будут ли самолеты, не знаем».
Это называется руководить партизанской войной — дико! Вот сегодня уже 7 октября. [В] ночь на 8-е опять предлагается принять самолеты, но противнику уже известно, что мы жжем костры, он увязался за нами преследовать, и все же я отвечаю: «Принимаю самолеты с посадкой на аэродроме Буки или Дерманка».
Аэродром Буки уже известен противнику, и уже теперь, вот после того, как только что передали мою радиограмму, разведка доложила, что в Буки прибыл гарнизон немцев 200 чел[овек].
Значит, у меня остается аэродром в Дерманке, Замирах и в Няневке. Но около Няневки — противник (заняты уже Ворсовка, Меньковка, Облиткы), остаются Замиры, но я ожидаю наступление на Будиловку, и тогда завтра уже не будет возможным принять грузы в этих местах. Где мера безответственности и беспечности у Соколова? У меня подчас создается впечатление, что этот деятель партизанского движения на Украине делает все, чтобы партизаны, действующие на Украине, были поставлены в невыносимые условия, а партизаны, живущие в Белорусских лесах, пользуются всеми преимуществами.
Помню еще один трюк со стороны Соколова! Примерно месяц тому назад я дал т[ов]. Строкачу радиограмму о том, что мелкие группы Сабурова распространяют слухи о том, что разгромлены соединения Сабурова, Шитова, Маликова, и просил ориентировать в обстановке. Соколов грубо ответил: «Ваши данные не верны, Сабуров, Шитов и Маликов находятся на своих местах и принимают самолеты с посадкой». Вот это ответ штабного бюрократа. Его толстый лоб не сообразил даже, как могут понять его толкование о месте украинских партизан. Что означает «Находятся на своих местах»? Уж не Белорусские леса их исконное место? Наконец, просто непонятно, почему они получают самолеты, а я, действующий все время в степях Украины, — не получаю грузов, а пользуюсь лишь получением ответственных заданий и всегда таких, которые сопряжены с большим риском для жизни всего соединения. И как этого не видят тт. Строкач, Коротченко, Гречуха? За последние три дня т[ов]. Строкач прислал две радиограммы, в которых указывает на то, чтобы соединению действовать в этом районе, на асфальт[овое] шоссе Киев — Житомир и ж[елезной] дороге Коростень — Киев.
Очевидно, тов. Строкач ожидает активных действий и не знает, что Соколов привязал меня к аэродромам. Вообще удивительно то, что за 100 км от фронта у штаба не хватает толку снабдить меня боеприпасами.
9 октября 1943 г.
Вихля. Небольшое украинское село. Несмотря на то что партизаны здесь еще ни разу не стояли, в селе безвластье. Люди с радостью нас встретили. Они благодарны партизанам за то, что хлеб, скот, молоко, люди до сих пор были недосягаемы для немцев. Вихля занята одним п[артизанским] о[трядом] им. Хрущева; когда мы подъезжали к селу, жители были все на полях и огородах — идет уборка картофеля. Время — утро. При нашем появлении все работы прекратились — никто не хочет работать, как правило, когда прибывают партизаны.
Все отмечают наше пребывание в селе как праздник. Женщины и девушки обычно считают своим долгом одеться по-праздничному в лучшие платья. Остальные отряды моего соединения действуют самостоятельно: п[артизанский] о[тряд] Микояна — в районе Малин — Коростень — Старики, п[артизанский] о[тряд] «Смерть фашизму» — в районе Турчинка — Буки — Черняхов, п[артизанский] о[тряд] Червонный — в районе Устиновка — Буки — Потиевка. Киевскому отряду поставлена задача действовать в районе: Малин — ст[анция] Тетерев — Радомышль.
Местный Потиевский п[артизанский] о[тряд], недавно нами созданный, имеет задачу действовать в районе южнее Потиевка и Горбулев.
Вчера мы стояли в лесу южнее Старики и целый день совещались. Туда мы прибыли с аэродрома Дерманка, где в ночь на 8 октября жгли [костры] в ожидании самолетов. Самолеты, по обыкновению, не прилетели, хотя погода была хорошая. В эту ночь на наших глазах советская авиация бомбила Коростышев и Коростень. Огромные столбы огня вырывались вверх, — нам это было радостью. Однако один самолет, бросивший листовки, сбросил несколько бомб на наш аэродром, к счастью, жертв не было. Дежурный по аэродрому капитан Мельник приказал потушить костры, но я распорядился зажечь снова.
Утром мы с аэродрома ушли в лес. Командиры отрядов и мои помощники выражали негодование и отпускали по адресу штаба резкие замечания и ругательства. Еще больше было шуму среди раненых, которым не давали покоя каждую ночь в надежде отправить в Москву.
Некоторые командиры прямо говорили, что Украинский штаб в лице полковника Соколова делает все, чтобы партизаны скорей уходили в Белорусские леса, где хорошо снабжать боеприпасами.
10 октября 1943 г.
Замиры, карта 100 000.
Вот опять на аэродроме, опять жгли костры напрасно, хотя в ночь на 10-е Соколов предложил обеспечить прием самолетов. Для обеспечения самолетов я дал распоряжение стянуть отряды, и к 20.00 9.10.43 г. они заняли: п[артизанский] о[тряд] Хрущева и Потиевский — Замиры, «Червонный» — Дерманка, «Смерть фашизму» — Будиловка, п[артизанский] о[тряд] им. Микояна не вызывался, это было слишком далеко. Еще провели бесполезную ночь на аэродроме. Ночью ко мне явились Верховский и Ксензов.
Месяц назад они ушли с диверсионной группой численностью 14 чел[овек] на железную дорогу Фастов — Житомир, где пустили под откос 7 эшелонов противника. Уничтожено 1140 чел[овек] живой силы врага и 4 платформы с танками.
Группа выросла до 110 чел[овек], т. е. превратилась в отряд. Решил Верховского назначить командиром п[артизанского] о[тряда] «Червонный», вместо раненого Борова, и Ксензова — комиссаром взамен капитана Муракина, который всегда жаловался на свое здоровье. Таким образом п[артизанский] о[тряд] «Червонный» вырос до 220 чел[овек]. Мало только имел вооружения: пулеметов и патрон[ов]. Кроме того, прибыл отряд Волкова [из] Коростышевского района. Они просили принять их в соединение. Отряд небольшой — 62 чел[овека], имел мало патронов и только 2 пулемета. Люди хорошие, [все как] на подбор — военные, сам Волков производит хорошее впечатление. Пока я утверждал эти вопросы с комиссаром соединения, в с[еле] Дерманка и в Будиловке завязался бой. Наступали немцы, они прибыли из Нов[ой] Буды и Яновки на 38 автомашинах. Нужно было держать аэродром, так как погода была отличная и я надеялся, отогнав немцев, получить грузы в ночь на 11 октября.
Увы… я оказался наивным ребенком, я позабыл тогда в горячке боя, что этот день был не простым днем — это было воскресенье и вельможа Соколов должен был отдыхать и, конечно, не затруднять себя разъяснениями, почему они не соизволили выслать вчера самолеты. Одним словом, главрация [УШПД] в тот день упорно молчала, а я решил укрепить Будиловку и приказал держать ее как подступы к аэродрому. На подкрепление выехал сам с Червонным п[артизанским] о[трядом], кроме того, группу п[артизанского] о[тряда им.] Хрущева бросил в обход слева, из Замиры.
Бой продолжался около 5-ти часов, и довольно жаркий, [противник] все время вел большой огонь из пулеметов, автоматов, батальонных минометов и пушек. Однако в атаку не пошел. Вечером вторичной атакой «Червонного» п[артизанского] о[тряда] [противник] был выбит из с[ела] Буглаки (подступы к Будиловке), и к этому времени был удар в тыл [противника] группой автоматчиков п[артизанского] о[тряда] [им.] Хрущева. Ребятам удалось подлезть на расстояние 60 м и ударить противника в упор. Червонный отряд дрался хорошо, но задуманного мною маневра не выполнил. Вместо обхода слева он ударил в лоб. Группа же [отряда им.] Хрущева была слишком малочисленна (30 чел[овек]) и была отогнана опомнившимся противником. И им удалось уйти организованно. Лучше было бы пустить с этой же задачей весь п[артизанский] о[тряд] [им]. Хрущева, который стоял резервом в Замирах, но в ходе боя Киевский отряд, стоявший в Сычовке, доносил, что со стороны Чеповичи движется около роты немцев, а наблюдение из Вихли доносило, что показался и там противник.
Однако противник отступил, потеряв подбитыми 5 автомашин и около 150 чел[овек] убитыми и ранеными. Мы выиграли бой ценой расхода боеприпасов, несколькими убитыми и ранеными, но вели его напрасно, так как самолеты не прибыли.
Имея в виду, что у Соколова в понедельник должен быть рабочий день и он пришлет самолеты, я решил выиграть Буковский аэродром обманом противника. Для этого предложил отрядам на 11.10.43 г. дислоцироваться подальше от Буки и занять: «Червонному» — Дерманка, Киевскому — хут[ор] Шевченков, «Смерть фашизму» — Устиновка, «Хрущеву» — Хуртинатовка. Однако это не удалось.
П[артизанский] о[тряд] «Смерть фашизму», войдя без разведки в Устиновку, наткнулся на засаду и, потеряв 5 убитыми, отошел на Дерманку. Противник не оставил нас в покое. Он пытался воздействовать со стороны леса. Пришлось оттянуть остальные отряды в Замиры и приготовиться к бою, чтобы выиграть аэродром Буки. К вечеру стало ясно, что Соколов не собирается присылать самолетов, а противник на широком фронте перекликался при помощи ракет. Было очевидно, что предстоят серьезные события. Бой же за Будиловку выжал окончательно все боеприпасы. Решил распустить отряды по участкам и не принимать боев.
С п[артизанским] о[трядом] [им.] Хрущева утром стал в Гута-Потиевская, заказал там себе баню; помыться не удалось, ибо вскоре поступили данные, что из Новой Буды через Будиловку на Замиры шла автоколонна около 50 машин с танками. И п[артизанский] о[тряд] «Червонный», отходя от Будиловки, зажег из ПТР 2 автомашины под Замирами и, подбив до 15 чел[овек] солдат, ушел в лес. Одновременно со стороны Чеповичи прибыли крупные силы пехоты с пушками в Сычовку и начали обстреливать Бучки и Буки термитными снарядами. Села загорелись. В это же время прибыл ко мне отряд [им.] Микояна, который был немного потрепан под Шершнями, после двух боев под Злобычами и Десятинами. На них напал проходивший с фронта русско-немецкий стро[ительный] батальон. Противник понес значительные потери в людях. Микоянцы захватили 2 пулемета, 2 автомата, винтовки и др[угие] трофеи, но самим тоже пришлось жарко. Они вышли ко мне поротно. Командир отряда был тяжело ранен в ногу. Имеется несколько убитых и пропавших без вести. Таким образом, все отряды собрались ко мне. Из попытки действовать поотрядно ничего не вышло. Я начал руководить выходом отрядов из боя.
Дал указания п[артизанским] о[трядам] [им.] Хрущева и [им.] Микояна выдвинуться по маршруту Гута-Потиевская — Добрынь, Гута-Добрыньская — в лес. П[артизанские] о[тряды] «Червонный» и Киевский должны следовать туда же.
Со стороны Вихля-Салы противник отрезал путь отрядам. Через Добрынь он двигался на 8 автомашинах, но я предусмотрительно приказал сжечь мосты, и это испортило немцам маневр.
Отряд «Смерть фашизму» сосредоточился в районе Забранное. К вечеру сложилась [такая] обстановка: Замиры, Дерманка, Сычевка, Гута-Потиевская — были заняты противником. В Добрыни немцы строили мосты и собирали силы, был слышен гул многочисленных моторов. Со ст[анции] Турчинка на Добрынь двигалась большая пешая колонна казаков, которые, проходя Емилевку, спрашивали: «Где бандиты?»
В одной из хат северной окраины Гута-Добрыньская я проводил совещание командиров отрядов. На совещании был поставлен вопрос о необходимости действовать на ж[елезной] д[ороге] Коростень — Киев и асфальте Киев — Житомир в соответствии с указанием Украинского штаба. Я предложил в связи с создавшейся обстановкой действовать поотрядно для того, чтобы ввести противника в заблуждение.
Все командиры отрядов жаловались на то, что на винтовку имеется только 10–15 патрон[ов], а на пулемет — от одного до 3-х магазинов, и категорически высказывались против того, чтобы действовать поотрядно. Они заявили, что от соединения не отстанут. Таким образом, они возлагали всю ответственность на командование соединения. Как выход из создавшегося положения, они предлагали оставить этот район, уйти на запад, где дожидаться грузов. Видно было, что указание Украинского штаба действовать здесь не имело никакого веса в глазах командования отрядами.
Пришлось совещание прервать на 1 час и обсуждать создавшееся положение на совещании штаба. Оно затянулось, мнения были противоречивы! Я предлагал обождать еще в надежде получить грузы, оторвавшись от противника выходом в Макаровские или Клавдиевские леса. Комиссар колебался и говорил туманно, нач[альник] штаба обрисовал трудности положения и ничего не сказал. Доктор Тарасов высказался ясно, что штаб не помогает патрон[ами] и медикаментов нет, оставаться и действовать голыми руками для того, чтобы истребить 1500 партизан, — бессмысленно и что следует уходить на запад. Величко высказался за возможность еще остаться (по правде говоря, он всегда поддерживает мое мнение).
Гаврилюк говорил, что грузов принять нам здесь не дадут и что следует идти на запад, где получить грузы. Решил на том, что пока выведу отряды из-под угрозы, а там будет видно, каковы возможности остаться еще в этих краях.
Приказал начальнику штаба вывести отряды по азимуту на Вихля, накормить людей и коней в Нова-Буда и Новоселка и день — быть в лесу в районе Жобоч или Меньковка, сам ушел спать.
13 октября 1943 г.
Лес 3 км юж[нее] Няневки. Вышло так, как было решено. Противник остался в дураках в районе Добрынь. Тысяча людей на конях ушли у него из-под носа, кормили коней и завтракали там, где накануне они имели исходное положение для наступления, и теперь наблюдают, как с Радомышля на Жобочь — Янивка идут новые силы пехоты, танков, конницы против нас, на подкрепление в Добрынь.
