Казарова Н.А., Казаров С.С., Лобова В.В. Историки Варшавского университета. Время и судьбы.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Н.А. КАЗАРОВА, С.С. КАЗАРОВ, В.В. ЛОБОВА






ИСТОРИКИ ВАРШАВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА.
ВРЕМЯ И СУДЬБЫ.






Ростов-
-Дону
2014
Издание осуществляется при финансовой поддержке Российского
гуманитарного научного фонда (РГНФ) проект №
-93015
«Историки Варшавского университета. Время и судьбы»
Казарова Н.А., Казаров С.С., Лобова В.В
«Историки Варшавского
университета. Время и судьбы»
В предлагаемой вниманию читателей книге прослежены основные этапы
жизни и деятельности видных, но незаслуженно забытых русских историков
первой половины
века И.П. Козловского, Г.Г. Писаревского и А.Ф.
Семѐнова.
научная, педагогическая и организаторская деятельность
пришлась на переломную эпоху в жизни страны и была связана
историко-
филологическим факультетом Варшавского (Донского) университета.
Возвращение имен русских ученых
трудов представляется важным для
уяснения общего состояния исторической науки в России в первой половине
века. Очерки основаны на неопубликованных материалах из государственных
архивов, материалах периодической печати, а также на неизданных или забытых
трудах И.П. Козловского, Г.Г. Писаревского и А.Ф. Семенова.
Для специалистов и широкого круга читателей, интересующихся историей
исторической науки.
Содержание
Введение__________________________________________________________
4
Глава 1. Профессор русской истории Иван Павлович Козловский
(25.12.1869-30.11.1942) ____________________________________________ 6
Глава 2.
офессор русской истории Григорий Григорьевич
саревский
(7.10.1869-10.09.1952)_______________________________________________ 88
Глава 3. Профессор древнегреческой словесности Анатолий Федорович
Семенов (14.6.1863 –после 1931)_____________________________________131

Заключение____________________________________________________
ВВЕДЕНИЕ

Осмысление истории развития высшего исторического образования в
дореволюционный период и первые годы становления советской власти
приобретает особую актуальность в современных условиях.
Сегодня очевидна
необходимость повышения роли университетского образования, в том числе
исторического. Связано это с происходящими процессами его модернизации.
Однако любой модернизационный процесс неизбежно ставит перед
исследователем задачу обращения к истокам, той культурной и
интеллектуальной основе, на которой следует строить дальнейшие
преобразования.
В этой связи обращение к профессиональной педагогической
деятельности историков, которые внесли особый вклад в развитие высшего
исторического образования, актуально как творческое рассмотрение
огромного опыта социально-педагогической практики, его переосмысление и
использование в свете нынешних преобразований.
В качестве объекта исследования нами выбраны три представителя
исторической науки, три профессора Варшавского университета – Иван
Павлович Козловский, Григорий Григорьевич Писаревский и Анатолий
Фѐдорович Семѐнов. Первые два представляли российскую историю,
последний – классическую древность. Их научная и педагогическая
деятельность протекала в переломную эпоху.
Все они, будучи известными учѐными в дореволюционную эпоху, после
революции и гражданской войны, оказавшись в тяжелейших материальных
условиях и идеологического прессинга, несмотря на это продолжили свою
научную и педагогическую деятельность.
При этом нельзя указать ещѐ на одно немаловажное, на наш взгляд,
обстоятельство: эти учѐные не последовали примеру некоторых
представителей российской интеллигенции и не покинули свою Родину,
оставшись до конца верными России.
Почему нами были выбраны имена именно этих учѐных? Это
объясняется, прежде всего, тем, что они сегодня оказались незаслуженно
забыты потомками. Вернуть эти имена из небытия, показать важный вклад
упомянутых исследователей в дело развития исторической науки наша
главная задача.
Глава 1
ПРОФЕССОР РУССКОЙ ИСТОРИИ
ИВАН ПАВЛОВИЧ КОЗЛОВСКИЙ
(25.12.1869-30.11.1942)
Становление ученого.
В 1908 г. на кафедру русской истории Варшавского университета был
избран выпускник Киевского университета, наставник-руководитель гимназии
при Нежинском историко-филологическом институте, магистр русской истории
Иван Павлович Козловский. Он родился в Тамбове 25 декабря 1869 года. Отец
был канцелярским чиновником, кончил службу коллежским секретарем и
почетным гражданином.
Образование будущий историк получил в тамбовской
классической гимназии и Киевском университете св. Владимира, где учился у
профессора В.С. Иконникова. В 1892 году он окончил курс историко-
филологического факультета с дипломом первой степени и золотой медалью за
сочинение «Сильвестр Медведев. Очерк из истории русского просвещения и
общественной жизни в конце XVII века». По решению Совета университета
сочинение Ивана Козловского было в том же году опубликовано в
Университетских известиях
. Наставник молодого ученого Владимир
Степанович Иконников, сам выпускник университета св. Владимира, с 1870
года преподавал в университете. Его научное наследие обильно и
многообразно, но особенно много внимания ученый уделял вопросам русской
историографии. Его статьи о графе Н.П. Румянцеве, И.Н. Болтине, Л.А.
Шлецере, Н.М. Карамзине были подготовкой к главному труду – его

Государственный Архив Ростовской области (далее - ГАРО), Ф. р-49. Оп.1. Д.39. Л.17.
Сильвестр Медведев. Очерк из истории русского просвещения и общественной жизни в конце XVII
века. Ивана Козловского, окончившего курс историко-филологического факультета. Киев. 1895.
(Оттиск из Университетских Известий за 1895г. Печатается по определению Совета императорского
Университета Св. Владимира.)
монументальному «Опыту русской историографии».
Сравнивая работы В.С.
Иконникова и И.П. Козловского легко заметить общие черты их стиля –
всестороннее исследование источниковой и историографической базы,
документальность изложения. Несомненно, что круг научных интересов
Козловского сложился под влиянием В.С. Иконникова- это проблемы древней и
новой истории России, источниковедение, историография, архивное дело.
Выражением благодарности учителю стало посвящение ему главного труда
«Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве»
Сразу после окончания университета И.П. Козловский начал
педагогическую деятельность. В Киеве он преподавал в женской гимназии г-жи
Бейтель, коммерческом училище, торговой школе. В 1899 - 1900г.г. он сдал
испытание на степень магистра русской истории при Киевском университете.
О содержании курса, который Козловский вел в Киевском коммерческом
училище можно составить представление по изданному им в 1898-1900 год
«Краткому очерку истории русской торговли»
. Автор выделяет несколько
периодов в истории русской торговли. Первый период (приблизительно 850-
1250) он характеризует как
начальн
этап торговли русских славян, когда
идет формирование торговых путей и торговых центров, торгового
законодательства
. Второй период (1250-1550) отличает, прежде всего,
перемена района торговли
. Со времени монгольского завоевания замирают
торговые связи с Византией, главным средоточием русской торговли
становится Новгород, а позже Поволжье. Отдельно автор рассматривает
историю торговли в Юго-Западной Руси, вошедшей в состав великого

1 Иконников В.С. Опыт русской историографии. В двух книгах. Киев. 1891-1908.
Козловский И. Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве. Опыт
исследования некоторых вопросов из истории русской культуры во 2-й половине XVII века. Варшава.
1913.
Краткий очерк истории русской торговли. И. Козловского, препод. Киевского коммерческого
училища. Вып.1-2. Киев.1898-1900.
Там же. Вып.1.С.5.
Там же. С.12.
княжества Литовского
. С падением Новгорода, завоеванием всей области реки
Волги, с укреплением единодержавия в Москве, с заведением сношений с
Сибирью и Англией начинается новый период в истории русской торговли.
(1550-1689)
Район торговли расширился: появилась возможность оживленных
сношений с Европой и дальним Востоком. Четвертый период (1689-1762 гг.) –
эпоха, замечательная во всех отношениях
. С приобретением берегов
Балтийского моря, Москва уступает место Петербургу, как центру русской
торговли. Развивается внешняя, в т.ч. морская торговля. Развитие торговли
ведет к развитию торгового сословия
денежного дела, изменению торгового
законодательства, улучшению путей сообщения.

Деятельность И.П. Козловского в Киевском коммерческом училище не
ограничивалась преподаванием курса истории русской торговли. Он также вел
большую учебно- методическую и воспитательную работу.
В 1902-1903 учебном году преподаватель И.П. Козловский был
командирован Попечительным Советом Киевского Коммерческого училища
заграницу с двумя целями. С одной стороны, он должен был ознакомиться с
существующими учебными пособиями по истории в заграничных школах
виду того, что выписка таких пособий из-за границы, без предварительного
ознакомления с ними
представлялась нежелательной. С другой стороны - он
должен был взять на себя руководство ученической экскурсией в Берлин и
Дрезден на время рождественских каникул. Поскольку вторая обязанность
поглотила все его время, и он мог только очень поверхностно познакомиться с
некоторыми пособиями в магазинах Берлина, Дрездена и Лейпцига, он
посчитал свою миссию не выполненной. Поэтому, он предпринял еще одну
поездку заграницу, на этот раз уже без учеников. Это была поездка в Вену на
открывшуюся в конце марта 1903 года выставку учебных пособий. В течение 5
дней, по 3-5 часов в день И.П. Козловский осматривал все экспонаты выставки

Краткий очерк истории русской торговли. И. Козловского, препод. Киевского коммерческого
училища. Вып.1-2. Киев.1898-1900.с.23-24.
Там же. С.25.
Там же. С. 48.
по историческому отделу. О том, насколько основательно познакомился
ученый со всеми учебными пособиями по истории, которые употреблялись
немецких школах, свидетельствует его записка «Наглядные учебные пособия
по истории на Венской выставке 1903 года»
. Это своего рода объяснительный
каталог Венской выставки по предмету история. Составляя записку И.П.
Козловский исходил из признания полезности наглядного обучения и того
обстоятельства, «что предмету истории в этом отношении не очень
посчастливилось. В то время, как все почти средние учебные заведения имеют
физические кабинеты, массу пособий по географии, естествознанию, химии,-
история везде обставлена довольно плохо. Особенно плохо обстоит дело в этом
отношении у нас в России»
. Выписка учебных пособий из-за границы была
сопряжена с большими затруднениями, а учебные пособия по истории,
изданные в России, были немногочисленны. При таких условиях, историк
считал крайне необходимым ознакомление «русской педагогической среды с
состоянием учебных пособий по истории заграницей»
.
В каталоге Венской выставки все наглядные пособия в отделе истории
были подразделены на 8 групп: стенные карты, стенные картины, атласы,
коллекции картин в папках, иллюстрированные издания, монетные коллекции,
коллекции древностей первобытных и коллекции диапозитивов. И.П.
Козловский в записке подробно рассматривает экспонаты каждой группы и
дает свои пояснения и рекомендации. На основании этого обзора он делает
следующие выводы:

Коллекция исторических картин представляет богатый материал, из
которых преподаватель может составить себе хороший подбор, стоящий
сравнительно недорого.


Коллекция монет, предметов и моделей очень небогаты, приобретение
их обходится сравнительно дорого и потому желательно изготовление их
собственными силами преподавателей и учеников.

Наглядные учебные пособия по истории на Венской выставке 1903 года. Киев. 1904. 30 С.
Там же. С.2.
Там же. С.2
3. Коллекции исторических карт хороши только по древней истории;
количество карт по средневековой и новой истории ничтожно, да и те, которые
есть, не выдерживают критики.
4. Коллекции световых картин небогаты, но изготовление их по
имеющимся богатым коллекциям стенных картин не представляет затруднений.
5.Альбомы и книги (иллюстр.) есть в достаточном количестве и хорошего
качества, но они с трудом могут употребляться в качестве наглядных
пособий»
.
Преподавательскую деятельность И.П.Козловский успешно совмещал с
научной. Темой его магистерской диссертации было историко-биографическое
исследование, посвященное Ф.М. Ртищеву.
В «Записках императорского Харьковского университета» за 1908г.
сохранился отзыв профессора П.Н. Буцинского о книге, изданной на основе
диссертации магистранта Козловского
. Рецензент Петр Никитич Буцинский
был великолепным ученым и педагогом. Его докторская диссертация
«Заселение Сибири и быт первых ее насельников» (1889) - капитальное
исследование, написанное почти исключительно на основе материалов,
хранящихся в архивах Министерств юстиции и иностранных дел, в свое время
вызвала ряд самых лестных для автора рецензий. Киевский университет
удостоил харьковского ученого высшей степени-доктора русской истории. А
Императорская Академия Наук присудила ему за эту работу премию
Серебрякова (1890). Причем Буцинский придерживался правых взглядов, а
рецензентом был известный либерал А.Н. Пыпин, признавший труд Буцинского
достойным такой оценки. Перечень книг и статей Буцинского поражает
разнообразием тематики. П.Н. Буцинский высказывает ряд критических
замечаний молодому автору. В частности, он ставит ему в упрек то, что он «
слишком идеализирует личность и деятельность Ртищева и в этом отношении

Наглядные учебные пособия по истории на Венской выставке 1903 года. Киев. 1904.с.28-29.
Отзыв ординарного профессора П.Н.Буцинского о книге: «Ф.М.Ртищев. Историко-биографическое
исследование магистранта Н.Козловского»// Записки императорского Харьковского университета.
1908. Кн.4. С.1-6.
доходит до необычайной крайности. Например, он пишет о Ртищеве, что по
своим передовым взглядам на право свободы слова, свободы совести, свободы
веры, он стоит далеко выше не только своих современников, но и потомков
Козловский очень высоко оценивает религиозно-просветительную
деятельность Ртищева и его роль в церковных реформах Никона, он -
чинатель реформ, а Алексей и Никон только исполнители. По мнению
рецензента, Козловский также преувеличивает размеры состояния
благотворительной деятельности Ртищева
. На самом деле, по мнению П.Н.
Буцинского, если нужно говорить о широкой благотворительной деятельности
кого-нибудь в царствование Алексея Михайловича, то следует иметь в виду
самого царя и особенно его первую супругу царицу Марью Ильиничну
.
Козловский считает Ртищева идеалистом в самом широком смысле этого слова.
Рецензент с этим не согласен. Он приводит многочисленные примеры
обращения Ртищева к царю с челобитными по поводу тех или иных личных
нужд, отсылки своих крестьян на каторжные работы и т.д.
И, тем не менее,
несмотря на преувеличения, недостаток обоснованности мнений, крайнюю
идеализацию героя своего рассказа, Козловский, по мнению П.Н. Буцинского,
проделал громадную работу, которая свидетельствует о любви автора к
истории, о больших его способностях и начитанности. Молодой автор прочитал
огромное количество печатных и рукописных исторических источников, на что
потратил много времени и труда. Буцинский заключает: «Он (Козловский И.П.-
Н.К.) настолько исчерпал исторический материал, касающийся личности и
деятельности Федора Ртищева, что другому историку и в голову не придет
мысль снова заняться этой неблагодарной темой. Выбор темы для диссертации
неудачен
- увлечение автора героем «Жития» - крайнее… В этих двух

Отзыв ординарного профессора П.Н.Буцинского о книге: «Ф.М.Ртищев. Историко-биографическое
исследование магистранта Н.Козловского»// Записки императорского Харьковского университета.
1908. Кн.4. С.1.
Там же.С.2,3,5.
Там же. С.4.
Отзыв ординарного профессора П.Н.Буцинского о книге: «Ф.М.Ртищев. Историко-биографическое
исследование магистранта Н.Козловского»// Записки императорского Харьковского университета.
1908. Кн.4. С.5.
обстоятельствах кроется главная причина недостатков, которые отметили в
своей рецензии… Но там, где автор не стеснен увлечением, он обнаруживает
серьезный критический талант, способен заглядывать вглубь предмета…Это
можно видеть и в некоторых частях разбираемого нами исследования и,
особенно в другом его сочинении «Сильвестр Медведев». Мне кажется, что от
г. Козловского следует ожидать серьезных научных трудов по истории России,
когда у него явится возможность специально посвятить себя этой науке»
.
Недалекое будущее показало, что Козловский полностью оправдал надежды
Буцинского и стал автором серьезных научных трудов по истории России.
После защиты в Харьковском университете
диссертации на тему: «Ф.М.
Ртищев. Историко-биографическое исследование» в 1907 году, и получения
ученой степени магистра Иван Павлович стал читать лекции в звании приват-
доцента в Киевском университете. Вступительная лекция, прочитанная им 8
октября 1907 г в Киевском университете, называлась «Значение XVII века в
русской истории и характеристика предшественников петровских реформ». В
лекции он подводил слушателей к выводу о том, что XVII век представлял
собой не конец старой России, а начало новой и в этом ключе давалась им
оценка событиям и деятельности выдающихся лиц XVII века в русской
истории
.
В том же году он был переведен на должность наставника руководителя
гимназии при Историко-филологическом институте в Нежине, а с 1908 г. читал
лекции
в самом Институте. В 1909 г. И.П. Козловский был избран
экстраординарным профессором Варшавского университета по кафедре
русской истории
.

Отзыв ординарного профессора П.Н.Буцинского о книге: «Ф.М.Ртищев. Историко-биографическое
исследование магистранта Н.Козловского»// Записки императорского Харьковского университета.
1908. Кн.4. С.6.
Значение XVII века в русской истории и характеристика предшественников петровских реформ.
Вступительная лекция, читанная 8 октября 1907 года приват-доцентом И.П.Козловским. Киев, 1907.
Историко-филологический институт князя Безбородко в Нежине. Нежин, 1913. С.31.
Варшавский период жизни и деятельности ученого.
Ко времени приезда И.П. Козловского в Варшаву, кафедра русской
истории имела большую историю и традиции.
Первым профессором
занявшим кафедру
русской истории в Варшаве
был Николай Яковлевич Аристов (1834-1882). Выпускник Казанской духовной
академии
Аристов был сторонником областнической теории А.П
Щапова
Магистерская диссертация Аристова называлась «Промышленность древней
Руси
и была защищена им в Петербургском университете в 1866 г
что
позволило ему в 1869 г
Занять кафедру во вновь открытом Варшавском
университете. Двумя годами позже он стал и доктором русской истории за
сочинение «Московские смуты в правление царевны Софии» (студенты
поэтому называли его «доктор Софьи Алексеевны»). Наибольшую известность
ему составила все же магистерская диссертация
Аристов вошел в
историографию как один из основателей экономического направления
1873
он переехал в Харьков
где также занял кафедру русской истории в
университете.
Преемником Аристова по кафедре стал выпускник Киевского университета
Александр Иванович Никитский (1842-1886). Так же как и Аристов
относившийся к экономическому направлению
он вошел в науку своими
исследованиями древнего Новгорода и Пскова Занимавший кафедру в течение
тринадцати лет
он некоторое время был и деканом факультета
В сущности же
курс этот оказался очень удачным и полезным для студентов
В нем была
сосредоточена вся русская история в целом ряде очерков систем всех
выдающихся русских историков
так что в занимательном и систематическом
изложении профессора студенты имели полную возможность ознакомиться с
научными воззрениями на ход русской истории.
Одновременно с Никитским стал читать лекции по русской истории и
Николай Павлович Барсов (1839-1889). Выпускник Петербургского
университета
он уже в 1871 г
пришел на службу в Императорский Варшавский
университет библиотекарем
С уходом Аристова и увеличением количества
часов на русскую историю, Барсов получил возможность перейти на
преподавательскую работу
Закреплению его на кафедре способствовала и
защита им в 1874 г
магистерской диссертации «Очерки русской исторической
географии
География первоначальной летописи». Диссертация публиковалась
двумя изданиями и до сих пор используется как ценный справочник.
После смерти Никитского на кафедру пришел Дмитрий Владимирович
Цветаев, выпускник Петербургской духовной академии
специалист по истории
церкви.
Двумя годами позже
после смерти Барсова на кафедре начал работать
Иван Порфирьевич Филевич (1856-1913), выпускник Петербургского
университета
ученик К.Н
Бестужева-Рюмина
После окончания университета
Филевич долгое время работал учителем в гимназиях и лишь в 1890 г
защитил
alma-mater магистерскую диссертацию «Борьба Польши и Руси за галицко-
владимирское наследие.
Во время перерыва в работе университета в годы первой русской
революции Филевич переехал в Петербург, окончательно уволился со службы в
1908
Определенные трудности возникали у профессоров русской истории при
чтении лекций на юридическом факультете, где большинство слушателей были
поляки. Напротив, студенты историко-филологического факультета
воспринимали лекции вполне благосклонно.
После возобновления в 1908 г. набора в Варшавский университет,
историко-филологический факультет, как и другие, оказался в сложном
положении из-за незаполненности кафедр: за время перерыва в работе многие
преподаватели уехали. Не стала исключением и кафедра русской истории.
После продолжительных поисков на кафедру был избран выпускник киевского
университета, наставник-руководитель Нежинского историко-филологического
института, магистр русской истории Иван Павлович Козловский.
В 1910 г. в помощь Козловскому вторым профессором по кафедре был
избран приват-доцент Московского университета Григорий Григорьевич
Писаревский. Он был специалистом по истории иностранной колонизации в
России в 18-19 веках. Его магистерская диссертация называлась «Из истории
иностранной колонизации в России в XVIII веке» (М., 1909). Писаревский
читал лекции по новой русской истории.
Представление об условиях жизни в Варшаве можно составить по
воспоминаниям коллеги И.П.Козловского профессора И.А.Малиновского: «
Первое, что бросилось в глаза, когда приехали в Варшаву, это чистота,
необыкновенная чистота… После дождя или снега выходят дворники с
метлами, сметают мокрый снег и грязь в водосточные трубы. Если солнце
пригреет, то через полчаса уже совершенно сухо…. Любовь к чистоте, к зелени
к цветам свидетельствует о культурности населения. О культурности
свидетельствует также обилие жизненных удобств и дешевая плата за
пользование этими удобствами. За 76 р. в месяц мы имели небольшую, правда,
но великолепную квартиру с массой заметных и незаметных удобств; два
лифта, электричество, газ, газовая кухня, газовая ванна (в любое время можно
было взять ванну: открыл рожок, чиркнуть спичкой, газ загорелся, и через 1-
минут готово)…Дешевизна – это тоже характерная черта варшавской
жизни…Можно было прожить дешево и с достаточным комфортом…Дешево
стоили места в театры и на концерты. В Варшаве были так называемые
правительственные театры - драматический, оперный и опереточный.
Представления давались на польском языке…. Типичная, настоящая Варшава -
польская. Мы жили в этой польской Варшаве, пользовались всеми теми
удобствами жизни, какие она дает… Несмотря на высокую культурность и на
все жизненные удобства, жить в Варшаве русскому человеку было тяжело…
…Варшава не могла дать нам нравственного удовлетворения.
чувствовали
себя в Варшаве чужими людьми
Преподавательская деятельность

Малиновский И.А.Воспоминания. Екатеринодарский дневник, декабрь 1919 - март 1920 гг:
Рукопись. С.121-124. Цит. по: Морозова О.М. Казаки, цари, красные командиры. Ростов-
-Дону,
2010. С.118, 120.
И.П.Козловского не ограничивалась Варшавским университетом.
Одновременно он преподавал и в частных учебных заведениях – в гимназии г.
Гурского, на Женских Коммерческих курсах г-жи Семирадзской и Высших
женских курсах при Варшавском университете

В Варшаве Козловский успешно завершает работу над главным своим
сочинением «Первые почты и первые почтмейстеры в Московском
государстве
.
История почтового дела в России занимала особое место в творческом
наследии И.П. Козловского. Связано это было с рядом причин. Первой из них
была необходимость изучения почтовой системы для понимания общего
состояния России второй половины XVII века
степени государственного
единства страны. Именно почта служила необходимым связующим звеном
между метрополией и периферией, с ней было связано развитие
инфраструктуры страны. Развитие почтового дела напрямую совпало с
периодом подъема России, усиления ее внешнеполитических связей.
Историография развития почтового дела в России до появления работы
Козловского была недостаточной, многие актуальные вопросы были слабо
изучены или не изучены вообще. Основной упор делался на изучение
почтового дела в отдельных регионах, при этом внимание уделялось в большей
степени введению в научный оборот различных документов. Общего же
анализа почтовой системы в рамках всей страны – не проводилось. Решить эту
задачу и было призвано вышедшее в 1913 г., к 300-летию «дома царей
Романовых», в издательстве Варшавского университета двухтомное
исследование И.П. Козловского «Первые почты и первые почтмейстеры в
московском государстве». Это классический труд по истории почты второй
половины XVII века. Наибольший интерес представляет история почтовой

1. Историко-филологический институт князя Безбородко в Нежине. Нежин, 1913. С.31.
Козловский И.П. Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве. Опыт
исследования некоторых вопросов из истории русской культуры во
половине XVII века. Т. 1-2.
Варшава, 1913
гоньбы из Москвы в Новгород и далее «за море». По богатейшим материалам
московского архива Министерства иностранных дел историк до мельчайших
подробностей воссоздал картину работы почты. До сих пор все сведения о
«заморской» почте XVII в позднейшей исторической литературе не
оригинальны. Они почерпнуты из исследования И.П.Козловского.
В начале своего исследования И.П. Козловский обращает внимание на
слабую освещенность в отечественной историографии вопросов, связанных с
почтовым делом и на почти полное отсутствие в архивах документов вплоть до
Смутного времени. Действительно, с древнейших времен до XVII века
сохранилось лишь несколько сотен актов. Документы же XVII-XVIII вв.
исчисляются десятками тысяч. Это обстоятельство существенно сказалось на
исследованиях по древнейшей истории отечественной почты. И все же, по тем
сведениям, которые встречаются в древних актах можно составить
представление о старинной русской почте. Это – столбцы и книги Разрядного
приказа, Приказные дела, и другие фонды, введенные в научный оборот И.П.
Козловским.
Исследователь ставит вопрос о том, что заставило русское правительство в
середине XVII века ввести в стране почту, несмотря на наличие отлаженной
системы ямских трактов, восходящих к временам монголо-татарского
владычества? Ответ историка прост: Русская ямская гоньба с рекордной
скоростью могла доставить в любое время суток одну важную депешу, по
одному конкретному адресу. Европейская же почта ходила регулярно, к ее
отправке можно было собрать большое количество писем и отправить каждое
их них в строго определенное время в любую точку вдоль почтовой линии.
Европейский опыт понадобился тогда, когда потребности российского
внешнеполитического ведомства заставили поднять информационный обмен с
западными странами на новый уровень.
Европейская почтовая система стала складываться в начале
века. В
первой половине XVII века у западных границ России окончательно сложились
польские, бранденбургские и шведские почты, на что обратил внимание И.П.
Козловский. Историк выстраивал изучение развития почтовой службы
непосредственно с момента возникновения предпосылок организации этой
службы. По его мнению. Толчком к созданию русской регулярной почты стали
неудачи в войне с Польшей за Украину. Воспользовавшись первыми успехами
русско-украинских войск, Швеция тоже выступила против Польши и нанесла
ей сильный удар. Шведская армия захватила Варшаву. Россия, боясь усиления
Швеции, объявила ей войну. Однако отсутствие оперативной информации о
событиях в Европе помешало дипломатам Посольского приказа правильно
оценить международную обстановку и своевременно найти союзников.
Вскоре после подписания мира со Швецией, еще до окончания войны с
Польшей, русское правительство предпринимает попытку качественно
улучшить систему сбора внешнеполитической информации. Первым проявил
инициативу приказ Тайных дел, который занимался самыми разными
вопросами, лично интересовавшими царя Алексея Михайловича.
Изучение И.П. Козловским истории русской почты XVII давало историку
основание для более общих выводов, в частности вывода о том, что развитие
России пошло по «догоняющему» варианту, толчком для которого были успехи
стран Западной Европы и опасность отставания. На конкретной проблеме
истории почты в России XVII века Козловский строил концепцию общей
истории страны, объясняющую общий ход исторического процесса.
Характерной чертой, отличающей исследование И.П.Козловского, было
детальное рассмотрение исторических вопросов через призму биографий
отдельных лиц
внесших вклад в историю русской почты. Козловский первым
детально исследовал личность Яна Ван Свидена, одного из организаторов
почтового дела в России.
Результатом его деятельности была первая почтовая
линия, соединившая Москву с Ригой, а через нее с Бранденбургскими почтами
и, далее, со всей Европой
. Но фактически почта Ван Свидена была частным
коммерческим предприятием, которое работало по договору с правительством

Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве. Опыт исследования некоторых
вопросов из истории русской культуры во
половине XVII века. Т. 1.С.84.
и пользовалось его покровительством. В таком виде почта была неэффективна
в больших масштабах. Поэтому она просуществовала чуть более двух лет.
И.П. Козловский проанализировал причины подобного неуспеха, значительное
внимание уделив личности главы Посольского приказа А.Л. Ордин-Нащокина,
выступавшего за реформирование почты. А.Л. Ордин-Нащокин предложил
создать вторую, польскую потовую линию до Вильно. По его настоянию пункт
об организации почтовой связи был включен в Андрусовский договор 1667
года. Козловский подробно и детально проанализировал этот документ.
Почта должна была служить сношениям между московским и польским
правительством по турецким и украинским делам, а также развитию торговли.
И.П. Козловский обратил внимание на то, что Ордин-Нащокин нашел
способ существенно удешевить доставку корреспонденции используя ямскую
службу. Вместе с тем, автор обратил внимание на то, что переход от вольного
найма к использованию ямщиков привел и к определенным трудностям в
доставке почты. Почта хронически запаздывала. Козловский проанализировал
скорость доставки почты в 60-
-е гг.XVII века из Вильно в Москву. Она
составляла в среднем 8-10 дней, но иногда задерживалась до 15 дней.
Новый этап истории русской почты Козловский связывал с деятельностью
Андрея Андреевича Виниуса. Личности Виниуса Иван Павлович уделял особое
внимание. Ему была посвящена вышедшая в Санкт-Петербурге в 1911 году
монография «Андрей Виниус. Сотрудник Петра Великого(1641-1717)»
Скрупулезно проанализировав сохранившиеся источники, автор нарисовал
широкое полотно жизни этого незаурядного государственного деятеля,
внимательно изучив все этапы его службы и подробно осветив различные
стороны его деятельности. Андрей Андреевич Виниус родился в 1641 году, в 14
лет был крещен, в 23 – взят на государеву службу в Посольский приказ
переводчиком при голландском посланнике Бореле. Его чиновничья карьера
была неспешной, ее вершин он достиг почти в 60 лет. Каждый его шаг по

Козловский И.П Андрей Виниус. Сотрудник Петра Великого (1641-1717). СПб. 1911.
служебной лестнице был нетороплив и выверен. Получив хорошее образование,
обладая живым и подвижным умом, он
работая с иностранными
специалистами – авторами проектов строительства флота и путей сообщения.
Профессионально вникал в их суть, предложил свой проект строительства
галерного флота. Он написал сочинение по географии, чертил карты, подавал
многочисленные предложения в соответствующие приказы. Активная
дипломатическая деятельность Виниуса приходится на 1672-74 гг. когда
правительство направило его в Европу (Англию, Францию и Испанию) с
поручением добиться, чтобы королевские дворы Европы поддержали
польского короля в борьбе с турками. Виниус вел переговоры с Карлом
Англии, Людовиком XIV во Франции и Карлом
в Испании, но не добился
спеха. Козловский считает, что в этом не было вины дипломата, просто
европейских королей были дела более важные, чем война с турками. В Москве,
отмечал Козловский, это обстоятельство хорошо поняли и отблагодарили
Виниуса за труды, пожаловав в московские дворяне, в еще через год произведя
его в чин дьяка. Тогда же правительство предложило ему заняться
организацией почтовой службы. Виниус принял предложение и более четверти
века возглавлял почтовое ведомство.
Из множества других дел, которыми занимался Виниус, можно выделить
руководство царскими аптеками, за что царь Федор Алексеевич пожаловал его
старинной и очень ценной иконой Нерукотворного Спаса.
Довольно подробно Козловский останавливается на переписке Виниуса с
Петром I. Автор пишет, что во время Азовских походов «царь имел в лице
Виниуса постоянного важного и сведущего корреспондента. Через него он
делал заказы за границей, военные заготовки у себя дома; через него получал
сведения о заграничных и московских новостях, куранты, через него передавал
сведения и поручения»
Переписка с царем продолжалась и во время Великого
посольства России в Европу с марта 1697 по апрель 1698 гг. По оценке