Здесь подписал приказ п[артизанскому] [отряду] «Смерть фашизму» действовать самостоятельно, потому что соединение уходит временно в Клавдиевские леса. И выслал отряду рацию РПО-2 с отделением конников. Правда, эта несчастная рация имела питания только на несколько [часов] работы.
Но что поделать? Вообще скоро с Москвой придется оборвать связь за отсутствием радиопитания. Командирам я сегодня показал класс маневренности, пример того, как уходят от противника, но на них это мало подействовало. Где бы мне взять таких несколько, как сам я? Таких нет, черт дери!
Я предлагал всем своим штабным командирам командовать любым из 7-и п[артизанских] о[трядов] самостоятельно в этом районе, — никто не берется.
В свое время я говорил Мельнику: «Вырастает соединение свыше 600 чел[овек] — отдаю остальных тебе, — действуй самостоятельно». Теперь людей около 1500, я даю ему людей отряд, он не берет, а если и согласен взять, так с условием действовать не здесь, а где ему хочется. По-видимому, заразите[льно] жить в дебрях Белорусских лесов.
Вечером заняли Менькивку, где приказал заготовить продуктное питание на 2 суток, с расчетом два дня прожить конспиративно в лесу, избегая боев.
14 октября [1943 г.]
Х[утор] Глушище. Опять старая история с самолетами. 14[-го] и 15[-го] предлагали прислать самолеты — и не прислали. Продукт[ы] питания были израсходованы. Люди — голодны. Решали вопрос, что делать, куда следовать. Было очевидно, что с конским составом двигаться через линию фронта невозможно, с другой стороны, бросать в кодрянских лесах 800 лошадей было жаль, так как здесь, кроме противника, никого не было.
Итак, было решено в ночь на 16 октября выйти в Меньковские леса и оттуда раздать коней населению Потиевского и Чеповичского районов и пешим порядком следовать на северо-восток, в Ивановские леса.
16 октября [1943 г.]
Лес 3 км юж[нее] Няневки. Сложная обстановка. Во всех селах кругом немецкие гарнизоны. Разведка донесла, что весь наш район действий наводнен войсками.
С целью покончить с нами противник планировал движение отступающих колонн по четырем дорогам через район нашей деятельности.
Войска двигаются:
1) По шляху: Малин — Ворсовка — Мирча — Радомышль.
2) По дорогам: Малин — Берковка — Устиновка — Дерманка — Буки — Добрынь.
3) Чеповичи — Сычовка — Забранное — Турчинка.
4) Чеповичи — Шершки — Старики — Турчинка.
Очевидно, что нам не достать даже продовольствия. Двигаться на северо-восток в этих условиях невозможно.
Весь день прошел в перестрелке с противником. В Няневке были ранены наши наблюдатели. В Меньковке убит нач[альник] штаба п[артизанского] о[тряда] [им.] Хрущева ст[арший] лейтенант Полущенков, политрук группы автоматчиков Николай Кершок — мой старый соратник по партизанщине. Он пришел ко мне в феврале 1942 г. мальчиком и все время был со мной. Даже сопровождал в Москву. Как жаль этого парня…
Тут же был прострелен насквозь в грудь к[оманди]р группы автоматчиков п[артизанского] о[тряда] [им.] Хрущева Гарнев — отличный командир. День был серый и холодный. Покуда стояли в лесу, уже 4-е сутки голодные кони. Я целый день напряженно думал: что делать? Не выполнить приказ Строкача и Хрущева я не мог. Выполняя приказ, я должен разрушить все, что так упорно и трудно создавал, как прибыл из Москвы.
3 месяца я трудился над созданием большой конницы. Я хотел к осени создать отлично маневренное соединение с тем, чтобы нашуметь на Украине. Оно было создано и вот… не использовано. В силу поставленных задач конница оказалась ненужной помехой делу. Скрепя сердце приказал конницу оставить. Раздать населению коней поручил л[ейтенан]ту Плаксину, которого оставил со вторым Макаровским п[артизанским] о[трядом].
3 ноября 1943 г.
С[ело] Ставище. В этом селе мы стояли 12 августа, когда проходили на восток за жел[езную] дорогу Коростень — Житомир, как и прошлый раз, сегодня ночью жел[езную] дорогу и шоссе перешли без шума. Охрана, увидевши нас, видимо, разбежалась. Расположились по старым квартирам. Население радостно приветствовало нас; люди выходили на улицы, с увлечением рассказывали нам о том, что о Наумовском соединении они много слыхали. По их словам получается, что, будучи за жел[езной] дорогой, мы все время вели крупные бои и что в Потиевском районе устанавливали советскую власть.
Люди также рассказывали, что газета «Голос Волыни» писала о недавнем разгроме соединения генерала Наумова и при этом немцы захватили 1200 лошадей с седлами, 500 повозок, 200 пленными и убили 700 партизан. Ввиду того что Ставище небольшое село, стояли в нем только до 13 час[ов], затем переехали далее на запад и заняли ряд поселков: с[ело] Ришевка и м[естечко] Сушки, где остановились с намерением отдохнуть основательно, ибо люди нуждались в большом отдыхе, раненые в перевязках, кроме того, надо было сделать санобработку и починить обувь.
4 ноября 1943 г.
Сушки. Отдохнуть не пришлось. На п[артизанский] о[тряд] «Смерть фашизма» в 10.00 начали наступать полицаи числом до 100 чел[овек]. Отряд опрокинул их. После начало прибывать подкрепление, общей численностью до 40 автомашин со взводом бронемашин. Отряды: «Червонный», «Смерть фашизму» в это время переходили в район Сушки для расквартирования по-новому, чтобы подтянуться ближе к штабу. Противник оказался в более выгодных условиях; первый удар пришелся на малочисленный Макаровский отряд и кав[алерийский] взвод [отряда им.] Хрущева, подкрепленные группой [партизан отряда им.] Хрущева.
В это же время поставил задачу [отрядам] «Смерть фашизму», Киевскому ударить [на] противника справа и с тыла, обойдя через пос. Франдзор, а «Червонному» — слева.
Позднее снял потрепанные и истратившие боеприпасы группы [партизанских отрядов им.] Хрущева и Макаровского района, а послал со стороны Сушки роту [отряда им.] Микояна с задачей ударить противнику в лоб. Бой продолжался с 13.00 час[ов] до 19.00 час[ов] и был очень напряженный. «Смерть фашизму» в начале удачно ударил в тыл противнику, и подкрепление на 8 автомашинах бросило машины [и] пошло наутек, но командование отряда отстало где-то, а противотанковое ружье попало в Киевский отряд, бивший по флангу противника. Положение пр[отивни]ка было сначала [усложнено] этими обстоятельствами, однако подошедшая бронемашина ринулась на неуправляемый отряд и обратила его в бегство.
В это время «Червонный» не использовал возможности ударить по тылу и наступал на левый фланг, оставил господствующую высоту с дотом противнику. Эти две ошибки спасли два батальона противника от полного разгрома, чего я хотел добиться. Особенно хотелось захватить оружие и боеприпасы. Вечером бой закончился с неопределенным успехом; противник остался на восточ[ной] окр[аине], другая половина села [была] в наших руках. Мы потеряли 15 чел[овек] убитыми, около 30 ранеными, которых полностью вынесли.
Противник понес тяжелые потери в офицерском и рядовом составе, [потерял] одну бронемашину, 2 автомашины.
Трофеи: 1 пушка, 6 пулеметов, 12 автоматов, много винтовок и пистолетов, снарядов 42, патронов было мало.
После короткого совещания, с 20.00 до 23 час[ов] отправлял отряды по дороге на запад, и к 1.00 час[ов] 5.XI.43 г. заняли с[ело] Белка, большой нас[еленный] пункт с тем, чтобы дать отдых и осушиться людям, бывшим весь день в бою под дождем.
5 ноября 1943 г.
Охотовка. Отдохнуть в Белки не пришлось. В 8.00 утра отряды выступили, обстреливаемые противником из пулемета, по пути на Бондаревку — опять немцы, их оказалось не более взвода, и они не посмели вступить в бой.
Оказалось, что в с[ело] Ушица немцы ожидали нас еще вчера. Было ясно, что они вчера полагали, что мы не выдержим натиска и отойдем в лес, где поджидали нас засады. Сегодня они не успели навязать нам боя в Белках, так как в Сушки вчера, отходя, мы сожгли мост, и они не успели догнать. В Бондаревке противника не оказалось, но после того, как отряды расположились в обороне со стороны Ушицы, подошла рота немцев на автомашинах. Бой принял п[артизанский] о[тряд] «Смерть фашизму», подбив [при этом] 2 автомашины, и, перейдя в контратаку, отряд преследовал противника 2 км, захватил при этом: 1 ручной пулемет, 15 винтовок и 6000 немецких патронов. Немцы потеряли убитыми 20 и пленными 6, которых после допроса расстреляли, кроме одного словенца. Из допроса пленных установлено, что против нас действовал 212[-й] п[ехотный] п[олк] 274[-й] пехот[ной] дивизии, дислоцированной в Коростене.
Немцы вскоре опомнились и снова начали наступление, получив подкрепление.
Весь день прошел в бою с командиром [немецкого] полка, подполковником Герман; было установлено, что нас преследует та же группировка, что действовала в Кодрянских лесах и Потиевском районе. Один офицер, опрашивая жителей в с[еле] Ставище, говорил, что они гонят этих партизан от Киева и что всю дорогу усеяли их трупами. Немцы говорили, что нас уже не более 300 чел[овек], — буду надеяться, что скоро они донесут начальству об истреблении соединения и прекратят преследования. В 19.00 вечера заняли небольшое с [ело] Охотовка Лугинского района. Пришлось размещать по 12 чел[овек] в хате. Противник находится в 6 км, занимает с[ело] Бондаревку. До рассвета думаю покинуть село и следовать на отрыв лесами. Сейчас задача покормить людей и отдохнуть.
6 ноября [19]43 г.
Рудня-Мяколовацкая. Отдохнуть и покормить людей, как все ожидали, не пришлось. В 20 ч[асов] 30 мин[ут] разведка противника подлезла к лесу и начала обстрел из пулемета и миномета. Я дал указание: «Из села не выходить (ночь была очень темная) и держать прочно сев[ерную] и запад[ную] опушки леса. Половину состава держать в обороне». Противник не давал покоя нам всю ночь, обстреливая село издали, со стороны Бондаревки. Было очевидно, что немцы более уточнили наше местонахождение. В это же время разведка доложила, что на ст[анции] Кремно высадили 2 эшелона войск, а на стан[ции] Белокоровичи поданы 2 эшелона автомашин — противник готовится встретить нас с севера. Следовало ожидать столкновения с противником по направлению на север. Командир местного п[артизанского] отряда им. Котовского советовал мне следовать на отрыв от противника, на Яменец — Короливку. Я решил идти лесом на Мяколовичи, минуя населенные пункты. Это решение было правильно, оно спасло соединение от разгрома. Уже утром, находясь в лесу, мы узнали от местных жителей, бежавших от немцев, что окрестные села ночью были окружены противн[иком]. Оказалось, что из Эмильчино прибыли ночью 2000 немцев и черниговских полицаев. Однако проводники нас ловко водили по лесу, и мы избежали столкновения с немцами. Самолет против[ника] также нас не обнаружил, хотя был занят нами целый день. Особенно хорошо провел нас житель с[ела] Амелунижа Харитон Прокопьевич. День прошел без боя. Немцы нас прошляпили. Теперь, надеюсь, уже не поймают. Почти от Киева и насквозь по всей Житомирской области мы прошли с боями. Нас преследовали большие силы, встречали резервные полки. Мы подняли все гарнизоны противника со всей наличной техникой на ноги. Немцы появились в таких [местах], где не бывали даже при проходе фронта; однако я ни одного раза не ошибся и соединение силою в 1200 чел[овек] с обозом раненых, около 40 подвод, в составе 7-и партизанских отрядов прошло этот большой путь без потерь.
Бойцы и командный] состав удивляются, как бесконечно много раз мы выходили там, откуда, кажется, не выйти. За весь этот поход не брошено ни одной винтовки, ни одного раненого, ни одной повозки, а захвачено у противника много трофеев, вплоть до пушки. Правда, я не удержался в своем районе до праздника 7 ноября, но отошел в полном порядке. Несмотря на превосходство противника в силе, маневре, технике.
Если вспомнить, как я 7 июля прибыл в соединение, туда в Пинские болота, куда затащил его горе-полководец, мой Мельник, то оно насчитывало 339 чел[овек], полураздетых, босых, прячущихся и разбегающихся при одном выстреле. Теперь соединение закалилось в боях и способно сокрушить любого противника. Кроме того, я узнал, что все украинские партизанские соединения давно находятся за ж[елезной] дорог[ой] в Белоруссии. Таким образом, только один Наумов на Украине, Укр[аинский] штаб держал это от меня в строгом секрете. Теперь только мне стало ясно, почему на меня сыпятся все шишки. Недаром немцы везде кричат, что Наумова надо истребить во что бы то ни стало, но в Белоруссию я идти не собираюсь, и пусть мое, закаленное боями, истинно украинское соединение будет подарком нашему народу и правительству в день 7 ноября [19]43 г.
7 ноября 1943 г.
Жубровичи. Здесь противника не оказалось. Село огромное. Соединение хорошо разместилось для отдыха. Начали готовить юбилейный приказ по соединению для личного состава. Радио принесло радостную весть. Войска I Укр[аинского] фронта штурмом заняли г. Киев. Эта новость с быстротой молнии облетела все местечко и соединение. Хозяйка моей квартиры, дряхлая и глухая, после того, как я прокричал ей на ухо: «Красная армия захватила Киев», — повернулась к переднему углу и начала широко креститься, причитая: «Дай вам боже здоровья и силы».
Я сообщил эту новость в соседней хате, где хозяева-старики застывали при этом сообщении в каком-то радостном столбняке, не зная, плясать от радости или броситься на меня с объятиями. Люди, измученные войною и запуганные немецкими извергами, не молились своему богу за Красную армию, всем было ясно, что занятие Киева принесет скорое избавление от людоедов-немцев.
8 ноября [1943 г.]