Козловский И.П Андрей Виниус. Сотрудник Петра Великого (1641-1717). СПб., 1911.С.36.
И.П.Козловского, царь едва ли имел в те годы в России еще одного такого
конфидента. Царь писал ему часто, тайнописью о делах, которые доверяют
только абсолютно надежным людям. Царь писал о приемах, оказываемых
Посольству, а Виниус – о почте, металлургии и делах Сибирского приказа,
думным дьяком которого он стал около 1697 года
Козловский проследил еще одну сторону деятельности А.А.
Виниуса,
связанную со службой в Сибири. Он отмечал, что возглавив Сибирский приказ
в 1697 году, Виниус стал поощрять «охотников до приисков руд, направлять
партии рудознатцев на Урал и в Сибирь. И хотя деятельность его на этом
поприще продолжалась недолго, до лета 1703 года, и делил он ее с работой в
почтовом ведомстве, Аптекарском и Артиллерийском приказах, выполнял еще
множество личных поручений неуемного и нетерпеливого царя, все же
сделать он успел очень много. Козловский обратил внимание на то, что Виниус
увлек царя проектом освоения природных ресурсов Урала. Он писал царю об
этом даже за границу, послав с одной из почт чертеж горы Магнитной,
находившейся возле реки Тагил. Историк отмечает, что возможно под его
влиянием царь, только вернувшись из Великого Посольства, принял решение о
строительстве Уральских заводов. Поражение русской армии под Нарвой
создало предпосылки для дальнейшего освоения Урала. Виниус был назначен
Петром «надзирателем артиллерии». По его инициативе казенный
Невьяновский завод был передан Демидову. Виниус считал, что это позволит
быстро и недорого обеспечить страну металлом, а армию – вооружением. В
1702 г. Он выехал по именному указу «в Сибирь, в Тобольск, в Верхотурье, и с
тех городов в уезды для досмотру новопостроенных…заводов и установления в
литье пушечных и мортирных и иных полковых припасов». Первый уральский
«железный караван» в Москву летом 1703 г. был, как отмечал Козловский,
достойным итогом стараний Виниуса.
Не избежал Виниус и опалы в результате направленных против него
интриг, и в 1706 году бежал в Голландию. Царь, узнав об этом, велел отобрать

Козловский И.П Андрей Виниус. Сотрудник Петра Великого (1641-1717). СПб., 1911.
С.60.
в казну все его имущество. Виниус бил челом царю о прощении, был прощен и
вернулся в Москву. И.П. Козловский делает вывод, что жизнь Виниуса после
этих событий так и не пришла в состояние устойчивого равновесия. По
поручению царя он занялся переводами книг по механике, фортификации,
артиллерии, составлением русско-голландского словаря. Его библиотека
представляла редкое собрание довольно разнообразных сочинений по религии,
философии, праву, литературе, в т.ч. голландской и немецкой.
Козловский проследил и последние годы жизни А.А. Виниуса, вплоть до
завершения его земного пути в начале 1717 года в Петербурге.
Таким образом, жизни, деятельности и судьбе А.А. Виниуса историк
посвятил особое исследование, показав его не только как одного из
организаторов почтового дела, но и уральской промышленности. В
отечественной историографии это был первый научный труд о Виниусе и его
деятельности в России в конце XVII века и при Петре I. И.П.Козловский
показал А.А. Виниуса личностью, сыгравшей немалую роль в проведении
реформ Петра I и в культуре России того времени.
Заслуга И.П. Козловского в изучении истории почтовой службы в России
состоит,
прежде всего, в том, что он первым дал общий анализ развития
почтовой системы всей страны. По богатейшим материалам московского
архива Министерства иностранных дел историк до мельчайших подробностей
воссоздал картину работы почтовой линии. До сих пор все сведения о
«заморской» почте XVII века, в исторической литературе, по существу,
пересказывают исследование И.П. Козловского. Это классический труд по
истории почты второй половины XVII в. Большой интерес представляет
освещение автором истории почтовой гоньбы из Москвы в Новгород и далее
«за море». Изучение почтового дела И.П. Козловским имело большое значение
для понимания общего состояния России XVII в., степени государственного
единства, развития инфраструктуры, внешнеполитических связей.
Научную работу историк совмещал с преподавательской деятельностью и
научным руководством. Среди его учеников был
Борис Дмитриевич Греков.
В статье украинского историка А. Самойленко приводится документ из
Варшавского архива, который освещает первые научные шаги будущего
видного советского историка Б.Д. Грекова. Это инструкция, составленная И.П.
Козловским для занятий магистранта Грекова, который после окончания
Московского университета вернулся в Варшавский университет, где обучался в
1901-1905 годах, для приготовления к профессорскому званию. «Историко-
филологический факультет, - пишет И.П. Козловски
- обсуждая вопрос об
оставлении при университете для приготовления к профессорскому званию
магистранта Б.Д. Грекова, имел в виду желательность поддержки учѐного
работника в области западно-русской истории. В виду этого я полагаю, что
наилучшим образом исполню пожелания факультета, если предложу г. Грекову
усиленно заняться изучением старых литовско-русских и литовско-польских
отношений, а ровно и отношений Юго-Западной Руси к Польше. Особенно
необходимо ему сосредоточиться на следующих вопросах: 1) падение
политической самостоятельности Галицкой земли; 2) история Киева с ХIV в. до
времени присоединения Малороссии к Москве; 3) переживание норм Русской
Правды в литовском праве до издания Литовского Статута. Имея в виду в
будущем чтение лекций по истории южной и Западной Руси и Литвы,
магистрант должен основательно познакомиться с литературой входящих
вопросов и, насколько это для него окажется возможным, ознакомится с
содержанием архивов Центрального Киевского, Виленского и Варшавского.
Что касается диссертаций, то в виду того, что темы оных уже намечены, мне
остается только заявить, что с моей стороны возражений не будет. Ввиду того,
что магистрант уже давно занят вопросами о земельных богатствах
новгородского владыки, об организации его хозяйства, о положении различных
классов населения, сидящего на земле владыки, причѐм материалом ему служат
кроме печатных источников (летописи, писцовые книги, акты и пр.) –
документы, хранящиеся в Библиотеке С.-Петербургской Духовной Академии и
Императорской Археографической Комиссии, – я полагаю, что эта работа
должна быть окончена. Хотя она выходит из рамок занятий западно-русской
истории, но, без сомнения, она обогатит автора све
ниями по экономической
истории и поможет ему впоследствии более сознательно отнестись к подобного
рода вопросам. Темой второй своей учѐной работы, к которой магистрант
намерен приступить (по окончании предыдущей), магистрант избирает русско-
польские отношения в царствование императрицы Екатерины ІІ. В основу
изучения этих отношений ему надо положить дипломатическую переписку
дворов, помещѐнную в Сборнике Императорского Русского Исторического
Общества, Lengnich, Jus publicum Poloniae; Volumina legum (VIII т.); Dembinski
– Zrodla do dziejow drugiego i trzeciego rozbioru Polski; Koser Reinhold –
Politische Korrespondenz»
.
Разработкой проблем истории Юго-Западной Руси Б.Д. Греков займется
значительно позже - во второй половине 1930- середине 1940–х гг. Тогда
выйдут его "Развитие феодальных отношений Киевской Руси в ХІ–ХІІ вв.",
"Древнейшие судьбы Западной Украины", "Киевская Русь", "Общественный
строй Галицкой Руси XIV–XV вв.", "Судьба населения Галицких княжеских
вотчин под властью Польши (XV–XVIII вв.)", "Сельская община в Галицкой
Руси и Польше" и др. Поэтому особенно важно отметить, что первым обратил
его внимание на эту проблематику именно Иван Павлович Козловский.
Преподавательская деятельность И.П. Козловского была весьма
разнообразной. Наряду с общим курсом русской истории он читал и
специальные курсы, в частности по истории русского просвещения, методике,
методологии и философии истории, исторической географии, архивоведению.
В многогранном научном наследии И.П. Козловского особое место
занимает история русского просвещения в допетровскую эпоху. Взгляд ученого
на уровень развития русского просвещения выражал его воззрения на характер
и особенности российской истории в целом.
История русского просвещения была предметом научного интереса И.П.
Козловского на протяжении всей его жизни. Первая научная работа, только

Самойленко О.Г. Инструкция для ученых занятий магистранта Б.Д.Грекова, составленная
профессором И.П.Козловским.[Электронный ресурс]. – Режим доступа:
http://www.nbuv.gov.ua/
что закончившего курс Киевского университета св. Владимира Ивана
Козловского была посвящена просветителю 17 века Сильвестру Медведеву
.
С первых же лет преподавательской деятельности И.П.Козловский
наряду с общим курсом русской истории читал и специальный курс по истории
русского просвещения. К сожалению, спецкурс И.П. Козловского по истории
русского просвещения не был опубликован, хотя Иван Павлович принимал
неоднократные попытки опубликовать его
. О содержании курса можно судить
по сохранившимся конспектам лекций, которые
читал студентам историко-
филологического факультета Варшавского университета в 1915-1916 г.
Ростове-
-Дону. Курс охватывал большой период, начиная со свидетельств
источников о первых школах и книгах на Руси в
веке и до эпохи Петра
Великого. Во введении к курсу автор давал определение понятий культура,
цивилизация, просвещение. Если история русской культуры началась с
момента исторического существования русского народа, то началом истории
русского просвещения автор считал время распространения христианства на
Руси. Под историей русского просвещения И.П. Козловский подразумевал,
прежде всего, историю интеллектуального развития русского народа. Поэтому,
его, прежде всего, интересовала история школы и связанной с ней науки, а
также личности русских просветителей. Эта проблематика тогда была слабо
исследована. Впервые вопрос о школах и просвещении в древней Руси стал
предметом специального исследования в диссертации Н.А.Лавровского «О
древне - русских училищах» (1854 г.)
На основании анализа Лаврентьевской, Софийской, Новгородской
летописи, Патерика Печерского и др. источников Козловский пришел к выводу
о том, что распространение просвещения на Руси началось вслед за крещением
Руси. Большая заслуга в распространении просвещения принадлежала св.

Сильвестр Медведев. Очерк из истории русского просвещения и общественной жизни в конце XVII
века. Ивана Козловского, окончившего курс историко- филологического фак. ( Приложение:
Созерцание краткое лет 7190-92 Сильвестра Медведева. Киев. Тип. Ун-та св. Владимира, 1895. 363 С.
Известия СКГУ 1927.Т.1 С. 149.
История русского просвещения. Лекции, чит. Студентам историко- филологического фак.
Варшавского ун-та в 1915-1916 г. проф. И.П.Козловским. Ростов-
-Дону, 1916. С.22.
Константину и Мефодию, труды которых дали возможность познакомиться со
священными книгами. Сословие учителей появилось одновременно с
духовенством и в значительной степени с ним совпадало. Обучение в
большинстве случаев ограничивалось грамотностью, но желающие имели
возможность учиться и языкам, и грамматике. Обучение существовало не
только в главных, но и второстепенных городах и монастырях. Женщинам
образование было тоже доступно. Но пользовались обучением лица более
состоятельные. В целом же, русская земля имела больше данных для успехов
просвещения в X-XIII вв., чем западные государства того времени, с их
латинской письменностью, к которой привилегированные классы относились
равнодушно, а народ совсем не понимал
.
Таким образом, в дискуссионном вопросе об уровне русского просвещения
Козловский, вслед за Татищевым, выступал как ревностный защитник теории о
высоте просвещения в Древней Руси.
Признав факт существования школ в домонгольской Руси доказанным,
Козловский попытался воспроизвести сам строй этих школ на основании
свидетельств источников. Он обратил внимание на то, что наряду с
духовенством существовали светские учителя. Это тем более вероятно, что
представителей духовенства было немного, а часть его была – греки, которые
вряд ли могли так освоиться со славянским языком, чтобы на нем преподавать.
Козловский считает возможным говорить о династиях учителей, когда дети
наследовали занятие отцов
. Обучение начиналось в семилетнем возрасте с
азбуки, запоминания букв, затем слов и совершенствовалось чтением псалтири.
Уважение к чтению, к книге отразилось на самом способе написания книг и их
сохранении. Несмотря на дороговизну книг, любители собирали целые
библиотеки (например, Ярослав Мудрый).
Из сказанного Козловский делает вывод о том, что в Древней Руси в
образованных людях не было недостатка. На основании летописей и

История русского просвещения. Лекции, чит. студентам историко-филологического факультета
Варшавского ун-та в 1915-1916 г. проф. И.П.Козловским. Ростов-
-Дону, 1916. С.29.
Там же. С.50.
татищевских известий он приводит примеры высокой образованности князей
(смоленских князей Святослава и Романа Ростиславичей, Андрея Боголюбского
и Всеволода Большое Гнездо, черниговских князей Игоря Ольговича и
Святослава Давидовича, галицкого князя Ярослава Осмомысла и духовенства
(игумена печерскогоеодосия, епископов новгородских Иоакима и Луку Жидяту,
монахов печерских Нестора, Никона и Никиту Затворника, митрополита
Иллариона, туровского епископа Кирилла и др.
Большое внимание историк уделяет кругу чтения древнерусского человека.
Исследуя этот вопрос
И.П.Козловский имел в виду не только те книги,
которые дошли до нас от
-XIII веков, но и те, списки которых относились к
более позднему времени, но о которых с уверенностью можно сказать, что они
были знакомы русским читателям в
-XIII вв. На первом месте среди древних
книг стояли книги Св. Писания и творения отцов церкви. Любимым чтением
были сочинения Иоанна Златоуста. т.к. его изложение отличалось
жизненностью и отсутствием аскетического ригоризма. Был знаком русский
читатель и с иностранной литературой, прежде всего Византийской и юго-
славянской. В большом почете были классические языки.
В вопросе о культурном влиянии Византии на древнерусское
просвещение Козловский придерживается вывода о том, что с первых шагов
русская литература стремилась к самостоятельности. Это видно из подбора
тем, и из их освещения. Но форма произведений была заимствована из
Византии. Тоже можно сказать о школьном образовании. Византийское
влияние сказывалось в смысле характера преподавания и его приемов, но не в
смысле содержания преподаваемых наук.
Следующий раздел спецкурса был посвящен истории просвещения в
эпоху монгольского ига (
вв). Козловский обращает внимание на то,
в литературе преувеличивают отрицательные культурные последствия для
Руси монгольского завоевания. Напротив, на основании ряда источников
(послание новгородского архиепископа Геннадия, Стоглав и др.) он
констатирует более широкое распространение грамотности в этот период
. Об
этом свидетельствует то, что учительством занимались разные люди и учили не
даром, т.е. была потребность в учении, существовал целый разряд людей,
которые переписывали и продавали книги. Общий вывод, который можно
сделать из этого раздела состоит в том, что образовательный уровень
духовенства в эту эпоху понизился, но грамотность и любовь просвещению
развивались, особенно в светской среде. Византия перестала давать
умственную пищу Руси, и передатчик этой пищи – духовенство утратило свою
роль в этом деле. В народе же грамотность продолжала развиваться, и
культурные взгляды передовых людей приобретали национальную окраску.
Таких блестяще образованных людей, какими были Владимир Мономах
или Кирилл Туровский, стало значительно меньше, но грамотность совершила
обратный процесс
. Развитие грамотности вело к свободомыслию, появлению
ересей, позже и к расколу. XVII век стал веком сильного умственного
движения, которое потребовало участия и духовенства, и правительства, и
приезжих иностранцев, и южно-русских ученых.
Особое внимание Козловский уделяет истории образования в юго-
западной Руси, справедливо считая, что южно-русские ученые сыграли выдаю-
щуюся роль в умственном движении Московского государства в XVII веке.
На юге рано осознали необходимость изучения латыни. Идея открытия
высшего учебного заведения принадлежала Петру Могиле. Получив сан
архимандрита Киево-Печерской лавры, он стал отправлять за границу монахов
для получения образования. Вернувшись, они реформировали Киево-
печерскую школу. В 1633 г. она была объединена с Богоявленской школой и
стала называться Киево-Могилянской коллегией. Так было положено начало
знаменитой Киевской Академии. Она обслуживала весь юго-западный край. В

История русского просвещения. Лекции, чит. Студентам историко-филологического факультета
Варшавского ун-та в 1915-1916 г. проф. И.П.Козловским. Ростов-
-Дону, 1916. С.57.
История русского просвещения. Лекции, чит. Студентам историко-филологического факультета
Варшавского ун-та в 1915-1916 г. проф. И.П.Козловским. Ростов-
-Дону, 1916. С.57.
основу преподавания было положено три языка: латинский, славянский и
греческий. Все преподавание было рассчитано на 13 лет. При Алексее
Михайловиче инициативу создания школы в Москве взял на себя Ф.Ртищев.
Личность Ф.Ртищева, как мы знаем, привлекла И.П. Козловского еще в начале
его научной карьеры.
Историко-биографическое исследование, посвященное Ф.М. Ртищеву,
было темой магистерской диссертации И.Козловского. На основе диссертации
была издана книга. Козловский несколько идеализировал личность и
деятельность Ртищева, считая, что по своим взглядам на право свободы слова,
свободы совести, свободы веры, он стоял далеко выше не только своих
современников, но и потомков. Козловский очень высоко оценивал религиозно-
просветительную деятельность Ртищева и его роль в церковных реформах
Никона, считая его инициатором реформ, а Алексея Михайловича и Никона
только исполнителями. Козловский считает Ртищева идеалистом в самом
широком смысле этого слова, что тоже было преувеличением.
И, тем не менее, несмотря на преувеличения и идеализацию Ртищева,
Козловский проделал громадную работу, прочитал огромное количество
печатных и рукописных исторических источников, на что потратил много
времени и труда. По отзывам других историков « …он (Козловский И.П.-
Н.К.) настолько исчерпал исторический материал, касающийся личности и
деятельности Федора Ртищева, что другому историку и в голову не прийдет
мысль снова заняться этой неблагодарной темой
Историческое развитие России
XVII- начале XVIII века, и в частности
тория русского просвещения этого периода времени занимают особое место в
научном наследии И.П. Козловского. Именно этот этап он считал важнейшим в
развитии страны. Интерес к этому периоду русской истории был характерен

Отзыв ординарного профессора П.Н.Буцинского о книге: «Ф.М.Ртищев. Историко-биографическое
исследование магистранта Н.Козловского»// Записки императорского Харьковского университета.
1908. кн.4.
для историографии начала ХХ века. Он напоминал современную эпоху,
которую переживало русское общество на рубеже XIX-
вв, когда
развертывалось творчество И.П. Козловского. Историк понимал значение
познания переходного периода истории для уяснения сущности исторических
явлений и процессов, общего характера существования страны в прошлом и
настоящем.
Таким образом, интерес И.П. Козловского к истории русского просвещения
не был случаен. Он в полной мере соответствовал характеру и особенностям
общественно- политической мысли в стране в конце X
-начале
века. В
развитии просвещения историк видел один из наиболее важных показателей
особых черт и качеств отечественной культуры.
Другой спецкурс, который И.П. Козловский читал в Варшавском
университете
назывался «Методология истории и новейшие направления в
русской историографии». Он был издан литографическим способом в 1915 году
в Варшаве. К нему же прилагалась программа курса, которая дает четкое
представление о его структуре.
Во введении к курсу И.П. Козловский давал подробный анализ литератур
по предмету, в том числе по главному дискуссионному вопросу о том, можно
ли считать историю наукой
.
Далее историк останавливался на различных
ступенях понимания истории. Первой ступенью было понимание истории как
изображения подвигов героев. В этой связи историк рассматривал вопрос о
значении личности в истории. Затем в спецкурсе уделялось внимание
различным методологическим подходам, (от провиденциализма до марксизма)
и основным направлениям в русской историографии (утилитарному,
философскому, филологическому, историко-географическому, историко-
археологическому, экономическому, психологическому и эклектическому).
Характеризуя современную ему литературу по методологии истории, И.П.
Козловский отмечал, прежде всего, фундаментальный труд своего учителя В.С.

Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.5.
Иконникова «Опыт русской историографии». Козловский указывал на то, что
«Иконников добросовестно дает исчерпывающий материал, упоминает обо
всех авторах, писавших даже о частных вопросах, например о значении
личности в истории и указывает богатейшую литературу
.
Из других авторов Иван Павлович указывает Томаса Карлейля, (Герои,
почитание героев и героическое в истории. СПб., 1908)
Генриха Риккерта
(Философия истории СПб., 1908, А.С. Лаппо-Данилевского
(Методология
истории. Вып. 1-2. СПб., 1910-1913)
Н.И. Кареева (Главные обобщения
всемирной истории.
б., 1903).
Методологию И.П. Козловский понимает как часть философии, науку с
определенными законами, программой и системой. «Методология истории –
это система, излагающая способы и приемы изучения исторической науки, или,
что тоже – способы и приемы добывания истины из истории
. Т.е. определяя
таким образом, методологию, историк причисляет историю к наукам, хотя
обращает внимание на то, что «этот вопрос авторитетами решается различно»
Первым по этому вопросу высказался Конт. Он не отказывался категорически
признать историю наукой, но считал, что она должна открывать общие законы,
под которые можно подвести все жизненные явления. В отличие от Конта
Шопенгауэр категорически отказывал истории в научности: «не стоит и
трудиться подводить историю под науку, раз она имеет дело с явлениями
индивидуальными - великие люди, великие эпохи - все это исключительно и
индивидуально. Риккерт также поставил вопрос о том, насколько
индивидуальное может быть предметом науки. Можно изучать
последовательную смену индивидуальных явлений в социальной жизни людей.
Но трудно изучать такую науку, где на каждое явление свои взгляды у
работников науки.

Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.3.
Там же. С.4.
Там же. С.4.

Далее Козловский рассматривает, как в разные эпохи понимали историю
цель ее изучения. Ученый предлагает определение истории по содержанию и по
. По содержанию история, - это наука, которая изучает факты прошлой
жизни человека с целью разуметь современные формы его жизни. По форме –
это художественное изложение проверенных фактов прошлой жизни человека.
Первая ступень понимания истории, как изображения подвигов героев
была пониманием истории как искусства, а не науки. Главной задачей было
возбуждение у читателя храбрости, мужества и т.д. В качестве примеров такого
подхода историк приводит Илиаду, Одиссею, Энеиду, былины об Илье
Муромце, который один охраняет целый город и государство. Ученый
обращает внимание, что самый древний способ изложения истории сохранился
до настоящего времени. Этот способ связан с вопросом о значении личности в
истории. Личность в истории является как бы фокусом эпохи, преломляющим
стремления и идеалы эпохи. Козловский приводит различные взгляды ученых
на роль личности в истории. Карлейль считал, что в героях заключен весь
смысл мировой истории, весь интерес истории, они не только воплощают
идеалы, но и создают их.
Из русских историков первым о роли личности высказался Т.Н.
Грановский в статье «Четыре характеристики». Он писал, что герой
представляет собирательную мысль и волю народа. Он не только выражает
личные идеалы, но и проводит их в практику.
Противниками этой теории были Кондорсе, Конт, Бокль, Спенсер.
Они
исходили из того, что все исторические законы подчиняются действиям
естественных сил, великому человеку нет места в истории. Сам Козловский
считал, что настоящим носителем прогресса является именно индивидуум: «Не
признавая вполне мнения Гегеля об абсолютном духе, я склонен признать
высокую духовную силу, которую можно назвать общим духом человечества,

Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.9.
который ставит в разные эпохи человеческой жизни задачи. Эти задачи
выполняются не всем человечеством, но немногими личностями
. Поэтому он
не склонен недооценивать роль личности в истории. В качестве примера
историк ссылается на недавние 1905-1906 гг, когда «все общество трепетало
но великого человека не нашлось. В таких случаях происходят болезненные
явления в жизни народов, которые разрешаются вничью. Это не значит, что
идеи, добытые обществом умрут. Они должны вступить в сочетание с другими
идеями и будут ждать своего исполнения»
.
Таким образом, на начальной стадии понимания исторического процесса
(т.е. истории героев) историк выделяет три фазы: 1) мистическую, с чересчур
преувеличенной верой в человеческие способности; 2) прагматическую, когда
личности придается большое значение, но она не обожествляется и 3
психологическую, для которой характерно преувеличение влияния личности на
массы.
Следующая стадии в понимании исторического процесса определялась
господством провиденциализма, объяснением хода истории влиянием
провидения.
Третья стадия в понимании исторического процесса, названная Козловским
утилитарной, тесно связана с первой. Утилитарное направление (В.Н. Татищев,
Н.М. Карамзин) дало истории сравнительный метод, умение проводить
аналогии, более глубоко изучать факты на основе источников. Таким образом,
каждое направление при всем несовершенстве, что-то оставило в общей
сокровищнице исторического знания. Первое -
вопрос о личности в истории,
второе - значение религии, третье - сравнительный (исторический) метод.
Останавливаясь подробней на сравнительном методе, автор предупреждает, что
к этому методу нужно подходить осторожно. В качестве примера он приводит
сравнение Великой французской и русской революции. Внешне похожие
события имеют совершенно различный внутренний смысл и различные

Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.21.
Там же. С.24.
действующие силы
. Более подробно ученый останавливается на следующем,
философском направлении.
полагает, что в полном смысле философия
истории появляется только во времена Гегеля. « Учение Гегеля представляет
собой пантеистическую переделку провиденциализма. Там религия, здесь - дух.
Содержание истории - процесс проявления духа в разумной действительности
Козловский считал, что историк обязан иметь философское образование, но
быть чрезвычайно осторожным к подчинению исторических фактов различным
философским теориям.
Далее ученый рассматривает вопрос о влиянии филологии на
историческую науку. Филология расцвела в 18 веке. Она открыла родство
народов на основании данных языка. Историки стали пользоваться
филологическим методом. Одним из первых к нему обратился Б.Г. Нибур,
дав
критический анализ сочинений Тита Ливия. В России представителями этого
направления Козловский считает, прежде всего, А.С.Лаппо-Данилевского
А.А. Шахматова. Козловский считает, что Шахматов в работе «Разыскания
древнейших русских летописных сводах» сделал по отношению к
древнерусским летописям то же, что Нибур по отношению к Титу Ливию
.
Однако историк признает, что филологическое направление стоит
особняком и малопродуктивно, «т.к. всякое злоупотребление филологией в
истории не дает хороших результатов.
Результатом влияния естественных наук на историю стало выделение в
самостоятельные отрасли знаний антропологии и этнографии, к оформлению
историко-географического направления в русской историографии.
Представителями этого направления были С.В. Ешевский, А.П. Щапов, Н.П.
Барсов. Главное внимание Козловский уделил Н.П.Барсову и его труду
«Очерки русской исторической географии». Он писал: «Часто бывает, что одно

Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.40.
Там же. С.45.
Там же.С.46.
сочинение делает человека знаменитым навсегда. Русская историческая
география домонгольского периода существует только у него (Барсова - Н.К.)
.
Историко-археологическое направление тоже развивалось в тесной связи с
естественными науками, давшими сведения о пластах земли и химических
процессах в предметах, которые были под землей. Среди представителей этого
направления И.П. Козловский выделяет А.С. Уварова, которого называет отцом
русской археологии, Н.И. Костомарова, И.И. Срезневского, И.Е.Забелина,
особо останавливаясь на деятельности последнего
Наряду с естественными науками большое влияние на развитие
историографии оказали экономические науки, в лице Адама Смита,
обратившего внимание на важность экономических отношений в жизни
человека, Сен-Симона, сделавшего вывод о том, что в основе всех отношений
лежат производственные отношения, и К.Маркса, выявившего всю полноту
факторов, влияющих на производственные отношения. Однако Козловский
полагал, что учение Маркса отличалось большим догматизмом, что далеко не
все явления можно свести к производственным отношениям
. В частности,
стремление людей к размножению трудно объяснить экономическими
интересами
. В России представителями экономического материализма
Козловский считал М.И. Туган-Барановского, В.О. Ключевского, П.Н.
Милюкова, Н.А. Рожкова. Обращает он внимание и на книгу тогда еще
молодого историка М.Н.Покровского: «В последнее время выходит популярная
история Покровского, вся написанная с экономической точки зрения. Кому
придется держать в руках эту историю, тот увидит, к каким искажениям может
ивести одностороннее освещение исторического факта. До каких курьезов
могут дойти сторонники экономического материализма, говорит тот факт, что

Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.93.
Там же. С.102.
Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.110.
Там же.
один из них вздумал объяснить возникновение Реформации протестом
мясников против большого количества католических постов».
Определенное влияние на историческую науку оказывает и психология.
И.П.Козловский приводит слова И.Тэна о том, что истинным предметом
истории является душа человеческая. Но психологическое направление не
получило распространения в России. Исключением является творчество
В.О.Ключевского, который дал блестящие психологические картины из жизни
русского народа
К эклектическому направлению историк относит труды Н.Г. Устрялова,
К.Н. Бестужева-Рюмина, А.Г. Брикнера, Д.И. Иловайского и своего учителя
В.С. Иловайского: «Иконников занимает первое место в эклектическом
направлении. Его труд – драгоценнейшая книга для всякого, занимающегося
русской историей. … Для чтения эта книга непригодна, там так нагромождены
факты, что читатель сразу бросит ее, но для справок она незаменима
.
Таким образом, курс лекций по методологии истории и новейшим
направлениям в историографии дает наиболее полное представление о разных
аспектах научной позиции И.П. Козловского, о его точке зрения по
теоретическим, методологическим и конкретно - историческим вопросам,
следовательно, является для нас важным историографическим источником. В
основе построения курса лекций леж
принцип историзма, в свете которого
историк рассматривал каждое явление в культурно- историческом контексте,
исходя из его исторической обусловленности и соответствия своей эпохе.
Первая мировая война положила конец размеренной жизни ученого, но
произошло это не сразу. Осенью 1914 года фронт с Германией стабилизировал-
ся в 35 верстах от Варшавы. В университете начались занятия. 1914-1915
учебный год прошел в обычном режиме. В марте 1915 года Иван Павлович
принимал участие в юбилейном заседании Московского археологического

Там же. С.117.
Методология истории. Новейшие направления в русской историографии. Курс, читанный в
Императорском Варшавском университете в 1914-1915 академическом году. Варшава, 1915. С.130.
общества, а в мае был делегирован Варшавским университетом на съезд
профессоров русской истории и истории права в Москве по вопросу о
чествовании Николая
за заслуги, оказанные им науке русской истории. На
езде было принято решение поднести Николаю
благодарственный адрес и
одатайствовать об учреждении периодических съездов профессоров русской
истории и русского права под названием Николаевских. Козловский, в числе
прочих делегатов подписал адрес, но на царской аудиенции не присутствовал
по болезни
. Жизнь шла своим чередом. Старший сын Сергей был уже
студентом. Дочери Мария, Лариса и Александра учились в гимназии. Но вести
с фронта становились все более тревожными, а 23 июля 1915 года Варшава
была оставлена русской армией. Профессорско-преподавательский состав и
студенты в это время были на летних вакациях. Срочно был поставлен вопрос
об эвакуации университета, который был решен в пользу Ростова-
-Дону.
7 августа 1915 года по приглашению Ростовского-
-Дону городского
управления члены правления университета - ректор С.И. Вехов, проректор Л.П.
Щелкановцев, и.о. деканов Курилов В.В., Давыдов Д.Л., Есипов В.В. и
Погорелов В.А. отправились в Ростов для непосредственного осмотра
предлагаемых городом помещений. 10 августа, после осмотра помещений было
принято постановление чрезвычайного собрания Ростовской городской Думы о
размещении университета в Ростове-
-Дону
. На заседании Совета
университета 12 августа 1915 г. Ректор Вехов отчитался о поездке в Ростов. Из
поездки он вынес благоприятное впечатление о городе и его жителях: « В
Ростове 200.000 жителей, в соседней Нахичевани - 50.000. Жителей Ростова:
русских 83%, (33% из них казаки), армян 6%, греков 3 %,е вреев 7%, татар 1%.
В городе канализация, водопровод, электрическое освещение, трамвай. 16
средних учебных заведений, 8 мужских и 8 женских гимназий, городская
публичная библиотека. Все это вполне может обеспечить университет
слушателями, а студентам это обеспечит заработок уроками. Городская

Архив УФСБ по Ростовской области. Дело
41335. Л.260. Показания Козловского 8 мая 1931г.
ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.1. Л.187 об.
комиссия обещала приискать квартиры профессорам и студентам, а также
студенческую столовую»
. Ректор также отметил общее сочувствие жителей
Ростова и энтузиазм молодежи при известии о перенесении университета в
Ростов: «При появлении профессоров Варшавского университета в Ростовском
городском саду им было оказано редкое академическое приветствие.
Симфонический оркестр исполнил университетский гимн и вся
многочисленная присутствовавшая публика встала со своих мест и обнажила
головы. А при отъезде профессоров из Ростова курсистки собрались в
громадном количестве на вокзале и приветствовали профессоров пением
университетского гимна и единодушными криками «до свидания»»
.
На заседании Совета университета 18 августа 1915 г. было принято
решение командировать в качестве представителей от факультета по надзору за
приспособлением помещений в Ростове, предназначенных для занятий А.М.
Евлахова и И.П.Козловского
.
В местной газете Ростова–
–Дону «Приазовский край» И.П. Козловский
знакомил читателей с историко-филологическ
факультет
. Козловский
подчеркивает тот факт, что историко–филологический факультет со времен его
основания и до 1905 года был малолюден. Позже факультет был закрыт на 2
года. После повторного открытия число студентов резко возросло. Все больше
возрастал интерес к словесности и истории литературы в целом. У факультета,
как и многих других, были свои преимущества и особенности. Широко было
поставлено изучение славянской филологии, литературы и истории древности.
Единственно слабым являлось преподавание философии из-за того, что не
хватало преподавательского состава. И один профессор вынужден был читать
и курс философии и педагогики
.
Таким образом, Иван Павлович принимал самое деятельное участие в
эвакуации университета из Варшавы в Ростов.