Зубковичи. Утром заняли с[ело] Зубковичи, противника не было от Олевска до Эмильчино. Приказал мобилизовать население и произвести завалы дорог. В Зубковичах решил стоять несколько дней, так как село вместило всех и нужно было дать возможность лечить раненых, которых оказалось свыше 50 чел[овек], а также необходима была санобработка личного состава и обуви. При входе в Зубковичи колонну обстреляли разведчики полковника Мельника. Другие были задержаны, и я был очень рад, что Мельник Я.И. с соединением стоит в Кочечине. Я сразу же написал ему приглашение прибыть ко мне. Через несколько часов произошла радостная встреча. Были приглашены все командиры и комиссары отрядов, и мы много выпили самогонки в честь встречи, а также за 26-ю годовщину Октября.
На другой день я поехал к Мельнику в гости, где находился 2-е суток. Из личных наблюдений установил, что соединение Мельника [является) незначительной силой, без пулеметов, Личный состав труслив, живут бедно, многие без теплой одежды, в лаптях. Точно такая картина была в моем соединении, когда я прибыл из Москвы в Пинские болота. Командование не единодушно, отношения командира и комиссара натянуты.
Все это оставило тяжелое впечатление. Соединение было занято работами по оборудованию землянок в районе Голыши. Я много говорил о том, что землянки делать это праздное занятие и что соединение надо выводить в украинские села, обуть и одеть людей. [Сделал] предложение следовать совместно со мною на запад, вначале выдвинуться в район Эмильчино. Предложение т[ов]. Мельником было принято. Я искренне хотел помочь соединению. Там же я встретил т[ов]. Грабчака — «Буйного», он произвел на меня приятное впечатление, как умный командир, но не понравился тем, что из землянок вылезти не хотел и, следовательно, говорить о деле [с] ним не приходилось.
[13 ноября 1943 г.]
М[естечко] Эмильчино. Утром 13 ноября узнал о том, что противник собирается эвакуироваться с м[естечка] Эмильчино, было принято решение двигаться всем соединением и занять Эмильчино или приостановиться в ближайших селах. В ходе марша разведка донесла, что местечко оставлено противником. В 23.00 вечера мое соединение заняло местечко. Сразу было призвано к порядку различных местных партизанских групп с соединений Шитова, Маликова, Грабчака и других, занимавшихся открытым грабежом мирного населения. Одна с таких групп была арестована и обезоружена — это соед[инение] Шитова; через неправильное руководство местными партизанами они сожгли казарму с оружием и боеприпасами, больницу, родильный дом и дом культуры в с[еле] Подлубах. Они жгут там, где следует сохранять, и репрессируют тех, кому след давать. Отставшая от соединения Маликова девушка — партизанка Люба Скрицкая, вступившая в наше соединение, рассказывала о так называемой боевой деятельности партизанской группы под командой Кучинара Трофима Андр[еевича].
Эта группа действовала от соединения Маликова в районе с. Ново-Зеленая Баришевского района Житомирской области. Эта группа состояла из местных жителей, часто занимавшихся поисками носимых вещей, которые обычно отнимались у мирных жителей и собирались для личного обогащения. У самой Любы таким образом были отняты с побоями и угрозами расстрелять женские сапоги. При этом проводивший эту «операцию» командир группы требовал обязательно новые и хромовые, в то время как его возлюбленная сидела тут же на возу, нетерпеливо ожидала «подарка».
Второй случай был с[еле] Жатковка, в 1 км от Н[овоград-]Волынского, где группа партизан под командой Осадчука Павла избивала одну старушку шомполами до тех пор, пока старуха не лишилась рассудка. Осадчук вымогал тогда от нее сапоги и друг[ое] имущество. Сама Люба была на этой «операции» участником. Вообще, по словам Любы, применение шомпола для наказания стариков было в этой группе модным. Выезжая на «операцию», один партизан одалживал у другого шомпол для специальной цели — лупить, если у его винтовки такого не имелось. На одной из таких «операций» командир Осадчук приказал этой же комсомолке Любе отпустить 15 шомполов старику за какие-то старые между ними счеты.
Таких отдельно действующих групп под термином «по особому заданию в здешних краях» «короли белорусских лесов» Сабуровы, Маликовы, Шитовы и им подобные расплодили видимо-невидимо. Эти группы, уходя [для действий] на коммуникациях, на организацию новых отрядов, на «выпалку оружия», нередко не появлялись в соединении многими месяцами и, имея командирами несерьезн[ых] людей, ставали на путь полубандитизма. В то же время штабы и командные пункты этих соединений находятся в глубине белорусских лесов и не имеют возможности ни руководить, ни воспитывать своих партизан. На мой взгляд, от действий этих групп не столько было пользы, сколько политического ущерба партизанскому движению. Кроме того, такого пошиба группы — неизбежные зародыши будущего послевоенного бандитизма. Люди, привыкшие [к] мародерству, к легкой поживе, — это будущие бандиты.
Неудивительно, что я был поражен размахом того грабежа, который чинили местные партизаны в Эмильчино. Под квартиру я занял дом священника, отца Николая. Во всем довольно обширном доме целый хаос: у него отобрали было все вещи, мебель перевернута, посуда частично побита, квартира не топлена. У него отняли лошадей. К[омандир] гр[уппы] п[артизанского] о[тряда] им. Дзержинского требовал 30 000 рублей советскими знаками в помощь Красной армии. Я прошел ряд прилегающих квартир, где обнаружилось то же самое. В большинстве домов жителей не оказалось, разбежались, спасаясь от произвола.
В г[ороде] Эмильчино оказалось все хозяйство исправным: 2 электростанции, 2 паровых мельницы, пекарня, баня с дезкамерой, кинотеатр со стационар[ной] звукоустановкой и двумя кинокартинами на полном ходу, типография с мощными типографскими машинами и обилием русского и украинского шрифтов и краски, огромные склады различного зерна — 500 000 пудов, склад с овощами, сенопункт, склад сушеных фруктов, сахар, соль, писчая бумага.
Внутри и вокруг города были многочисленные доты, дзоты и бункера. Занял город соединением, и, выставив пулеметы в дотах, мы написали приказ по гарнизону, который отпечатали в городской типографии и расклеили по городу. От местных жителей узнали, что еще за неделю до нашего прибытия местная комендатура располагала данными о том, что от Киева идет соединение героя СССР Наумова и разбивает на своем пути все препятствия.
Еще тогда немцы думали об уходе. Появление нашей разведки в районе Подлубы заставило противника кинуть и Середы, сильно укрепленные пункты. Паника быстро передалась на двухтысячный эмильчинский гарнизон и привела к быстрой его эвакуации. В ходе сборов и формирования обозов выяснилось, что некоторые немецкие и полицейские семьи были забыты, и тогда поступил приказ сбросить в реку 15 возов с боеприпасами и некоторое оружие. Немцы также не успели угнать с города скот, который поспешно был разведен населением. Жители показали, куда немцы бросили боеприпасы, и я приказал отрядам заняться добычей их с шестиметровой глубины; ребята много-много дней тискали баграми цинковые банки — коробки с патронами, прокалывая острыми наконечниками цинк. Всего было извлечено около 150 000 штук патрон[ов], мины, несколько пулеметов. Достав патроны, я решил не уходить с Эмильчино, пока Москва не пришлет толу, патрон[ов] [к] ПТР, медикаментов, радиопитания и радиодокументов. Соединение было здесь обеспечено всем необходимым. Для приема самолетов был налицо городской аэродром, о чем я доложил Москве. На второй день нашего прибытия в город немецкий батальон 8-й танковой дивизии пытался войти в Эмильчино, но было уже поздно, я успел раньше. Бой вел один «Червонный отряд», и противник с того дня стал обходить наш город.
Город уже жил нормально. Начали работать электростанции, театр, мельницы, пекарня, баня. Жители города и прилагающих сел в течение двух недель носили и возили хлеб со складов. Все партизанские соединения и отряды потянулись в город за хлебом; стали испрашивать соли, сахару, табаку, овса, муки, гороху — одним словом, перешли на обеспечение в соединение Наумова. Шитовцы даже испросили необходимых материалов (имелись в виду оконные рамы, плиты и рамы, двери, то есть разрушение города). В этом пришлось отказать, так как я в своем приказе призывал выходить из землянок для сохранения украинских городов и сел.
Следует отдать дань справедливости «королям лесов», они не изменили своей тактике и ни одно соединение не вышло из лесов, не приблизилось ко мне ни на один шаг.
Все они, несмотря на указание Украинского штаба, оставались в землянках, высылая бесконечные транспорты в Эмильчино за хлебом и присылая любезные пожелания новых успехов. Вот они. […]
7 декабря 1943 г.
Малая Глумча. Соединение отходит на запад. Впереди трудный путь. Нужно пройти зону опустошения — Городницкий район, где все села выжжены немцами. Ни продовольствия, ни фуража, [ни] квартир для размещения людей нет. И так будет до р[еки] Случь, а что ожидает там — неизвестно. У меня нет продовольственных запасов. При таких условиях легче было бы маневрировать в богатых районах Украины, южнее асфальта Новоград-Волынский — Ровно. Но в бою с танками за Эмильчино израсходовали все боеприпасы, и бронебойные патроны и бронебойки превратились в простые палки, а без них появляться в степях Украины, у главных коммуникаций — ничем не оправдываемый риск.
Вчера приказал подготовиться к маршу. Следовало обеспечить отряды фуражом на 3 суток, продовольствием на 7 суток. Запас муки был вывезен из Эмильчино, где я своевременно давал задание запастись мукой, остальное было взято [в] Янча-Рудня. Таким способом везем с собой овес и сено, гоним коров, волов. Марши запланированные небольшие — 20–25 км на день, так как земля остылая и голая, конский состав следует беречь.
В предвидении ночевок в лесу приказал сформировать саперные взводы — иметь топоры, пилы, лопаты, ломы. Пока кончилась роскошная жизнь в городе. 3 недели жили в Эмильчино, где имели все бытовые и хозяйственные условия. Дело дошло до того, что начали делать масло, ситро, пиво. Отдохнули на славу.
В 2.00 5.12.[1943] противник силою до 3000 [человек] пехоты окружил Эмильчино и при поддержке 17 танков и батареи полковых орудий атаковал нас. Отряды под грохот артиллерии и минометов, сильно огрызаясь, отошли на Рудню-Подлубецкую. Противник танками и пехотою преследовал [нас] до леса. Город сдан противнику не даром. Большие потери немцы понесли в живой силе и 3 средних танка. Под угрозой прорыва танков на Рудню-Подлубецкую приказал сжечь мосты.
Я знал, что «Червонному» п[артизанскому] о[тряду] из-за этого придется бросить пушку в реке, но это легче, чем преследование танками на чистом поле отходящей пехоты. Пушка была брошена в реку, замок вынут и сохранен. По занятию г[орода] Эмильчино пр[отивни]к проводит дополнительные окопные работы, поставил сильные гарнизоны [в] с[елах] Кулеши, Середы, Нитино и послал экспедицию против партизан на Городницу. Нас оставил в покое, но у нас нечем было бить ихние танки.
Москва не шлет самолетов, хотя погода стоит отличная. Пара ящиков патронов к ПТР сделала меня бы во сто крат смелее, а пока я буду трусливо ходить по лесам. Такова судьба! Противник опять увязался за мной, — следует решительно оторваться.
Мой комиссар, подп[олковни]к Кищинский, остановился сегодня у толковой хозяйки, веселой женщины Проценко Агрипины, к которой собираются вечерами соседки, обмениваются новостями. Их более всего интересуют вопросы партизанского движения, так как их мужья находятся в Красной армии или в партизанах. Из беседы с этими женщинами мы узнали, что о соединении Наумова они знали задолго до нашего прибытия от казаков, стоявших в м[естечке] Эмильчино и с[еле] Подлубы.
Казаки говорили о нас, оказывается, невероятные истории: «От Киева идет банда Наумова численностью в 17 тысяч человек, которая на своем пути сметает все, и ничто ее не может удержать». Говорили, что Наумовская банда идет прямо на Эмильчино и на своем пути сметает все, что ей подается, и всех убивает. Рассказывали про бои в различных местах и высказывали настроение эвакуироваться. Из беседы с женщинами стало ясным, что противник силою свыше 2500 чел[овек] бежал от нас панически, бросил склады зерна, овощей, сена, боеприпасы и прочее.
В 17 раз преувеличил [противник] наши силы, как жаль, что мы не знали об этом в свое время. Можно было бы захватить, по крайней мере, до миллиона патронов и много оружия. Это следует отнести за счет нашей плохой разведки.
Зная на одни сутки раньше об этом, — все было бы в порядке, Грабчак несомненно обо всем этом знал, но не сказал об этом при встрече. Он думал, что ему мало достанется. Вот оно делячество.
8 декабря 1943 г.
Бронница. Я готовился к худшему — к ночевке в лесу. Но оказалось, что в Броннице свободны 52 дома, остальное сожжено. В них 5 дней тому назад стояли Шитовские партизаны, а теперь выехали в район ст[анции] Гуты. Вечер сегодня — морозный. Трудно было бы представить ночевку в лесу в такую погоду. Поэтому уцелевшие 52 дома для соединения явились приятной неожиданностью, разместились тесно, но тепло. Явился Шитовский комендант села, который объявил, что фуража и продовольствия здесь нет.
Я ответил, что мне это было видно еще из Эмильчино и что на все это я имел предусмотрительность и в фураже и продовольствии не нуждаюсь. От коменданта и жителей удалось узнать, что польские села, запад[нее] ст[анции] Гуты целы, что меня обрадовало. Ибо мороз крепнул не на шутку. И надо было прибыть к исходу будущего дня, скрыться куда-то под крышу.
9 декабря 1943 г.
С[ело] Брониславка. Еще день пути по зоне опустошения. Сегодня проходили через застывшие первым инеем руины знакомых в июле еще цветущих сел: Владимировка, Забара. Проход[имые] здесь села летом были целы и полны замечательных людей. Эти люди в короткий срок сделали нам 300 штук седел и отдавали последние свои редутки на потинки. В воображении рисуется целый ряд встреч. Где они теперь, эти замечательные старики, женщины с детьми? Кругом мороз в тумане, даже не видно собак, и следов жизни нет. Гитлеровцы вскоре после нашего ухода выжгли все села Городницкого района, создавая зону опустошения. Мертвая тишина. Глухо стучат колеса нашего огромного обоза. Бодро идут откормленные в Эмильчино кони и отдохнувшие бойцы. Нет неустрашимых сыновей этих мертвых сел. Зона опустошения, колонна бодро идет вперед с железным желанием победить во что бы то ни стало.