Там же. Л.191 об.
ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.1. Л.191 об.
ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.1. Л.217.
Приазовский край сентябрь, 1915. № 236
Директор Нежинского историко-филологического института.
Однако в Ростове-
-Дону И.П. Козловский оставался недолго. Уже в 1915
г. встал вопрос о его назначении директором Нежинского института. Во время
ареста в феврале 1931 года Козловский на допросе сообщил, что в 1915-16 гг.
он обращался к С.Ф.Платонову с просьбой дать рекомендацию к товарищу
министра В.Т. Шевякову в связи с назначением на должность директора
Нежинского историко-филологического института. Он ездил в Петроград, был
у Платонова и тот рекомендовал его Шевякову
. В июле 1916, находясь на
лечении в Нальчике, И.П. Козловский получил телеграмму Министерства
народного просвещения о назначении его директором института в Нежине
.
августа 1916 года он вступил в должность. Институт находился в тяжелых
условиях. Большая часть его помещений была занята госпиталем для раненых.
Материальное положение и преподавателей и учащихся в условиях войны было
тяжелым. Заработная плата оставалась на уровне конца 19 века, никакого
другого заработка у преподавателей в Нежине не было, а цены постоянно
росли. 8 сентября 1916 г. И.П. Козловский, как директор провел первое
заседание правления института и поднял вопрос о необходимости ремонтных
работ и электрического освещения в институте
. 1 сентября 1916 г. он подал
докладную записку о нуждах института в Министерство народного
просвещения. Записка состояла из двух частей: проблемы, касающиеся
учебного процесса и хозяйственные проблемы. Собственно назревшие
хозяйственные проблемы ставили под угрозу весь учебный процесс. В числе
первостепенных хозяйственных задач, он указывал на необходимость введения
центрального отопления, электрического освещения, устройства канализации в
усадьбе института и ремонта всех институтских помещений
.
Важнейшей задачей института И.П. Козловский считал проведение
реформы по учебной части. Он предлагал ввести 5-й курс для подготовки

Архив УФСБ по Ростовской области. П-41335 Л.49. Показания Козловского 11 февраля 1931 г.
Отдел обеспечения сохранности документов Государственного архива Черниговской области (далее
- ГАЧО). Ф.1105. Оп.1. Д.2040. Л.1, 2, 17
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2105. Л.3; Д.2098. Л.54, 69 об.
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2081. Л.10.
студентов к педагогической, либо научной деятельности, учредить кафедру
педагогики, дать институту право присваивать ученые степени по педагогике
.
Он также предлагал учредить при институте романо-германское отделение,
дать права католикам учиться в институте наравне с другими, в т.ч.
лютеранами, православными и т.д. У директора были широкие планы по
подготовке празднования 100 летнего юбилея гимназии высших наук, лицея и
института в 1920 году. Козловский взял на себя труд составления общей
истории института, в связи с историей просвещения в России
. Как директору
института Ивану Павловичу приходилось много времени проводить в поездках
к Почетному попечителю института графу А.А. Мусину-Пушкину, а также в
министерство народного просвещения в Петроград. О результатах этих поездок
он докладывал конференции историко-филологического института (т.е. Совету
института - Н.К). В частности, о том, что попечитель поддержал идею о
расширении деятельности института путем учреждения романо-германского
отделения, кафедры педагогики и предоставления институту права давать
ученые степени по этой кафедре. Попечитель поддержал также идею
сохранения интерната, т.к. это освобождало студентов от поиска средств к
существованию, и давало им возможность посвящать больше времени
образованию. Он также признал полезным оживление студенческой жизни
путем устройства научных, музыкальных, спортивных кружков, экскурсий,
научных кабинетов, например, античного искусства, педагогики и т.д.
.
Министерство поддержало идею преобразования института в высший
педагогический, с 5 летним сроком обучения
. В середине февраля 1917 года
в Министерстве должно было состояться первое совещание по вопросу о
преобразовании института. Для выработки его устава была образована
комиссия, во главе с Козловским
. Однако запланированное на февраль 1917
да совещание не состоялось из-за революционных событий в Петрограде.

ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2081. Л.4.
ГАЧО. Ф.1105.Оп.1. Д.2097. Л.55.
ГАЧО. Ф.1105.Оп.1 Д.2097 Л.60.
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2097. Л.79-80.
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2097. Л.81.
Наступивший вслед за революцией финансовый кризис отодвинул проблемы
реформирования института. На первый план выступили хозяйственные
проблемы. Еще накануне войны институтская усадьба представляла собой
картину полного разрушения. В течение трех лет (1914-1917 гг.) в ней пребывал
госпиталь Земского Союза с несколькими сотнями раненых солдат, что в
хозяйственном отношении имело самые гибельные результаты. Жилые
помещения требовали капитального ремонта. В докладе о состоянии
хозяйственной части института в июле 1917 г. Козловский следующим образом
охарактеризовал условия жизни преподавателей: «Казенные квартиры очень
тесны, малоприветливы и отличаются полным отсутствием хоть самого
скромного современного комфорта. В них нет электрического освещения,
водопровода, теплых клозетов, ванн. Одной стороной они выходят в громадный
грязный двор. В нижних этажах часто обнаруживается значительная сырость, в
некоторых местах стены мокры в течение всего лета. В доме шашелем съедены
балки и стропила, и потолок грозит обрушением
В июле-августе ситуация
еще больше осложнилась. После провала наступления русской армии встал
вопрос об эвакуации института. В августе Козловский обратился с
телеграммами в Екатеринодар, Владикавказ, Таганрог и Томск, с просьбой
проинформировать, есть ли возможность в случае эвакуации института
предоставить помещения хотя бы для вечерних занятий
. За первый год своего
директорства Иван Павлович провел огромную работу по сохранению
института, показал себя инициативным и дальновидным руководителем. Все
стороны жизни института были предметом его внимания. Об этом
свидетельствует его переписка с почетным попечителем института графом
Александром Алексеевичем Мусиным-Пушкиным. В частности, директор
писал в сентябре 1917 года: «Работа у нас уже в полном разгаре. Раньше всего
начала работать институтская гимназия с 1 сентября. Новооткрытая 3-я женская
гимназия начала приемные экзамены 5-го, а учение 20 сентября. Высшие

ГАЧО. Ф.1105.Оп.1 Д.2115. Л.90.
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2115. Л.14.
женские курсы открыли занятия с 18 сентября, наконец, сам институт,
начавший экзамены 4-го сентября, приступил к лекциям 21–го…»
. Далее в
письме И.П. Козловский выражал озабоченность тем, что студенты много
тратят времени в приискании квартир и в дежурствах в очередях за хлебом, что
их материальное положение значительно ухудшилось и сообщал о предпри-
нятых им усилиях по организации столовой и общежития. В том же письме он
сообщал попечителю, что усилия по электрификации института увенчались
успехом: «Единственная радость у нас, это электрическое освещение. Это для
нашей библиотеки драгоценнейшее приобретение. 24 сентября состоялась
окончательная приемка установки, и мы уже пользуемся освещением»
Положение института значительно ухудшилось осенью 1917 - зимой 1918 года.
Часть институтских помещений были заняты под госпиталь, в гимназических
классах стояла батарея артиллерийского дивизиона. В письме к А.А. Мусину-
Пушкину директор писал: «Госпиталь в последнее время ставит нас в ужасное
положение: у него совершенно нет средств на топливо. Раздраженные солдаты
сокрушили на топливо ограду нашего парка, брали наши дрова, ломали
госпитальную мебель»
. В 1918 году положение института еще больше
усложнилось. Частая смена власти (Центральная Рада, большевики, гетманство
и немецкая оккупация, снова большевики) приводила к тому, что проекты
реформ, поддержанные одним правительством, не встречали поддержки у
другого, что делало невозможным проведение последовательной политики. Не
говоря уже о финансовых трудностях и растущей дороговизне. Директор
неоднократно обращался к властям с просьбой повысить стипендии студентам
и зарплату преподавателям, уровень жизни которых непрерывно падал
.
В тяжелых условиях войны и революции И.П. Козловский не только
руководил институтом, но и всеми силами старался сохранить историческое
наследие. Возглавив институт, он ознакомился с состоянием его библиотеки и

Фонд музея истории Нежинской высшей школы. Копия письма И.П.Козловского А.А. Мусину-
Пушкину (б.д.) Л.1-2.
Там же. Л.2.
Там же. Копия письма И.П.Козловского А.А.Мусину-Пушкину 5 декабря 1917 г. Л.12.
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2157. Л. 26,71.
музейных коллекций (Гоголевской комнаты, нумизматического и рукописного
собрания) и сделал все от него зависящее для их сохранения. По инициативе
директора эти коллекции в сентябре 1916 года были перенесены в рабочий
кабинет в его собственной квартире, и конференция института поручила ему
заведование кабинетом
. Это было дальновидное решение, т.к. осенью 1917
года помещения института превратились фактически в казарму и начались
реквизиции имущества. Иван Павлович составил «Отчет о состоянии
коллекций института кн. Безбородко к 1 января 1918 г.», в котором тщательно
описал и проанализировал Гоголевское собрание, рукописи, картинную
галерею, нумизматическую коллекцию
.
В ноябре 1918 года И.П.Козловский подал в Министерство просвещения
прошение об увольнении его с должности директора, в связи с реорганизацией
института
. В декабре 1918 г. он был вновь зачислен в Донской университет,
но смог уехать из Нежина только в августе 1919, к началу нового учебного
года.
Ростовский период жизни и деятельности И.П.Козловского.
В Ростов Козловский вернулся вместе с семьей: женой, четырьмя дочерьми
и внучкой. Сын находился за границей, («Неизвестно где» - как писал тогда в
анкете сам историк). Позже, в 1931 г. в материалах дела Козловского указано,
что сын, Сергей Иванович белоэмигрант, проживает во Франции
.
Жили Козловские очень скромно, занимая одну комнату и угол
. О
бедственном положении семьи свидетельствует ходатайство правления
Донского университета в отдел народного просвещения от 27 сентября 1919 г.

ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2097. Л.50; И.П.Козловский. Отчет о состоянии коллекций института кн.
Безбородко к 1 января 1918 г.// Известия историко-филологического института кн. Безбородко в
Нежине. Т.XXXII.С.8.
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2097. Л.50; И.П.Козловский. Отчет о состоянии коллекций института кн.
Безбородко к 1 января 1918 г.// Известия историко-филологического института кн. Безбородко в
Нежине. Т.XXXII. С.3-47.
ГАЧО. Ф.1105. Оп.1. Д.2264. Л.212-212 об.
Архив УФСБ по Ростовской области. П-41135. Л.345. Протоколы допросов Козловского Ивана
Павловича.
ГАРО.Ф. Р-46. Оп.1. Д.463.
В нем говорится, что « назначенный на должность ординарного профессора по
кафедре русской истории в декабре 1918 года И.П.Козловский лишь теперь, по
занятии Нежина мог явиться на место назначения, и вошел в правление
университета с представлением, в коем указывает на свое бедственное
положение, вследствие невозможности нанять не только квартиру, но даже
комнату, т.к. свободных совершенно не имеется. Приютившись временно со
своей семьей в числе 5 взрослых лиц женского пола у сослуживцев, профессор
Козловский просит возбудить ходатайство перед высшим начальством о
реквизиции для его семьи в Ростове или Нахичевани, хотя бы в предместьях,
квартиры или даже просто комнаты, где могла бы разместиться его семья. В
виду такого положения Правление университета имеет честь покорнейше
просить Вашего ходатайства о реквизиции для профессора Козловского трех
комнат с кухней в квартире проректора Ящинского, реквизированные у него
военными властями, а если это невозможно, то в другом помещении. Ректор
Митрофанов»
. Отдел народного образования просил реквизиционную
комиссию оказать всяческое содействие правлению университета в подыскании
и отводе помещения для профессора университета Козловского
. Однако
просьба не была удовлетворена « ввиду приказа Донского Атамана от 5 июля
с.г. (т.е. 1919 - Н.К.) о воспрещении реквизиций
. Помимо тяжелых жилищных
условий, крайне недостаточными были средства существования большой
семьи. Попытка директора библиотеки, профессора Е.А.Черноусова
трудоустроить дочерей Ивана Павловича практикантками в библиотеку
вызвала обвинение в насаждении семейственности со стороны ректора ДГУ Л.
М. Ефременко
. Е.А.Черноусов был коллегой Козловского еще со времен их
работы в Нежинском историко-филологическом институте в 1907-1908 гг.
Сохранилось его обращение к ректору Л. М. Ефременко с просьбой не отказать

ГАРО.Ф.493. Оп.1. Д.118. Л.82.
Там же. Л.83.
ГАРО.Ф.493. Оп.1. Д.118. Л.86.
ГАРО. Ф.2605.Оп.1. Д.115. Л.185.
ГАРО.Ф. Р-46.Оп.3. Д.368. Л.3.
сестрам Козловским в работе в библиотеке практикантками
с приложенными
заявлениями студентки 3 курса педфака Марии Ивановны Козловской
студентки 2 курса медицинского факультета Александры Ивановны
Козловской
и студентки 2 курса Ларисы Ивановны Козловской
. На заявлении
рукой ректора написано: «Считаю со своей стороны невозможным делать
состав служащих библиотеки «фамильным». Это противоречит советским
декретам, кроме того, есть много других семейств, из которых не состоят на
работе даже по одному лицу- безработному»
. Тем не менее, Е.А.Черноусов
привлек сестер Козловских к временной работе в библиотеке и вынужден был
давать объяснение, «почему применяется кустовой принцип зачисления на
службу»
. В объяснительной записке в правление ДГУ он писал: «Довожу до
сведения правления, что до привлечения к работе М.И. и Л.И. Козловских, лиц,
носящих фамилию Козловские, на службе в библиотеке ДГУ не числилось ни
одного. Привлечение по каталогизации сестер Козловских, по моему глубокому
убеждению не может вызвать нареканий с чьей бы то ни было стороны, как
потому, что их работа будет иметь исключительно временный характер, так и
потому, что работа эта ведется в высшей степени умело и добросовестно»
Несмотря на бедственное положение, Иван Павлович с первых дней
возвращения в Ростов-
-Дону включился в работу университета. 25 сентября
1919 г. Совет университета избрал его своим представителем в качестве члена
комиссии студенческих общежитий
.
Козловский взял на себя обязанности заведования «разгромленным»
нумизматическим кабинетом
, привел его в порядок, заботился о приобретении
книг по археологии и нумизматике
.

ГАРО.Ф. Р-46.Оп.3. Д.368. Л.4.
Там же. Л.5.
Там же. Л.6.
Там же. Л.3.
Там же. Л.8.
Там же. Л.8.
ГАРО.Ф. Р-46.Оп.3. Д.368. Л.8.
ГАРО. Ф.493. Оп.1. Д.118. Л.150.
ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.217. Л.160
ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.217. Л.112, 173.
В начале 1920 г. университет перешел в ведение органов Советского
правительства
.
Установление на Дону Советской власти поставило старую профессуру
перед сложным выбором – признание новой власти и переход на марксистские
позиции, либо отказ от продолжения профессиональной деятельности.
И.П.Козловский, как и большинство его коллег-гуманитариев Донского
университета сделал выбор в пользу Советской власти: «Безоговорочно признав
Советскую власть, я охотно продолжал нести службу с 1920 г до самой
отставки, а после отставки добровольно продолжал работать в архивном
управлении»
.
Но такой выбор предполагал постепенное изменение мировоззрения,
переход на позиции марксизма. Марксизм в то время еще не занимал главных
позиций в русской исторической науке и вызывал скептическое или враждебно-
ироническое отношение в среде профессорского состава.
По свидетельству Б.В.Лунина Иван Павлович «производил впечатление
идеалиста, человека не только религиозно, но мистически настроенного. После
революции все события общественно- политической жизни он рассматривал с
точки зрения свидетеля, стоявшего вне совершающихся событий, считающего
себя вычеркнутым революцией за пределы жизни. Такая точка зрения
«облегчает тяжесть жизни и переживаний»( его собственные слова). В научном
отношении он оставался хранителем и защитником чистой науки»
.
Своим долгом историка И.П. Козловский считал сохранение
исторического наследия. Поэтому он принял активное участие в становлении
архивного дела на Дону, в подготовке кадров архивных работников.
Подготовкой архивистов И.П. Козловский начал заниматься еще в 1919 г. в
Донском археологическом институте, в 1920 году он возглавил Центральный
исторический архив Донской области, а с 1921 г. совмещал должность
заведующего архивом с должностью заведующего научно-издательским

ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.62. Л.21.
Архив УФСБ по Ростовской области. П.-41135. Л.49. (Показания Козловского 10 февраля 1931).
Архив УФСБ по Ростовской области. П.-41135. Л. 152.
отделением Донского архивного управления. Помимо общего руководства и
создания методической базы для развития архивного дела, Иван Павлович
принимал участие также в технической работе по архиву: «…составил, устроил
и описал показательный архив», что было в условиях дефицита
квалифицированных кадров способом подготовки архивных работников.
В 1921 г. в Ростове проходил первый краевой съезд музейно-архивных
деятелей. Протоколы съезда отразили активную роль И.П. Козловского в его
подготовке и проведении. Ученый был избран членом бюро по подготовке
съезда, присутствовал на всех его заседаниях
, возглавил Архивную секцию
съезда, составил положение о съезде
. Как зав. Центральным историческим
архивом Донской области он был избран в президиум съезда
, выступил с
докладами «Научное изучение архивов и задачи центральных исторических
архивов» и «Археографическая экспедиция», в которых определил основные
задачи развития архивного дела
. Выступая с трибуны съезда, он с тревогой
говорил о расхищении архивов: «Революция 1917 года открыла двери для
науки, но оставила архивы вовсе без дверей, результатом было их расхищение
о необходимости централизации архивного дела, чтобы сохранить архивы
В июне 1925 по инициативе Донского областного Архивного Бюро и н
средства только что созданного Северо - Кавказского краевого Архивного Бюро
в Ростове-
-Дону открылась первая выставка архивных документов. О ее
подготовке, задачах, работе и перспективах И.П.Козловский написал статью,
которая была опубликована в Бюллетене Бюро краеведения в 1926 г. Иван
Павлович активно участвовал в подготовке и проведении выставки, видя в ней
важное событие в пропаганде архивного дела, доказательство необходимости и
государственной значимости архивной работы. Он считал, что основной целью
выставки должно стать пробуждение в массах сознательного отношения к

ГАРО. Ф. Р-62. Оп.1. Д.3. Л.4.
Там же. Л.3, 3 (об.), 4.
ГАРО.Ф.Р-62. Оп.1. Д.6. Л.2 (об).
ГАРО. Ф. Р-62. Оп.1. Д.6. Л.65 (об).
ГАРО. Ф. Р-62. Оп.1. Д.6. Л.65 (об).
И.П.Козловский Архивная выставка 1925-1926 года в Ростове // Бюллетень Бюро краеведения №3-4,
1926. С.14.
архивным материалам и уважительное отношение к тому, что «презрительно
называется исписанной бумагой»
. Донское архивное управление, возникшее в
1920 г. на первых шагах своей деятельности натолкнулось на крайне
невежественное отношение к архивным документам, не только со стороны
рядовых граждан, но и со стороны государственных учреждений». Везде
господствовала мысль - писал Козловский - что исписанная бумага - вещь
совершенно ненужна
. Бумажный кризис заставлял разрушать архивы,
выделяя из них чистую бумагу и отправляя исписанную на фабрику для
переработки. В результате множество ценных материалов не только в станицах
и деревнях. Но и в Новочеркасске, Нахичевани, Ростове и других городах края
погибло вследствие такого отношения. Это и заставило организаторов выставки
выбрать себе принципом слова: «исписанная бумага-фотография прошлого.
Берегись уничтожать ее, не подумавши»
. Руководствуясь этим принципом,
Козловский тщательно подбирал материалы для выставки из Ростовского,
Новочеркасского и краевых архивов. Ряд документов, в том числе документы
семейного архива орловских помещиков Корсак - Уложенского и Лещинского,
наглядно иллюстрирующие развитие крепостного права, он приобрел у
букиниста для архива на одном из местных базаров. Расчет делался на то, чтоб
посетители усваивали себе внимательное и бережное отношение к архивам.
Путем бесед и демонстрации материалов выставки посетители убеждались в
том, как старая, исписанная бумага может охранять права местности, населения,
частных лиц, как она может явиться учительницей хозяйственной и
общественной жизни, хранительницей приобретенных знаний и т.д.
Посетителям выставки показывали указы и распоряжения правительства, из
которых следовало, когда и как были утверждены те или иные права области и
народонаселения; документы частных лиц, дающие им те или иные права;

И.П.Козловский Архивная выставка 1925-1926 года в Ростове // Бюллетень Бюро краеведения №3-4,
1926. С.15.
Там же. С.15.
Там же.
хозяйственные документы; проекты и планы исследований и работ; материалы
статистики.
На втором месте организаторы выставки поставили материалы по технике
архивного дела. Здесь преследовалась цель дать некоторые практические
указания провинциальным архивным работникам в деле разработки, укладки и
описания архивных материалов. Это были две главные цели выставки.
Выставка была постоянно действующей. В 1926 году Козловский много
сделал для ее преобразования. Благодаря его усилиям выставка пополнилась
новыми интересными материалами из Новочеркасского архива. По желанию
посетителей к экспонатам были присоединены документы по истории
революции. Необходимость обновления выставки диктовалась большим
количеством посетителей. В отдельные дни бывало до 300 посетителей. Иван
Павлович считал, что выставка должна стать ближе, прежде всего краеведам,
«на которых должна упасть большая часть работы по охране, учету и изучению
архивов края, для чего необходимо активное участие Крайархбюро совместно с
СКБК в деле организации экскурсий на выставку по заранее разработанному
плану»
Большую работу по сохранению архивов Иван Павлович совмещал с
преподавательской деятельностью в Донском (затем Северо-Кавказском
университете, в Донском Археологическом институте, а также с должностью
проректора Новочеркасского педагогического Института в 1919 году
После установления Советской власти остро встал вопрос о
преобразовании историко-филологического факультета. На факультете была
образована комиссия, в состав которой вошли И.П.Козловский и
Н.Н.Сретенский «для выработки общего плана преподавания тех наук, к
которым может быть применена точка зрения экономического материализма,
т.е., главным образом, исторических. Остальные науки должны войти в план
как дополнительные, необходимые для изучения первых»
. В июне 1920 г. на

Архив УФСБ по Ростовской области. П-41135. Л.49. Показания Козловского 10 февраля 1931.
ГАРО. Ф.527.Оп.1. Д.217. Л.160 об.
Там же. Л.168.
факультете проходили выборы декана. Предлагали кандидатуру И.П.
Козловского, но он отказал
Одним из вариантов преобразования историко-филологического факультета
был проект создания на его основе педагогического института или
педагогического факультета с целью подготовки кадров школьных работников.
Результаты работы комиссии по организации педагогического факультета
Донского университета
обсуждались на заседании бюро Донского комитета
РКП(б) в феврале 1922 года. В постановлении по проекту организации
института подчеркивалась необходимость «обеспечения прямого влияния
коммунистической партии на выработку общего мировоззрения новых кадров
школьных работников и на методы ведения школьной работы»
. Донком
предложил внести изменения в программу, «в частях, предопределяющих
разделение предметов на идеалистические и эклектические, препятствующие
выработке строго научных марксистских воззрений».
Донком рекомендовал провести строгий отбор кадров для работы на
педфакультете и внести изменения в учебный план: «Наметить собственные
кандидатуры для чтения тех или иных курсов, общих, вспомогательных
специальных дисциплин: 1. Курс «История мировоззрений» должен читать
марксист.. Поскольку в программе есть предметы по обществоведению
(исторический материализм, политическая экономия, эволюция хозяйственных
форм и пр.) становится трудноуловимым содержание курса «Основы
социологии». 2. Донком находит излишними курсы «Введение в изучение
религии», «История мировых религий» поскольку в программе есть общий курс
истории мировоззрений, а означенные частные курсы занимают сравнительно
много места и не обеспечиваются преподавателями-марксистами. 3. Донком
находит нецелесообразным чтение параллельно с общими курсами по русской
истории, истории хозяйственных форм в России и истории русской культуры,

ГАРО. Ф.527.Оп.1. Д.217. Л.160.
Центр документации новейшей истории Ростовской области ( далее: ЦДНИРО).Ф.4.Оп.1.Д.134.Л.39.
ЦДНИРО.Ф.4.Оп.1.Д.134.Л.40.
особых курсов истории общего революционного движения в России, истории
аграрных отношений и истории общественных классов, иначе как при условии,
что эти курсы читаются партработниками в виде коррективов к немарксистски
изложенным старыми профессорами курсам. 4. Донком высказывается за
совершенное исключение случайного курса «Европейский абсолютизм»,
никакой необходимостью не вызываемый, и политически нежелательный»
Кандидатуры преподавателей на кафедры педагогического факультета
также обсуждались на заседаниях бюро Донкома РКП(б). Неприемлемыми для
преподавания на педагогическом факультете были признаны кандидатуры
ведущих профессоров историко- филологического факультета Н.Н. Любовича,
Г.Г.Писаревского, П.Н. Черняева, Е.А.Черноусова
. В качестве основных
мотивов отвода вышеназванных кандидатур были названы преклонность
возраста, совершенно и неискоренимо отрицательное отношение студенчества
из среды трудящихся к данной профессуре, крайний консерватизм в трактовке
предмета
. Профессоров Беркута, Козловского, Кунцевича и Боброва оставили в
списке лишь как сверхштатных
. Но все-таки из всех старых университетских
профессоров Иван Павлович Козловский дольше всех оставался работать в
университете. Он проработал в университете до 1930 года и был уволен после
очередной «чистки».
Историк В.А.Голобуцкий, поступивший в 1927 году
Северо-Кавказский
университет на социально-экономическое отделение, реорганизованное вскоре в
историко-экономическое
с большой благодарностью вспоминал И.П.
Козловского, у которого ему довелось учиться
: «Думаю, не только я, - писал он
в своих воспоминаниях, - но и многие другие из моих университетских
товарищей помнят И.П.Козловского. Как сейчас вижу маленькую фигурку
человека в темном костюме. Проф. Козловский заведовал кафедрой русской

ЦДНИРО.Ф.4.Оп.1.Д.134.Л.41.
ЦДНИРО.Ф.4.Оп.1.Д.134.Л.42.
ЦДНИРО.Ф.4.Оп.1.Д.134.Л.41.
ЦДНИРО.Ф.4.Оп.1.Д.134.Л.42.
В.А.Голобуцкий. Страницы из моих воспоминаний.// История СССР, 1966, №3. С.121.
истории, читал нам курс летописей и вел практические занятия….Проф.
Козловский был человеком большого душевного обаяния. Отечески относясь к
своим питомцам, он искренне хотел помочь нам в приобретении исторических
знаний. Он часто приглашал студентов на заседания кафедры, обычно в тех
случаях, когда отмечались историко-революционные даты, организовывал
экскурсии, выступая в роли превосходного гида. С ним мы целым курсом ездили
осматривать исторические памятники Азова и Таганрога. Он же возил нас на
археологические раскопки, прививал любовь к краеведению, руководил нашей
архивной практикой, обучал палеографии, старался привить навыки научного
исследования- давал темы рефератов, которые мы должны были разрабатывать
на основе архивных источников. В то время Иван Павлович занимался
крестьянской войной под руководством Е.Пугачева и историей древней Тамани
и делился с нами своими наблюдениями. Когда мы закончили университет, он
устроил нам прощальный прием: собрал выпускников в кабинете и после
краткой напутственной речи сказал: «Я очень огорчен, что мы так мало сделали
для вас, для вашего образования. Главное, мне кажется, у вас не хватает
систематических знаний по отечественной истории. Вот я составил для вас
небольшое пособие; примите его на память от меня». Мы были искренне
тронуты. Каждому из нас Иван Павлович вручил довольно объемистую книгу,
напечатанную на шапирографе. Это был конспект-хронология русской
истории»
. Отмечая высокие душевные качества И.П.Козловского, как человека
и преподавателя, Голобуцкий, говорит вместе с тем о том, что студенты,
усвоившие принципы исторического материализма скептически, и даже
иронически относились к устаревшим взглядам своего учителя.
Среди историков, которым довелось учиться у Козловского, был герой
Советского Союза, археолог, историк, декан историко-филологического
факультета Ростовского университета Георгий Александрович Иноземцев. Он с
чувством глубокого уважения вспоминал Ивана Павловича Козловского, чьи

В.А.Голобуцкий. Страницы из моих воспоминаний.// История СССР, 1966, №3. С.122.
глубокие знания и требовательность позволили хорошо изучить цикл
гуманитарных наук
Помимо общего курса русской истории Козловский читал ряд
спецкурсов. Один из них, «История земских соборов», был составлен
студентом Н.Д. Сокольским, по записям лекций, которые ученый читал
историкам
III
курсов в 1915-1916
.
Продолжал заниматься Иван Павлович и научной работой. В 1920-е гг.
выходит ряд его статей, как по общим проблемам русской истории, так и по
проблемам краеведения
В статье «Новые труды по русской историографии (с 1920 г.) ученый
поставил вопрос: «что же мы можем дать в руки молодым научным
работникам, крайне нуждающимся в пособии при занятиях русской историей?
Автор признает тот факт, что трудов по русской историографии весьма мало и
они дают лишь общий обзор вопросов историографии и весьма мало
библиографических указаний. Поэтому, он приветствует появление работ В.И.
Пичеты, М.В. Нечкиной и М.Н. Покровского, призванных обслуживать
молодых начинающих ученых и студентов университетов, но вместе с тем
подвергает их достаточно жесткой критике
. Появление книги профессора В.И.
Пичеты «Введение в русскую историю. (источники и историография)», он

Ростовский государственный университет. 1915-1965. Сб.статей. Ростов-
-Дону, 1965. С.263.
История Земских соборов. Курс, составленный студ. Н.Д.Сокольским по записям лекций, чит. проф.
И.П. Козловским историкам
курсов Варшавского университета в 1915-1916 академическом
году. Ростов-
-Дону, 1915. 48 с. (напечатано на пиш. машинке.)
Новые труды по русской историографии.// Известия Донского государственного университета,
1925., №6. С.95-108; Профессор А.И.Яцимирский// Известия Донского государственного
университета, 1925, № 6. С.3-5; Один из эпизодов революционных движений на Дону в XVIII веке.//
Известия Северо-Кавказского государственного университета. 1926, Т.10. С.125-134.; Общество
истории, археологии и этнографии в Ростове-
-Дону// Бюллетень Северо-Кавказского Бюро
Краеведения. № 1-2;Архивная выставка 1925-1926 г.в Ростове // Бюллетень Северо-Кавказского Бюро
Краеведения. № 3-4; Историко-географическое направление в русской историографии // Бюллетень
Северо-Кавказского Бюро Краеведения. № 3-4; Тмуторокань и Таматарха-Матарха_Тамань //
Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. Т.2. Симферополь, 1928. С.59-
72; Донские архивы Отчет о поездке, предпринятой по поручению Сев.-Кав. Краевой ассоциации
научно- исследовательских институтов летом 1927 года. // Сборник статей по вопросам культуры.
Вып.4. Ростов-
-Дону, 1928. С.72-85.
Новые труды по русской историографии // Известия Донского государственного университета, 1925,
Там же.
С. 95-103.
назвал «праздником для наших исторических семинариумов»
, прежде всего
благодаря большому количеству в ней библиографических указаний. Правда, с
оговоркой, что опыт изложения Пичетой главных направлений русской
торической науки далек от совершенства вследствие его новизны
Козловский считает, что разделение русской историографии на школы и
направления сделано в книге Пичеты искусственно. Лучше было бы взять за
основу главнейшие темы русской истории: варяжский вопрос, феодализм,
значение Москвы, происхождение самодержавия, значение Смуты, значение
земских соборов, реформ Петра, Екатерины, Александра I
. Пичета
редпочел более сложный способ группировки по общим историческим
методам и идеям, и это оказалось для него непосильной задачей, потому что
при таком способе группировки, приходится считаться с отсутствием
достаточного количества ярких представителей той или иной школы или
направления
. По мнению Козловского книга Пичеты не может служить
учебником для подготовки студентов по предмету историографии, т.к. она
перенасыщена именами и цифрами: «Невероятное количество цифр и имен в
учебнике неуместно: их надо заменить более подробными и яркими
характеристиками важнейших источников и обзором и оценкою исторических
направлений и теорий»
.
Вместе с тем, Козловский признает педагогическую ценность книги
Пичеты, как единственного полного обзора русской историографии, а также как
полезной справочной книги для приступающих к занятиям по русской
истории
.
Появление книги М.Нечкиной «Русская история в освещении
экономического материализма (историографический очерк) Козловский считает
преждевременной, т.к. работ по русской истории в освещении экономического

Новые труды по русской историографии // Известия Донского государственного университета, 1925,
Там же. С.97.
Там же. С.97.
Новые труды по русской историографии // Известия Донского государственного университета, 1925,
Там же. С.99.
материализма еще немного и этот метод не овладел еще полным изложением
русской истории
. Но она нужна, т.к. по условиям времени не всякий читатель
может добыть все те книги, которые в ней рассмотрены и узнать результаты
достижений в этой области. В целом Козловский дает довольно
доброжелательный отзыв о книге Нечкиной, признает достаточно
содержательной ее характеристику школы экономического материализма, но
при этом отмечает наивность и недостаточную начитанность автора в русской
историографии
В оценке же работ М.Н. Покровского у автора прослеживается плохо
скрываемое раздражение и ирония. Козловский рассмотрел две работы
Покровского «Как и кем писалась русская история до марксистов?» и «Борьба
классов и русская историческая литература». «В своих работах, - пишет
историк, - М.Н. Покровский не дает библиографического обозрения всей
русской историографии, а касается лишь немногих историков,
основоположников тех или иных крупных направлений в русской
историографии с целью предостеречь читателей от увлечения их
мировоззрением… Слишком односторонняя точка зрения, под углом которой
написаны эти работы, затрудняет критический отзыв о них: для
преднамеренного объяснения кое-что выпущено, кое-что искажено. Конечно,
все это извиняется целью воспитать у юношества известное мировоззрение. Но
все же, уличая почти всю русскую историографию во лжи, часто
преднамеренной, надо стараться избегать фактических ошибок»
. Далее И.П.
Козловский подробно останавливается на этих ошибках и еще раз
подчеркивает, что Покровскому в особенности тщательно следовало бы
избегать фактических ошибок: «К его голосу, как к голосу авторитетнейшего
современного историка, прислушиваются не только студенты, т.е. будущие
научные работники, но и еще не вымершее поколение действительных научных

Новые труды по русской историографии // Известия Донского государственного университета, 1925,
Там же. С.101.
Там же.
работников; и в деле той переоценки ценностей, которая последними теперь
производится, им неприятно встречать такие ошибки там, где они ищут
дальнейших шагов к истине в сравнении с прежними работами в области
интересующей их науки»
. Вместе с тем, историк подчеркивает, что издание
работ Покровского выгодно отличается от изданий Пичеты и Нечкиной: «Слог
Покровского выразительный, производящий сильное впечатление - читая
вторую его работу, невольно узнаешь в авторе ученика Ключевского
.
Козловского очень тяготила необходимость читать курс истории по
Покровскому. Иногда на лекциях он позволял себе делать довольно колкие
замечания по поводу работ Покровского
.
С.А.Вязигин, бывший студент, а затем коллега И.П. Козловского, тоже
признавал, что «не желая проникнуться марксистской идеологией
И.П.Козловский вел преподавание по-своему»
.
Иван Павлович сам в разговорах с людьми, которым доверял, называл
свое преподавание вольным или невольным идеологическим вредительством и
высказывал при этом опасение, что при просмотре его лекций, могут найти
много материалов, на которых можно построить обвинение в таком
вредительстве
. Нежелание Козловского переходить на марксистские позиции
приводило к трениям с пролетарским студенчеством. В свою очередь
И.П.Козловский был невысокого мнения о студентах-пролетариях, считая, что
из них все равно ничего не может выйти. По мнению И.П.Козловского надо
было широко открыть доступ в вузы представителям всех классов. Классовый
отбор, проводимый при поступлении в вуз, он считал ошибочным
мероприятием советской власти, которая лишает себя, таким образом, хороших
работников не давая им образования
.

Новые труды по русской историографии // Известия Донского государственного университета, 1925,
№ 6. С.103.
Там же.
Архив УФСБ П-41135. Л.179. (из показаний И.Керенского.)
Архив УФСБ П-41135. Л.194. (из показаний С.А.Вязигина.)
Там же.
Там же.
Результатом многочисленных поездок Козловского по Донскому краю
было существенное пополнение фондов Ростовского архивохранилища. Так,
например, на основе документов, обнаруженных ученым в архиве Черкасского
Станичного Управленияе и архиве Хоперского окружного атамана была
написана статья «Один из эпизодов революционных движений на Дону в XVIII
. Статья была посвящена беглому крепостному крестьянину Федоту
Богомолову, который под именем Петр
пытался поднять восстание среди
донских казаков в 1772 г. На основе рассказанных по документам эпизодов с
казаками Трехостровянской и Пятиизбянской станиц Козловский делает вывод
о том, что в XVIII веке шло безостановочное брожение среди донского
казачества. Причиной этого была «борьба донского казачества с
централистической политикой русского правительства»
. После Булавинского
восстания Петру Первому удалось придавить автономию Дона. Правительство
не раз предпринимало попытки выселения казаков частями в другие места.
Материалы о таких переселениях были извлечены Козловским из «Трудов
Донского войскового Статистического комитета. С другой стороны постепенно
превращалось в фикцию выборное начало среди казаков. Политика
правительства больно задевала казачество, и только принцип разделяй и
властвуй, позволял подавлять казачьи бунты. «Правительство искусно
разделяло казачьи силы: лучшие из них были в турецком походе, отдельные
отряды были на Кубани, Волге и других местах, везде изолированные, рядом с
гулярной армией»
. Реформа Потемкина в 1776 г. окончательно подорвала
автономию Донской области: «Реформа эта, окончательно отделившая
гражданскую власть от военной, прошла благополучно, но попытка нового
разрежения казачьей массы на Дону, предпринятая правительством несколько
лет спустя, а именно – попытка выселить донских казаков на Кубань вызвала
такое упорное сопротивление, что была проведена лишь в ничтожных размерах.
Во всяком случае, автономия донцов отходила в область истории уже в

Известия Северо-Кавказского государственного университета. 1926. Т.10. С.125-134.
Там же. С.125.
Известия Северо-Кавказского государственного университета. 1926. Т.10. С.127.
рассматриваемую нами эпоху»
. В приложение к статье были приведены
архивные документы, легшие в ее основу. Они ярко иллюстрируют настроения
казачества и меры, предпринимавшиеся властями для подавления казачьих
бунтов.
В том же 1926 году И.П.Козловский принял участие в Керченской
археологической конференции, где последний раз встретился с С.Ф.
Платоновым.
Из статьи И. П. Козловского «Тмуторокань и Таматарха-Матарха_Тамань»,
опубликованной в «Известиях Таврического общества истории, археологии и
этнографии» можно составить представление о дискуссионных вопросах
истории Тмутороканского княжества, которые обсуждались на Керченской
конференции 1926 года, в частности, самом факте его существования, времени
возникновения и прекращения его существования. По этим вопросам до сих
пор ведутся жаркие дискуссии. Козловский считал совершенно неуместным
выступление на конференции профессора В.Д.Смирнова, который отвергал
существование города Тмутороканя лишь на том основании, что подлинное
место этого города неизвестно; но таких городов, некогда богатых и славных,
место которых ученые указать затрудняются, - очень много
.
В статье Козловский выдвигает целый ряд интересных гипотез
относительно возникновения Тмутороканя, его связей с соседями, причин
отсутствия следов этого города, непосредственной связи между историческими
пунктами Тмуторокань, Таматарха, Матарха, Тамань.
Историк считает доказанным факт существования черноморско-азовской
Руси, как и факт нахождения Тмутороканя на Таманском полуострове,
который возможно в древности был островом
Возникновение Тмутороканского княжества обычно относят к
деятельности Владимира Святого, т.к. первое упоминание его в летописях

Известия Северо-Кавказского государственного университета. 1926. Т.10. С.127.
Козловский И.П. Тмуторокань и Таматарха-Матарха-Тамань // Известия Таврического общества
истории, археологии и этнографии. Т.2. Симферополь, 1928, С 69.
Там же. С. 59.
связанно с Крестителем Руси, он посадил в Тмуторокань своего сына
Мстислава (988 г). Козловский считает, что возникло оно гораздо раньше, при
Святославе, разгромившем могучий Хазарский каганат, и положившим начало
борьбе с горцами – ясами (осетинами) и косогами (адыгейцами)
или даже ещѐ
раньше в IX в. после походов руссов на Кавказ и в Византию
.
В историографии утвердилась точка зрения о том, что в конце XI в.
Тмуторокань переходит под власть Византийской империи. Это происходит
после ухода Олега Святославича на Русь в 1094 г., т.е.когда Тмуторокань
утратила свою княжескую династию
. Но прямых указаний об этом нет. Есть
лишь косвенные - это известие Мануила Страворомана о территориальных
приобретениях Алексея Комнина на «Боспоре Киммерийском».
Козловский считал, что русское население, имевшее какое-то политическое
образование и каких-то своих правителей, оставалось в Тмуторакани и после
ухода Олега Святославича в 1094 г. Затем, почти на столетие имя Тмуторакани
исчезает из источников. По мнению историка «остров, на котором было
русское гнездо, постепенно исчезал, либо затягиваясь песком, либо опускаясь в
море.(на Таманском полуострове такие явления можно наблюдать и
теперь).Вследствие этого здания оставлялись и приходили в разрушение.
Поэтому-то и нельзя теперь нигде найти остатков города Тмутороканя, хотя бы
двух известных нам из летописи и патерика церквей. С исчезновением города
мирное население разбредалось,а военный элемент вел борьбу с греками
(Матархой) за предоставление ему места на берегу полуострова
.
Козловский отмечает также, что давние связи с тюркской степью наложили
отпечаток на русское население Тмутороканя. «Сто жен князя» может быть
указанием не на гарем, а на своего рода «склад живого товара», рабынь.
Аналогичные примеры мы знаем и из истории Киевской Руси. (Владимир
Святой, который якобы имел 800 жен). Ученый высказывает предположение,

Козловский И.П. Тмуторокань и Таматарха-Матарха-Тамань // Известия Таврического общества
истории, археологии и этнографии. Т.2. Симферополь, 1928, С 63.
Там же. С. 62.
Там же. С. 67.
Там же. С. 68.
что русское население Матархи XIII—XIV вв. торговало рабами, а будучи
доведенным до нищеты, продавало в рабство даже своих детей. В качестве
работорговца мог, прежде всего, мог выступать сам князь, сосредоточивающий
в своих руках большие партии наиболее ходкого на Востоке живого товара —
женщин
.
Роль Тмутороканя, как считает Козловский сводилась к трем функциям:
военной - как форпоста завоевательного движения русского племени на юго-
восток, торговой - как важного перекрестного пункта и миссионерской. Все эти
функции оставщееся в этих местах русское население выполняло и после
исчезновения Тмутороканя
.
Историк дает в статье обозрение судеб Тмутороканя и окружающего его
региона на протяжении 10 веков русской истории. История событий, имевших
место в Тмуторокане, сведения о постройках, указание камня 1068 года,
относящееся к определенному пункту, доказывает, по его мнению, что « город
этот, бывший неоднократно местопребыванием князей с их дружинами,
имевший свою торговлю и сношения с разными народами, свою летопись и
поэзию, - не миф, а несомненный исторический факт»
.
Таматарха (она же Матарха) также была городом, куда греки перенесли
торговлю их пришедших в упадок греческих колоний Таманского полуострова.
Русский город на острове был таматарханским предместьем.
Название Матарха окончательно исчезает с
века. С
появляется
Тамань. Нахождение здесь камня с именем Тмутороканя позволяет ученому
сделать вывод о тождестве Тамани с древним Тмутороканем
.
Таким образом, И.П.Козловский в статье «Тмуторокань и Таматарха –
Матарха - Тамань» поднял важные вопросы исторической географии,
этнографии и филологии, проследив связь важнейших исторических пунктов и

Козловский И.П. Тмуторокань и Таматарха-Матарха-Тамань // Известия Таврического общества
истории, археологии и этнографии. Т.2. Симферополь, 1928, С. 70.
Там же. С. 69.
Козловский И.П. Тмуторокань и Таматарха-Матарха-Тамань // Известия Таврического общества
истории, археологии и этнографии. Т.2. Симферополь, 1928, С. 71.
Там же. С. 72.
историю водворения русского элемента в Крыму и на Кубани в течение ряда
веков.
Статья Козловского была одной из первых статей в советской
историографии, посвященных загадочному Тмутороканю. На нее ссылался
В.
В. Мавродин в вышедших в 1940 г. «Очерках истории Левобережной Украины
(с древнейших времен до второй половины XIV века)»
. Однако в позднейших
исследованиях имя Козловского уже не упоминалось.
В 1930 году была опубликована работа И. П. Козловского, посвященная
проблемам внешних связей Древней Руси
. В ней было уделено внимание
вопросам роли и места Волги в системе водных артерий Руси. И. П. Козловский
считал, «что Волга была древнейшим русским путем с севера на юг и только
позднее, во второй половине X века уступила свое значение Днепру. Далее он
рассмотрел вопросы участия скандинавов и арабов в торговле по Волге,
значение этой дороги для славянского заселения Северо-Востока. И. П.
Козловский считал Волжский путь, не только древнерусской жизненно важно
артерией, но и арабо-скандинавским путем
В 1930 г. в СКГУ прошла чистка научных работников
В местной
периодике появились статьи, в которых подчеркивалось, что, так как успехи
социалистического строительства приближают к гибели капиталистический
мир, то по всему фронту обострилась классовая борьба.
В газете «Молот»
было
опубликовано заявление группы научных работников педфака СКГУ. В нем, в
частности, говорилось: «Мерзко и мстительно работают отбросы
капиталистического мира и, к сожалению, среди них есть и отдельные научные
работники. В эти исторические дни мы, научные работники, должны ясно
сказать, с кем мы: с рабочим классом или против него. На общественном смотре

Мавродин В.В. Очерки истории Левобережной Украины (с древнейших времен до второй половины
XIV века). Л.: Изд-во ЛГУ, 1940.
Козловский И.П. Внешние сношения древней Руси. Издательство Северо-Кавказского Общества
Археологии, Истории и Этнографии. Ростов-
- Дону, 1930.
Козловский И.П. Внешние сношения древней Руси. Издательство Северо-Кавказского Общества
Археологии, Истории и Этнографии. Ростов-
- Дону, 1930.
Молот № 2645 от 28.05.30; ГАРО. Ф. Р-46. Оп.1. Д.392.Л.14 об.- о смотре научных работников 24
мая 1930 г.
профессорско- преподавательского состава СКГУ (он прошел 24 мая 1930 г –
Н.К). вскрылись отдельные случаи аполитичности, непонимания того, что
должен представлять собой советский ученый, как ученый-общественник,
появился похороненный Октябрьской революцией лозунг «наука вне
политики»
. На фоне того, что Северо-Кавказский университет находился в
центре южной контрреволюции, причем часть профессорско-
преподавательского персонала была связана с белым правительством, появился
особый тип маскирующих свои политические взгляды. Реформа высшей школы,
как основа борьбы за кадры, за пролетаризацию высшей школы встретила в
нашей среде противников. Самая неприкрытая религиозность и мистические
настроения владеют умами некоторых наших ученых (профессор Козловский,
профессор Мордухай-Болтовской), ученых, которые должны воспитывать новые
кадры в коммунистическом духе. Отсутствует у многих марксистско-ленинская
подготовка. Группа научных работников педагогического факультета СКГУ
решительно отмежевывается от реакционной и не определившейся в
политическом отношении части научных работников, от нежелающих признать
и исправить свои политические ошибки»
.
1 октября 1930 г. И. П. Козловский был отстранен от научно-
преподавательской работы, но продолжал работать в архивном управлении до
4 февраля 1931 г.
Позже в показаниях на допросе 8 мая 1931 г. он назовет
причинами своего снятия с работы недостаток марксистского направления в
научной деятельности и религиозность
.
В феврале 1931 года по обвинению в контрреволюционной деятельности
была арестована группа историков и археологов, членов Северо-Кавказского
Краевого Общества Археологии, Истории и Этнографии. И.П.Козловский был
одним из членов-учредителей общества
, а в 1925-1926 гг. его председателем.

ГАРО. Ф. Р-46. Оп.1. Д.392. Л.14.
Молот №2645 от 28.05.30. С.7.5-6 столб.
Архив УФСБ по Ростовской области. П-41135. Л.172.
Там же.
Записки Северо-Кавказского Краевого общества Археологии, Истории и Этнографии, 1927. С.3.
Общество возникло на базе существовавшего ранее Донского Общества
Археологии и Истории искусств, учрежденного в 1922 г., после закрытия
Донского государственного археологического института группой профессоров и
преподавателей. Общество имело сугубо научный характер и малочисленный
состав. После смерти руководителя общества профессора А.И. Яцимирского
небольшая группа преподавателей и бывших учеников археологического
института по инициативе С.А. Вязигина взялась за реорганизацию общества.
Первоначально это был кружок, созданный для составления археологической
карты. Затем он был преобразован в Северо-Кавказское Краевое Общество
Археологии, Истории и Этнографии, устав которого, предусматривал широкое
развитие краеведческой работы и привлечение к ней широких кругов. Возглавил
общество профессор Козловский. По словам Б.В.Лунина, члена правления и
секретаря Общества «В лице председателя Правления известного историка
проф. Ивана Павловича Козловского Общество вновь приобрело большого
ученого, опытного и чуткого руководителя и исключительного по своей любви
и преданности науке человека»
.
Иван Павлович до этого состоял в Донском Обществе Археологии и Истории
искусств, хотя выступал в нем редко. В первый же год новое Общество
развернуло действительно широко краеведческую работу, его открытые заседания
стали привлекать значительно большее количество посетителей и со стороны
последних стали предъявляться к Обществу запросы, требовавшие более
широкого охвата общественных интересов.
Но актив общества во главе с Козловским старался ограничиться сферой
науки. Иван Павлович был противником расширения состава общества, выхода
его деятельности за пределы академической работы, полагая, что это приведет к
снижению научного уровня и авторитета Общества. Не имея возможности
противостоять этой тенденции, он отказался от поста председателя. Но он
продолжал работать в Обществе, которое для него было, прежде всего, местом,

Лунин Б.В. Северо-Кавказское Краевое Общество Археологии, Истории и Этнографии //Донской
временник. Год 2011. С.137.
где можно было заниматься наукой, общаться со старыми коллегами,
обмениваться с ними мнениями и вести работу по принципу «наука для науки»
Параллельно с открытыми заседаниями Общества проводились домашние
заседания, где научные беседы можно было вести вперемежку с беседами на
другие темы. В ходе этих бесед естественно обсуждались и злободневные
вопросы – реформа высшей школы, раскол в партии, форсированное
строительство социализма в стране, гонения на ученых. Не могли не волновать
ученых события в Академии наук, необоснованные аресты академиков, которые
рассматривались как общее гонение на науку. Тем более, что члены Общества на
себе испытывали тяжелое положение гуманитарных наук, новые методы работы в
ВУЗах, чистки профессуры и т.д. И все-таки не эти разговоры определяли лицо
Общества и его деятельность.
Деятельность Общества, его заслуги в области краеведения, особенно
археологии, были
очевидны, что неоднократно отмечалось в прессе.
Издательская деятельность Общества тоже была активной. Связи с
краеведческими обществами в других регионах были очень оживленными. Это
касалось и обмена изданиями и поездок в другие регионы и выступлений
докладами.
Из докладов наиболее яркими были доклады об успехах археологии на
Северном Кавказе. Выступал с докладами, в частности о евразийской теории, и
И.П.Козловский. Он получал евразийскую литературу, переписывался с
П.Н.Савицким, что послужило основанием для обвинения в связях с
представителями заграничного белоэмигрантского центра Евразии.
Профессору Козловскому ставились в вину также близкие отношения с
С.Ф. Платоновым, который фигурировал к тому времени как руководитель
ликвидированной в Ленинграде контрреволюционной организации. В своих
показаниях И.П.Козловский сообщал о том, что с Сергеем Федоровичем
Платоновым он познакомился в 1908 г. на Черниговском археологическом
съезде. Козловский просил оказать ему содействие в процессе научной работы
на тему о первых почтах в Московском государстве. Платонов согласился
помогать ему советами и указаниями. Впоследствии Козловский часто виделся
с Платоновым во время поездок в Архивы Москвы и Петербурга в 1909 - 1912
гг. В 1913 Козловский вел с Платоновым оживленную переписку по поводу
своей диссертации, которую собирался защищать в Петербурге. В 1915-16 гг.
он обращался к Платонову с просьбой дать ему рекомендацию к товарищу
министра Шевякову в связи с назначением на должность директора
Нежинского историко- филологического института. Козловский приезжал к
Платонову в Петроград и Платонов рекомендовал его Шевякову. В годы
революции никаких связей с Платоновым Козловский не имел. В 1920 г
возобновилась его переписка с Платоновым, но она была чрезвычайно редкой.
В своих показаниях следствию Иван Павлович дал пояснения по вопросу о
последней встрече с Платоновым: «Последняя моя встреча с Платоновым была
в 1926 в Керчи на Керченской археологической конференции. Из разговоров с
Платоновым на этой конференции мне запомнился рассказ о его пребывании
заграницей и о том, к каким мерам ему пришлось прибегнуть для свидания с
одним из эмигрантов. Платонов говорил, что наука заграницей идет полным
темпом, издания также, он отдохнул душой и телом, но только свидания с
эмигрантами крайне затруднительны. Ему пришлось действовать через какое-
то учреждение и виделся с эмигрантом не на квартире, в в каком- то саду. Он
называл фамилию этого эмигранта. Но ее восстановить не могу, помнится, что
она начиналась на М. Этот разговор был в автомобиле. Когда мы ехали на
катакомбы или на один из курганов. Слышал разговор профессор Маркевич из
Симферополя, возможно, слышала разговор и Л.А.Ширман, которая
присутствовала на конференции. Других интересных в связи с Платоновым
разговоров не было. После 1926 г. с ним не встречался. Во время Керченской
конференции я пытался увидеться с Платоновым на дому и вообще наедине
хотел сказать ему о положении Льговского драгоценного археологического
имущества, находившегося в нашем университете, но он отклонил наше
свидание, предложив мне переговорить с ним во время заседания, что я и
сделал. Я думаю, что причиной некоторого охлаждения ко мне послужили
неприятности, бывшие у него с академиком В.С. Иконниковым, моим
учителем. Из Ростова на этой конференции были С.А.Вязигин и Л.А.Ширман.
Из профессоров ростовских, кроме меня, не было никого. Насколько мне
известно, ближе других к академику Платонову был профессор Ионикий
Алексеевич Малиновский, который в настоящее время состоит членом
Украинской академии. При белых он был крупным общественным деятелем в
Ростове-
-Дону, из живущих в Ростове профессоров в хороших отношениях с
Платоновым был Н.Н. Любович, но я думаю, что он с ним в эпоху Советской
власти не виделся и не переписывался. По крайней мере, мне неизвестно, чтобы
Платонов приезжал в Ростов или Любович ездил в Ленинград.
Характеризуя общие политические настроения членов кружка, считаю, что
эти политические настроения объединялись общим недовольством
существующим строем. Члены кружка считали:
положение науки, особенно гуманитарной является очень стесненным,
ввиду необходимости для всякого научного работника считаться с
марксистским мировоззрением.
К марксизму относились отрицательно, в силу подавления этой системой
всяких других научных убеждений, считалось, что всякое научное
мировоззрение имеет право на жизнь.
Печатание работ сопряжено с большими затруднениями как
материального, так и формального характера, т.к. печать находится в руках
господствующей партии и печатание затруднено вследствие господства
марксистского мировоззрения.
Стеснение свободы собраний, в частности таких обществ как наше.
Перегруженность всех общественной работой и служебной, причем
считалось, что общественная работа ничего не дает ни уму ни сердцу.
5. Постоянное нервирование служащих общественными смотрами и
чистками.
В материалах дела, в показаниях Козловского содержится информация,
которая не встречалась нам в других источниках. Задаваемые вопросы были
весьма разнообразны и относились к выявлению педагогического кредо,
политической физиономии, отношения к религии и реформам высшего
образования. На вопрос об его отношении к политике Иван Павлович ответил
следующее: «Посвятив свою жизнь обучению детей и юношества, и избрав
своим предметом историю я всю жизнь ограничивал свои интересы только этой
областью и потому современность, как не ставшая предметом истории и
ненужная мне для преподавания занимала меня мало. Отсюда - полное
равнодушие к политическим партиям и политической литературе. Отсюда и
взгляд мой на явления современности - либо исторический либо
обывательский. Приняв существующий строй, я считал себя лишь обязанным
выполнять четко все возлагавшиеся им на меня обязанности, как в области
научной работы, так и работы педагогической и общественной. Поэтому
практическая моя деятельность была честным исполнением принятых мною на
себя обязанностей, что и дает мне право именовать себя лояльным советским
гражданином»
.
На вопросы об отношение к существующему строю,
ученый дал
обстоятельные ответы. Определяя свое отношение к Советской власти,
подчеркивал, что он считает правительство, выдвинутое трудящимися
явлением исторического значения. Исконность этой власти у славянства и Руси
исторически доказана.
Коммунизм
по определению И.П.Козловского, является мировоззрением,
имеющим мировое значение наравне с другими (буддизмом, еврейством,
христианством, магометанством). Каждое из них имеет достоинства и
недостатки и ни одно не может претендовать на универсальность.
На вопрос об отношении к Компартии ученый ответил, что для
правительства, выдвинутого массами, наиболее соответствующим
руководителем является компартия. Но признавая за ней права
идеологического руководства, он считал неправильным надзор и недоверие со

Архив УФСБ по Ростовской области. П.- 41135. Л.171.
стороны партийных органов к советским учреждениям, вмешательство в их
плановую работу.
На вопрос об отношении к внутренней политике советского правительства
И.П. Козловский ответил уклончиво: Важнейшие экономические и
политические вопросы времени остались малодоступными моему пониманию
-за недостаточности моего экономического и политического образования.
Отсюда: 1) непонимание жесткого проведения индустриализации в стране
малообразованной, с неудобными географическими условиями, при всеобщей
нужде и всеобщем недоедании 2
недооценка соцсоревнования и ударничества,
ведущих к предпочтению количества работы ее качеству. Коллективизацию я
понял исторически как преемницу исконной славянской общины
.
Вопрос о кадрах Иван Павлович считал вопросом первостепенной
важности и потому не мог понять политики обременения студентов
общественной работой. Он не раз говорил, что качество кадров целиком
зависит от интенсивности учебы. А политическое воспитание студенты могли
бы получить путем чтения или через дополнительные политические курсы и
практику по окончании учения. Что касается планов, программ и методов
преподавания, то признавая право идеологического руководства со стороны
партии, Козловский отказывался понимать быструю смену планов - прежде чем
в полной мере сделана была оценка одного, как уже вводился друг
.
Отношение власти к наукам естественным и техническим ученый
признавал в высокой степени правильным. Что же касается наук
гуманитарных, то здесь беспощадное требование марксистского мировоззрения
повело, по его убеждению, к падению продуктивности занятий ученых. В
области исторических исследований занятия сконцентрировались на истории
-20 вв. и революционных движениях. После устранения марксистской
критикой трудов Г.В. Плеханова и Н.А. Рожкова остался лишь курс

Архив УФСБ по Ростовской области. П.- 41135. Л.172.
Архив УФСБ по Ростовской области. П.- 41135. Л.173.
М.Н.Покровского, в котором много явлений старой русской истории вообще не
было затронуто.
На вопрос об отношении к религии ученый ответил, что в его понимании
религия - это тот или иной моральный кодекс, а поповство – организация,
готовая обслуживать интересы того или иного класса и давать толкование
этому кодексу в этих интересах. Все виды морального кодекса только
способствуют внутреннему миру и бесперебойной трудовой жизни. Элемент
враждебности вносят в кодекс только его толкователи.
Очень подробно ответил ученый на вопрос об отношении
правительственной службе до
отставки:
«1. Безоговорочно признав советскую власть, я охотно продолжал нести
службу с 1920 года до самой отставки, а после отставки добровольно
продолжал работать в архивном управлении.
2. Признавая марксизм за один из крупнейших исторических методов, я
строго держался его в моем преподавании. Я пропустил через свою аудиторию
множество партийцев и никогда не встречал нареканий на мое преподавание.
На моей чистке выступило два студента партийца, из коих один говорил о
моем преподавании только хорошее. Другая - осуждала меня, но весьма слабо.
Газета «Молот» одобряла мое преподавание в большом фельетоне, а т. Беляков
(из Москвы), ревизовавший преподавание, признал мой метод совершенно
правильным.
3. Признавая за компартией право идеологического руководства
преподаванием я самым добросовестным образом выполнял все планы,
программы и задания по моему предмету. Привыкнув еще до революции
обслуживать просвещение масс в народных аудиториях я горячо отдавался
вопросу о подготовке кадров и имел выдвиженцев более, чем любой другой
преподаватель, что и было публично засвидетельствовано Гофманом в 1928 г.
4. В области внутренней политики Советской власти, несмотря на
недостаточное понимание, мною некоторых ее мероприятий я всегда охотно
ддерживал их взносами по разным поводам и в разные советские
организации.
5. Моя деятельность, как старого интеллигента, пошедшего навстречу
советской власти оценена тем, что из всех старых профессоров гуманистов мне
последнему пришлось оставить кафедру, и я пользовался доверием более 10
лет.
6. Научная моя деятельность сильно тормозилась недостаточным умением
применить марксистский метод к творчеству, тем не менее, напечатанные
мной 11 работ все заслужили одобрения критики в периодической печати.
Общественных моих выступлений с докладами в Ростове было 3 (в клубе
Пищевиков, в месткоме университета и в рабочем университете) и ни одно из
них не вызвало нареканий.
В области религии я чужд был всякого фанатизма и никогда не позволял
себе религиозной пропаганды. Бывший студент партиец Гусарев на моей
чистке прямо заявил, что он много лет меня знает и лишь впервые узнал, что я
религиозный человек.
Моя вина: Имея незначительный круг (10-15 чел) знакомых, связанных со
мной интересами старой науки, я в беседе с ними выслушивал их жалобы на
мероприятия власти, их пожелания перемен, их суждения по политическим
вопросам, не сочувственные современному строю, всевозможные анекдоты и не
только стеснялся противоречить, а даже поддакивал, давал сочувственные
реплики, давая им повод думать о недоброжелательном отношении к власти.
Это было политическим лицемерием. Моя совесть успокаивается тем, что все
эти разговоры не приносили и не могли принести никакого вреда Советской
власти»
. С другой стороны И.П.Козловский категорически утверждал, что ни о
какой контрреволюционной организации, возглавляемой академиком С.Ф.
Платоновым ему не было известно: «В кружке археологов я не знал ни одного

Архив УФСБ по Ростовской области. П.- 41135. Л.68. (Показания Козловского 15 февраля 1931 г).
лица, которое я мог бы подозревать в непосредственных сношениях с
Платоновым»
.
Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ от 8 сентября 1931 года по
ст.58.п.10 УК РСФСР И.П.Козловский был лишен права проживания в 12 п. с
прикреплением к определенному месту жительства сроком на 3 года.
По всей видимости, он был выслан на Урал, а позже перебрался
Казахстан.