К исходу дня мы прошли эту мертвую зону. И зашли в знакомые польские села, откуда 5 месяцев назад уходили на Украину числом в 300 человек. Вернулись после многочисленных боев, соединение выросло до 1200 человек, и оставили около 600 чел[овек], для продолжения партизанской войны в районах Киевской и Житомирской областей. Поляки уже знали о нашем приближении, и все население высыпало на улицы, приветливо и радостно встречая нас. Они обижаются на местных партизан и не любят их.
О нас у них остались приятные воспоминания. В Рудне-Быстрецкой встретился старик из с[ела] Кировка (Каменка), беженец из-за Случи. Он опознал А. Ляха и ст[аршего] лейтенанта Величко, которые спасли их село от немцев. Тогда местный Чапаевский отряд разбежался, а горстка наумовцев — 27 чел[овек] разогнали роту немцев и спасли уже зажженное село и жителей от угона в Германию.
Соединение стало в 8 окрестных польских деревнях, впереди р[еки] Случь. За ним националисты-бульбовцы. Далее — неизвестность. Нужно продовольствие, фураж, аэродром, кони, сани. Все это мы должны взять за Случью у националистов. Нужно весь состав посадить в сани с тем, чтобы приобрести способность выходить в украинские степи.
Сводка информбюро сообщает мало утешительного. Идут бои в районе Кременчуга, Черняхова. Наш бывший район деятельности — арена ожесточенных боев. Видно, что наступление Красной армии затягивается на зиму.
12 декабря [19]43 г.
Брониславка. Провел совещание штаба. Решали вопросы, что делать дальше? Требуется продовольствие, фураж. Всего этого в здешних селах нет, так как население польских сел живет вообще здесь бедно. Кроме того, тут же стояли партизанские отряды Шитова, и очень много беженцев-поляков, поживших от бульбовцев и бандеровских банд. Эти беженцы во многих случаях без продовольствия и фуража. На почве недоедания и плохих бытовых условий свирепствует бытовой тиф. В 30 населенных пунктах (многие из этих населенных пунктов насчитывают только 8–15 дворов) проживает свыше 20000 поляков.
Националисты продолжают жечь польские села, вырезать поляков, которые приходят сюда из районов Корец, Костополь, Сарны.
Недавно бандеры сожгли населенный пункт Окоп и вырезали там всех поляков. Короче говоря, обстановка для пребывания соединения малоблагоприятная. С целью приобрести аэродром решили вытеснить бандеровцев из с[ела] Быстричи, Вулька-Холопская, Холопа, за р[екой] Случь, заготовить продовольствие и фураж и действовать в ожидании грузов в треугольнике: Сарны — Ровно — Городница. Попытаться вытеснить из этого района бандеровцев и провести необходимую разъяснительную работу среди населения. Жаль, что нет типографии. В Эмильчино мы захватили богатейшую типографию, но тогда мой комиссар завел у себя какой-то политотдел (как он решил подписывать листовки) и не хотел даже беседовать со мной. Осматривая типографию, я советовал Кищинскому заготовить шрифт и заказать ручной типографический станок. В результате вся типография снова досталась противнику и даже два ящика неразобранного шрифта; вот какую шляпу надели мы с беспечным комиссаром.
Вчера отряды Микояна, «Смерть фашизму» и Киевский заняли села: Быстричи, Вулька-Холопская и Холопы. Бандеровцы бежали. Со стороны Моклин бандеровцы числом до 500 чел[овек] пытались наступать трижды, но смелыми контратаками были отброшены и обращены в бегство.
В течение этих суток много вывезено из этих сел муки, зерна, фуража и другого продовольствия. 39 мужчин из с[ела] Быстричи были приведены в Брониславку, где мы с комиссаром беседовали с этими людьми.
Раскрывается интересная картина: первое, это то, что среди населения бандеровцы не особенно влиятельны. В их банду идут большей частью уголовные и кулацкие элементы. И ни один из 39 не является бандеровцем. Оказывается, по словам этих людей, бандеровцы в основном состоят из галичан, население их боится и быть в их отрядах считает грязным делом. В то время, как нас информировали Шитовцы, все население за Случью в этой зоне причисляется в клику националистов.
Второе — эти люди, находящиеся в 10 км от Шитова, не знают о нем и вообще о других партизанах, настолько слабо наше влияние. Население это ожидает нашей помощи и защиты его от бандеровских головорезов.
Из 39 опрошенных [значительная часть] оказалась нам друзьями и рассказала все откровенно, что знала о бульбовцах и бандеровцах. Не менее половины не хотели говорить только из-за страха перед бандитами, остальные будут тоже нашими друзьями, если [партизаны] защитят [их] от бандитов. Эта беседа помогла нам сделать заключение о том, что не следует бояться поголовного сопротивления всего населения западных областей. Мое соединение, где бы оно ни было, везде пользовалось любовью народа, значит, [так] и будет. Мы будем пользоваться симпатией, только надо ее заработать, и тогда можно будет за Случью нести знамя красных партизан. Нужно немедленно выходить за Случь, в народ! Надо подорвать влияние «петлюровских старцев».
Вчера ко мне прибыла делегация местной польской самообороны во главе командира Николая Скибы. По их словам, в оставшихся 32 польских населенных поселках и селах теперь проживает около 20 000 поляков, большей частью беженцев, спасающихся от бандеровцев.
В Старой Гуте [имеется] окружной комитет, который, в свою очередь, организует местную самооборону. На проведенных по селам собраниях записалось 1200 добровольцев-поляков, составляющих теперь самооборону. По словам этой делегации, поляки могли бы довести самооборону до 10 000 чел[овек] за счет других районов. Весь вопрос в оружии. Вооружены только 30 чел[овек]. Местный отряд польский был Шитовым расформирован, поляки также обижаются на то, что шитовцы отбирают у них оружие.
Скиба говорил, что они не желают и не имеют связи с польскими националистами и хотят наладить связь с Вандой Василевской, о чем просили нас. Мы обещали им и тут же написали радиограмму тт. Гречухе и Строкачу. Ясно одно, что при благоприятном исходе дела из поляков можно создать пару хороших полков.
13 декабря [19]43 г.
Брониславка. Занятие сел Быстричи, Вулька-Холопская и Холопы дали соединению около 200 голов скота и много птицы, до 10 тонн хлеба и др[угих] продуктов и фуража. Сегодня я был намерен выдвинуть соединение за Случь и стоять там до получения грузов. Посадочная площадка найдена под Быстричами, однако откуда-то появилось около 500 немцев и атаковали нашу заставу в Быстричах, бой длился около 2-х часов, застава была отрезана от переправы и отошла в сторону Людвиполя.
Случь пришлось переходить Макаровскому п[артизанскому] о[тряду] вброд, по шею; несмотря на мороз, многие разделись и переходили реку голыми. Обоз был весь вытащен, отход совершен хорошо. В бою погибло двое [партизан], имеется несколько раненых. Из этого боя видно, что немцы оказывают поддержку бандеровским бандам и теперь надо иметь в виду двух коварных противников. П[артизанский] о[тряд] Микояна, спешивший на помощь заставе, вышиб немцев из Быстричей, но все равно решил отряды вернуть — отозвать, так как нужно иметь в виду, что немцы нам покою не дадут. Кроме того, из Москвы сообщают, что по причине плохой погоды самолетов не будет, одновременно Москва требует активной разведки и ежедневных донесений о противнике в районе Новоград-Волынский, Шепетовка, Житомир, Бердичев. Эта задача едва ли будет выполнена, так как совсем истекает радиопитание и сводки передавать не сможем. Опять же нет патрон[ов] [для] ПТР, а места там танкоопасные. Надо крепко думать, что делать? Если бы теперь у меня была конница, каждый отряд смог бы провести хорошую разведку. Что я буду делать с этой пехотой? Посадить в сани — нет ни саней, ни снега.
Задача соединения
Радиограммой т[ов]. Хрущева в прошлом ме[ся]це проставлена задача встать в район Шепетовка всем соединением и действовать на коммуникациях Шепетовка — Новоград-Волынск[ий], Шепетовка — Здолбунов. До сведения т[ов]. Хрущева было доведено, что соединение не имеет взрывчатки и боеприпасов — особенно патронов к противотанковым ружьям, которые необходимы для защиты соединения от танков и бронемашин и обстрела паровозов, также о том, что совершенно отсутствуют медикаменты и радиопитание и шифродокументы. Эти грузы Украинским штабом были обещаны на аэродром в г[ород] Эмильчино. После оставления г[орода] Эмильчино соединение, не имея баз, было занято поисками аэродрома в сочетании с наличием жилья, продовольствия и фуража. Таким местом оказались Быстричи — 8 км и Людвиполь — засилье бандеровских банд. Боем п[артизанских] о[трядов] им. Микояна и Киевского противник на участке Быстричи — Вулька-Холопская — Холопы был выбит — аэродром, продовольствие, фураж и села были завоеваны. Однако на поддержку оуновцам явились на другой же день немцы и показали нам, что принимать самолеты нам тут не дадут.
Сегодня радиограмма [от УШПД] требует разведданные за участки Новоград-Волынск[ий] — Бердичев; Шепетовка — Славута — Житомир, но нет радиопитания, нет конницы, нет снега, и [о] передвижении санями пока не может быть речи.
Для выполнения поставленной задачи мне требуется:
1. Две радиостанции РПО-2 с радистами и питанием (одна рация есть, но нет питания).
2. Десяток противотанковых ружей и тысяча — две [тысячи] патрон[ов] к ним.
3. Медикаменты и перевязочный материал.
4. Саней — 200 штук (их достать легче).
5. Штук 100–150 автоматов или карабинов.
6. Штук 200 снарядов к пушке.
7. Толу — 700 кг.
При наличии этого вооружения и боеприпасов я посадил бы в короткий срок весь личный состав на сани и (при наличии снега) пустился бы в смелый путь всем соединением на Украину, где, помимо поставленных соединению задач, можно достать теплую одежду, хорошую обувь и создать хороший транспорт.
Налицо соединение на 13 декабря [19]43 г. [имеет]:
Отрядов — 7: [им.] Микояна, [им.] Хрущева, «Червонный», «Смерть фашизму», Киевский, Коростышевский, Макаровский, комендантский взвод, главразведка. Личный состав воевать умеет, хорошо сплочен и сколочен, комсостав хороший. Имеется около 65 чел[овек] невооруженных, которые носят саперные инструменты. Люди чистые, одеты неплохо, но большая часть в фуражках и без перчаток. Верхняя одежда — немецкие шинели и пиджаки. Обувь — сапоги и ботинки.
Численный состав. Всего людей — 1264, из них: женщин — 76 чел[овек], [членов] ВКП(б) — 110, кандидатов — 75, члены ВЛКСМ — 318, украинцы — 591, русские — 290, белорусы — 104, армяне — 225 и др[угие].
Вооружение: винтовок русских — 541, иностранных — 84, автом[атов] ППШ — 192, автом[атов] иностр[анных] — 5 шт., револьверы — 35, пистолеты — 67, пистол[етов] иностр[анных] — 15, пулем[етов] станков[ых] — 5, пул[еметов] ручных] русск[их] — 38, пул[еметов] нем[ецких] — 7, ПТР — 7, минометы 50-мм — 2, пушек 45-мм — 1, раций — 5, биноклей — 11, ракетниц — 6, лошадей — 297, повозок — 73.
Боеприпасы: винтов[очные] патр[оны] — 17 500, иностр[анные] — 25 405, к ППШ — 45 615, к револьверу — 443, к ПТР — 152, ручных гранат — 264, гранаты противотанков[ые] — 4, снаряды — 89, тол — 2 кг, ракеты — 240 шт.
Характерно, что по прибытию в Эмильчино соединение насчитывало 999 чел[овек]. Прирост в личном составе произошел исключительно за счет нас[еления] г[орода] Эмильчино, откуда мы ушли после большого боя под гром пушек и преследуемые танками. Это обстоятельство характеризует новичков-партизан как хороший контингент пополнения, не разбежавшийся при таких неблагоприятных для новичков условиях выхода из города.
Примечание: счет прироста в Эмильчино увеличивается — если прибавить 10 убитыми и 20 армян, отпущенных в соед[инение] тов. Одухи. Таким образом, рост в Эмильчино равен 295 человек.
За период с августа по декабрь месяцы [1943 г.] соединение численно выросло с 317 до 1264, кроме того, оставило в своих районах отряды Киевский (второй) — ок[оло] 200 чел[овек], Макаровский (второй) — ок[оло] 250 чел[овек], Радомышльский — 50 чел[овек], Потиевский («Смерть фашизму» № 2) — 200 чел[овек], главразведка — 30 чел[овек]. Таким образом, соединения за 4 м[еся]ца подняли на вооруженную борьбу 1264 — 317 + 200 + 250 + 50 + 200 + 30 = 1677 чел[овек], кроме того, убитыми и пропавшими без вести — свыше 200 чел[овек], что в общем составляет около 2000 чел[овек], вооруженных трофейным оружием и поднятых на вооруженную борьбу с немецкими захватчиками.
Если учесть, что мы нигде не стояли и одной недели без боев, то в общем получается, что к нам шел только такой народ, который не боится выстрелов, то есть народ боевой, который отличается от большинства партизан лесных соединений тем, что он пришел воевать, а не спасаться. Вероятно, прежде всего, потому многие крупные соединения, превосходящие нас по численности втрое, считают нас грозной силой и думают, что нас очень много. Шитовцы говорят про наумовцев: «Эти — дадут», — когда речь идет о том, что следует повоевать. Что касается немцев или бандеровцев, то они увеличивают наши силы в десятки раз. Я был бы готов с этим народом делать самые смелые налеты на районные центры, если бы имел пару средних пушек. Однако захватить таких не удавалось, а Украинский штаб до сего времени мое соединение считает, видимо, десятым по значению.