Последние годы жизни и деятельности. Уральск.
В Казахстане в городе Уральске Иван Павлович Козловский провел
последние годы жизни. Он преподавал историю и источниковедение
педагогическом институте.
В Государственном Архиве Западно-Казахстанской
области сохранились сведения об участии И.П.Козловского в работе 2-
научной конференции Уральского педагогического института 19 мая 1940 года
а также его тезисы к лекции «Взаимоотношения русских и финских племен в
исторической перспективе»: Судя по этим тезисам, основные взгляды
Козловского на взаимоотношение русских и финских племен сводились к
следующему: 1) Русские, литовские и финские племена являются автохтонами
Восточной Европы. 2) Передвижения этих племен никогда не носили характер
ьших вооруженных столкновений. 3) Финские племена с господствующим
звероловческим хозяйством часто меняли своѐ местопребывание и никогда не
занимали сплошь всей освоенной ими территории. 4) Передвижение угров в
веке носило исключительный характер, напоминающий передвижения Великого
переселения народов. 5) Вселение русских племѐн в освоенную ранее финнами
территорию началось в VII веке и шло мирным путѐм до
века. 6)
веке
можно констатировать союзнические отношения русских племѐн с финскими в
политическом отношении. 7) С возникновением феодальных порядков и,
особенно с христианизацией Руси отношения русской правящей верхушки к

Архив УФСБ по Ростовской области. П.- 41135. Л.376.
Государственный Архив Западно-Казахстанской области. Ф. 580. Оп. 1.Д. 156. Св. 17. Л.11.
финнам портятся: финны поддерживают оппозицию языческих элементов на
Руси и противятся водворению на их территории феодальных порядков. 8)
Городская буржуазия Новгородской республики и Киевский феодализм
начинают с
века вооруженную борьбу с финнами и колонизация финских
земель приобретает насильственный характер. 9) Феодальная монархия Андрея
Боголюбского, поддерживаемая городской буржуазией Ростово-Суздальской
земли, первая становится жестоким врагом Волжских финнов. Она толкает их в
объятия Камских болгар. 10) Русский феодализм в союзе с христианским
духовенством ведут борьбу с финскими племенами в течение ряда веков. В эт
время, создается постепенно, так называемая «великая русская народность»,
которая уже с XIII века обнаруживает несходство с белорусскою и украинскою
ветвями славяно-русского племени. 11
Западные финны, враждовавшие с
Новгородской республикой, в XIII
ке делаются жертвой захватов со стороны
западных народов – немцев и шведов. 12) В эпоху татарского владычества
постепенно создается Московское национальное государство, окончательно
сложившееся в пределах «великорусской народности» в
веке. 13)
Национальное Московское государство предпринимает захваты восточных
финских племѐн и, превратившись в
веке в государство
многонациональное, начинает проводить политику угнетения восточных
народностей. 14) Превращенное в «тюрьму народов» Московское государство
сменяется в XVIII веке Российской империей, которая усваивает себе ту же
систему порабощения завоеванных земель. 15)
XVIII и нач. XIX в. территория
западных финнов целиком входит в состав Российской империи, причѐм
нынешняя Финляндия сохраняет автономию, приобретенную ею во времена
Шведского владычества, но политика российской бюрократии, ведшая к так
называемому «обрусению окраин», даѐт себя чувствовать до самого ХХ века.
) После Великой октябрьской революции все финские народы получили
полную свободу и им был открыт широкий путь к национальному возрождению.
На пространстве древней федерации
века создалась новая могучая федерация
– РСФСР, в составе которой числится 6 автономных финских республик и
несколько национальных финских округов
.
Другим свидетельством научной и педагогической деятельности
И.П.Козловского в Уральске является отчет о работе Уральского
педагогического института в «Историческом журнале» за 1943 г.
В нем, в частности, есть сведения о том, что в Уральске Козловский издал
курс «Источниковедение истории народов СССР»
. Это был курс лекций,
который автор читал на протяжении всей своей преподавательской
деятельности с 1909г. И безуспешно пытался издать в 1920-е гг. в Ростове-
.
На самом деле книга, полностью подготовленная к изданию, так и не была
опубликована. Видимо, не надеясь дожить до ее публикации, Иван Павлович
отослал рукопись в Москву в Государственную Историческую библиотеку, где
она хранится в отделе рукописей и редких книг. Там же находится и письмо
И.П.Козловского в библиотеку, в котором он писал: «Прошу принять от меня в
дар мою работу «Источниковедение истории народов СССР», предназначенную
главным образом для молодых научных работников. И. Козловский, профессор
Уральского Пед. института, доктор русской истории. 12 декабря 1940 года.»
Книга открывается посвящением: «Многолетний труд мой посвящаю светлой
памяти безвременно угасшей жизни дорогой дочери моей - врача-бактериолога
Александры Ивановны Козловской»
В предисловии автор поясняет: «Настоящая книга представляет собой текст
лекций, читанных автором в 1909-1940 гг. в высших учебных заведениях
Варшавы, Нежина, Ростова-
-Дону, Челябинска и Уральска. Источниковедение
истории народов кавказских и восточных здесь затронуто лишь постольку,
поскольку эти источники затрагивались русской исторической литературой.

Государственный Архив Западно-Казахстанской области. Ф. 580. Оп. 1.Д. 156. Св. 17. Л.29.
Полянский Ф. Уральский педагогический институт. Работа кафедры истории.// Исторический
журнал. 1943. №7. С. 108.
Козловский И.П. Источниковедение народов СССР: курс лекций, читаемых автором в 1909-1940 гг.
Уральск.1940.
ГАРО. Ф.Р-2605. Оп.1. Д.78. Л.100.
Козловский И.П. Источниковедение народов СССР: С.
Примечания к тексту имеют в виду интересы аспирантов и молодых научных
работников»
. Книга состоит из 4 разделов, снабжена примечаниями и
дополнениями
, указателями личных имен (18 страниц) и географических
названий (6 страниц).
Первый отдел «Предварительные сведения» содержит общие понятия об
источниках истории, начале письменности на Руси и ее состоянии до XIII века
Второй отдел «Памятники отечественные»
состоит из 5 глав: 1) Летописи,
хронографы и летописные компиляции
; 2) Памятники повествовательного
характера (сказания, жития святых, записки современников, путешествия)
; 3)
Памятники официального характера (международные договоры,
правительственные грамоты, духовные грамоты князей, памятники
законодательства, делопроизводство правительственных учреждений, частные
акты, графические журналы)
; 4
Памятники устной и письменной словесности
(научные сочинения, критика и публицистика, письма)
; 5) Памятники
вещественные
.
Третий отдел «Иностранные известия о России»
включает 4 главы: 1)
Иностранные известия как исторические источники, виды и роды иностранных
источников. 2) Иностранные известия о славянах и Руси в
вв. 3)
Иностранные известия о Московском государстве, Украине, Белоруссии
XVII
4) Иностранные известия о России в XVIII-XIX
Четвертый отдел «Хранилища исторических материалов»
включает 8 глав:
Начало собирания книг и рукописей на Руси
; 2) Главнейшие деятели в
области первоначального собирания, изучения и издания памятников русской

Козловский И.П. Источниковедение народов СССР: С.
Там же. С.437-514.
Там же. С. 2-26.
Там же. С .27-248.
Там же. С. 27-99.
Там же. С. 100-148
Там же. С. 149-209.
Там же. С. 210-241.
Там же. С. 242-247.
Там же. С. 249-335.
Там же. С.336-435.
Там же. С.337-346.
истории (Татищев, Миллер, Шлецер)
; 3) Румянцевская эпоха
; 4)
Археографическая экспедиция и археографическая комиссия
; 5
Собирание
исторических материалов во второй половине XIX века
; 6) Обзор важнейших
архивов и библиотек в дореволюционный период
; 7) Правительственные и
частные издания актов
; 8) Собрание, хранение и издание исторических
материалов в СССР
.
Труд И. П. Козловского содержит подробнейшее описание всех видов
источников по русской истории, сведения о времени и месте их появления,
авторстве, терминологии, анализ их содержания, сведения об их
местонахождении и изданиях. Несомненное влияние на сочинение автора
оказали труды В.Н.Иконникова. На мнение Иконникова относительно целого
ряда источников автор ссылается чаще, чем на мнение других историков
Историк характеризует сочинение В.Н. Иконникова «Опыт русской
историографии» как монументальный труд, который содержит описание всех,
современных ему архивов и библиографический перечень документальных
публикаций и монографий, построенных на основании фондов этих архивов.
Козловский выражает сожаление о том, что рукописное продолжение труда его
учителя «бесплодно покоится в делах Академии Наук»
. Таким образом,
богатейший материал, опубликованный после издания первых 4 томов «Опыта
русской историографии» остается без всякого учета. Высказанное историком
сожаление относительно рукописного наследия В.Н.Иконникова с полным
основанием можно отнести и к рукописи самого И.П.Козловского
«Источниковедение истории народов СССР».
Рукопись Козловского позволяет предположить, что ученый и в Уральске
продолжал заниматься любимым архивным делом. В главе «Собрание, хранение

Козловский И.П. Источниковедение народов СССР: С. 346-360.
Там же. С. 360-368.
Там же. С. 369-375.
Там же. С.376-381.
Там же. С. 381-397.
Там же. С. 397-400.
Там же. С. 401-435.
Там же. С.27,28,36,105, 114, 117, 143, 347, 400, 439, 452, 454, 464, 480, 482, 504, 506, 511.
Там же. С. 400.
и издание исторических материалов в СССР » историк явно со знанием дела
описывал состояние архивов в Казахстане
. В частности он писал: «Долгое
время ценнейшие документы для истории Казахстана были в Оренбурге.
Многие из них после революции погибли. До 1923 года главные архивы были в
Оренбурге и Семипалатинске. Частые перемещения архивов губили много
важных документов. Центральное управление архивов Казахстана находилось
до 1925 года в Оренбурге, в 1925-1929 гг.- в Кзыл-Орде, а с 1929 года – в Алма-
Ате. Положение о Центральном Архиве Казахстана было утверждено в 1930
году. В начале 1931 года было образовано 3 отделения Центрархива –
Семипалатинске, Петропавловске и Уральске. До этого в Семипалатинске были
часто архивные бедствия: пожары, кража, сдача в макулатуру ценных
материалов (в т.ч. всех материалов эпохи гражданской войны). В Наркомпросе
архив «съели мыши». Фонды центрального значения перевозились два раза: из
Оренбурга в Кзыл-Орду и потом в Алма-Ату. Они относятся к XVIII и XIX
веку и имеют большую историческую ценность (например, фонды Пограничной
комиссии, экспедиции иноверческих и пограничных дел, областного управления
оренбургских киргизов, временного совета по управлению киргизской ордой,
Семиреченской областной управы и др.»
Умер И.П.Козловский 30 ноября 1942 года. Об этом свидетельствует
справка из ЗАГСА г. Уральска. Однако на могиле ученого стоит дата 1943 год.
По всей видимости, надпись на могиле была сделана по памяти и дата была
указана ошибочно.

Козловский И.П. Источниковедение народов СССР: С.427-428.
Там же. С. 428.
Основные даты жизни, научной, педагогической и общественной
деятельности И.П.Козловского
1869, 25 декабря –
И.П.Козловский родился в г.Тамбове в
1879
1887
– учеба в тамбовской классической гимназии
1888
1892
– учеба на историческом отделении историко-филологического
факультета в Киевском университете Св. Владимира
1892
– И.П.Козловский окончил университет с дипломом первой степени и
золотой медалью за сочинение «Сильвестр Медведев».
1892
– начало преподавательской деятельности в женской гимназии г-жи
Бейтель, коммерческом училище и торговой школе в г. Киеве.
1899
1900
– сдал испытание на степень магистра русской истории при
Киевском университете
1902, декабрь
– первая поездка в Германию в качестве руководителя
ученической экскурсии, посещение Берлина, Дрездена и Лейпцига.
1903, март
– поездка в Вену, участие в венской выставке учебных пособий.
1906
– начал чтение лекций на Женских курсах при гимназии г-жи Жекулиной
в г. Киеве.
1907
– читает лекции на Женских курсах, учрежденных профессором
Довнаром-Запольским и в Киевском университете (в звании приват-доцента).
1907 –
удостоен степени магистра Харьковским университетом после защиты
диссертации на тему: «Ф.М.Ртищев».
1907
– переведен на должность наставника- руководителя гимназии, состоящей
при Историко-Филологическом Институте кн. Безбородко. (Нежин)
1907
– принят в действительные члены Историко-филологического общества
при институте кн. Безбородко в Нежине.
1908
– читает лекции в Историко-Филологическом Институте кн. Безбородко;
на Высших женских курсах; в народном университете им. Т.Г.Шевченко.
– участвует в работе Черниговского археологического съезда. На съезде
знакомится с С.Ф. Платоновым
– участвует в работе комиссии по подготовке к 100-летнему юбилею
Н.В.Гоголя.
– участвует в работе комиссии по подготовке к 80-летнему юбилею
Л.Н.Толстого.
– участвует в заседании историко-филологического общества при институте кн.
Безбородко, посвященном памяти В.Б.Антоновича. Выступает с
воспоминаниями об Антоновиче, как его бывший ученик.
1909
– избран экстра-ординарным профессором Варшавского университета по
кафедре русской истории
1911
– вторая поездка в Германию. Работа в Берлинском почтовом музее.
– принимает участие в работе Пятнадцатого Археологического Съезда
Новгороде. Выступает с докладом «Несколько статистических данных из
почтовых записных книг 1698–1700 годов».
1912
– назначен и.д. ординарного профессора Варшавского университета по
кафедре русской истории
1909
1912
– одновременно преподает и в частных учебных заведениях г.
Варшавы – в гимназии г. Гурского, на Женских Коммерческих курсах г-жи
Семирадзкой и Высших Женских курсах при Варшавском университете.
Работает над докторской диссертацией в архивах Москвы и Петербурга.
1912
утверждѐн учѐным секретарем историко-филологического факультета
Варшавского университета.
1913
ведет оживленную переписку с С.Ф. Платоновым
по поводу докторской
диссертации
– выходит в свет сочинение И.П.Козловского «Первые почты и первые
почтмейстеры в Московском государстве. Опыт исследования некоторых
вопросов из истории русской культуры во
половине XVII века.» в 2-х томах.
915, март
– участвует в совещании профессоров русской истории 26 марта
1915 г. в Москве и в юбилейном заседании Московского археологического
общества 27 марта в качестве депутата от Варшавского университета.
1915, 18 августа
– в связи с эвакуацией Варшавского университета И.П.
Козловский командирован в Ростов-
-Дону в качестве представителя от
факультета по надзору за приспособлением помещений в Ростове,
предназначенных для занятий.
1916
– И.П.Козловский назначен директором Историко-филологического
института в г.Нежин.
1918
подготавливает и публикует в «Известиях историко- филологического
института кн. Безбородко в Нежине» отчет о состоянии коллекции института
кн.Безбородкою
1919, осень
И.П.Козловский возвращается в Ростов-
-Дону, работает в
должности профессора русской истории Донского университета, Донского
археологического института, назначен членом комиссии студенческих
общежитий; заведующим нумизматическим кабинетом
– назначен проректором Новочеркасского педагогического Института
1920
– возобновление переписки с С.Ф. Платоновым.
1921
– И.П.Козловский назначен заведующим Центральным историческим
архивом Донской области; заведующим научно-издательским отделением
Донского архивного управления;
– принимает активное участие в организации и проведении в Ростове-
-Дону
первого краевого съезда музейно-архивных деятелей.
1922, январь –
организован педагогический факультет СКГУ. И.П.Козловский
принят профессором русской истории в штат факультета.
1924
читает цикл лекций по истории Украины в кружке по изучению истории
Украины при Ростовском Доме работников Просвещения.
1925, август -
И.П.Козловский активно участвует в подготовке и проведении в
Ростове-
-Дону первой выставки архивных документов.
1925-1926
– председатель правления Северо-Кавказского общества истории,
археологии, этнографии (СК
1926 –
И.П. Козловский принимает участие в Керченской археологической
конференции, встречается там с С.Ф.Платоновым.
с 1927 по 1930
– ведет переписку с евразийцем П.Н.Савицким.
1930
– И.П.Козловский отстранен от работы за враждебную антимарксистскую
идеологию с предоставлением ему академической пенсии.
1931
сентябрь –
И.П.
Козловский лишен права проживания в 12 п. с
прикреплением к определенному месту жительства, сроком на три года, считая
срок с 4 февраля 31года , т.е. с момента ареста.
1940, май –
И.П
Козловский
принимает участие во
2-й научной конференции
Уральского педагогического института 19 мая 1940 года.
И.П.Козловский состоял также членом ряда ученых обществ: Киевского
(Нестора-Летописца); Нежинского Историко-Филологического; Варшавского
Истории, Философии и Права; Церковно-Археологического Отдела при
Московском Обществе Любителей Духовного просвещения; Варшавского
Отдела Императорского Русского Военно-Исторического Общества.
Принимал участие в работе 3-х археологических съездов (Киев, Чернигов,
Новгород).
Хронологический указатель трудов И.П.Козловского.
1895
Сильвестр Медведев. Очерк из истории русского просвещения и
общественной жизни в конце XVII века. Ивана Козловского, окончившего курс
историко-филологического фак. ( Приложение: Созерцание краткое лет 7190-
Сильвестра Медведева. Киев. Тип. Ун-та св. Владимира, 1895. 363 С.
1898
Киевский государственный университет «Известия» журнал.
Систематический указатель к Университетским известиям за 1884-1896 гг.
(сост. И.П.Козловским) Киев
1898.
аткий очерк истории русской торговли. И. Козловского, препод.
Киевского коммерческого училища. Вып.1-2. Киев
1898-1900.
1904
Наглядные учебные пособия по истории на Венской выставке 1903 года.
Киев,. 1904. 30 С.
1906
Ф.М.Ртищев. Историко-биографическое исследование магистранта
И.Козловского. Киев
1906. 201 С. (оттиск из Унив. Известий за 1906 г.»
1907
Значение XVII века в русской истории и характеристика предшественников
петровских реформ. Вступительная лекция, чит. 8 октября 1907 г. Приват-
доцентом И.П.Козловским. Киев
1907.
С.
1908
Значение XVII века в русской истории, его связь с предыдущими и
последующими эпохами. (Из вступительной лекции, читанной в Историко-
филологическом институте
. Безбородко 14 января 1908 г.) Нежин, 1908.( В
изд.: Сборник Историко-филологического общества при Ин-те
Безбородко
в Нежине. Т.6).
С.
1909

Андрей Виниус, сотрудник Петра Великого // Русская старина. 1909
кн.11.С.
440-459;
9. Андрей Виниус, сотрудник Петра Великого // Русская старина. 1909. кн.
С.659-666.
1910
10. Андрей Виниус, сотрудник Петра Великого // Русская старина. 1910. Т.143.
С.203-219.
1911
11
Из лекций по новой русской истории. В кн.: Курсы по гуманитарным
наукам для учителей и учительниц городских и начальных училищ
Варшавского учебного округа 30 мая -24 июня 1910 г. В 3-х томах. т. 2.
Варшава, 1911 г.
12. Андрей Виниус, сотрудник Петра Великого (Окончание) // Русская старина.
1911. Т. 146. С. 177-211.
. Андрей Виниус, сотрудник Петра Великого.(1641-1717 г.) СПб., 1911. 79 С.
14. Новые материалы для биографии Михаила Федоровича Романова и их
значение в науке. Речь, чит. в годичном собрании О-ва истории, филологии и
права при Варшавском ун-те. 27 февраля.1911. Варшава (оттиск из Записок О-
ва истории, филологии и права при Варшавском университете. 1911. вып.

15. Сношения древней Руси. Варшава
1911.
16. Новая попытка решения вопросов о месте и времени крещения святой
княгини Ольги. Варшава, 1911.
1913
17. Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве. Опыт
исследования некоторых вопросов из истории русской культуры во
половине
VII века.
1 (текст исследования); т.
(приложения). Варшава, 1913.
1914
18. Несколько статистических данных из почтовых записных книг 1698–1700
годов. // Труды пятнадцатого Археологического Съезда в Новгороде. 1911. Том
I. Под редакцией графини Уваровой. Москва, 1914.
1915
19. Методология истории. Новейшие направления в русской историографии.
Курс, читанный в Императорском Варшавском университете в 1914-1915
академическом году. Варшава, 1915.
. Ответ рецензентам сочинения «Первые почты и первые почтмейстеры в
Московском государстве
Варшавские Университетские Известия, 1915, т.I.
C.1-12 .
1918
21. Отчет о состоянии коллекции института кн. Безбородко // Известия
историко-филологического института кн. Безбородко. Нежин
8.
1925
22. Новые труды по русской историографии.// Известия Донского
государственного университета
1925
№6. С.95-108;
23. Профессор А.И.Яцимирский// Известия Донского государственного
университета, 1925, №6. С.3-
1926
24. Один из эпизодов революционных движений на Дону в XVIII веке
Известия Северо-Кавказского государственного университета. 1926. Т.10.
С.125-134. (О беглом крепостном крестьянине Федоте Богомолове,
действовавшем среди донских казаков в 1772 г. Под имененм Петра III
пытавшемся поднять восстание.
25. Общество истории, археологии и этнографии в Ростове-
-Дону//
Бюллетень Северо-Кавказского Бюро Краеведения. № 1-
26. Архивная выставка 1925-1926 г.в Ростове //Бюллетень Северо-Кавказского
Бюро Краеведения. № 3-
27. Историко-географическое направление в русской историографии//
Бюллетень Северо-Кавказского Бюро Краеведения. № 3-
1928
28. Тмуторокань и Таматарха-Матарха-Тамань // Известия Таврического
общества истории, археологии и этнографии. Т.2. Симферополь
1928. С.59-
.
29. Донские архивы
Отчет о поездке, предпринятой по поручению Сев.-Кав.
Краевой ассоциации научно-исследовательских институтов летом 1927 года.
Сборник статей по вопросам культуры. Ростов-
-Дону
1928. Вып.4. С.72-85.
1930
. Внешние сношения древней Руси. Издательство Северо-Кавказского
Общества Археологии, Истории и Этнографии. Ростов-
-Дону
1930.
Неопубликованные работы И.П.Козловского
1915
. История Земских соборов. Курс, составленный студ. Н.Д.Сокольским по
записям лекций, чит. проф. И.П. Козловским историкам
курсов
Варшавского университета в 1915-1916 академическом году. Ростов-
-Дону
1915. 48 С. (напечатано на пиш. машинке.)
1916
32. История русского просвещения. Лекции, чит. Студентам историко-
филологического фак. Варшавского ун-та в 1915-1916 г. Проф.
И.П.Козловским. Ростов-
-Дону
1916. 139 С.
1926
33. Очерк русской истории в связи с источниковедением. Ростов-
-Дону
1926.
20 п.л.
34. Обозрение Донской области с указанием исторического значения
хранящихся материалов.
35. Предметный указатель к «Опыту русской историографии» акад. В.С.
Иконникова.
36. Источниковедение истории народов СССР: курс лекций, читаемых
И.П.Козловским в 1909-1940 гг. Уральск.1940.
Лекции и доклады.
1910
37. Лекции на съезде учителей Варшавского округа
1916
38. Лекции для галичан- беженцев (Ростов-
-Дону)
1924
39. Лекции по истории Украины (в кружке по изучению истории Украины при
Ростовском Доме работников просвещения)
1925
. Архивная выставка, ее принципы и значение.(доклад)
. Восстание декабристов (доклад в Обществе политкаторжан).
1926
42. Историко- географическое направление в 2 историографии.
43. Второй российский историограф. (доклад к
-летию смерти Н.М.Карамзина).
44. О значении трудов Академии Наук в области русской историографии
(доклад на общем собрании студентов).
45. Годовщина смерти А.И.Яцимирского (доклад).
46. К смерти местного краеведа Х.И.Попова. (доклад)
47. Что такое краеведение (доклад в Обществе истории, археологии и этнографии).
48. О евразийской теории в географии.(доклад вОбществе истории, археологии
и этнографии).
49. О Тмуторокане. (доклад в Обществе истории, археологии и этнографии).
. О книге доктора Левина «Роль яда во всемирной истории» (доклад в
Обществе истории, археологии и этнографии).
. К 200-летию Академии Наук.
52. Юбилей декабристов.
1940
53. Взаимоотношения русских и финских племен в исторической перспективе
(лекция).

Источники.
Государственный Архив Ростовской области (далее: ГАРО). ГАРО. Ф.
Р-46. Оп.1. Д.392 Р-46. Оп.1. Д.463. Оп.3. Д.368
ГАРО.Ф.49.Оп.1.Д.39.
ГАРО. Р-62. Оп.1.Д.3.
ГАРО.Ф.493.Оп.1.Д.118.
ГАРО.Ф.527.Оп.1.Д.1.
ГАРО.Ф.527 Оп.1.Д.62
ГАРО. Ф.527 Оп.1 Д.217
ГАРО. Ф.Р-2605.Оп.1.Д.78.
ГАРО. Ф.2605.Оп.1.Д.115.
Архив УФСБ П-41135.
Государственный Архив Западно-Казахстанской области. Ф.580. Оп.1.Д.
156.
Отдел обеспечения сохранности документов Государственного архива
Черниговской области. Ф.1105.Оп.1.Д.2040,2105,2081,2097,2115,2157,2264.
Фонд музея истории Нежинской высшей школы.
Бюллетень Северо-Кавказского Бюро Краеведения. № 1-2; 3-4.
Записки Северо-Кавказского Краевого общества Археологии, Истории и
Этнографии, 1927.
Известия Донского государственного университета
1925.№ 6,10
Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. Т.2.
Симферополь.1928.
Известия историко-филологического института кн. Безбородко в Нежине.
XXXII. 17.
Молот № 2645 от 28.05.30.
Литература
Отзыв ординарного профессора П.
Буцинского о книге: «Ф.М.Ртищев.
Историко-биографическое исследование магистранта Н.Козловского»// Записки
императорского Харьковского университета. 1908. кн.4. с.1-
Историко- филологический институт Князя Безбородко в Нежине 1901-
1912. Преподаватели и Воспитанники. Нежин
1913. С.31-32.
В.А.Голобуцкий. Страницы из моих воспоминаний.// История СССР
1966
С.115-131.
А.Пресняков. Рецензия на книгу И. П. Козловского «Первые почты и
первые почтмейстеры в Московском государстве. Опыт исследования
некоторых вопросов из истории русской культуры во
половине XVII века». т.1
(текст исследования); т.
(приложения). Варшава, 1913 // Научный
сторический журнал
1914. № 3. С.108-112.
Глава
. ПРОФЕССОР РУССКОЙ ИСТОРИИ
ГРИГОРИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ ПИСАРЕВСКИЙ
(7.10.1869-10.09.1952)
Предисловие
Осмысление истории развития высшего исторического образования в
дореволюционный период и первые годы становления новой власти
приобретает особую актуальность в современных условиях.
Сегодня очевидна
необходимость повышения роли университетского образования, в том числе
исторического. Связано это с происходящими процессами его модернизации.
Однако любой модернизационный процесс неизбежно ставит перед
исследователем задачу обращения к истокам, той культурной и
интеллектуальной основе, на которой следует строить дальнейшие
преобразования.
В этой связи обращение к профессиональной педагогической
деятельности историков, которые внесли особый вклад в развитие высшего
исторического образования, актуально как творческое рассмотрение
огромного опыта социально-педагогической практики, его переосмысление
использование в свете нынешних преобразований.
Поиск научных фактов, путей разрешения указанной проблемы, ее
недостаточная научная разработанность, особенно в отношении жизни и
научно-педагогической деятельности историка Г.Г. Писаревского определили
тему исследования.
Изучением научной и педагогической деятельности ученого занимались
не многие. Большой вклад в воссоздание исторической памяти профессора
был внесен
доктором исторических наук, старшим научным сотрудником
Санкт - Петербургского филиала Института истории естествознания и
техники РАН - Ириной Васильевной Черказьяновой. Автор нескольких
статей и монографий, одна из первых с наибольшей полнотой представила
систематизированный фактический материал по жизненным периодам
профессора русской истории и его научной деятельности со строгим
соблюдением хронологической последовательности.
Хотелось бы сказать отдельное спасибо, коллеге из Баку – доктору
философии истории, старшему научному сотруднику отдела «Новой истории
Азербайджана» Института истории им. А. А. Бакиханова Национальной
Академии Наук Азербайджана - Вахабовой Эсмире Рагимовне, которой
удалось найти архивные материалы, посвященные жизни и деятельности
ученого в Азербайджане, личное дело ученого, а также монографии и научно -
популярные брошюры, изданные профессором в г. Баку.
Особого внимания заслуживает современное исследование М.А.
Робинсона, посвященное судьбам академической элиты отечественного
славяноведения. На основе богатого архивного материала, автору удалось
показать жизнь профессорско - преподавательского состава в начальный
период правления советской власти. Раскрыть планы и перспективы нового
правительства к ученой элите. Автор, на страницах своей книги, иллюстрирует
трудности и лишения с которыми пришлось столкнуться ученым в советский
период правления.
В отдельную группу работ по изучаемой проблеме необходимо выделить
статьи в научной периодике и сборниках, посвященных развитию высшего
исторического образования в России. Так, в частности, в работах донского
ученого и бывшего ректора Ростовского государственного университета С. Е.
Белозерова дана полная история возникновения Варшавского Императорского
университета - первого высшего учебного заведения в Ростове-
-Дону. Здесь
рассмотрена деятельность ведущих профессоров - историков, формирование
научных школ и системы преподавания исторических наук, подготовка
научных кадров. Специальный раздел посвящен деятельности вуза в Варшаве
и процессу перевода его в Донскую столицу.
Вопросы университетского образования затронуты в литературе,
посвященной развитию образовательных структур и положению
интеллигенции. В.Р. Лейкина - Свирская основательно изучила историю
формирования профессорско-преподавательских кадров в университетах в
дореволюционный период, в том числе на историко-филологических
факультетах. Однако деятельность российских гуманитариев оценивается
автором с позиций преимущественно идеологических, что приводит к выводу,
оправдывающему борьбу Советской власти с некоторыми дореволюционными
педагогами.
Остальные публикации, научные статьи и сборники, лишь вскользь
упоминают личность Г.Г. Писаревского, его становление как историка и
педагога.
Недостаточная изученность отдельных аспектов заявленной проблемы,
отсутствие комплексных, обобщающих исследований по изучению научно -
педагогической деятельности профессора русской истории Г.Г. Писаревского
позволяют поставить заявленную тему в качестве самостоятельной проблемы
исследования.
Начало научно- педагогической деятельности ученого.
Среди тех, кто стоял у истоков развития исторической науки в конце
XIX- второй половине
вв., несомненно, был профессиональный историк
Григорий Григорьевич Писаревский, магистр русской истории
Императорского Казанского университета, профессор историко -
филологического факультета Варшавского университета (с 1 июля 1917 г.
Донского), профессор кафедры истории народов СССР Азербайджанского
университета, который стал известен в научном мире благодаря своим
работам, посвященным и ностранным колонизациям в России.
Будущий историк и педагог родился 7 октября 1868 г. в Пошехонье
Ярославской губернии в семье учителя и смотрителя духовной семинарии. В
1888 году лишился отца, (в 12 лет) и воспитывался матерью. Первоначально
образование получил в земской школе. В 1888 году закончил Ярославскую
духовную семинарию, в том же году поступил в Варшавский императорский
университет на историко - филологический факультет историческое
отделение. Здесь работали очень высокопрофессиональные преподаватели:
А.И. Павинский, Генрих Струве, А.С. Будилович, Д.В. Цветаев, Г.Э. Зенгер,
Н.И. Новосадский и другие. Сам Г.Г. Писаревский называл своих учителей
олидный профессорский персонал».
Из всех, работающих в Варшавском университете педагогов своим
историческим образованием наиболее «обязанным» ученый считал
профессора Адольфа Ивановича Павинского, который сначала был доцентом
по кафедре всеобщей истории в Варшавской главной школе, а затем приобрел
степень доктора всеобщей истории в Петербургском университете и был
назначен профессором. А.И. Павинский занимал первое место среди
современных ему польских историков. Внимание его было главным образом
сосредоточено на изучении внутренней жизни польского народа и развития
государственного строя Речи Посполитой, ее финансов и экономического
быта. Им издано также несколько ценных исследований по истории польского
права. Впоследствии многие труды своего педагога Г.Г. Писаревский
использовал для изучения истории Польши.
Учителем, наставником и другом Григория Писаревского на многие годы
стал историк и филолог Дмитрий Владимирович Цветаев (1852–1920),
профессор Варшавского университета. Научные интересы Цветаева по
русской истории концентрировались главным образом на «немецком» вопросе
в России. Он исследовал жизнь и деятельность представителей
протестантского и католического вероисповеданий, отношения русских к
этим людям, к западноевропейской культуре и образованности. Под влиянием
Цветаева сформировались научные взгляды Писаревского. Их научные и
дружеские отношения сохранились и в последующие годы, когда оба
оставили Варшаву и жили в Москве
.

Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики. Ф. 167. Оп.2. Д.379. Л.1.
Писаревский Г.Г. Избранные произведения по истории иностранной колонизации в России /
Подготовка текста, составление, редактирование, комментарии И.В. Черказьяновой. – М.: МСНК,
2011С.7.
После окончания Варшавского Императорского университета в 1892 г.
переехал в Москву, где началась его научная и преподавательская
деятельность. Вплоть до 1910 г. Г.Г. Писаревский работал в различных
московских учебных заведениях. Так, в 1893 - 1898 гг. он вел занятия в
Строгановском центральном училище технического рисования, в котором
осуществлялась подготовка художников для промышленности, а с 1899 г. –
преподавал в Александровском коммерческом училище, Московской женской
гимназии и Городской торговой школе имени Алексеевых
Помимо педагогической деятельности важное место в своей жизни
Г.Г. Писаревский всегда отводил научной работе. Он входил в состав
нескольких научных обществ: Военно-исторического, Московского
Археологического, а также Общества истории и российских древностей при
Московском университете
. Для своих разысканий он активно использовал
возможности московских и петербургских архивов. Это были Московское
отделение Архива Главного штаба, хранившее дела центральных
военно - административных и хозяйственных управлений с царствования
Петра I до середины XIX в., Московский архив Министерства юстиции,
Главный архив Министерства иностранных дел. Через архивных сотрудников
Писаревский расширял круг научных контактов.
Русский историк, заведующий архивом министерства земледелия и
государственных имуществ и друг ученого – Петр Аркадьевич Шафранов, не
раз оказывал помощь в подборке редких источников и документов, за, что Г.
Г. Писаревский был очень благодарен своему коллеги. «Со стороны
заведующего архивом министерства земледелия и государственных имуществ
П. А. Шафранова я всегда встречал самое предупредительное отношение и
постоянную готовность помочь мне своими указаниями, за, что и считаю
своим долгом выразить ему мою глубокую и сердечную благодарность»
.

Государственный Архив Ростовской области (далее ГАРО). Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585.Л.25
ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585. Л.90
Хозяйство и формы землевладения в колониях Поволжья в XVIII и первой четверти XIX века
//Варшавские университетские известия. – 1916. – № 1-2. – С. 1-116,
В архиве Министерства юстиции в те годы служили Д.Я. Самоквасов
(управляющий), Ю.В. Готье, М.В. Довнар - Запольский, С.П. Соколов,
С.К. Шамбинаго. Большую помощь в качестве переводчика документов
саревскому оказал делопроизводитель архива Министерства иностранных
дел В.П. Вульфиус
. Сам же Григорий Григорьевич, мог свободно читать по -
французски, по - немецки, на греческом, латыни и польском. Кроме того, в
1906 году он посетил Германию «для ознакомления с преподавание в
коммерческих учебных заведениях Германии »
.
Многолетняя научная деятельность историка увенчалась заслуженным
успехом. В 1898 – 1903 гг. были опубликованы его первые научные
исследования
. Одна из его работ этого периода посвящена политическим
отношениям России и Германии
. Книга начинает с выпущенных статей В. В.
Бауэра. Эти статьи представляют значительный интерес, так как повествуют о
кризисе в отношениях между Россией и Германской империей. На основании
этих документов и статьи их издателя – Фидлера, Писаревский и составил
очерк.
Большое внимание историк уделяет рассказу читателю о том, как для
заключения выгодных браков королю Германии приходилось пускать в ход
самые разнообразные средства, не исключая и оружия. А для достижения
своей цели император Максимилиан входит в деятельные отношения с
московским государством.
К ранним научны исследованиям будущего профессора русской истории
относится работа «Вызов колонистов из Южной Европы и бунт корсиканцев
(Очерк из истории иностранной колонизации в России)»
. Несмотря на всю
важность данного вопроса для истории России, он оставался до некоторого

рказьянова И.В. Г.Г. Писаревского о колонизации в контексте отечественной историографии
конца XIX – начала XX века // Вопросы германской истории: Немцы Украины и России в
конфликтах и компромиссах XIX–
вв.: Материалы междунар. науч. конф. Днепропетровск, 24–
27 сент. 2007 г. / Отв. ред. С.И. Бобылева. – Днепропетровск: Пороги, 2007. –
266–287.
Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики. Ф. 167. Оп.2. Д.379. Л.50
Писаревский Г.Г. Очерки по истории иностранной колонизации в России в XVIII веке //Русский
вестник. 1898. Т. 253, январь; Он же. Вызов меннонитов в Россию // Русская мысль. 1903. Октябрь.
С. 49 – 72. Ноябрь. С. 85 - 102.
К истории сношений России с Германией в начале XVI века. – М.: Универ. тип., 1899.– 21 с
Вызов колонистов из Южной Европы и бунт корсиканцев (Очерк из истории иностранной
колонизации в России) // Русский вестник. – 1901. – № 2. – С. 471
времени совершенно неразработанным. Как говорит автор работы Г.Г.
Писаревский: «Объяснялось это обстоятельство тем, что научное изучение
Русской истории, двигаясь последовательно, еще не дошло до названного
периода, а немногие историки, изучавшие новую Русскую историю,
подвигаясь назад, или также не дошли до этого периода, или занимались
другими вопросами»
.
Появление в свете работы Г.Г. Писаревского «Вызов колонистов из
Южной Европы и бунт корсиканцев», следует приветствовать и как лепту,
притом крупную, в историю изучения одного из основных вопросов Русской
истории вообще и как исследование одного из крупнейших вопросов данного
периода. Задачу в этом исследования автор поставил в следующем: изучить
организацию вызова колонистов в Россию в годы царствования Екатерины
рассмотреть вопрос о бунте корсиканцев на фрегате «Борисеен»; рассмотреть
вопрос о судьбе колонистов, участвовавших в бунте. Труд Г.Г. Писаревского
представляет первый и крупный вклад в историю изучения жизни и
деятельности колонистов В России в годы царствования Екатерины
.
мая 1909 г. Г.Г. Писаревский защитил в Казанском университете
магистерскую диссертацию по теме «Из истории иностранной колонизации в
России в XVIII в.» и был принят в число приват-доцентов Московского
университета по кафедре русской истории. В том же году по проблеме
диссертации была издана монография под тем же названием.
Рассматривая деятельность ученого И.В. Черказьянова, провела
историографический обзор
работ
истории иностранных колонизации в
России. И пришла к выводу, что этой темой занимались уже многие
исследователи. Оценки первых результатов колонизационной политики
Российского правительства относятся еще к концу XVIII в., а первая
монография, написанная А.А. Скальковским была издана в 1836 г. Однако,
именно, Григорий Григорьевич был первым серьезным исследователем данной
проблемы, использовавшим документы архивохранилищ Москвы и Санкт-

Варшавские университетские известия. Варшава. 1913. № 6. С.36
Петербурга. В своей работе историк привлек материалы Министерства
земледелия и государственных имуществ, а также Министерства иностранных
дел, что позволило раскрыть сущность и содержание политики русского
правительства по отношению к немецкой колонизации.
Обращаясь к тому, что дано автором в его обширном исследовании по
истории иностранной колонизации в России в XVIII в. и особенно в
царствовании Екатерины II, мы еще раз повторим, что этот труд представляет
первый крупный вклад в историю изучения одного из основных вопросов
Русской истории вообще и в частности в царствовании Екатерины
.
Необходимо также иметь в виду, что почти весь свой обширный материал
автору пришлось извлекать из архивов Москвы и Петербурга. Кто знает эту
тяжелую архивную работу, тот легко может представить себе, какой труд
должен был проделать автор, чтобы на основании этого сырого материала
создать ту цельную картину вызова колонистов, которую представил он в
своей книге, изложив ее настолько литературным и живым языком, что она
читается легко и с интересом. Представленное автором исследование является
также обширной и ценной научной работой
Данная монография — главный труд исследователя. Работа над изданием
велась в течение десяти лет. Первые очерки — главы будущей книги — были
опубликованы в журнале «Русский вестник» в 1898 и 1901 годах. В работе
раскрываются особенности эмиграции иностранных колонистов на российские
земли в период первых лет правления Екатерины II. Одной из важных тем
исследования стало выявление причин популяционной политики, как
российского правительства, так и других соседствующих стран, таких как
Пруссия, Австрия. В российской эмиграции оказывались меннониты, турецкие
христиане и другие. Возможно, именно среди этой части населения впервые
начинали широко распространяться таинственные масонские учения.

По материалам И.В.Черказьяновой -Писаревский Григорий Григорьевич - историк, профессор АГУ
http://
www.ourbaku.com
/ index.php5/
По материалам И.В.Черказьяновой
Писаревский Григорий Григорьевич - историк, профессор АГУ
http://
www.ourbaku.com
/ index.php5/
Автор устанавливает, как научные факты, с одной стороны имели
зависимость русской колонизационной политики царствования Екатерины II от
популяционистских теорий, господствовавших в
то время в Западной Европе, с
другой - преемственную связь колонизационной деятельности Екатерины II
предшествующим царствованием. Г.Г. Писаревский впервые вскрывает
любопытную картину оживленной деятельности целого ряда лиц, как
правительственных агентов, так и частных предпринимателей во всей почти
Европе, с целью набора и вывоза в Россию колонистов. Не менее оживленная
деятельность шла и в пределах России по перевозке, прокормлению и
размещению прибывших колонистов, по наделению их землею, постройке им
домов, снабжению продовольствием, хозяйственным инвентарем и устройству
их управления и быта. Для устройства колонистов приходится учреждать новые
правительственные органы - центральные и местные, как Канцелярию и
Конторы опекунства иностранных комиссаров и пр.
Предложенный автором материал настолько теснo связан с различными
историческими и экономическими вопросами данного периода Русской
истории, что с его книгой необходимо будет считаться не только историкам, но,
и экономистам.
26 сентября 1909 г. он был избран в состав Археологического института,
в соответствии с Положением которого, в действительные члены могли
избираться лица, не обучавшиеся в институте, но «приобревшие известность
своими учеными трудами и познаниями в области археологии». В числе
действительных членов Археологического института значились Н.Я.
Новомбергский (Томск), Н.Н. Фирсов (Казань) и другие. Почетными членами
были Н.П. Кондаков, Д.А. Корсаков, И.В. Цветаев, Д.В. Цветаев, В.О.
Ключевский, В.В. Латышев, Е.Е. Голубинский, Ф.И. Успенский.
Тогда же двух престижных наград в научном мире дореволюционной
России была удостоена вышеназванная монография Г.Г. Писаревского: в 1909
г. – премии им. Г.Ф. Карпова, учрежденной Обществом истории и российских
древностей при Московском университете, в 1910 г. – премии им. графа С.С.
Уварова Императорской Академии наук. Труд Писаревского и сегодня не
потерял своего научного значения в отечественной историографии – во всех
серьезных работах, касающихся исследования проблем истории колонизации
России, на него обязательно дается ссылка
.
Свою педагогическую деятельность в вузе Г.Г. Писаревский начал 1
июня 1909 г. Он был назначен приват - доцентом Московского университета, а
со 2 августа 1910 г., согласно избранию принят на должность экстра -
ординарного профессора по кафедре русской истории историко-
филологического факультета Варшавского Императорского университета.
Варшавский университет, как предшественник Ростовского, был открыт
12 октября 1869г. на базе «Главной школы», основанной в Варшаве 8 мая
1862г., и педагогической семинарии.
высшем учебном заведении
Варшавы «Главной школе» с момента ее образования было два гуманитарных
отделения: юридическое и истори
-филологическое с археологическим
музеем. Эти два отделения «Главной школы» Варшавы и стали основой для
формирования двух гуманитарных факультетов Варшавского университет

Русская история была наряду с русским языком важнейшим предметом в
Варшавском университете и читалась для студентов историко-
филологического (как обязательный предмет) и юридического (как
вспомогательный) факультетов
. Известно, что в первый академический год
работы в этом вузе Г. Писаревский читал общий курс по новой русской
истории для студентов 1-го и 2-го курсов славяно - русского отделения по 2
часа в неделю и специальный курс по теме «Государственный и общественный
строй России в XVIII веке. Реформы Петра Великого и Екатерины
» для
студентов 3-го курса исторического отделения по 2 часа в неделю
. В 1912 г.

По материалам И.В.Черказьяновой
Писаревский Григорий Григорьевич - историк, профессор АГУ
http://
www.ourbaku.com
/ index.php5/
Михайличенко С. И. Кафедры русской и всеобщей истории в Варшавском университете (1869-1915
гг.) История Университетского образования в России и Международные традиции Просвещения.
Альманах 30. Санкт-Петербург 2005. С.12.
Варшавские университетские известия. Варшава. 1910. № 9. С.4.
Г.Г. Писаревский вел семинарий по истории Екатерининской Комиссии для
составления проекта нового уложения по 2 часа в неделю
Помимо учебной работы историк активно участвует в научной и
общественной жизни вуза. По решению Совета университета в январе 1912 г.
он был командирован в Москву для участия в предварительном Комитете при
Императорском Московском Археологическом Обществе, который должен
был выработать правила и выбрать место для проведения XVI
Археологического съезда в 1914 г
. «Экстра-ординарный профессор Г.Г.
Писаревский в 1913 г. с 25 февраля по 4 марта командирован в Петроград и в г.
Москву на съезд членов Археологического института с 25 марта по 3 июня, в
Петроград и Москву на летние вакационное время и внутрь Империи с 23 по
30 сентября»
.
В ноябре 1912 г. в торжественном совместном заседании университета и
Общества истории, филологии и права в память Отечественной войны 1812 г.
Писаревский выступил с научным докладом на тему: «Внешняя политика
императора Александра I и генезис Отечественной войны»
Григорий Григорьевич продолжает плодотворно работать над новыми
темами своего научного исследования. Он публикует работу «К истории
иезуитов в России (вероисповедный вопрос в колониях Поволжья 100 лет тому
назад)»
В этом исследовании автор ставит задачу, показать, какие меры
предпринимались для пресечения смут в одном из уголков России, а именно в
Поволжье в то время. Очень подробно с привидением фактов Г.Г. Писаревский
рассказывает о методах, которые использовали иезуиты, для подчинения.
Представленная исследовательская работа является обширной и ценным
научным исследованием в области изучения истории иезуитов в России.

Варшавские университетские известия. Варшава. 1913. № 6. С.41
Варшавские университетские известия. Варшава. 1913. № 3. С.48
Варшавские Университетские Известия, 1916, т. 6. C. 30
Варшавские университетские известия. Варшава. 1913. № 6. С.36
К истории иезуитов в России (вероисповедный вопрос в колониях Поволжья 100 лет тому назад) //
Варшавские университетские известия. – 1912. – № 3. – С. 1-13.
В списке работ ученого более 20 научных работ по русской истории,
отзывы на монографии, публикации статей в научных журналах.
В научном исследовании Г.Г. Писаревского «Путешествие цесаревича
Константина Павловича по Германии в 1825 году, им самим описанное»
,
особое место занимает описание сведений относительно образа жизни бывшего
шведского короля Густава
Адольфа, покинувшего Швецию в 1809 - м году и
поселившегося в Германии под именем полковника Густавсона. Константин
Павлович вошѐл в историю, прежде всего, как несостоявшийся (хотя и
провозглашѐнный) император, который отказался от престола в пользу своего
брата. Значительное внимание Г.Г. Писаревский уделяет личности цесаревича.
Константин Павлович был человек наблюдательный и остроумный, хотя и не
без странностей. Его записи о путешествии по Германии имеют немаловажное
значение, так как они в некоторой мере характеризуют не только самого
Константина Павловича, но и его брата императора Александра I. В работе
рассеяно немало событий и о других лицах, с которыми он встречался во время
путешествия или о которых слышал от посторонних. Здесь описаны не только
личные наблюдения цесаревича Константина Павловича, но и те сведения,
которые почерпал цесаревич из разговоров с лицами, заслуживающими его
доверия. Также сообщаются очень любопытные сведения о положении
австрийцев в Италии, со слов служивших там, в Милославском гарнизоне
офицеров. В этом исследовании использованы интересные и необходимые для
изучения Русской истории
кты.
Многие научные работы Г.Г. Писаревского привлекали на себя внимание
заграничных ученых обществ и отдельных представителей западной науки. Так
американский ученый Вилльямс, профессор университета в г. Линкольн изучил
работу по истории иностранной колонизации в России. Просил разрешения у
автора перевести этот труд на немецкий язык, разрешение было получено, но в

Путешествие цесаревича Константина Павловича по Германии в 1825 году, им самим описанное //
Сб. ст. в честь Д.А. Корсакова. По поводу сорокалетней его ученой и пятидесятилетия учебно-
литературной деятельности. История. Кн. 1. Казань, 1913. – С. 202-210
связи с началом Великой Отечественной войны, все переписки и общения с
ученым Виллямсом были приостановлены.
Научные исследования по истории конгрессовой Польши вызывали
большой интерес в польских научных кругах. По напечатанным в приложении
к работе документам, велись семинарские занятия в Варшавском университете.
Труды ученого навсегда вошли в золотой фонд отечественной науки
Хотелось бы, чтобы они постоянно привлекали внимание исследователей, что
позволит дополнить наши представления о формировании взглядов Г.Г.
Писаревского и
методике его работы. Результаты научных исследований
ученого имели огромное значение для понимания процессов иностранной
колонизации в России в XVIII
Ростовский период жизни и деятельности ученого
В последнее столетие истории нашей страны сменилось, как минимум,
три парадигмы мышления, что приводило к кардинальному переосмыслению
отношения к такой сфере общественной жизни, как наука и преподавание. В
большей степени это затрагивало гуманитарные дисциплины, в числе которых
значительное место отводилось истории и методу ее преподавания. Особенно
важным, при рассмотрении этого вопроса, представляется период с конца
X
в. до 20-х гг.
в., поскольку именно в течение этого времени произошел
первый пересмотр взглядов на историю и ее роль в общественном воспитании.
Благодаря профессорско-преподавательскому составу Донского университета,
Донского Археологического института, Высших женских курсов историко-
филологического факультета был накоплен значительный потенциал высшего
исторического образования в регионе.
В условиях Первой мировой войны остро встал вопрос о дальнейшей
судьбе Варшавского Императорского университета, одного из значительных
отечественных высших учебных заведений. Летом 1915 г. профессорско-
преподавательский состав и студенты были эвакуированы сначала в Москву, а
затем в Ростов-
-Дону. В сообщении газеты «Приазовский край» говорилось:
«Нет никаких сомнений, Варшавский университет будет переведен в
Ростов…»
«Варшавский университет переводится в Ростов. Всякие
сомнения должны быть отброшены, ибо решение уже состоялось, с
чем и можно от всей души поздравить Ростовцев. Наш чумазый город
делает первый крупный шаг по пути высокой культуры, по пути
духовного возрождения, по пути научного прогресса».
Занятия начались только 1 декабря 1915 г. в составе 4-х факультетов:
историко-филологического, юридического, физико-математического и
медицинского, на которых обучалось в 1915/1916 уч. г. 2205 студентов.
Однако этому предшествовала огромная организационно-хозяйственная
работа, ведь вся материальная часть университета: здания, оборудование,
библиотека – осталась в Варшаве
.
В результате перевода одного из старейших университетов Донской
регион получил уже готовое высшее учебное заведение со своим уставом,
учебными планами и программами, библиотекой, научными кабинетами.
Однако, что не менее важно, регион получил возможность в короткий срок
впитать, как уже было сказано выше, традиции именно классического
образования, его многогранную культуру и принципы самоорганизации. В
целом, следует признать положительный исторический опыт Варшавского
университета, его историко-культурные традиции, деятельность
профессорско-преподавательского корпуса дали замечательные всходы на
южно-российской почве. С первых дней своего существования в Ростове
университет зарекомендовал себя как высшее учебное заведение с высоким
образовательным уровнем, что поставило его на одну ступень с ведущими
университетами Российской империи, а на юге России он стал ведущим
университетом.

Решение Городской Думы перевести университет в г. Ростов-
-Дону. «Приазовский край. 12
августа 1915г.
О встрече Ростовчанами профессоров университета. //«Приазовский край».15 августа 1915г.
Ситько Р.М. История становления и развития образования на Юге России. – Ростов-
-Дону,
1997.С.33-34
Высшее историческое образование на Дону довольно безболезненно
инкорпорировалось в существующую здесь к началу ХХ в. образовательную
систему и, как оказалось впоследствии, стало основой для формирования
многих научно - методологических и образовательных традиций, а подготовка
историков в высших учебных заведениях Донского края в первой четверти XX
в. составила неотъемлемую часть университетской образовательной системы.
Такому положению университет в первую очередь обязан своему
преподавательскому составу. Среди них можно выделить Г.Г. Писаревского,
Н.Н. Любовича,
Ф. Зигеля, А.М. Ладыженского, И.А. Малиновского, Л.Н.
Беркута, А.М. Евлахова, Е.А. Боброва. Эти преподаватели связали свою
деятельность также с Археологическим институтом и Высшими женскими
курсами, где наравне с университетом отдавали все свои знания во благо
развития исторической науки на Дону.
В Ростов-
-Дону приехал основной профессорско - преподавательский
состав Варшавского университета. Преподаватели историко-
филологического факультета делились на старших (ординарные и экстра-
ординарные профессора) и младших (доценты, приват-доценты, лекторы,
хранители музеев и другие). Многие должности оставались вакантными еще с
1908 года.

На исторических кафедрах работали крупные историки, к которым,
несомненно, относился и Г.Г. Писаревский
. 1 января 1916 г. он был
утвержден в должности ординарного профессора университета. Так начинался
ростовский период жизни ученого.
В течение первого учебного года существования университета в Ростове-
-Дону кафедра русской истории была представлена двумя профессорами:
И.П. Козловским и Г.Г. Писаревским. Профессор Писаревский читал новую
русскую историю студентам 3 и 4 курсов славяно-русского и исторического
отделений, также вел практические занятия по новой русской истории и читал

ГАРО. Ф-527.Оп.1.Д.198.Л.97.
Черказьянова И.В. Писаревский Григорий Григорьевич: известные работы неизвестного историка
// Российские немцы. Научно-информационный бюллетень. - М., 2007. № 2. С.16
специальный курс «Император Александр I» студентам 4-го курса
исторического отделения
Историко-филологический факультет имел свой кабинет русской
истории, которым заведовал также профессор Г.Г. Писаревский. За порядком в
кабинете смотрел старший ассистент. Содержался кабинет на учебно-
вспомогательные и штатные средства историко-филологического факультета
.
Работая в Донском университете, Г.Г. Писаревский преподавал и на
Высших женских курсах историко-филологического факультета, входил в
состав испытательных комитетов на историческое отделение. Кроме того, он
являлся одним из организаторов естественно-исторического кружка при
Высших женских курсах, основными задачами которого было широкое
ознакомление слушательниц с научными вопросами в области естествознания
и истории, а также развитие самодеятельности в научной работе и
практической подготовке к педагогической деятельности
. Естественно-
исторический кружок пользовался правом устраивать публичные лекции на
общих основаниях, а также научные собрания, на которых могли читаться и
обсуждаться доклады по разным вопросам. Совместно читались и обсуждались
источники и пособия. Кружок устраивал экскурсии, организовал библиотеку и
издавал работы членов кружка.
Помимо Высших женских курсов, профессор Г.Г. Писаревский читал
лекции в Ростове и Таганроге по приглашению местного педагогического
общества для учителей таганрогского округа на тему «Реформы Петра
Великого, по отзывам современников»
.
26 июля 1920 г. Г.Г. Писаревский был избран от историко-
филологического факультета Донского университета членом Избирательной
Коллегии, по выборам представляемого в Академию наук по истории и
древностям профессора Сергея Федоровича Платонова.

Ростов-
-Дону. Русский исторический журнал. 1917. № 2. С.165.
ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.290. Л.60
ГАРО. Ф.528. Оп. 1. Д. 1.Л.8
Ростов-
-Дону. Русский исторический журнал. 1917. № 2. С.167
Сохранились крайне скудные сведения, характеризующие личную жизнь
Писаревского. Согласно архивным источникам, в Ростове-
-Дону профессор
женился на Агрипине Ивановне Кочергиной, у которой была 10-летняя дочь
Ольга. 2 апреля 1916 г. Григорий Григорьевич удочерил девочку и до конца
своих дней считал ее родной дочерью. В целом, период с 1916 по 1920 гг. для
историка и его семьи были наиболее благоприятными за все время их
пребывания в Ростове. Г.Г. Писаревский получил квартиру в доме № 17 в
Соборном переулке, определил свою дочь в школу №5. На деньги,
заработанные преподавательской деятельностью, он содержал свою семью, а
настоящей страстью продолжала оставаться научная деятельность. Нередко в
этот период Г.Г. Писаревский был командирован с научными целями в архивы
и библиотеки Москвы и Петербурга «для приготовления
труда по истории
иностранной колонизации в России»
.
Преподаватели, наравне с чтением лекций, стремились к опубликованию
своих научных работ в университетских журналах, где каждый студент мог
почерпнуть более подробную информацию по интересующей его теме, если
его не удовлетворял лекционный материал. Одним из таких журналов были
«Варшавские университетские известия». Это издание университета в
Варшаве, научного характера, выходило с 1871 г. 6 раз в год. На страницах
популярного сборника публиковались актуальные работы профессорско-
преподавательского состава историко-филологического факультета.
Григорий Григорьевич публикует свои научные статьи в вузовском
сборнике – Варшавские университетские известия, издание которых
возобновилось к 1916 г. Одна из публикаций наиболее полно раскрывает
историю развития хозяйства и землевладения в колониях Поволжья
. Другая
работа посвящена переселению прусских меннонитов в Россию при

ГАРО. Ф.527. Оп.1. Д.290. Л.82
Писаревский Г.Г. Хозяйство и формы землевладения в колониях Поволжья в XVIII и первой
четверти XIX в. // Варшавские университетские известия. Ростов-
-Дону. 1916. № 1 – 2. С. 1 – 116.
Александре I
. Автор пытался издать эту статью еще в Варшаве, но, по-
видимому, из-за переезда осуществить это не удалось, и лишь на Донской
земле историк смог опубликовать эту работу в полном объеме.
Следует отметить, что все научные исследования Писаревского,
опирающиеся на обширную источниковую базу, сразу же привлекали
внимание известных историков, получали положительные рецензии в научных
кругах. Несомненно, автор мог писать еще и еще, и тем самым внести
наибольший вклад в развитие исторической науки, но смена политического
режима, тяжелое материальное положение не давали ученому такой
возможности в Ростове-
-Дону.
Государственная служба давала профессорско-преподавательскому
составу чины, вплоть до высших рангов. Они могли участвовать в ученых
советах министерств и разных государственных комитетах. Однако
профессорско-преподавательский состав нельзя считать достаточно
обеспеченным. Еще в конце XIX в. печать отмечала, что «профессорское
жалованье превзошло по своим минимальным размерам штаты всевозможных
министерств и поражает несоответствием затрачиваемого труда и
способностей по сравнению с их вознаграждением».
Заработная плата профессоров и преподавателей не гарантировала им
высокий уровень благосостояния, а для большинства из них педагогический
труд был единственным источником существования. С одной стороны, у них
была возможность заниматься совместительством внутри университета, а
также преподавать на Высших женских курсах и в Донском археологическом
институте, но, с другой стороны, хорошо известно, что государство
неадекватно оценивало (и это выражалось в оплате труда) деятельность тех,
кто готовил столь необходимые стране кадры высшей квалификации.
На советах университета не один раз говорилось о том, что «профессора
не имеют возможности всецело посвятить свои силы работе в университете,

Писаревский Г.Г. Переселение прусских меннонитов // Варшавские университетские известия.
Ростов-
-Дону. 1917. С. 1 – 68.
Лейкина-Свирская В.Р. Русская интеллигенция в 1900-1917 гг. М.1981. С. 98-100.
т.к. получаемое содержание далеко не обеспечивает в материальном
отношении и заставляет искать побочных заработков. А между тем, положение
научно-учебного дела в Ростове при недостаточном наличии работников -
приводит к необходимости одному и тому же лицу вести занятия в разных
учебных заведениях, теряя на это весьма много времени».
Ученые после перевода университета в г. Ростов-
-Дону не получали
никакого пайка. Они вынуждены были существовать на мизерную зарплату.
Университет не раз обращался с просьбой в центр выдачи академического
пайка квалифицированным ученым работникам. В Москве ответили, что
нормы пайка должны быть выработаны местной властью, соответственно
запасам продовольствия на Дону. Но ничего так и не было сделано. Ученые в
Ростове были доведены до истощения и необходимо было принимать меры для
их поддержания. В конце концов, профессоров в Донском университете было
не так уж и много, и выдача им пайка не оказалась бы обременительной для
продовольственных органов.
И лишь по предложению Главного комитета по
профессиональному образованию, в конце ноября – начале декабря
проводилось анкетирование преподавателей вузов для назначения им
академического пайка. В списки нуждавшихся в данной помощи входили
сотни специалистов, стали же получать ее немногим более 1/3
первоначального числа.
В таких же трудных материальных условиях оказался и профессор
Г.Г. Писаревский. Все или почти все имущество, нажитое годами или даже
десятилетиями, осталось в Варшаве: многие ценные вещи, книги и пр. В
довоенное время, а конкретнее, во времена Варшавского Императорского
университета, при нормальной 6-ти часовой недельной нагрузке профессор
получал до 400 руб. в месяц. Советский профессор получал до 200 руб. в
месяц. Данная зарплата не позволяла ему не только выписывать книги и
журналы на иностранных языках, следить за развитием своей дисциплины,

ГАРО Р.46. Оп.1 Д.39. Л.27.
РО. Р.46. Оп.1 Д.39. Л.20.