Львиную долю грузов получали в течение года Сабуров, Шитов, Мельник, Скубко, «Буйный». Утверждают, что Сабуров возит оружие в обозе, много забазировал, как излишнее, отбирал всеми правдами и неправдами оружие, присылаемое через его аэродром [для] других соединений, не дал ни одного боя соединением, ни разу не вышел из своих болот на Украину и кончил тем, что вышел в г[ород] Овруч для соединения с Красной армией и, надо полагать, плюет теперь на Украинс[кий] штаб. Второй пример — Шитов. Он, правда, живет как будто на Украине, в Городницком р[айо]-не, села которого полностью сожжены пр[отивни]ком. Однако из этого леса никуда не выходил, тоже за год не дал ни одного боя немцам, но получил от Украинского штаба артиллерию. Привез даже новую пушку 76-мм против «тигров» и 300 шт. автоматов. Вчера из беседы с ним я выяснил, что он, оказывается, все имеет для того, чтобы немедленно следовать в район Здолбунов для выполнения задачи, поставленной ЦК КП(б)У и т[ов]. Хрущевым. Но у него, оказывается, есть десятка два раненых, которых надо отправить в Москву, и вот теперь он ждет самолетов. На мое замечание о том, что раненых можно оставить здесь с одним из отрядов, Шитов ответил, что их тут вырежут националисты (?).
В это же время польский отряд Вуека пришел сюда специально для того, чтобы оставить здесь у населения своих раненых. Из жалости ко мне т[ов]. Шитов обещал вчера дать 100 шт. патрон для ПТР. Вот какими милостями я пользуюсь. Меня, черт дери, поддерживает не только Украинский штаб, но и другие соединения.
У Шитова 20 комплектов радиопитания, они позволяют себе принимать все передачи ТАСС и слушать, «что брешут немцы», а мне нечем передавать разведданные для фронта. Я бы давно уже потерял связь с Москвой, если бы не трофейное радиопитание. Еще 6 сентября т[ов]. Мацуй радировал: «Для вас приготовлены два мешка радиопитания и лампы, которые выбросим первым самолетом». Вот уже третий месяц ожидаю первый самолет!
16 декабря [19]43 г.
Брониславка. Погода стоит скверная. Говорят, в Москве снегопад, у нас — ни дождя, ни снега. Какая-то серость. Тяжелые тучи висят, и видно, что самолетам до нас не добраться. Скверное самочувствие. Проходят месяцы, а задачу, поставленную т[ов]. Хрущевым, — не выполняю. Он, конечно, не знает настоящих причин ее невыполнения, а на мне эта задача висит тяжелым грузом. Вчера был в гостях у т[ов]. Шитова. Принял и проводил он меня очень хорошо. Бал был на славу. Живут они, видимо, в удовольствие. У них есть много всяких деликатесов. Люди живут не зря: меньше всего думают, еще меньше — говорят о том, как выполнить задачу.
Таким характерам следует завидовать. Я с досады выпил столько, что удивил своего комиссара, которого вообще этим удивить трудно. Однако все кончилось гладко. Накануне этой пьянки был у меня в гостях т[ов]. Шитов, который, будучи распечен письмом т[ов]. Гаврилюка к Шитову, долго кричал за моим столом, бил кулаком по нему и позволил себе назвать ст[аршего] лейт[енан]та Гаврилюка сопляком и г…ком, хотя в то же время считал уместным называть себя только старшиной. Благодаря выдержке и самообладанию скандала, однако, не было.
Позавчера вечером, когда мы с подполковником Кищинским и доктором беседовали, нахально ввалился подвыпивший Гаврилюк и заявил, что старшины Шитова здесь не видно и ему бояться нечего. Эти слова приобрели крылья среди офицеров нашего штаба и, вероятно, будут летать еще долго. Сам Шитов — проявил сожаление по этому поводу и вчера за столом мне в этом признался. После моего пребывания на балу у т[ов]. Шитова — «лед тронулся», и наверное, скоро растает. По этому поводу за третьим стаканом я сказал краткую, никого не задевающую и обращенную к офицерам штаба Шитова речь. Даже присутствовавший тут ксенд[з] долго аплодировал и кричал нечто похожее на «Ура!». Мой начальник радиоузла Козлов под «шумок» достал на радиоузле Шитова комплект радиопитания — «по блату». Это было [сделано] преднамеренно — накануне Шитов прикинулся «казанским сиротой» и заявил, что у него только последний комплект питания и [он] расходуется, умолчал о 19 шт. запасных. Благодаря этой махинации я решил теперь Гаврилюка с «Червонным» и Коростышевским отрядами отослать в район Нов[оград]-Волынск[ий] — Житомир — Бердичев для разведки противника. Из-за экономии питания — представляю ему прямую связь с Москвою.
Остальные отряды оставляю на аэродроме для охраны. Решили оборудовать посад[очную] площадку в Брониславке и ждать здесь грузы. Другого выхода — не вижу.
23 декабря [19]43 г.
Эти дни чувствовал себя нехорошо. Прежде всего, много пил самогонки, расшатались нервы. Пил вынужденно, так как вообще пить не люблю и выпивки для меня тяжелая повинность. Пью только с гостями, а их за эту неделю было изрядно. Прежде всего, 17 декабря прибыл отряд польских патриотов под командой подполковника Вуека и разместился в соседних польских деревнях. Вуек прислал ко мне своего нач[альника] штаба, поручика и заместителя капитана, которые ознакомились с обстановкой и предупредили, что бандеровцы иногда пользуются польской формой и нападают на партизан. Польские офицеры держались с подчеркнутой корректностью и тактом. Я пригласил их быть у меня на обеде вместе Вуеком на 18 декабря [19]43 г. Они предупредительно заявили, что Вуек болен аппендицитом и вряд ли прибудет. Однако на другой день Вуек аккуратно прибыл, оставив капитана дома. На обеде, кроме него, присутствовали подпоручик, шеф штаба, командир разведки. Они явились в сопровождении конников, человек 15, и все — в польской форме. Вуек за обедом не пил, ссылаясь на аппендицит, сообщил, что был выброшен из Англии. Проявил большую осведомленность о международной обстановке и положении на фронте. Присутствующие пили за свободу славян, за дружбу русских и польских партизан. Обед был закончен к вечеру, и Вуек попросил разрешения убыть к себе. Свое появление здесь Вуек объяснил необходимостью оставить раненых в польских селах.
Через двое суток произошла другая встреча. Явился полковник Богун и капитан Карасев со своим отрядом — опять выпивка утром. На вечер пригласили меня к себе в Гуту-Быстрецкую, где были на обеде Вуек и его штаб, здесь уже выяснилось, что Богун и Вуек знакомы еще ранее, причем Вуек пил много. Пели песни. Ужин, организованный Богуном наспех, был плохой, но время прошло оживленно. Закончили ужин тем, что я пригласил всех присутствовавших к себе на обед 21 декабря, все обещали прибыть. Обед состоялся в штабе п[артизанского] о[тряда] [им.] Хрущева. Присутствовали Богун со своим штабом и Вуек со всем офицерским составом. Было очень весело. Польские офицеры сожалели по поводу того, что на обеде не было женщин. Около 20.00 Богун пригласил польских офицеров к себе на ужин, куда убыли все. Я отклонил поездку, так как был утомлен этими попойками.
19 декабря [19]43 г.
Утром «Червонный» отряд убыл с Гаврилюком на разведку района Житомир — Бердичев — Шепетовка. И там 4 раза была выпивка. Распростились трогательно — с поцелуями. Перед четвертой ротой, состоявшей из эмильчинцев, пришлось сказать пару слов, так как личный состав хотел со мной познакомиться ближе. Командование отряда — Боров и Ксензов получили от меня замечание по поводу излишнего зазнайства, проявленного ими накануне вечера, а также за неправильную оценку 3-й роты (Коростышевский п[артизанский] о[тряд]). Они информировали ложно меня, что командир Волков не пользуется авторитетом и трус. Что было очевидно ложно, так как я знал об этом отряде, временно подчиняемом «Червонному» п[артизанскому] отряду], только хорошее.
Я в тот же вечер созвал совещание комсостава до к[оманди]ра отделения включительно, которое показало высокую сплоченность отряда, доверие и уважение [к] своему командиру. Накануне Боров и Ксензов вели себя хвастливо и неправильно. Они кричали, что не хотят больше быть отрядом, а хотят создать немедленно полк, численностью не менее 1000 чел[овек], стоит им только выйти в рейд. Заявили, что они не желают иметь с собой Волкова, так как не хотят, чтобы под их прикрытием он вырастил и укрепил свой отряд и т. д., в том же духе.
Вчера я получил от Гаврилюка и Борова донесение из Городницы, в котором проглядывалась неуверенность в действиях. Получалось, что ж[елезная] дорога и асфальт сильно охраняются, через каждые 100 м дзоты и пулеметы, а за ж[елезной] дорогой на юг — противник чистит леса и села — берет в кольцо… Период хвастовства кончился. Гаврилюку ответил я резко, на что получил вызывающий ответ сегодня: он припугнул меня тем, что намерен блеснуть самостоятельностью действий, о чем просит Москву. Наверное, был пьян и возомнил себя великим деятелем. Это, конечно, меня удивило, он не заявил бы так, если бы я не доверил ему отряд и рацию. Вот — свинья! Как будто и парень — не глупый?
С польским отрядом Вуека произошло неожиданно происшествие: на наши заставы приходят группами бойцы его отряда — с оружием и без оружия и заявляют, что отряд остался без руководства. Сам Вуек со штабом и офицерским составом пропал бесследно, как и сопровожд[ающие] его конники. Отряд остался без офицерского состава. Единства в командовании — нет. Состав отряда, укомплектованный за Бугом, решил двигаться на свою сторону. Местные поляки расходятся здесь по домам. Некоторые высказывают подозрение, что Вуек ушел к немцам, другие полагают, что просто бросил свой отряд. Во всяком случае, отряд развалился и, бросив трех раненых и тифозно больных, разбрелся. Поручил своим людям выяснить причины произошедших событий.
24 декабря [1943 г.]
Брониславка. Прошедшие сутки был занят формированием зимнего обоза, который должен был завтра выступить в далекий путь за вооружением и боеприпасами. 21 декабря [19]43 г. получил из Украинского штаба указание послать подводы за грузами в г. Овруч, который освобожден давно Кр[асной] армией. Расстояние ок[оло] 170 км лесами и болотами. Мне известно, что на пути к Овручу нет ни сел, ни фуража, ни продовольствия. Снежный покров незначительный. Поэтому пришлось этот путь рассчитывать на 10 суток в оба конца, как минимум. Решено было послать ок[оло] 100 парных подвод и отряд [им.] Микояна, которому приказал заготовить на 10 суток продовольствия: выпечь хлеб, наварить мяса и заготовить овса и сена на каждую лошадь не менее 3 кг и столько же сена. Фураж пришлось брать с боем — из-под носа у немцев и националистов. Для этой цели проведена пара операций [на] населенные пункты за р. Случь — Холопы и Моквин. Немцы вышли из м[естечка] Березне и пытались отогнать наши отряды. Однако удалось заготовить саней шт[ук] 50, овса, сена и продовольствия, остальную часть саней взяли у местных жителей.
Сегодня погода разочаровала. Вместо ожидаемого снега спустился густой и сырой туман. Последний снег исчезает. На дворе большие лужи воды. Решил срочно восстановить колесный транспорт и посылать за грузами на колесах. Даю сутки сроку на подготовку колесного обозу. Дал задание к 12.00 25 декабря выставить 100 парных лошадей. Вот канитель! Есть возможность получить груз, но нет возможности ехать. В эти дни, наверное, сто лет назад и в последующие годы всегда была зимняя дорога, а теперь нет. Кажется, и природа встала против нас. Надо предвидеть, что на обратном пути будет гололедица или глубокий снег, которые выведут конский состав из строя, если иметь в виду, что почти все кони не кованы и ковать нет времени и некому. Сегодня ездил к Шитову. Они, оказывается, еще 22 декабря послали 180 подвод в Овруч. Оказывается, они мобилизовали большую часть обоза у населения и послали, не снабдив фуражом. Надо думать, что половина конского состава будет брошена при такой поспешной организации дела. Мне думается, что надеяться на получение фуража севернее ж[елезной] дороги Сарны — Олевск невозможно.
В отношении Вуека у Шитова говорят прямо, что это дело рук «Карася». Был у Шитова ок[оло] 2 час[ов] времени. Играл баян, играл кобзарь, играл духовой оркестр. Шитов мне сообщил, что он дал задание духовому оркестру [выучить] встречный марш, чтобы не ударить лицом в грязь при скорой встрече Красной армии… Опять то же: они ждут, когда их освободит Кр[асная] армия. На обеде я не пил, т[ак] к[ак] боюсь этого зуда по всему телу, который теперь меня мучает. Уговорились, что Шитов в воскресение будет у меня. Обратно от Левачи до Брониславка ехал в своих санях по грязи, местами — по земле. О поездках на санях пока думать не приходится.
Одним словом, зима [19]43/44 г. начинается вяло, неудачно, не такая это зима, как в [19]41 и в [19]42 гг. Вообще зима [19]41/42 г. была очень благоприятна для партизан, зима [19]42/43 г. была тоже хороша. Был тогда для нашего брата простор и русские глубокие снега. В те времена от фронта до старых границ было далеко, и это давало возможность широко маневрировать. Теперь: позади нас — области Запад[ной] Украины, наводненные националистическими бандами; на север — нет ни одного целого села, нет продовольствия и фуража, нет квартир; на юге — асфальт, главные ж[елезные] дороги образуют фактически линию фронта к северу. Оно так и есть: от Овруча до асфальта нет сколько-нибудь значительных гарнизонов, а ведь в Овруче — красные части. Южнее асфальта — Каменец-Подольская и Тернопольская области — там главные коммуникационные линии противника, откуда противник идет огромной армией танков и др[угой] техники, на восток от Эмильчино до Коростеня и Житомира — фронт. Вот условия для маневра партизан зимой [19]43/44 г. Эта моя третья партизанская зима ставит меня в тупик. Я молю своего бога о том, чтобы немцы, до моего прибытия, выгнали бы бандеровские банды из Кременецких массивов и вообще с Западной Украины, тогда было бы легче. Моя первая партизанская зима была легче еще тем, что я воевал тогда на севере Сумской области, в глубоких снегах, где немецкая техника беспомощна, тем, что в лесах мы, партизаны, находили изобилие боеприпасов и различное вооружение. Я тогда имел неограниченное число пушек и снарядов — даже имел полковые минометы и орудия. [И] наконец, тем, что в ряды партизан приходили прекрасно обученные военному делу кадровые бойцы и командиры Кр[асной] ар[мии] из окружения.
26 декабря [19]43 г.
Вчера и сегодня был занят формированием обоза. Дело трудное. Нужно было набрать 100 подвод. Выжал из всех отрядов лучший конский состав и упряжь. Самое трудное это сбруя и овес. В отрядах нет овса. Самый лучший обоз и кони были в «Червонном» п[артизанском] о[тряде], но его здесь нет — он ушел на юго-восток, и теперь о нем не слышно. С большими трудностями к 8.00 обоз в количестве 110 подвод был собран и в 9.00 партизан[ский] отряд [им.] Микояна выступил в путь. Таким образом, я отправил самую лучшую свою силу и лучших офицеров — Осипяна, Лобача, Величко. Им вручил заявку на вооружение, где особый упор сделал на артиллерию и минометы. Сегодняшней радиограммой т[ов]. Строкач ориентирует на получение только боеприпасов и тола. Видимо, не удается получить пушки, ПТР и пулеметы, а без них воевать уже трудно. Пока я не имею пушек — райцентры приходится обходить. Будь хотя бы одна 76-мм пушка — ни один райцентр не устоял бы. Пушки пробили бы мне дорогу к боеприпасам, которых в отдаленных райцентрах — очень много. Погода опять неблагоприятная. Сухо. Дорога твердая, оттепель закончилась. Боюсь, что упадет много снега и тогда придется посылать за грузами сани, но лошадей уже больше нет. Надо делать специальную операцию по заготовке лошадей, чтобы быть готовым послать сани вдогонку или на встречу п[артизанскому] о[тряду] [им.] Микояна.
2 января 1944 г.
Брониславка. Какое скверное настроение!.. Трудно все объяснить по порядку. Как может быть много неприятностей у партизанского командира, может понять только тот, кто им был. Мне не хочется сейчас писать об этом в дневнике, [когда], как говорится, все валится из рук. И с таким скверным настроением обычно игроки проигрывают, стрелки не попадают в цель, полководцы терпят поражения, супруги ссорятся.
Я долго обдумывал в одиночку о причинах такого скверного состояния и пришел к выводу, что ему предшествует, во-первых, скверное состояние здоровья. Уже в течение месяца у меня по всему телу рассыпались какие-то розового цвета язвы, которые по ночам причиняют невыносимый зуд — хочется содрать себе кожу и мыться, а у меня, как назло, нет даже мыла (много раз просил Украинск[ий] штаб прислать мыла, при этом хотел даже радировать, что я опаршивел). Последнее время и трофейное мыло не попадается, как назло! Доктор Тарасов говорит, что эта болезнь — результат переутомления нервов и неправильного обмена веществ в организме. Рекомендовал не пить водки, хотя я этим никогда не злоупотреблял и теперь не пью ни капли, а употребляю самый крепкий самогон для того, чтобы натирать все тело, и мою им руки.
Во-вторых, скверное самочувствие в том, что, по-моему, партизанская война зашла в какой-то тупик. Сам я, несмотря на то что уже около двух месяцев имею задачу от тт. Хрущева и Строкача выйти в район Здолбунов, не могу этого сделать. Причины те же: нет медикаментов, радиопитания и шифродокументов, противотанков[ых] патрон[ов], тола. Нет снега — нет маневренности. Украинский штаб проявляет в то же время какую-то непонятную инертность. Даже не отвечает на радиограммы, чувствуется, что не следит за нашими действиями, не живет нашей жизнью. Так, например, дней через 10 по выходе из Эмильчино тов. Старинов пишет мне: «Принимайте самолеты на аэродроме Эмильчино» (?). Все другие партизанские соединения не выходят на выполнение поставленных задач, оправдываясь различной объективщиной. Одно из двух: или задачи, поставленные ЦК КП(б)У и Укр[аинским] штабом, — непосильны и нереальны, или основные двигатели партизанской войны, как Ковпак, Федоров, чем-то уязвлены и выжидают, когда другие покажут свою способность воевать, а эти другие, [как и] все остальные, привыкли к тому, чтобы никуда не ходить и задач не выполнять. Со своей стороны, я считаю, что всякую задачу выполнить можно, и для этого требуется совсем немногое — это любить Родину больше, нежели себя. Что касается моего соединения, то ему требуется дополнительно к этому, что безусловно уже есть и много раз доказано, совсем мало. Нам нужен самолет один, всего один самолет груза, которого никак не хотят дать. Я уже просил один самолет, но ответа не получил. Что мне нужно? Несколько мешков с медикаментами и перевязочным материалом, десяток комплектов радиопитания, несколько ящиков патрон[ов] к ПТР, и уже можно выступать в путь, куда угодно, уже можно было бы решать кое-какие задачи. Но ведь с сентября м[еся]ца прошло ровно 3 месяца, а самолета — нет. Раненые — почти каждый день. Спасали пока трофейные медикаменты.
Но неужели у всех такое отчаянное положение? Я думаю, что нет. Полковник Богун и капитан Карасев сообщили мне, что севернее Рокитно в болотах сидит генерал Бегма с 3,5-тысячным войском, имеет 7 штук присланных Москвой крупных 76-мм пушек, 500 автоматов и жалуется только на то, что не умеет использовать эту армию и технику.
Сев[ернее] Овруча сидел генерал Сабуров — вооружен до зубов. Об этом и говорить нечего. Он всегда был снабжаем Москвой вплоть до папирос высшего сорта. Этот «талантливый» полкосидец — (вместо полководца) — «инкубатор партизанского движения», как говорит Бегма, никогда ни в чем не нуждался, в том числе и в наградах. Они до сих пор там где-то. Ковпак тоже оттуда не выходит уже давно, хотя, честно говоря, с этого было бы довольно того, что им сделано для партизанского движения. Но правда и то, что никакие жертвы и мечтания для Родины — не велики.
Маликов — не знаю, как и чем вооружен и чего он стоит. Одно знаю, что надо бы ему иметь совесть и хотя бы один раз выйти из леса.
Генерал Федоров, по словам Богуна, играет с 3 часов утра в карты и никуда не ходит. Этот тоже воевал изрядно [в] первые годы войны.
«Генерал-старшина» Шитов (надо сказать, что шитовцы величают своего командира генерал-майор и все польское население Людвипольского района считает его генералом), Шитов имеет все необходимое, кроме желания выполнить поставленную задачу и опыта в вождении войск и ведения боя, а также желания расстаться с веселой малиной беспечного проживания за счет населения.
Майор Иванов — верный отпрыск Сабурова. Вообще непонятно, зачем числится командиром соединения и для чего существует его соединение? Некогда он забрал у меня 200 прекрасных бойцов из Хинельских лесов, и с той поры они превратились в армию мародеров, проживающих исключительно за счет населения в удалении от немцев на 200 км.
Полковник Андреев — командир Молдавского соединения. Вообще проклинает тот день, когда согласился командовать молдавским соединением. Задача у него трудная, поставлена запоздало, воля слабая, отряды слабы и трусливы, с огневых позиций уходят трусливей и стремительней зайцев при появлении немцев. Куда уж там — Молдавия, упаси боже!
Подполковник «Буйный» (Грабчак). Имеет солидную силу и вооружение, но не имеет желания воевать вдали от своих землянок. Хватило пороху только на то, чтобы дойти до Шепетовского леса и выйти оттуда мелкими группами. То же собою являет капитан Скубко и повторил маневр «Буйного» в точности.
Есть еще [и] другие известные и безызвестные для меня партизаны в больших и малых количествах, и все они — не там, куда им показано быть Укр[аинским] штабам партизанского движения.
Так в чем дело? Почему партизанская война зашла в тупик? Почему никто не идет на выполнение задачи? Почему укр[аинские] партизаны, насчитывающие армию не менее 20 000 штыков, к настоящему времени не дают знать себя, не берут городов, как Югославские партизаны. Причин много. Иные — географические, политические, оперативные и прочие условия войны. Но одной из причин является и отсталость руководства.
Все партизанские соединения и отряды Украины сосредоточены вместе, а действуют порознь. Склочничают, никакого взаимодействия, ни дисциплины, ни согласованности — бесконтрольность, безответственность. Мне кажется, что Отечественная война уже вступила в такую фазу, когда следовало бы централизовать действия партизан, очистить руководство партизанскими формированиями от гнилых и неспособных командиров, покончить с инкубаторами и заменить их истинными полководцами партизанской войны. Нашлось бы много способных командиров заменить титулованных королей лесов. В одной из радиограмм, по прибытии в Эмильчино, я писал т[ов]. Хрущеву о необходимости усилить контроль здесь, на месте, но, видимо, мое мнение — не авторитет и я не в силах стать в глазах т[ов]. Хрущева больше, чем он меня знает, а знает — только по информации, наверное довольно слабой.
Какую информацию обо мне может дать Укр[аинский] штаб, который восхищался только Сабуровым, [только ту], которую я сам о себе информировал слабо в большом рейде, потому что нашелся подлец, укравший мою рацию, а во втором рейде — приходилось экономить радиопитание, а теперь — обрывать связь совсем по той же причине. Этот образовавшийся тупик лежит тяжелым камнем на моем сердце.
В-третьих, причиной утраченного состояния является то обстоятельство, что люди, не воевавшие в этой войне еще ни одного дня и бесконечно прячущиеся от нее в глубине леса, из чувства зависти продолжают «капать» на меня т[ов]. Строкачу, а т[ов]. Строкач продолжает сомневаться в моей честности и не стесняется присылать мне упреки и замечания, вместо того чтобы проверить, кто чем занимается и кто чего стоит. Moe соединение сделало замечательное дело. Оно вынудило противника бросить г. Эмильчино и вместе с ним ок[оло] миллиона патронов и много вооружения, также были оставлены полные склады зерна, ок[оло] полмиллиона пудов. Все это досталось партизанам и населен[ию]. Кроме этого, соединение сделало в городе много других хороших дел, проявив большую смелость, удерживая Эмильчино 21 сутки. Сегодня я получил от Строкача радиограмму № 8207 от 1 января 1944 г., в которой говорится: «По полученным данным, склады [с] зерном [в] Эмильчино Вы не разрешили брать партизанским отрядам. После Вашего ухода немцы зерно отправили. Радируйте объяснение этому вопросу».
Вот новогодняя пилюля. Спрашивается — почему т[ов]. Строкач пользуется этими безответственными данными. Откуда у него эти «авторитетные» данные? Знает ли он что-либо о деятельности моего соединения? Знает ли он меня? Я никогда не доносил дутых данных, т[ов]. Строкач этого не знает. Вывод один — дело продолжает обстоять так, что у меня нет средств донести о проделанной работе, а у бездельников есть запас радиопитания, чтобы клеветать на меня. Откуда тут будет хорошее настроение? Следовало бы штабу иметь в виду, что я рискую своей жизнью больше всех не потому, что люблю обманывать свою Родину.
В-четвертых, отряд [им.] Микояна ушел за боеприпасами в г[ород] Овруч, а Красная армия заняла Белокоровичи. «Червонный» отряд вышел в р[айо]н Мяколовичи, и о нем также [ничего] не известно, есть опасение, что они просто соединятся с Красной армией. Я теряю два сильных отряда, так заботливо мною выращенных и воспитанных. Они составляют половину личного состава. В то же время я получаю радиограммы т[ов]. Хрущева: «В целях оказания помощи наступающей Красной армии немедленно всеми силами Вашего соединения, в исполнение поставленных Вам задач, ударьте по тылам врага. Результаты доносить ежедневно». Кем, чем ударить, как ежедневно доносить, если я завтра обрываю связь с Москвой из-за отсутствия радиопитания? То же пишет т[ов]. Строкач, указывая на необходимость выйти в р[айо]н Острог — Ровно. Всеми фибрами своего существа я чувствую, что надо ударять по бегущему противнику, но надо же иметь средства и силы, а они отсутствуют, и связь с Москвой обрывается. За разгром Потиевки соединение должно было бы получить согласно нормативов ЦК КП(б)У орден Красного Знамени, а за Эмильчино — орден Ленина.
Однако за Эмильчино я получаю вот эту радиограмму, а Потиевка — вообще осталась незамеченной. Вот оно — общественное мнение штабных офицеров!
3 января 1944 г.
Брониславка. Сегодня хороший день по своему содержанию и плохой — в отношении погоды. Природа в это время года точно против меня. Вчера я, на совещании к[оманди]ров, дал указание перейти на зимний транспорт, а ночью случилась оттепель — пошел дождь и весь снег пропал, на дворе лужи воды. Значит, опять нужно таскать телеги и сани. Хороший день тем, что прибыл «Червонный» отряд, за которым я в поиски посылал из Городницы конное отделение.
Отряд уже встречался с Красной армией и думал соединиться, но разведчики вовремя его нашли и одновременно получили донесение от [отряда им.] Микояна. Ребята любят меня и боятся, чтобы не попасть в плен к Красной армии; им хочется кончить войну вместе со мною! Письмо довольно трогательное и стоит того, чтобы его оставить в дневнике. «Червонный» отряд ходил несколько дней в районе Эмильчино и наделал кое-какого рикошету отступающим войскам. В частности, взорвал миной машину, где погиб полковник с офицером (очевидно, штаб мотомеханизированной части). Немецкие солдаты после этого случая плакали и говорили, что они не знают, куда теперь следовать.
Сообщили интересные данные об Эмильчино. Во-первых, немцы, стоявшие в Эмильчино, говорили населению, что есть приказ главного командования за любую цену достать голову генерала Наумова.
Во-вторых, после нашего ухода из Эмильчино немцы взорвали театр за то, что при входе их в театр они там нашли два трупа немецких солдат, стоявших у внутренних дверей, державшихся за ручку дверей и подпертых палками. Это работа нашей городской самообороны.
Третье — жители Эмильчино прячутся от немцев в лесу около Янча-Рудни и несказанно рады Появлению наумовцев.
Доктор Аношкин все время сопровождал отряд, не желая с ним расставаться. В общем, эмильчинцы кровно связали свою судьбу с наумовцами. Только в Украинском штабе недовольны нами! Когда я показал командованию «Червонного» отряда радиограмму т[ов]. Строкоча, то она взорвалась, подобно бомбе! Ребята были обижены до слез и долго кричали: «Какая это сволочь делает нам погоду?» Им, конечно, обидно, перенесшим столько лишений боевой страды. Комиссар Ксензов вызвал[ся] тут же поехать на мотоцикле к т[ов]. Хрущеву и восстановить престиж соединения.