ездить в научные командировки, но не обеспечивала даже
удовлетворительного существования. Как порой непросто было нашим
коллегам сеять разумное, доброе, вечное в начале 20-х гг.
в
. Чтобы
законным путем добиться улучшения своего материального состояния, ученый
был вынужден неоднократно идти на различного рода унижения по
выпрашиванию у вышестоящего руководства надбавки к жалованию и
улучшению своего жилищного положения.
Судя по сохранившимся архивным документам того времени «ученые в
Ростове доведены до крайнего истощения, и необходимо принять меры для
поддержания научной жизни. Университет не раз обращался с просьбой в
центр выдачи академического пайка - квалифицированным ученым. В Москве
отвечали, что нормы пайка должны быть выработаны местной властью,
соответственно запасам продовольствия на Дону
. В итоге, мало, что было
сделано. В конце ноября – начале декабря 1920 г., по предложению Главного
комитета по профессиональному образованию (Главпрофобр), даже провели
анкетирование преподавателей для назначения им академических пайков. В
списки были внесены сотни специалистов. Помощь же стали получать
немногим более 1/3 из всего числа нуждавшихся. Распространение
академического пайка на весь Юго-восток началось лишь в марте 1921 г
.
Представление об условиях жизни в г. Ростове-
-Дону можно составить
по воспоминаниям коллеги Г.Г. Писаревского - А.И. Яцимирского: «О
дороговизне писать не хочется. Забочусь о домашнем хозяйстве и распределяю
вещи для продажи: иначе нельзя существовать даже при тройном жалованье»
.
Если свой внешний вид преподаватели в силу своего сословного
происхождения и занимаемой должности могли худо-бедно обеспечить себе
сами, то с жильем были большие проблемы. Так, из-за отсутствия своей

Краковский К. Нить времени. Ч. 2. – Ростов-
-Дону, 2005. С.37.
ГАРО Р-46. Оп. 1. Д. 39.Л.20-27
Решетова Н. Комиссии по улучшению быта ученых на Дону // Третий этаж. Историко-
литературный альманах. 1997. № 1. С. 28-40.
Робинсон М.А. Судьбы Академической элиты: отечественное славяноведение (1917-начало1930-х
годов). М.2004. 88.
жилплощади, которой они лишились в силу проводимой политики советского
правительства по конфискации имущества и передачи его в другие руки,
некоторым преподавателям приходилось жить в прямом смысле на рабочем
месте (кабинеты Донского университета стали для них домашним очагом) или
делить свой дом с посторонними людьми.
На практике политика была такова, что в кабинетах Донского
университета жили профессора Н.Н. Любович, Е.А. Бобров, Г.Г. Писаревский,
выселенные из своих квартир. «Ввиду принудительного выселения всех
жильцов 4-го этажа д. № 17 по Соборному переулку, покорнейше прошу
разрешить мне с семьей временно перебраться в кабинет «Русской истории»,
которым я заведую: жить там я не имею ни малейшего желания. Надеюсь, что
Комитет снизойдет моему исключительно тяжелейшему положению и
удовлетворит мою просьбу; я оказался выброшенным на улицу»
.
Григорий Григорьевич неоднократно в письмах к своим друзьям говорил
о трудностях, связанных с проживанием на Донской земле: «Я испытываю
здесь настоящий голод, еле перебиваюсь на скудный заработок, нет
возможности вести научную работу»
. Все личное дело историка пестрит
прошениями и просьбами в Комитет Донского университета о трудном
материальном положении: «Покорнейшим образом прошу об
исходатайствовании мне перед Советом денежного пособия… Сначала
заболела сыпным тифом моя дочь, а сейчас ее мать. Я вошел в значительные
для моего скромного бюджета долги, а дальше уже не знаю, у кого могу
занять…»
Таким образом, положение профессоров и преподавателей Донского
университета в первые годы советской власти, как и в целом по стране, было
очень трудным. Скудное питание, нехватка квартир, несвоевременная
выплата маленького жалованья (Советская власть давала 1/6 того, что
профессор получал ранее), гонения по идейным и политическим мотивам, а

ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585. Л.21
Российская государственная библиотека. Ф. 384. Оп. 15. Д. 67. Л.1-2
ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585.Л.17.
также естественная убыль старых вузовских кадров приводили к сокращению
профессуры среди научных работников высшей школы.
Сравнивая заработную плату профессорско - преподавательского состава
до 1917 г. и после, можно сказать, что жалованье у сотрудников и
преподавателей фактически увеличилось, но оно связано не с повышением
жалования, а лишь с реформами советского правительства.
Вспоминая своих преподавателей и учебу на истори
-филологическом
факультете, известная писательница Нина Берберова в автобиографическом
очерке «Курсив мой» так описывает своих учителей: «До последнего дня, пока
можно было, я ходила в университет. Это был историко-филологический
факультет, и я слушала греческий, археологию, историю искусств,
языковедение, но во всеобщем распаде того года (1920-го) я редко умела
сосредоточиться, скучала на лекциях, мало училась дома. Профессора были
замучены страхом и голодом, большинство из них перешло из Варшавского
университета, люди тусклые и старомодные.
Нина Николаевна отмечала, что профессора были очень замученные. А
ведь после перевода в Ростов им пришлось переживать очень трудные
времена. События октябрьской революции, гражданской войны не могли не
отразиться на судьбах преподавателей, студентов и всего университета.
Профессорско-преподавательский состав разделился на два лагеря и
большинство профессоров, не поддерживало советскую власть. Этот период
был чрезвычайно тяжелым для университета, оказавшегося в гуще событий на
Дону. За время гражданской войны имущество университета подверглось
большому разрушению, расхищению. Неоднократно проводилась мобилизация
студентов и преподавателей
.
Очень сложным и для профессора Г.Г. Писаревского оказалось время
смены политического режима. Далеко не сразу он воспринял и коренное

Культурное строительство на Дону: Сборник документов. Ростов-
-Дону, 1981. С. 88.
Берберова Н. Курсив мой. – М., 1995. С.115.
Ситько Р.М. История становления и развития образования на Юге России. – Ростов-
-Дону, 1997.
С.86.
преобразование высшей школы. Политические симпатии большинства ученых
в тот период были не на стороне советской власти. Не приняв участия в
саботаже, Григорий Григорьевич Писаревский, в лучшем случае, находился по
отношению к ней на нейтральных позициях. С одной стороны, Ленин и другие
руководители государства склонны были признавать достижения ученых
гуманитариев в разработке конкретных проблем. С другой, общепринятым
среди большевиков было представление о старой профессуре как о казенных
преподавателях и как верных слугах свергнутого режима.
Политический выбор российского научного сообщества в 1917-1920 гг.
определялся рядом факторов, в том числе негативной реакцией на эскалацию
насилия и уничтожение культурных ценностей в условиях революции и
гражданской войны. Ведущим мотивом сотрудничества с советской властью
было стремление продолжать профессиональную научную и
просветительскую деятельность, не допустить прерывания научной традиции,
разрушения научных школ, исследовательской базы, научной деградации.
Как пишет С.Е. Белозеров, одной из проблем, с которой столкнулась
советская власть, было недоверие профессорско - преподавательского состава
к новой власти. «Большинство профессоров университета, пишет он, в то
время были противниками Советской власти, многие в период господства
белых на Дону активно сотрудничали с Калединым, Красновым и Деникиным,
некоторые впоследствии эмигрировали за границу»
.
Несмотря на все лишения и трудности жизни в Ростове-
-Дону,
Григорий Григорьевич еще долго держался за университет, хотя многие его
коллеги были уже уволены или арестованы советской властью, умерли от
голода или болезней, стали жертвами советской карательной политики. Один
лишь только А.И. Яцимирский из коллег Г.Г. Писаревского публично заявлял,
что верит в спасительную силу социализма и принимает советскую власть: «Я

Ленин В.И. Партии в философии и философские безголовцы. Полн. собр. соч. Т. 18. С.364.
Берлявский Л.Г. Власть и Отечественная наук: Формирование государственной политики (1917-
1941.) Автореф. дисс. док. историч наук. 07.00.02. Ростов-
-Дону. 2004. С.34.
Белозеров С.Е. Очерк истории ростовского Университета. РГУ., 1959. С.163.
первый по времени и пока единственный из наших профессоров, с приходом
советской власти работаю с ней по-прежнему верю в спасительность одного
социализма, работаю искренно, люблю русский народ, верю в его честность,
стойкое стремление к правде, талантливость и это меня спасает. Из наших
профессоров я единственный оптимист и поэтому совершенно одинок»
.
Профессор остался работать в университете на правовом отделении
Факультета Общественных наук (ФОН), но учебная нагрузка его была
значительно сокращена
. С 1923 г. он читает дисциплину история
экономического быта России. Полностью посвятить себя работе в
университете Писаревский не мог, приходилось искать еще несколько работ.
В дополнение ко всему он преподает также в Политехникуме Водного
Транспорта.
Первое десятилетие советской власти история, как наука, была исключена
из учебного процесса. Введение ФОНов привело к деградации старой
исторической школы, так как преследовало цель постепенно вытеснить
«реакционную» профессуру и привлечь к преподаванию подготовленные
коммунистические и марксистские кадры. Другой важной целью ФОНов была
задача «подготовить полезных советских работников для борьбы с разрухой».
После прихода к власти большевиков отношение к преподавателям вузов
кардинально изменились, интеллигенция оказалась в оппозиции к революции.
Данные факторы определили линию поведения интеллигенции Дона в годы
Гражданской войны, преобладающим настроением которой стал
антибольшевизм. Интеллигенция проявляла себя противоречиво, часто
занимая диаметрально противоположные позиции: находилась в оппозиции
или сотрудничала с властью, руководствуясь разными мотивами. Сменявшие
друг друга режимы нередко прибегали к методам принуждения.

Робинсон М.А. Судьбы Академической элиты: отечественное славяноведение (1917-начало1930-х
годов). М.2004. С.53.
ГАРО. Р-46. Оп. 1. Д. 96.Л.22
7 октября 1924 г. Г.Г. Писаревский был уволен, «в виду ликвидации
правового отделения ФОНа»
. В письме к своему другу Лукиану Матвеевичу
Еременко профессор сожалеет о закрытии ФОНа и сетует на трудности в
поиске новой работы: «очень тяжелое положение создала для меня
ликвидация ФОНа. Надеюсь благоприятно выйти из этого положения»
Григорий Григорьевич пережил на Донской земле две революции, а,
следовательно, смену политического режима, гражданскую войну.
Писаревскому с трудом удавалось приспосабливаться к новым требованиям
коренного преобразования высшей школы и исторической науки. Финансовые
затруднения, нехватка учебных пособий и литературы, трудное материальное
положение университета заставляли его выживать в очень трудных условиях
для страны и региона. Но он смог пройти этот путь, осмыслить его и внести
большой вклад в дело подготовки специалистов - историков в Донском
регионе. Научные труды Г.Г. Писаревского явились блестящим началом в
изучении темы «образ других», сохраняющей свою актуальность в России,
как полиэтническом государстве, и в начале
Таким образом, профессора - гуманитарии Варшавского, а впоследствии
Донского университета, к числу которых принадлежит и профессор русской
истории Григорий Григорьевич Писаревский, сыграли основополагающую
роль в создании той модели высшего исторического образования, которая в
итоге сложилась на Юге России. Они создали все организационные и
еллектуальные условия для развития высшего исторического образования.
Кроме того, необходимо подчеркнуть, что успешная инкорпорация
традиций высшего классического образования в донской регион была бы вряд
ли возможна без образования здесь соответствующей культурной «почвы»,
сделавшей возможным подобный успех. Образовательная и подвижническая
деятельность различного уровня педагогов, любителей, просто просвещенных
людей создала собственную научно -методологическую школу.

ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585. Л.30.
ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585. Л.97.
Бакинский период жизни и деятельности ученого.
Проводимая советским правительством политика по отношению к
привилегированному сословию России привела к тому, что постепенно с
каждым годом, все больше и больше преподавателей университета, не
выдержав своего нищенского и унизительного положения, бросая свою
любимую профессию, покидали навсегда не только стены университета, но
свою страну, для которой они отдавали все свои силы, а оказались ей
ненужными. Некоторые преподаватели, в силу своих антисоветских
высказываний в своих статьях, становились серьезными противниками в
идеологической обработке населения, поэтому, видя, как стремительно
большевики наращивают свою власть, поспешили эмигрировать за границу
где, благодаря своей мировой известности в научных кругах, хотя не все, но
все же некоторые из них возобновили свою деятельность в иностранных
университетах. Те же из преподавателей, кто, будучи патриотами своего
государства, не захотел эмигрировать на чужбину и остался в России, были
вскоре подвергнуты арестам и заключению, а то и расстрелу из - за своего
происхождения, своих взглядов по отношению к революции и советской
власти. Кто все - таки смог преодолеть свою неприязнь к новой власти,
внешне признав ее и пойдя на сотрудничество с большевиками, были
оставлены на занимаемых постах. В вынужденном признании советской
власти они видели возможность для себя продолжения профессиональной
научной и просветительской деятельности, позволяющей не допустить
прерывания научной традиции, разрушения научных школ, исследовательс-
кой базы, научной деградации, как крайний способ сохранения для будущих
поколений того огромного опыта и того научного потенциала, который
историческая наука накопила за годы существования Российской империи.
После закрытия ФОНа, как нам теперь известно, Г.Г. Писаревский
переехал в Смоленск и всего лишь один год (1 февраля 1925 - 5 октября 1926
г.) работал там профессором и даже занимал должность заведующего кафедры
всеобщей истории Смоленского университета. «Во главе кафедры всеобщей
истории стал профессор Г.Г. Писаревский, сменивший на этом посту в 1925
году еѐ организатора и первого руководителя профессора В.Н. Дьякова»
. В
Смоленске, в новой должности профессор задержался совсем не долго, так как
историка очень тяготило преподавание всеобщей истории, которая не была
его специальностью»
. В одном из писем к своему другу Л.М. Еременко от 9
марта 1925 г. Г.Г. Писаревский благодарит за поддержку в трудное для него
время и сообщает, что работа его в Смоленском университете уже началась.
«Мне поручено 8 часов по русской истории и 4 по всеобщей. Лекции по
всеобщей истории (XIX век) задали мне усиленную работу, пришлось
обложиться книгами и долго засиживаться по ночам. Надеюсь благополучно
выйти из этого испытания, тем более что Смоленская университетская
библиотека по отделу истории обставлена очень хорошо: все московские
книги, но новинки попадают сюда незначительно…. »
.
В Смоленске профессору удалось опубликовать лишь одну научную
статью – «Из истории конгрессового Царства Польского (1815-1830) при
Александре I», которая была напечатана в журнале Смоленского
университета. Вероятнее всего ученый весь год жизни и работы в Смоленске
искал другое место для своей деятельности и всячески стремился перевестись
на другую работу.
Так, в 1926 г. Г.Г. Писаревский, тяготясь преподаванием всеобщей
истории, снова меняет место работы, и переводиться на кафедру русской
истории в Азербайджанский университет. С 1 марта 1928 г. он становится
профессором педагогического факультета кафедры истории народов СССР
Азербайджанского университета
Ко времени приезда Г.Г. Писаревского в г. Баку, институт имел большую
историю и традиции. Также как и в Ростове-
-Дону историко-

Смоленский государственный педагогический институт имени К. Маркса. 1918-1968 /под общ. ред.
А. А. Кондрашенкова; редкол. Д. И. Будаев и др. - Смоленск, 1968. С. 21
ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585. Л.97.
ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 585. Л.97.
Азербайджанский государственный университет им. В.И. Ленина. Первое десятилетие 1919-1929.
Баку 1930. С.98.
филологический факультет сначала преобразовали в Факультет
Общественных наук, а затем в Педагогический факультет. К 1924 году в
университете был медицинский, педагогический и восточный факультеты. Во
второй половине 20-х годов особое внимание уделялось деятельности
педагогического факультета. Это было связано с острой проблемой нехватки
учителей общеобразовательной школы и прежде всего школ, обучающихся на
азербайджанском языке. В начале, педфак имел три отделения: общественно -
историческое, математическое и естественное. Во второй половине 20-х годов
педфак пополнился видными профессорами. На факультете работали Я.А.
Ратгаузер (история ВКПб, ленинизм), Б.В. Чобанзаде (история тюркской
литературы), Б.Б. Комаровский (педагогика), Г.Г. Писаревский (История
России).
К концу 20-х годов факультет располагал следующими кафедрами: 1)
педагогика, 2) история педагогики, 3) педагогическая психология и педология,
4) диалектический материализм, 5) история философии, 6) всеобщая история,
7) история народов СССР, где работал Григорий Григорьевич Писаревский и
8) политическая экономия
.
Среди коллег Г.Г. Писаревского по университету в Баку встречаем
профессора М.В. Довнар-Запольского, знакомого еще по московскому
периоду. В то время он служил в Московском архиве Минюста, где
Писаревский собирал материал для будущей книги, а затем преподавал в
Московском и Киевском университетах. Оба были членами Московского
Археологического института. С 1 февраля 1922 г. Митрофан Викторович
работал в Бакинском университете на кафедре истории хозяйства
.
Материалы из Азербайджанского архива свидетельствуют о том, что
помимо жалованья, профессор получал еще и академический паек, который
полагался научным сотрудникам, преподавателям. Несколько раз ученый брал
справки с места работы «на предмет получения академического пайка», ему

История Азербайджанского государственного университета. Баку 1989. С. 125.
Писаревский Григорий Григорьевич - историк, профессор А
http://
www.ourbaku.com
/ index.php5/
выдавались месячные хлебные карточки категории 1-А. Конечно же, это уже
было совсем другое время, по сравнению с ростовским периодом
жизнедеятельности ученого, когда в 20-е г. профессорско-
преподавательскому составу не выплачивалось жалование, не говоря уже о
каких-то дополнительных компенсациях.
Кроме университета Г.Г. Писаревский занимался научной деятельностью
и в Институте истории Азербайджанского филиала Академии наук СССР. В
1930 г. он подвергся критике партийного деятеля Б. Н. Тихомирова, автора
предисловия к книге Писаревского «К истории Польской революции 1830
года». Рецензент отмечал недостаточное освещение классовой борьбы,
отсутствие в работе крестьянского вопроса. По мнению Тихомирова, работа,
«безусловно, не являясь марксистской, может, тем не менее, явиться нужной
для марксистов, изучающих польскую революцию, именно с точки зрения
использования в ней фактического материала»
Также ученый работал с 1933 года и в Центральном Архивном
управлении АССР, в качестве научного сотрудника исторического Архива.
Здесь он просматривал архивные материалы бывшего окружного суда и
выявлял материалы «по горным богатствам Азербайджана»
. В 1933 г.
Писаревский был уволен из Центрального архивного управления
Азербайджана в виду того, что «марксистско - ленинская методология ему
совершенно чужда»
. В отношении к старой профессуре руководящим являлся
следующий принцип: «Задача практически сейчас стоит так, чтобы тех, кто
против нас капитализмом воспитан, повернуть на службу к нам, каждый день
смотреть за ними, ставить над ними рабочих комиссаров в обстановке
коммунистической организации, каждый день пресекать контреволюционные

Черказьянова И.В. Г.Г. Писаревского о колонизации в контексте отечественной историографии
конца XIX – начала XX века // Вопросы германской истории: Немцы Украины и России в
конфликтах и компромиссах XIX–
вв.: Материалы междунар. науч. конф. Днепропетровск, 24–
27 сент. 2007 г. / Отв. ред. С.И. Бобылева. – Днепропетровск: Пороги, 2007. –
266–287.
Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики. Ф. 167. Оп.2. Д.379. Л.4.
Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики. Ф. 167. Оп.2. Д.379. Л.4
поползновения и в то же время учиться у них»
.
С 1 марта 1933 г. Г.Г. Писаревский оставляет службу в качестве научного
сотрудника ЦАУ АССР и таким образом становится безработным. Сколько
пришлось пережить ученому, в связи с этим увольнением, доказывать свою
компетентность, терпеть стыд и унижение на суде, а также доказывать свою
пригодность к работе и большое желание заниматься научной деятельностью.
Через суд он был восстановлен на работе в июне 1933 г. Суд назначил
экспертизу из числа профессоров. В число экспертов входили проф. Саар и
проф. Тихомиров и из их заключения стало ясно, что работа профессора Г.Г.
Писаревского вполне удовлетворительна, ученый был восстановлен в
должности научного сотрудника Центрального архивного управления
Азербайджана с 3 июня 1933 г. с окладом 225 рублей.
Но в 1935 г. руководство управления все же нашло причины, чтобы
окончательно уволить Писаревского. Ученому объявляли выговоры за
марксистско-ленинскую неподкованность, за двух недельную неявку на
работу, за срыв совещаний научных сотрудников «за несоответствие
требованиям социалистического строительства»
, за нарушение трудовой
дисциплины и т.д. Кроме того, работая в архиве профессуру, приходилось в
феврале 1934 года несколько раз отпрашиваться в больницу, «вследствие
болезни левого глаза, прошу разрешить начинать работу в Архиве с 11
часов»
, но даже эти, казалось бы, серьезные обстоятельства, касающиеся
здоровья, работали против ученого и были расценены, как не выполнение
должностных обязательств. Конечно, эти причины, были надуманными и
необоснованными. Скорее всего, администрации Архива хотелось бы видеть
на этом месте преданного марксиста с глубоким знанием методологии
советского правительства. Даже в Баку, Г.Г. Писаревский относился
нейтрально к советской власти, не был ее ярым сподвижником, но и не
отвергал ее.

Белозеров С.Е. Очерк истории ростовского Университета. РГУ., 1959.С.171.
Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики. Ф. 167. Оп.2. Д.379. Л.15
Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики. Ф. 167. Оп.2. Д.379. Л.37
Коммунистическими лидерами были четко сформулированы требования
к переменам в высшем историческом образовании: безусловный
социоцентризм, воспитание преданности коммунистическим идеалам,
ба за высокий уровень знаний в рамках коммунистической идеологии,
создание пролетарской интеллигенции и т.д.
Письма ученых свидетельствуют о том, что первые же шаги советской
власти произвели на представителей академической элиты удручающее
впечатление. И вообще они переполнены эмоциями и ощущением
катастрофы, постигшей Россию
И все же огромные бытовые трудности на протяжении всего
послеоктябрьского пятнадцатилетия не могли отвратить ученых от
исследовательской и преподавательской работы. Более того, именно в
самозабвенном служении науке многие из них искали спасения от постоянных
жизненных невзгод и состояния моральной подавленности…
В такой обстановке позитивизм Писаревского, демонстрировавшего в
своих публикациях любовь к документу, к отдельному факту, далекого от
теории классовой борьбы, был не только «устаревшим», но и «опасным»
методом исторического исследования. Кроме того, арест Любавского, с
которым Писаревского связывали тесные товарищеские отношения, мог в
любой момент сказаться и на его судьбе. Ученый старой генерации,
Писаревский очень скоро стал испытывать на себе давление новой
идеологии
.
Профессор Бакинского университета Г.Г. Писаревский вынужден был
приспосабливаться — одной из его новых исследовательских тем стала борьба
крестьян Закавказья с феодальными пережитками.

Робинсон М.А. Судьбы Академической элиты: отечественное славяноведение (1917-начало1930-х
годов). М.2004. С.58.
Робинсон М.А. Судьбы Академической элиты: отечественное славяноведение (1917-начало1930-х
годов). М.2004. С. 376.
Черказьянова И.В. Г.Г. Писаревского о колонизации в контексте отечественной историографии
конца XIX – начала XX века // Вопросы германской истории: Немцы Украины и России в
конфликтах и компромиссах XIX–
вв.: Материалы междунар. науч. конф. Днепропетровск, 24–
27 сент. 2007 г. / Отв. ред. С.И. Бобылева. – Днепропетровск: Пороги, 2007. –
Продолжая заниматься научной работой, ученый не упускал случая, что
бы посетить архивы и библиотека Москвы. Увольняясь в очередной отпуск,
он просил разрешения выехать в г. Москву для сбора научных материалов.
О личной жизни профессора в Баку ничего не известно. В графе
семейного положения и количества членов семьи личного дела
Г.Г. Писаревского сказано, что у него есть дочь, а жена умерла
Проживал ученый с 1926 года по адресу, ул. Народов Востока № 3,
кв. 16. Впоследствии был поселен в дом Красной профессуры по
ул. Ленина д.3. Эти дома были построены как кооперативные для
профессорско - преподавательского состава, приглашенного и присланного по
государственному постановлению для создания и развития вузов Баку
(дата постройки колеблется 1930 - 1931 год).
27 февраля 1938 г. Г.Г. Писаревский был назначен старшим научным
сотрудником Института Истории Азербайджанского филиала Академии наук.
Президиум Азербайджанского филиала АН СССР установил профиль для
научных учреждений филиала. Институт истории должен был заниматься
изучением, подбором и публикацией материалов по истории, археологии и
этнографии народов Азербайджана. Г.Г. Писаревский, работавший в этом
институте, занимался историей Азербайджана
.
В Азербайджане ученому также пришлось пережить много трудностей и
лишений, доказывать свою профессиональность и завоевывать доверие в
научных кругах.
Ученые, имевшие до революции высокий социальный статус,
превратились в новой для них политической обстановке и социальной среде в
элементы чуждые и потому подозрительные. С точки зрения новой власти они
в лучшем случае занимались делом, для общества бесполезным, а в худшем
вредным и даже опасным

По материалам И.В.Черказьяновой
-
Писаревский Григорий Григорьевич - историк, профессор АГУ
http://
www.ourbaku.com
/ index.php5
Робинсон М.А. Судьбы Академической элиты: отечественное славяноведение (1917-начало1930-х
годов). М.2004. С.375.
Г.Г. Писаревский неразрывно связывал научно-исследовательскую работу
с педагогической деятельностью. Результаты своей научной работы он
излагал в лекциях общих курсов и семинаров со студентами. Лекционные
аудитории университета на занятиях Г.Г. Писаревского всегда были полные, а
сам историк гордился тем, что так востребованы его знания, любовь к
исторической науке, и особенности ведения лекционных и семинарских
занятий в студенческой среде. «Большим утешением для меня в моей
академической работе является тот факт, что я всегда пользовался
расположением студенчества независимо от его национального состава»
Признанием заслуг ученого и педагога явилось присвоение ему 28
февраля 1944 года Президиумом Верховного Совета Азербайджанского СССР
ученого звания заслуженного деятеля наук Азербайджанского СССР. В том
же 1944 году 22 июля Высшая Аттестационная комиссия Комитета по делам
высшей школы при Совнаркоме СССР удостоила Г.Г. Писаревского высшей
ученой степени доктора исторических наук без защиты диссертации.
Последняя работа историка «Уничтожение в Закатальском округе
зависимых отношений» выходит в Азербайджане в 1947 г. В этой работе
показано бедственное экономическое положение Азербайджанского
крестьянства, обремененного невыносимым гнетом, феодальных повинностей.
Работа написана на основании многочисленных материалов по истории
Закаталы и носит научно-исследовательский характер.
Некоторые работы ученого так и остались пылиться на архивных полках,
и не были опубликованы. К таким исследованиям относится монография Г.Г.
Писаревского - «Крестьянская реформа 1912 г. в Азербайджане». Работа
написана на основании интересных архивных документов, при использовании
многотомных печатных материалов по крестьянской реформе в Закавказье.
Автору удалось охарактеризовать весь период от 1846 по 1912 гг. по
крестьянскому вопросу в Закавказье и обрисовать положение крестьян в
Азербайджане.

Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики. Ф. 167. Оп.2. Д.379. Л.2
В годы Великой Отечественной войны Писаревский пишет две научно -
популярные брошюры «Ледовый поход русской армии в 1809 г.» и «Михаил
Илларионович Кутузов». За самоотверженную работу в годы Великой
Отечественной войны профессор был награжден медалью «За доблестный
труд в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.»
.
Брошюра «Михаил Кутузов» достаточно поздняя работа ученого. На наш
взгляд, мужественным образом М. И. Кутузова, автор хотел вдохновить
советских воинов в дни Великой Отечественной войны. В книге
Г.Г. Писаревского историческая роль Кутузова выявлена и охарактеризована
по возможности полно. Автор считает, что стратегия Кутузова привела к
Бородину и создала затем глубоко задуманное и необычайно оперативно
проведенное контрнаступление, «загубившее Наполеона». А геройское
поведение регулярной армии при всех боевых схватках с неприятелем
деятельная помощь партизан, народный характер всей войны, глубоко
проникшее в народ сознание полной справедливости этой войны - все это, в
свою очередь, послужило несокрушимым оплотом для возникновения,
развития и победоносного завершения гениальной стратегической
комбинации Кутузова. Ученый-историк считает, что в деле разгрома
Наполеона народы во много были обязаны Кутузову.
Продолжая заниматься научной деятельностью в годы Великой
Отечественной войны историк публикует очередную работу «Ледовый поход
сской армии в 1909 году» для поднятия духа русской армии. Автор
призывает нас вспомнить о героических подвигах русского народа в Ледовом
походе 1809 г.: «когда наша страна ведет Великую Отечественную войну, в
которой военные действия захватили почти все северо - западные окраины,
Прибалтику, не мешает вспомнить о героических подвигах русской армии,
совершенных в этих местах сто тридцать лет тому назад»

За Ленинское воспитание, №1, ноябрь 1949.
Ледовый поход русской армии в 1809 г. – Баку: Изд-во АзФАН, 1941.С.3.
Григорий Григорьевич Писаревский умер 10 сентября 1952 года в
возрасте 84 лет в Баку, об этом сообщала Бакинская пресса. В статье газеты
был размещен некролог, в котором ректорат и профком Азербайджанского
государственного университета им. С.М. Кирова, коллектив работников
института истории и философии Академии наук Азербайджанского СССР,
выражает соболезнование семье «старейшего профессора Азгосуниверситета,
доктора исторических наук, заслуженного деятеля науки - Писаревского
Григория Григорьевича»
.
В течение 26 лет профессор Писаревский готовил кадры молодых
историков в Баку и являлся заслуженным деятелем науки Азербайджанской
Изучение личности ученого в последние годы жизни, позволяет увидеть и
оценить истинный масштаб вклада Г.Г. Писаревского в развитие историчес-
кой науки не только Азербайджанской СССР, но и современной России.
Таким образом в ряду ученых-историков первой половины
века
особое место,
-праву принадлежит профессору русской истории - Григорию
Григорьевичу Писаревскому.
Г.Г. Писаревский не был равнодушным созерцателем истории, он всегда
находился в центре общественной жизни - входил в состав нескольких
научных обществ: Военно-исторического, Московского Археологического, а
также Общества истории и российских древностей при Московском
университете, был почетным членом в составе Археологического института,
преподавал на Высших женских курсах, в г. Ростове-
-Дону организовал
кабинет русской истории и заведовал им, работал в Центральном Архивном
управлении АССР и т.д.
Привлеченные нами источники свидетельствуют о том, что никакие
гонения, трудности и лишения в 20-
-е гг. не могли заставить ученого
отказаться от исследовательской работы, которая была для него смыслом
существования.