Я согласился на это предложение. Жаль, конечно, отправлять дельного парня, но и воевать при таком отношении к нам штаба — невозможно. По данным «Червонного» п[артизанского] о[тряда] Олевск, Зубковичи, Янча-Рудня, Эмильчино — заняты Красной армией. Из этого следует, что между нами и Красной армией только 50 км леса, противника нет, а отсюда следует, что п[артизанский] о[тряд] [им.] Микояна должен свободно везти свои грузы.
Для того чтобы не получилось нежелательных оборотов дела, я думаю выйти навстречу [отряду им.] Микояна в район Янча-Рудни и, разыскав его, двинуться на выполнение задачи, поставленной т[ов]. Хрущевым. Оттуда же я направлю Ксензова к т[ов]. Хрущеву. Итак, я посылаю в штаб торпеду на мотоцикле. В свое время подлец Лукашов спешил в Москву, чтобы вылить там на меня ушат грязи, но я послал А. Инчина, который упредил Лукашова и отпарировал грязные атаки. Теперь есть необходимость послать Ксензова, чтобы защитить честь соединения, ибо скоро соединятся с Красной армией «короли лесов» и будут строить погоду. Известно, что один уже, зарекомендованный карьерист капитан Мельник, прибыл в Украинский штаб.
Теперь пора уже описать, как был встречен новый 1944 год. Это заслуживает внимания, поскольку он был встречен в м[естечке] Городница. 28 декабря я посетил полковника Андреева, который много раз приглашал меня в Городницу и предлагал взаимодействовать с ним в боевых делах на Украине. Мы с комиссаром слегка посмеивались над тем, как однажды с ним взаимодействовали при переходе железной дороги Рокитно — Остки. Однако, имея намерение выпросить у Андреева радиопитание, я поехал к нему на подводе в сопровождении конного взвода. Дорога была отвратительна и тверда. К вечеру прибыл в Городницу и там встретил Андреева. Оказалось, что Андреев сам [в] Городнице не жил, имея в лесу землянку. Он, как и Шитов, решил блеснуть и пригласил на обед духовой оркестр. В деловой части беседы просил у меня патронов и отказал в радиопитании. Одновременно Андреев пригласил меня встретить Новый год в Городнице, предлагая встать всем соединением в городе. Обещал на обороне Городницы держать 700 андреевцев и других; блага в виде бани, хороших квартир и прочего. На это предложение я согласился, и 29-го соединение прибыло в Городницу. В ночь на 30-е я сделал за Случью, в бандеровских селах, операцию, в которой было заготовлено до 15 подвод продовольствия и фуража.
Днем 31-го Андреев пригласил меня со всеми командирами и комиссарами отрядов на вечер для встречи Нового года. Приглашались мы все к 21.00. Но в 9.00 партизанский] о[тряд] [им.] Хрущева, занявший оборону в районе переправы через Случь, отразил попытку пр[отивника] на 3-х автомашинах перейти Случь. Это обстоятельство сильно перепугало полковника, и когда мы в 21.30 пошли на квартиру Андреева, то на половине пути встретили его весьма расстроенного и следовавшего пешком в направлении к лесу. Мы были удивлены такой поспешностью, попытались уговорить провести вечер, как наметили, предлагали собраться у нас, но ничто не помогло. 6 ведер самогонки и 3 ведра пива остались для нас недосягаемы. Андреев обещал прибыть к 23.00 со своим пивом ко мне на квартиру и был таков, скрывшись в ночи.
Новый год все же мы решили встретить, несмотря ни на что. Командирам я предложил встретить Новый год, как сумеют, а комиссар, доктор и начальник штаба пошли со мной в квартиру доктора, где долго ожидали андреевского пива, а в 24.00 выпили самогонки. После комиссар Кищинский спел: «Любил выпить, закусить, закусить и под шкурку запустить, запустить», — и заспорил с доктором Тарасовым по вопросу анналов «партизанская война на Украине», доказывая, что доктор не может их редактировать и без санкции издавать эту книгу.
Доказывали долго и жарко — до 4.00. Я долго не мог понять, чего хочет Кищинский. Потом оказалось, что он возомнил себя писателем и решил редактировать эти анналы сам, а для того, чтобы я ему помог в этом деле, приглашает меня вторым редактором, что мною было отвергнуто вообще.
Писательский зуд Кищинского не унялся до конца, и вечер был испорчен окончательно. Все чувствовали, что Кищинский был не прав, даже говорили и убеждали его в этом, но сознание новоявленного писателя помутилось. Новый год был встречен крупными противоречиями о литературе!
Пока мы спорили, противник побеспокоил андреевскую заставу со стороны Эмильчино. Андреевцы бежали и стали просить помощи, хотя была только одна разведка. Были брошены на подкрепление [отряды] «Смерть фашизму» и Коростышевский. Утром я объехал район расположения андреевских застав и увидел, что он все свои силы держит в лагере, в лесу, а на обороне города только 150 человек, просящих подкрепления. Это было похоже на свинство со стороны Андреева, и я увидел, что наше с ним взаимодействие должно кончиться моим уходом из города, ибо у меня в наличии не было половины боевого состава (п[артизанские] о[тряды] «Червонный» и [им.] Микояна) и, следовательно, нечем было закрыть город на всех направлениях.
Андреевскую заставу, численностью в 80 человек, я все же подкрепил двумя отрядами и решил, что надо дать немцам бой в городе, так как неудобно было проводить Новый год в отступательном драп-марше. Лучше было его проводить, как и встретили, — боем (см[отри] приказ по соединению от 3 января).
В 10.00 отряд [им.] Хрущева опять принял бой уже с крупными силами пр[отивни]ка. Застава Андреева начала сдавать. Я послал на поиски Андреева. Нашел его в одном из домов на опушке леса вместе с т[ак] наз[ываемым] «Батей». Видно было, что они были готовы в любую минуту скрыться в лесу. Решив некоторые вопросы, я хотел уехать на свой КП, но они все начали меня уговаривать остаться тут, не рисковать напрасно жизнью (как будто только тут мне спасенье, а в городе верная гибель!). Я уступил и просил разместить комендантское отделение. На это они предложили откомандировать отделение в город, так как, по их словам, тут охраняет квартиру: «Такая сила!» Эта «такая сила» — это был отряд «Бати» — около 150 автоматчиков.
Но вскоре появились немцы. Буквально через 3 минуты жиденькой перестрелки андреевцы обратились в бегство. Я наблюдал в окно, как стремительно умеют бегать андреевцы, и завидовал искренне крепости их легких. Полковник Андреев, не говоря ни слова, вышел во двор, видимо стыдясь за своих воинов или боясь отстать от них. В то время вбежал начальник штаба «Бати» и завопил о том, что их оборона утекает.
Я остался в квартире один. «Такая сила» ушла. Немецкие автоматчики уже видны и обстреливают мою квартиру. Противник свободно овладел окраиной города. Мои отряды ведут бой в городе, имея мой приказ упорно обороняться.
Дело кончилось тем, что я вскоре, в сопровождении комендантского отделения, пошел в город, но по пути встретил сообщение, что мой начальник штаба, видя бегство андреевцев, решил отводить отряды из города. Это было правильное решение, и первый раз за всю свою партизанскую войну я был рад за толкового нач[альника] штаба, каким оказался Кузнец.
В течение 2-х часов мои отряды выходили из боя. Они шли медленно, развернутые в боевой порядок повзводно и по отделениям от рубежа к рубежу в направлении леса, прикрываясь огнем пулеметов. Не было видно ни одного бегущего отдельно бойца. Командиры отрядов на опушке леса выстраивали отряды и поочередно докладывали о том, что отряд отошел в порядке и полностью.
Красивая картина! Резкий контраст по отношению к горе-партизанам андреевцам. Вот она, гвардия украинских партизан. Уже далеко после [этого], когда соединение колонной шло на Брониславку, ко мне подходили андреевские бойцы Воронежского соединения и даже нач[альник] штаба «Бати» и все спрашивали, как им найти свои войска. Андреева я уже больше не видел.
Так, бесславно, было похоронено наше с Андреевым «взаимодействие». За период пребывания у Андреева я достал интересный для меня документ — выписку из меморандума немецкой разведки (подшит).
4 января 1944 г.
Из доклада Борова и Ксензова — командования «Червонного» п[артизанского] о[тряда] — я узнал, что Эмильчино занято Красной армией и в нем все дома, мельницы, эл[ектростанции] остались целы. Я все время боялся того, что мы не успели их разобрать и что немцы их уничтожат. Однако не успели. Таким образом, мой приказ по эмильчинскому гарнизону выполнен полностью. Все предприятия и город сохранены полностью. Ребята были возмущены радиограммой о том, что мы якобы не раздали в Эмильчине хлеб. Ксензов вызвался поехать в Москву на мотоцикле и увезти туда наши документы. Я поддержал эту мысль, и стали деятельно готовить почту. Сам я уехал в Городницу на свидание с командиром дивизии.
5 января 1944 г.
Был в Городнице. Ночевал у комдива 181-й [дивизии], которым оказался генерал-майор Сараев, имеющий ряд орденов, в том числе орден Суворова. Говорили немного. Был скудный ужин и такой же завтрак. Я присматривался к работе комдива за это время. Оказалось, все значительно проще, чем я думал.
Мне кажется, что я сумел бы без труда водить эту дивизию; сосед — справа, сосед — слева, в тылу — 2-й эшелон, раненых и больных в медсанбат, довольствие — в обозах, обувь, обмундирование, фураж — по плану и там же в тылах. Все готово, все просто — воюй, планируй.
О, во сколько сот раз больше вопросы решаю я, командир партизан! Боеприпасы у нас доставляются очень трудно, а там просто. Сколько пушек служат фронту, сколько техники, сколько кадров. Мне думалось, что за войну я буду отсталым командиром. Увы! Я ошибался. За партизанскую войну я, видимо, пройду серьезную академию и, возможно, более солидную, нежели генералы на фронтах.
Генерал Сараев — командир Сталинградской дивизии. Он сам признался, что, занимая Городницу, допустил ошибку и дал возможность уйти немцам с техникой из города. Кто знает Городницу, тому ясно, что путь отхода из нее для немцев был только один — брод через Случ на сев[еро]-зап[адной] окраине города. Если бы с опушки леса обстреливать эту переправу, хотя бы одному взводу, то ничто бы из города не ушло, тем более что на опушке леса не было немецких застав, даже наблюдения. Еще было бы лучше занять выгодную высоту южнее Городницы, обойдя Городницу с севера и запада, так как в Лучицах пр[отивник] не укреплялся. В обоих случаях немцам из Городницы уйти не удалось бы. Однако они ушли. Генерал Сараев здесь серьезно промахнулся, чего не отрицает сам. Конечно, было бы еще смешней поставить несколько пушек и минометов в лесу с задачей накрыть переправу заградительным огнем. Но ошибки неизбежны и бывают у всех.
Я ознакомился с дислокацией частей дивизии по карте комдива и указал на то, что нет нужды располагать войска вдоль старой границы в лесу, так как, по моим данным, противника от ж[елезной] д[ороги] Олевск — Ракитно и до Случи нет и быть не может, т[ак] к[ак] этот плацдарм имеет много партизанских соединений, общей численностью до 20 000 чел[овек] и что можно и нужно смело выдвинуться на Случь, захватить единственный опорный пункт — Березне и хорошие квартиры — Моквин. При этом фланги и тыл дивизии будут обеспечены партизанами.
Комдив не посмел дерзнуть и продвигался медленно уступами, держа войска на морозе, в лесу, успокаивая себя тем, что они к этому привыкли. Мне казалось, что можно было бы дать людям возможность отдохнуть в квартирах, заняв села под Случью.
С комдивом я договорился по трем вопросам:
1. О сдаче раненых партизан в медсанбат.
2. О проведении совместной операции на м[естечке] Березне.
3. О помощи его при переходе линии фронта на запад.
Обратно, в Брониславку, ехали с полковником Андреевым на трофейной машине. Долго тянули ее через ручьи и болота. В Старой Гуте встретили самого Маликова, с которым коротко беседовали на тему, что делать. Он предлагал собраться когда-либо у Шитова и обсудить вопрос о взаимных действиях по прочистке лесов за Случью от бандеровцев. О своих намерениях ничего определенного не сказал, на этом и расстались.
6 января [1944 г.]
Полковник Андреев уехал домой, в землянку, с намерением подтягивать свои отряды к Случи, чтобы занять исходное положение для перехода линии фронта. Ко мне утром заехал комиссар Шитова т[ов]. Шумак, который справился о местонахождении командира дивизии и рассказал, что прибыл обоз из г[орода] Овруч с вооружением. По его словам, дали им там «какие-то пустяки»: 200 автоматов, 350 винтовок, много всяких снарядов и мин, 9 шт. 82-мм минометов (!) и т. д. и т. д.
В общем, Украинский штаб никогда и никому, видимо, не угодит. Вот разочаровал же Шитова и Шумака! Сказал, что т[ов]. Строкач требует уходить на запад, а вот т[ов]. Старинов в Овруче говорит: «На рожон не лезьте, берегите кадры. Вы нам еще пригодитесь здесь». Одним словом, т[ов]. Шумак отговорился от меня ничем и ретировался.
7 января 1944 г.
Вечером прибыл ко мне генерал-майор Сараев. Я ему рекомендовал привлечь к операции на райцентр Березне Шитова. Шитов, пока мы ужинали, явился. Решили — мои отряды: «Червонный», Киевский, Макаровский, Коростышевский — выходят к утру в Витковичи и вместе с одним батальоном 181-й с[трелковой] д[ивизии] наступают на м[естечко] Березне с севера и одновременно закрывают 5 дорог на северо-запад и запад с тем, чтобы не дать противнику увести живую силу и обозы из м[естечка] Березне. Шитов должен был выставить 1000 чел[овек] и с одним батальоном К[расной] а[рмии] наступать на м[естечко] Березне от Моквин. Операция должна была начаться 8 января [19]44 [г.] в 12.00. Наступление поддерживала вся артиллерия дивизии с востока. Расчет состоял в том, что противник не выдержит артиллерийского огня и бросится отходить по дорогам на северо-запад и на запад лесами, где его расстреляют мои отряды.
На рассвете 8 января отряды форсировали р[еку] Случь без мостов. Многие бойцы переходили реку вброд, сняв обувь и брюки, действовали же отлично и к 10.00 заняли свои места. В ходе наступления также бойцы «Червонного» п[артизанского] о[тряда], не страшась огня, показали батальону пример бесстрашия, наступая быстро и в рост. Однако ожидаемого эффекта эта операция не дала, т[ак] к[ак] в 12.00 артиллерийского огня не оказалось (видимо, опоздала артиллерия) до ночи. Наступление получилось без артиллерии.
Мои ребята ожидали в лесу до 22.00 и, не дождавшись артогня, снялись из засад, т[ак] к[ак] было холодно, а они обуты по-летнему. Только Киевскому отряду на шоссе Березне — ст[анция] Моквин удалось убить 22 жандармских офицеров и эвакуированных из Житомирской области комендантов (почти все с орденами и высокими офицерскими чинами). Также сожгли в трехтонной машине около 100 000 патрон[ов]. Захватили одну исправную автомашину, которую передали Кр[асной] армии.
Отряды отошли на м[естечко] Березне, где еще два дня находились в обороне. Было установлено, что убитые офицеры с началом наступления на м[естечко] Березне имели намерение своевременно убраться в свой тыл, но было уже поздно. Характерен один эпизод в этом бою: бронебойщик выстрелил в машину почти в упор. Пуля пробила мотор, прошла в кузов, где находились офицеры и запасной бензобак. Пуля одновременно зажгла мотор и бензобак, который, взорвавшись, обрызгал пламенем офицеров. Они выскакивали из машины под градом пуль, объятые пламенем. Но не растерялись. Один офицер прямо с машины долго стрелял с пулемета по партизанам, в то время как вся одежда на нем горела. Так и сгорел с пулеметом в руках. Вот насколько кровожаден наш враг! Немцам все же удалось ранить 5 наших партизан.
Подытоживая нашу операцию на м[естечко] Березне, можно сделать вывод, что вот уже 2 раза на моих глазах командир с[трелковой] д[ивизии] не сумел легко и быстро разделаться с противником и выпустил его живым из м[естечка] Березне, так же как из Городницы. Первый раз из-за плохого маневра, второй — из-за нереально составленного плана.
На этот раз он хорошо и правильно использовал партизан, провел в жизнь неплохой маневр, но, оказывается, ставил задачи артиллерии, не имея ни одной батареи в наличии.
Они к моменту принятия нашего решения, оказывается, еще шли, подтягивались во вторых эшелонах или еще далее в тылах дивизии! Вот вам и планирование!
Ведь следовало только генералу Сараеву обождать одни сутки, и все было бы разыграно как по нотам. Одной тысячей немцев было бы на нашем участке меньше. Живой силы с нашей стороны было выставлено: моих — 300, Шитова — 1000 чел[овек], от дивизии — полк. Не хватало только артиллерии. Если бы я знал, что не будет артиллерии, то не стал бы морозить в течение суток своих людей в лесу и не заставил бы их снимать штаны в январе месяце с тем, чтобы форсировать р. Случь.
Одним словом, проведя несколько дней в соприкосновении с Красной армией и командиром дивизии, я не научился ничему. Наоборот, только дополнительно выругался и пожалел, что не мне эта сила и техника подчинена. Таких липовых планов я никогда еще не составлял. Бросается в глаза еще один факт: вечером 7 января командир полка выпросил в моем присутствии у комдива саперную роту для наведения переправы через р[еку] Случь, а 12[-го] числа мои разведчики доносили, что никакой переправы нет и что, [в] попытке перетянуть артиллерию на левый берег Случи, уже утоплено несколько лошадей, и артиллеристы говорят: «Вот утопим одну пушку для пробы, тогда будем уже делать мост». Безобразие!
Через эту же Случь три недели назад я возил продовольствие, при этом Киевский отряд своими силами и плотниками из местного населения построил переправу в течение одних суток — это партизаны, а не саперная рота! Бросается в глаза то обстоятельство, что Красная армия много либеральничает с местным населением. В польских селах тысячи мужиков, которые могли бы за сутки сделать сколько угодно переправ, а саперам только оставалось бы их навести.
Немцы, по моим наблюдениям, делают всегда именно так. На этом примере я благодарю судьбу за то, что противник не оказал на дивизию контрдавления, в противном случае такая беспечность с переправами стоила бы очень дорого.
Одним словом, мне не понравилось кое-что многое: ни планирование, ни проведение, ни организация маршей. Из техники и личного состава дивизии не все выжимается, можно много подтянуть. Нужно, в первую очередь, учить командиров использовать подсобные факторы: население, тягловую силу, топографические условия местности. Если бы мобилизовать все это, то тылы дивизии были бы подтянуты за одни-двое суток, а также можно было бы исправить мосты и дороги.
До сего времени я думал о себе, что из меня выйдет отсталый генерал, поскольку я не воюю на фронте, не управляю регулярными войсками. Получается не так, к счастью. Партизанская война, война и вождение войск в тылу противника, видимо, лучшая академия.
И в самом деле, что такое командовать дивизией в системе фронта? Сосед — справа, сосед — слева, второй эшелон — с тыла. И всего на фронте 15–20 и менее к[ило]м[етров]. А сколько я решаю вопросов? Ни соседа: ни справа, ни слева, ни с тыла, — кругом враг. Жестокий и коварный, во много превосходный по силе и технике!
Куда мне деть и как быть с ранеными и больными? Где взять пополнение, где вооружение, кто даст боеприпасы, продовольствие, фураж, обмундирование, обувь, кто ориентирует об обстановке, кто выручит и поддержит — никто, ничего, нисколько. Я все сам.
Разве у меня может быть время для чтения романов, как у комдива? Нет. У меня не угасающая ни днем, ни ночью работа мозга над решением перечисленных вопросов, изобретением способов и приемов — у меня лучшая академия!
10 января [1944 г.]
Я неожиданно был обрадован. Я уже давно не имел личной радости, и полученная радиограмма меня приятно встряхнула. Оказывается, уже не такое плохое мнение о моем соединении там — на Родине. Я совсем не ожидал себе награды. Не потому, что мое соединение мало сделало, а потому, что я всегда помню, что правительство меня уже отметило в свое время высшими наградами, которые обязывают меня много работать и впредь. Тем не менее я был приятно взволнован радиограммой. Вот она:
«Наумову. ЦК КП(б)У поздравляет Вас с высокой правительственной наградой орденом Богдана Хмельницкого — первой степени. Желаем успеха в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. 9.01.44. 211. Хрущев».
То же самое писал т[ов]. Строкач. Что же еще может быть более приятное, если ЦК КП(б)У и лично т[ов]. Хрущев радирует поздравление. С другой стороны, награждение этим орденом — факт признания за мной полководческой деятельности. Вечером был приглашен к командиру полка 121-й Гомельской гвардейской дивизии, где вместе с офицерским составом выпили за орден Богдана Хмельницкого. Привет тебе, полководец повстанческих войск — Богдан Хмельницкий!
Плохо только одно, что я не представляю себе, какой вид имеет этот орден. Хотелось бы видеть, а то кто знает, может, не придется его и поносить… Я ответил на поздравление радиограммой так:
«Воодушевлен высокой наградой. Благодарю за поздравление. Имя Богдана Хмельницкого призывает меня на новые подвиги во славу нашей Родины».
Лучшего ничего не придумал. Кто мне тут может подсказать, как следовало написать. Тем более что как-то неловко за то, что мне еще не приходилось видеть, чтобы мои люди получали ордена. Я даже не знаю, награждены ли ребята за первый рейд по Украине. Буду надеяться, что уже — награждены.
11 января [1944 г.]
Что с отрядом Микояна? Где он и что везет? Боюсь, что отряд испытывает серьезные затруднения с фуражом и продовольствием. Он имел запасы на 10–12 дней, когда я его готовил в Овруч, а прошло уже 16 суток. Скверное дело. Как сообщал т[ов]. Строкач, отряд был в Овруче 7 января и получил грузы. Таким образом, ясно, что его там держали не менее 7 суток, вместо немедленной отправки назад.
Тов. Строкач писал, что задержки в Овруче не будет, и я рассчитывал на 12 дней. Для встречи его я решил послать в Городницу овса и сена, чтобы помочь фуражом, хотя бы на одни сутки.
Провел совещание с командирами отрядов и предупредил о необходимости заготовки фуража и продовольствия не менее как на две недели. Это необходимо для прокормления лошадей, [которые] прибудут с [отрядом им.] Микояна (около 250 голов), а также для того, чтобы приготовиться к переходу линии фронта на запад. Переходить фронт придется в пустынных местах, лесами, и успех дела обеспечит наличие хороших запасов продовольствия и фуража, имея в виду, что за линией фронта села будет заняты противником.
Кроме того, дал указания привести оружие к нормальному бою и отработать с личным составом первое упражнение начальных стрельб из всех видов стрелкового оружия. Сказал, чтобы нашли патроны для не умеющих стрелять. Необходимо, чтобы боец был уверен в себе и в своем оружии. Провел инструктаж о порядке пристрелки и методах обучения бойца стрельбе.
12 января 1944 г.
Кругом слышна стрельба. Отряды учатся стрелять. Результаты — неважные. В п[артизанском] о[тряде] Хрущева выполнили упражнение только 30 % стрелявших. В п[артизанском] о[тряде] «Смерть фашизму» — хорошо. Хотел продумать маршрут на запад, но нет нужных карт. 8 января я отправил пом[ощника] нач[альника] ш[таба] Швейцарского в Макаровский район Киевской области за картами, которые были забазированы в районе Кодра, как ненужные, когда мы шли на соединение с Красной армией в район Киева. Там же была закопана наша типография. Швейцарский должен прибыть обратно 15 января, если сумеет достать в пути свежих коней. Расстояние около 250 км в один конец, как он справится с этой задачей, не знаю.
14 января 1944 г.
Вчера вечером получил сообщение о том, что п[артизанский] о[тряд] Микояна с грузом следует в р[айо]н Янча-Рудня. Распорядился выслать 40 подвод в Городницу с тем, чтобы облегчить нагрузки на лошадей и личный состав и тем ускорить продвижение обозов. Надеюсь, что обоз прибудет 15-го вечером. Вчера же получил очень важную радиограмму:
«Наумову. ЦК КП(б) Украины предлагает Вам к 10 февраля выйти N-скую область, задачей парализовать движение на железных и шоссейных дорогах: С-Р; К-О; С-Х-в; С-У-дi; С-Д-ч. О ходе рейда доносите ежедневно. Получите подтверждение. 1025. 13.1.44. Хрущев — Строкач».
Я удовлетворен вполне тем, что ставится задача, хотя и трудная, но по срокам вполне выполнимая. Как удастся ее выполнить — буду видеть. Пока еще никто туда не проникал, кроме Ковпака, который потерпел там крупную неудачу. Итак, надо готовиться. Дело за картами, за радиопитанием, наконец, за боеприпасами. Днями все это должно быть. Сегодня получил две еще радиограммы: одна — от Строкача, в которой он объявляет благодарность нач[альнику] штаба т[ов]. Кузнецу за операцию в м[естечке] Березно и предлагает представить к награде орденами отличившихся в этой операции.
Вторая — от т[ов]. Хрущева:
«Наумову. ЦК ВКП(б) располагает данными, что часть Ваших отрядов вместо выполнения полученного Вами боевого приказа болтаются на линии фронта и бездельничают. Дальнейшее прибытие отрядов на линию фронта буду рассматривать как невыполнение решения ЦК, со всеми вытекающими последствиями. Немедленно выходите, грузы получите в тылу пр[отивни]ка. 326. Хрущев».
Удивительное противоречие. Я ничего не могу понять из всего этого. Задача поставлена только вчера, а сегодня уже упрек в невыполнении. С другой стороны, один благодарит за успешно проведенную операцию в Березно, другой говорит — бездельничаете. Какое-то недоразумение. В то же время как же я немедленно выеду, если нет карт, радиопитания?
Да и как же это не подождать сильнейший отряд с огромным обозом всего, что мне жизненно необходимо, если он прибудет не сегодня завтра. Видимо, т[ов]. Хрущев не знает, какие причины мешают мне выйти в рейд. Как я могу получить грузы в тылу противника, если у меня из-за отсутствия радиопитания не работает радиоузел? Не постигаю умом! Решил делать вид, что не получил этой радиограммы, отвечу на нее через два дня, как прибудет [отряд] [им.] Микоян[а]. Главрация [УШПД] должна мне поверить, так как моя радиостанция работает с напряжением только 40 w. Воображаю, какую потасовку получил мой комиссар Кищинский, который осмелился поехать в Киев с непрошеным визитом? Я так и думал, что ему там влетит «по пятое число», и даже спрашивал — не боится он ехать туда без санкции? Теперь он уже, вероятно, едет обратно. Я думаю, что задачу выполню в срок и тов. Хрущев еще будет доволен моими отрядами. Обращает на себя тот факт, что эти важнейшие радиограммы присылаются только на мое имя. Что это значит? Неужели Кищинский останется в Киеве? Теперь у меня в голове какой-то каламбур. Высокая награда, трудная задача, сегодняшняя головоломка т[ов]. Хрущева, подготовка в путь. Надо приводить мысли в порядок. В порядке подготовки к рейду надо упорядочить прежде боевой состав. Он на сегодня выглядит таким:
1. Личного состава — 1355 чел[овек], из них: рядового — 1100, женщин — 69, членов [партии] — 103, кандидатов — 78, членов ВЛКСМ — 333, украинцев — 669, русских — 229, белорусов — 102, других — 285.
2. Вооружение: русских винтовок — 491, иностранных — 107, автоматов — 215, автоматов иностранных — 7, револьверов — 36, пистолетов — 73, пистолетов иностранных — 21, пулеметов станковых — 6, пулеметов ручных — 39, пулеметов иностранных — 6, ПТР — 7, минометов 50 мм — 4, орудий 45 мм — 1, раций — 5, биноклей — 12, ракетниц — 8, лошадей — 428, повозок — 269, саней — 115.
3. Боеприпасов: русс[ких] вин[товочных] патрон[ов] — 54 400, иностр[анных] — 24 966, к ППШ — 25 620, к револьв[ерам] — 550, ПТР — 368 (добыто в РККА). Гранаты ручные — 312, гранаты противотанковые — 4, мин