Газета-Бакинский рабочий, № 216, 11 сентября 1952.
Работая с материалами различных фондов Московского отделения
Архива Главного штаба, Московского архива Министерства юстиции,
Главного архива Министерства иностранных дел и т.д., Г.Г. Писаревский ввел
в научный оборот новые архивные источники об истории иностранной
колонизации в России в XVIII в, новые материалы о иезуитах в России, об
истории Царства Польского и т.д. Коллеги - современники высоко оценили
вклад Г.Г. Писаревского в научную разработку проблемы изучения
иностранной колонизации, его работа «Из истории иностранной колонизации в
России» является актуальной и сейчас.
Будучи личностью весьма незаурядной, он прошел сложный и тернистый
жизненный путь. Невзгоды не сломили Г.Г. Писаревского. Многочисленные
переезды из Варшавы в г. Ростов-
-Дону, затем в Смоленск и Азербайджан,
смена политического режима, все же сохранили достоинство человека и
ученого. Рассмотренные периоды жизни и деятельности ученого представляю
богатый материал для размышлений о путях науки и превратностях судеб
научной элиты, свидетедьствуют о стремление ее представителей следовать в
любых, даже самых неблагоприятных обстоятельствах, высоким
академическим примерам нравственного служения науке.
На наш взгляд, попытка составить более или менее целостное
представление о профессоре русской истории Григории Григорьевиче
Писаревском преодолена. Возможно, впоследствии будут обнаружены и
вовлечены в научный оборот какие-нибудь новые сведения о нем. Мы
затронули вопросы лишь в той мере, в какой они помогали раскрытию
основной темы, а также характера, взглядов, общего облика этого уникального
и незаурядного человека.

Р обинсон М.А. Судьбы Академической элиты: отечественное славяноведение (1917-начало1930-х
годов). М.2004. С.395.
Основные даты жизни, научной, педагогической и общественной
деятельности Г.Г. Писаревского.
1868, 7 октября
родился в Ярославской губернии
1888
– закончил Ярославскую духовную семинарию
1892
переехал в Москву
1893-1898
– вел занятия в Строгановском центральном училище технического
рисования
1899
– преподавал в Александровском коммерческом училище, Московской
женской гимназии и Городской торговой школе имени Алексеевых
1909, 4 мая
– защитил в Казанском университете магистерскую диссертацию
по теме «Из истории иностранной колонизации в России в XVIII в.» и был
принят в число приват-доцентов Московского университета по кафедре русской
истории.
1909, 26 сентября

избран в состав Археологического института,
1909
– монография «Из истории иностранной колонизации в России в XVIII в.»
удостоена премии им. Г.Ф. Карпова
1909, 1 ию
– назначен приват - доцентом Московского университета
1910, 2 августа
– принят на должность экстра - ординарного профессора по
кафедре русской истории историко-филологического факультета Варшавского
Императорского университета.
1915
– переезжает вместе с Варшавским Императорским университетом в г.
Ростов-
-Дону
1916, 1 января
– утвержден в должности ординарного профессора университета
1924, 7 октября

уволен, «в виду ликвидации правового отделения ФОНа»
1925, 1 февраля – 1926, 5 октября
- заведующий кафедры всеобщей истории
Смоленского университета
1928, 1 марта
– профессор педагогического факультета кафедры истории
народов СССР Азербайджанского университета
1933
– научный сотрудник исторического Архива в Центральном Архивном
управлении АССР
1938,
февраля
– старший научный сотрудник Института Истории
Азербайджанского филиала Академии наук.
1944, 28 февраля
– Президиумом Верховного Совета Азербайджанского СССР
присвоено ученое звание заслуженного деятеля наук Азербайджанского СССР
1944, 22 июля –
сшая Аттестационная комиссия Комитета по делам высшей
школы при Совнаркоме СССР удостоила Г. Г. Писаревского высшей ученой
степени доктора исторических наук без защиты диссертации.
1952, 10 сентября
– умер в возрасте 84 лет в Баку

онологический указатель трудов Г.Г. Писаревскогого
1. К истории сношений России с Германией в начале XVI века // Чтения
Общества истории и древностей российских при Московском университете

1895. – № 2. – С. 1
2. Очерки иностранной колонизации в России в XVIII в. Вызов иностранных
колонистов в Россию в царствование императрицы Екатерины II // Русский
вестник. – Т. 255. – 1898, июнь. – С. 146
3. К истории сношений России с Германией в начале XVI века. – М.: Универ.
тип., 1899.– 21 с
4. Вызов колонистов из Южной Европы и бунт корсиканцев (Очерк из истории
иностранной колонизации в России) // Русский вестник. – 1901. – № 2. – С. 471
5. Из истории иностранной колонизации в России (по неизданным архивным
документам). – М.: печатня А.И. Снегиревой, 1909. – XII, 342, 84 с.
К истории иезуитов в России (вероисповедный вопрос в колониях Поволжья
100 лет тому назад) // Варшавские университетские известия. – 1912. – № 3. – С.
1-13.
7. Лекции по новой русской истории, читанные студентам Варшавского
университета и слушательницам Высших женских курсов в 1912/13
академическом году проф. Г.Г. Писаревским. – Варшава, 1913. – 525
8. Путешествие цесаревича Константина Павловича по Германии в 1825 году,
им самим описанное // Сб. ст. в честь Д.А. Корсакова. По поводу сорокалетней
его ученой и пятидесятилетия учебно-литературной деятельности. История. Кн.
1. Казань, 1913. – С. 202-210
9. Внутренний распорядок в колониях Поволжья при Екатерине II //
Варшавские университетские известия. – 1913. – Кн. 7. – С. 1-16; Кн. 8. – С. 17-
47; Кн. 9.
10. Хозяйство и формы землевладения в колониях Поволжья в XVIII и первой
четверти XIX века// Варшавские университетские известия. – Варшава, 1915. –
№ 3. – С. 1-
11. Хозяйство и формы землевладения в колониях Поволжья в XVIII и первой
четверти XIX века //Варшавские университетские известия. – 1916. – № 1-2. –
С. 1-116,
12. Переселение прусских меннонитов (Отт. из: Варшавские университетские
известия. – 1917. – С. 1-68). – Ростов-
-Дону
13. Из истории конгрессового Царства Польского (1815-1830) при Александре I.
По неизданным архивным документам // Научные известия Смоленского гос.
ун-та. – Т. 3, вып. 3. – Смоленск, 1926. – С. 297-344.
14. Впечатления русского путешественника от поездки по Германии в 1824
(Материалы к истории германской реакции 20-х годов XIX в.) // Известия
Азербайджанского гос. ун-та. Т. 13. Общественные науки. – Баку, 1928. – С. 53-
15. К истории Польской революции 1830 года / Пред. Б.Тихомирова. – Баку:
Издво АзГНИИ, 1930. – 80 с
16. Ледовый поход русской армии в 1809 г
– Баку: Изд-во АзФАН, 1941. – 14 с
17. Осада Пскова польско-литовским королем Стефаном Баторием в 1581 году
// Известия Азербайджанского филиала АН СССР. – 1941. – № 7. – С. 20-
18. Михаил Илларионович Кутузов. – Баку: Изд-во АзФАН, 1942. – 56 с.
19. К истории аграрных отношений в Ленкоранском уезде в конце XIX и в
начале XX столетий // Известия Азербайджанского филиала АН СССР. – 1943.
– № 1. – С. 64-
20. Уничтожение в Закатальском округе зависимых отношений крестьян к
бекам и кешкелвладельцам // Труды Института истории им. А. Бакиханова АН
АзССР. Т. I. – 1947. – С. 4-104
Неопубликованные работы.
Очерки истории немцев Поволжья за XVIII столетие.
Крестьянская реформа 1912 г. в Азербайджане.
Персидский поход Петра I в 1722 году.
Русско-персидская война при Екатерине
(Поход В. Зубова).
Источники и литература о Г.Г. Писаревском
Источники
Российская государственная библиотека.
Ф. 384. Оп. 15. Д. 67. Л.1-2
Государственный Архив Ростовской области
Ф. Р.46. Оп. 3. Д. 585.
Ф. Р.46. Оп.1 Д.39.
Ф.Р.46. Оп. 1. Д. 96
Ф.527.Оп.1.Д.198.
Ф.527. Оп.1. Д.290.
Ф.528. Оп. 1. Д. 1.
Центральный Государственный Архив Азербайджанской республики.

Ф. 167. Оп.2. Д.379
Азербайджанский государственный университет им. В.И. Ленина. Первое
десятилетие 1919-1929. Баку 1930.
Газета - Бакинский рабочий, № 216, 11 сентября 1952.
Решение Городской Думы перевести университет в г. Ростов-
-Дону.
«Приазовский край .12 августа 1915г.
О встрече Ростовчанами профессоров университета.«Приазовский край». 15
августа 1915г.
Варшавские университетские известия. Варшава. 1910. № 9.
Варшавские университетские известия. Варшава. 1913. № 6
Варшавские университетские известия. Варшава. 1913. № 3.
Варшавские Университетские Известия. Ростов-
-Дону.1916, т. 6.
Ростов-
-Дону. Русский исторический журнал. 1917. № 2. С.165.
Литература
1. Белозеров С.Е. Очерк истории ростовского Университета. РГУ., 1959.
2. Берберова Н. Курсив мой. – М., 1995.
3. Берлявский Л.Г. Власть и Отечественная наук: Формирование
государственной политики (1917-1941.) Автореф. дисс. док. историч наук.
07.00.02. Ростов-
-Дону. 2004.
4. История Азербайджанского государственного университета. Баку 1989
5. Краковский К. Нить времени. Ч. 2. – Ростов-
-Дону, 2005.
6. Культурное строительство на Дону: Сборник документов. Ростов-
-Дону,
1981.
7. Лейкина-Свирская В.Р. Русская интеллигенция в 1900-1917 гг. М.1981
8. Михайличенко С.И. Кафедры русской и всеобщей истории в Варшавском
университете (1869-1915 гг.) История Университетского образования в России
и Международные традиции просвещения. Альманах 30. Санкт-Петербург
2005.
9. Решетова Н. Комиссии по улучшению быта ученых на Дону // Третий этаж.
Историко-литературный альманах. 1997. № 1. С. 28-
Робинсон М.А. Судьбы Академической элиты: отечественное
славяноведение (1917-начало1930-х годов). М.2004.
11. Ситько Р.М. История становления и развития образования на Юге России.
– Ростов-
-Дону, 1997.
12. Смоленский государственный педагогический институт имени К. Маркса.
1918-1968 /под общ. ред. А. А. Кондрашенкова; редкол. Д. И. Будаев и др. -
Смоленск, 1968. С. 21
13. Черказьянова И.В. Писаревский Григорий Григорьевич: известные работы
неизвестного историка // Российские немцы. Научно-информационный
бюллетень. - М., 2007. № 2.
14. Черказьянова И.В. Г.Г. Писаревского о колонизации в контексте
отечественной историографии конца XIX – начала XX века // Вопросы
германской истории: Немцы Украины и России в конфликтах и компромиссах
XIX–
вв.: Материалы междунар. науч. конф. Днепропетровск, 24–
сент
2007 г. / Отв. ред. С.И. Бобылева. – Днепропетровск: Пороги, 2007. –
266–
287.
15. Черказьянова И.В. Писаревский Г.Г. Избранные произведения по истории
иностранной колонизации в России / Подготовка текста, составление,
редактирование, комментарии И.В. Черказьяновой. – М.: МСНК, 2011
Электронные носители
1. По материлам И.В. Черкезьяновой - Писаревский Григорий Григорьевич -
историк, профессор АГУ http://
.ourbaku.com
index.php
ПРОФЕССОР ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ
АНАТОЛИЙ ФЁДОРОВИЧ СЕМЁНОВ
(14.6.1863 – после 1931 г.)
А.Ф.Семѐнов – исследователь античного мира.
Профессор Анатолий Фѐдорович Семѐнов родился в июне 1863 г. в
столице Баварии Мюнхене. Был крещен в греческой церкви г. Мюнхена 19
марта 1880 г. настоятелем церкви архимандритом Каллиником
. Его родители -
земский врач Федор Васильевич Семѐнов и вдова Екатерина Осиповна
Сведомская (мать будущих художников Александра и Павла Сведомских от
первого брака с лесничим Александром Павловичем Сведомским) в 1861 г.
заключили брак в Михайловском заводе недалеко от Перми. Отец
Ф.В.Семѐнова – Василий Федорович Семѐнов – был надворным советником и
доверенным у Сведомских по делам винокуренного завода. Будучи
убежденным в превосходстве системы образования в Германии, Василий
Федорович убедил свою супругу переехать в Германию. Сначала из России они
приехали в Дюссельдорф, а оттуда в Мюнхен, где в 1863 г. и родился их
первенец Анатолий. Сама Екатерина Осиповна Сведомская умерла в Германии
в 1886
В виду слабого здоровья родители решили не посылать сына в народную
школу, а затем в гимназию, и учить дома. Учил его сначала отец (сам он
окончил Петербургский ун-т по ф-ту Естественных наук, а затем получил в
Мюнхене степень доктора медицины). Он обучал сына русскому языку и
истории словесности, всеобщей истории, математике, физики и географии.
Поздние были приглашены учителя гимназии, которые учили мальчика
различным языкам: немецкому, французскому, английскому, греческому и
латыни. Сверх того, юный Анатолий брал уроки теории музыки и
фортепианной игры. Во время ежегодных летних поездок во Французскую

Отдел обеспечения сохранения документов Государственного архива Черниговской области (г.
Нежин). Ф. 1105.
.1. Д. 1610. Л.9.
Швейцарию он изучал французский и практически говорил на нѐм также
свободно, как и по-русски и по-немецки. В 1883 г. Баварское Министерство
Просвещения направило А.Ф. Семѐнова для сдачи выпускного экзамена в
качестве экстерна в гимназию г. Фрейзинга (близ Мюнхена). Удостоившись
свидетельства зрелости (Matura) осенью того же года Анатолий Фѐдорович
поступил на медицинский факультет Мюнхенского ун-та, где слушал лекции по
анатомии, физики, химии. Но уже летом 1884 г. он перешѐл на I отделение
философского факультета (Филологическое) и посвятил себя изучению
классической филологии. Здесь он слушал лекции профессоров Криста
(греческая словесность), Вельфлина (словесность римская), истории средних
веков (Корнелиуса), Нового времени (Крумбахера) и т.д. Сверх того, работал
практически в семинариях профессоров Криста, Вельфлина и Шолля, а у
последнего ещѐ занимался палеографией и эпиграфикой. Далее А.Ф. Семѐнов
стал действительным членом Академического Историко-филологического
общества, где долгое время состоял филистером. Затем он читал рефераты и
принимал участие в чтении и интерпретации древних авторов. Наравне с
занятиями в университете Анатолий Фѐдорович продолжал свои занятия по
музыке, а именно в Мюнхенской Государственной Консерватории. Выдержав
экзамен по теории музыки (гармония, контрапункт, фуга) он был удостоен в
1887 г. звания учитель музыки. Осенью 1888 г. сдав Государственный экзамен в
университете, вместе с дипломом получил право преподавания древних языков
в Баварской гимназии. И здесь в своей научной карьере он делает резкий
поворот: на службу в Баварии А.Ф. Семѐнов не поступил, а, переехав в
Петербург, стал готовиться к академической карьере в России. На основании
Баварского диплома он был допущен к сдаче экзамена на степень магистра.
Этому экзамену он подвергся в 1890 г., а затем, выбрав тему для диссертации,
принялся за еѐ разработку. В 1893 г. сдав ещѐ дополнительный экзамен на
звание учителя гимназии, он поступил на государственную службу в качестве
преподавателя древних языков во второй Киевской гимназии, а в 1895 г. после
публичной защиты диссертации под названием «Antiquitates uiris publici
Cretоrum» он был удостоен звания магистра греческой словесности
.
На магистерскую диссертацию А.Ф. Семѐнова откликнулся профессор
Нежинского Историко-Филологического Института А. Лециус, который
опубликовал еѐ в журнале «Университетские известия» (г. Киев) за 1895 г.
Рецензент отметил, что во второй половин
ХIХ в. зн
ительно увеличилось
число источников по греческой истории и греческим государственным
«древностям». В виду этого стало необходимым подвергнуть пересмотру
результаты прежних общих исследований по названным частям нашей науки. К
числу этих историко-антикварных монографий относится и диссертация А.Ф.
Семѐнова. Так к
главное исследование о древнем Крите, трѐхтомное
сочинение Hoeck`a, вышло ещѐ в 20-х годах XIX века, то план диссертанта
собирать и разбирать весь новонайденный материал по критским
государственным древностям сам по себе заслуживает полного одобрения.
Автор мог надеяться сделать ценный вклад в науку и значительно пополнить
наши сведения о критском государственном праве. Ожидание это, как он это
сознает, не исполнилось в желаемом объеме. Оказалось, что наши новые
источники лишь в частностях и мелочах обогатили наши ведения о
государственных порядках древнего Крита. Тем не менее, труд А.Ф. Семѐнова
рецензент признает весьма актуальным
. Автор действительно собрал весь до
сих пор известный эпиграфический материал, он толкует его прилежно и
осторожно, и старается вывести из него соответствующие заключения о
рассматриваемых им вопросах. Благодаря его труду мы достоверно знаем, что
до открытия новых источников многие вопросы критского государственного
права прежнему остаются совершенно темными. Одновременно с
исследованием А.Ф.Семѐнова вышло исследование итальянского ученого
Ciccotti. Хотя учѐные пришли к одним и тем же результатам, но А.Ф. Семѐнов

Semenov A. Antiquitates iuris publici Cretensium. Jurjevi, 1894.
Лециус А. Рецензия на сочинение А.Ф.Семѐнова Antiquitates iuris publici Cretensium, представленное
для приобретения степени магистра греческой словесности // Университетские извести. Киев, 1895,
№ 8. С. 1.
работал совершенно самостоятельно и нередко расходится с выводами своего
соперника.
Свою работу он разделил на 9 глав. В 1-й он характеризует и перечисляет
литературу по Критским государственным «древностям» от Геродота до
Ciccotti
Во 2-й после краткого описания острова рассуждает о его догреческом
населении, о завоевании острова греками и дорянами и сообщает список всех
известных нам городов древнего Крита. В 3-й главе он перечисляет те надписи,
в которых сообщаются сведения об истории острова, а потом старается еѐ
воссоздать от древнейших времѐн до покорения острова римлянами.
Следующие темы уже непосредственно относятся к теме. В 4-й автор излагает
общее развитие государственного порядка в критских общинах, в 5-
– о союзе
критских городов, в 6-й о сословиях, в 7-
– о магистратуре, в 8-й о критских
учреждениях римского периода, и в 9-
– о государственном воспитании
молодѐжи. Распределение материала не совсем удачно.
Работа А.Ф. Семѐнова выполнена на высоком уровне Диссертация его
носит, главным образом, описательный характер. Автор сопоставляет и толкует
источники. Достоинством диссертации, по словам автора рецензии, является
«добросовестное отношение автора к делу и его трудолюбие: он пользуется
всей литературой по затронутым им вопросам, старается вникнуть в скудные
показания источников, вывести из них заключения для пополнения наших
сведения о критском государственном праве»
С другой стороны, его работа несвободна от всех тех недостатках, которые
часто замечаются в трудах молодых и неопытных ученых, среднего уровня:
попадаются излишние повторения, его доводы нередко слабоваты, неполны и
неудачны, изложение иногда неясно и неточно, встречаются противоречия.
Семѐнов пишет по латыни. Но его латынь, хотя еѐ можно назвать
правильной – не особенно плавна. Он, по-видимому, мало затруднялся языком,

Лециус А. Рецензия на сочинение А.Ф.Семѐнова Antiquitates iuris publici Cretensium, представленное
для приобретения степени магистра греческой словесности // Университетские извести. Киев, 1895,
№ 8. С. 3.
допускает вульгаризмы и солэкизмы, хотя и редко, прямые ошибки. Текст
испещрен многими и нередко довольно крупными опечатками и недосмотрами,
которые не производят особенно приятного впечатления: Семѐнов плохой
корректор и, должно быть, при корректуре обошѐлся без содействия
ассистента, между тем, как таковое желательно при издании
первого
сочинения,
к тому же ещѐ на латинском языке. Так, во 2-й главе автор кратко говорит о
предполагаемом доисторическом населении острова, об Этеокритянах,
Кидонах. Куретах, Корибантах, Тельхинах, а также о следах финикиян и
египтян на почве Крита. Изложение – довольно удовлетворительное и знакомит
читателя с настоящим положением данного вопроса.
Но часто надо ставить
знак вопроса.
Так, желая доказать, что Этеокритяне и Кидоны – семиты,
Семѐнов сопоставляет название первого племени с названием города Этеи,
которое он почему-то считает семитским; но он забывает о том, что Hteia
пишется через h и
, а не через e
Неудачно и объяснение того обстоятельства, что и Корибанты встречаются
рядом с другими божествами в формулах клятвы критских городов. Принимая
Куретов и Корибантов за племена, он предполагает, что в клятвах названия их
заступает место чтимых ими божеств – Зевса и Кибелы. Далее, автор,
рассуждая о завоевании острова греками, высказывается против тех учѐных, по
мнению которых острова Эгейского моря, стало быть, находились в руках
дорян ещѐ до их переселения в Пелопоннес. Потом ставя вопрос, сколько было
городов на острове, он не только по примеру Аристарха принимает `ekatompolis
за polupolis, но придает без всякого доказательства такое значение и цифре – 90.
Вопроса о том, сколько было греческих общин, т.е. политических общин на о.
Крит, он не разрешает, ограничиваясь сам перечислением тех 120 городов и
городков, имена которых до сих пор известны. Известный интерес представляет
его экскурс о Миносе и приписываемой ему талассократии. Отстаивая мнение
о первоначальном политическом объединении острова в седой старине, он в
пользу этого мнения ссылается не только на общее сходство политических
учреждений во всех критских общинах, но и на поразительное сходство формул
клятв, применяемых при заключении договоров между отдельными городами.
В 4-й главе А.Ф. Семенов излагает ход развития политического порядка в
критских городах. Изложение его не вызывает крупных сомнений: оно разумно
и трезво. Демократическую эпоху он на основании надписей делит на два
периода: в 1-м упоминается только
kosmoi
h polis, во втором – совет и
народ. Значит, магистерская власть была не сразу уничтожена, но лишь в
позднейшее время была вытеснена властью народного совета. Замечание это
правильно, хотя оно изложено автором не совсем ясно и А.Ф. Семѐнов пишет,
что олигархия на о.Крит была установлена в 600 г., 150 лет после царя Этеарха.
(С.65-66). Разница между встречающимися понятиями ясно не изложена. Но в
целом глава, по мнению рецензента, довольно удачна
Менее автору повезло в 6 главе
ordinibus
Здесь много неясного и
непоследовательного, хотя изложение отличается похвальной полнотой.
Крайне туманны его замечания о критских филах. На С.89 автор смело
производит слово afamiotas от предполагаемого слова amia – общество. Но на
С.105 он сознается, что значение данного слова ещѐ не выяснено.
Удачнее вышла его 7 глава
magistratibus
В этой главе – она самая
объемистая, заключается главная заслуга диссертации А.Ф. Семѐнова Он
тщательно толкует все имеющиеся данные о должностных лицах в критских
общинах и старается скудные показания источников облечь плотью и кровью.
136-138 – имеется неясность о грамматевсе
132 – не объясняет название nakoroi
C. 126 – он упрекает Аристотеля в том, что он считал мнамонов простым scribae
– Аристотель этого не говорит.
С.133 – попадается невозможное объяснение сицилийского мнамон или
епистатмос сюмпосиу. Но в целом, глава содержит много самостоятельного и

Лециус А. Рецензия на сочинение А.Ф.Семѐнова Antiquitates iuris publici Cretensium, представленное
для приобретения степени магистра греческой словесности // Университетские извести. Киев, 1895,
№ 8. С. 5.
не лишена научной ценности. Автор, между прочим, старается правильно
распределить известные нам месяцы критского календаря.
В 8-й главе собрано и разобрано всѐ, что нам известно о критских
государственных учреждениях в римский период.
В 9-й главе изложен трудный и спорный вопрос о государственном
воспитании критской молодѐжи, хотя его изложение не свободно от
противоречий и неясностей.
Автора рецензии удручает латинский слог А.Ф. Семѐнова
Он не только
весьма посредственный латинский стилист, но и иногда не признает законов
латинской фразеологии: non dubito или traditur он иногда сочетает с accus cum
infinit., он смешивает alius alium
inter
, принимает suffragari в значении
«голосовать», употребляет notitiae как «данные», abreviatio – сокращение. При
чтении его книги моѐ латинское сердце нередко сильно болело.
Семѐнову свойственна значительная рассеянность. Стр.105 – в одном
предложении мы два раза читаем heredes esse
С.141 – matri вместо matris
т.д.
Как следует цитировать источники, он также не знает.
Подводя итог, рецензент отмечает, что с одной стороны, труд А.Ф.
Семѐнова не свободен от довольно крупных недостатков – они вызваны отчасти
молодостью и неопытностью автора, отчасти же они свойственны ему лично: с
другой стороны, его сочинение есть его диссертация, она носит характер не
компилятивный, а научный и дает определенные научные результаты.
А.Лециус считает его удовлетворительным specimen eruditonis
diligentiae
Все
это, по словам рецензента, позволило одобрить работу А.Ф. Семѐнова и
допустить еѐ в качестве магистерской диссертации к защите

Лециус А. Рецензия на сочинение А.Ф.Семѐнова Antiquitates iuris publici Cretensium, представленное
для приобретения степени магистра греческой словесности // Университетские извести. Киев, 1895,
№ 8. С.8.
Однако первым опытом публикации был его перевод с английского языка
сочинения Джебба «Гомер. Введение к Илиаде и Одиссеи», которое было
издано в 1892 году
.
Начиная с 1896 г. он перешѐл на службу в Киево-Печерскую гимназию, где
преподавал преимущественно латинский язык, а также немецкий, французский
и древнегреческий языки.
В этот период определись его научные интересы. Во-первых, его ещѐ
продолжают интересовать Крит и его клятвенные формулировки. Во-вторых,
он начинает серьѐзную и длительную работу над проблемами творчества ряда
древнегреческих поэтов. И, в-третьих, преподавание в Киевско-Печерской
гимназии не могло не наложить своего отпечатка на ещѐ одну сторону его
творчества: параллельно он начинает работу над анализом греческих
рукописей, содержащих тексты святых Симеона Дивногорца и Симеона
Богослова.
Ранее во время работы в Мюнхенской королевской библиотеке он
обнаружил греческую рукопись
века, содержащ
житие Симеона
Дивногорца. Поскольку эта рукопись оставалась неизданной, автор решил
перевести на русский язык и издать параллельно тексты на языке оригинала,
(т.е. на греческом) и в русском переводе. Изданию самого текста
предшествовала подробная вводная статья о жизни и трудах самого Симеона
Дивногорца.
Свой рассказ А.Ф. Семѐнов начинает с сообщения о том тяжком
испытании, которое накладывали на себя добровольно подвижники
христианской церкви. Речь идѐт о долговременном неподвижном стоянии в
молитве и самоуглублении, чему автор приводит многочисленные примеры.
Эти люди получили название стилитов или столпников. Столпы, воздвигаемые
стилитами, были различной высоты. Так, столп, на котором спасался Симеон
Старший, достигал до 36 локтей в высоту. Верхняя площадка, на которой стоял

Джебб. Гомер. Введение к Илиаде и Одиссеи / пер с англ. А.Ф.Семѐнова. СПб,, 1892.
подвижник, была сравнительно небольшой и равнялась примерно одной
квадратной сажени. Иногда эта площадка окружалась забором или досками.
Поднятие на верхнюю площадку осуществлялось с помощью лестницы,
которую затем стилит держал у себя наверху и спускался только в самых
крайних случаях.
Удалившись от шума и мирской суеты некоторые из столпников не
полностью прерывали связи с оставленным им миром. Некоторые из них
поучали с высоты своих учеников, давали благие наставления, и утверждали в
учении Христовом не только устно, но и письменно. Среди таких наставлений
столпинков до нас дошли наставления и Симеона Дивногорца, жившего в
начале
века. От Симеона Дивногорца до нас дошли его проповеди, послания,
молитвы, и наконец, поэтические произведения – церковные гимны и тропари.
Жизнь Симеона Дивногорца (по-гречески – Тавмасторита) стала известной
благодаря Истории Церкви Евагрия.
В 1898 г. во время летних каникул А.Ф. Семѐнов отправился в Венецию,
где занимался в библиотеке св. Марка, размешавшейся в бывшем дворце дожей.
Здесь ему попалась рукопись, которая там находилась под номером 494. В этой
рукописи его внимание привлекли стихотворения другого Симеона -
Богослова, составившие целый сборник. Наведя необходимые справки, А.Ф.
Семѐнов выяснил, что она ещѐ никогда не издавалась, и он решил взять на себя
труд по еѐ изданию. Но другие неотложные дела помешали ему выполнить
задуманное, и эту идею пришлось отложить до 1901 года. Во время летних
каникул 1901 г. он просил директора Киево-Печѐрской гимназии В.И.Петра
разрешить ему заграничную командировку в Германию, где в Государственной
библиотеке г. Мюнхена ему удалось сличить две хранящиеся там рукописи.
Результаты его работы были опубликованы им в 1902 году.
Свою работу А.Ф. Семѐнов начинает с краткого жизнеописания Симиона
которое ранее было составлено его ревностным учеником - Никитой Стэтатом,
но также оставалось неизданным. Автору удалось установить, что уже в 17
веке французский учѐный Комбефи читал житие Симеона Богослова в
библиотеке Мазарини
. Немецкий учѐный Холь предположил, что автором
обоих рукописей – из Мюнхена и Парижа – является одно лицо, а именно –
Никита Стэтат. Несмотря на то, что в рукописи, отсутствуют какие-либо даты,
А.Ф.Семѐнов косвенным путѐм пытается их восстановить, что, впрочем,
является довольно сложной задачей. Симеон Богослов, судя по всему, жил в
веке. Принимая 1032-1043 гг. как годы смерти Симеона Богослова, а в качестве
даты его рождения указывает примерно на 963 г. По словам А.Ф. Семѐнова,
Симеон родился в Малой Азии, в области Пафлагонии, в семье богатых и
знатных родителей
. Уже в раннем возрасте он прибыл в Константинополь,
чтобы под руководство своего дяди занять одну из государственных
должностей. Когда ему только исполнилось 17 лет он занял пост
спатарокубикулария. Однако после смерти дяди ничто не помешало юноше
избрать свой жизненный путь. Он сошѐлся с одним из монахов знаменитого
тогда студийского монастыря, также носившим имя Симеона. Именно к нему
юноша обратился с просьбой принять его в число иноков, но по причине своей
молодости получил отказ. Ещѐ шесть лет ему пришлось оставаться мирянином,
пока, наконец, сам Симеон Старший не предложил ему поменять образ жизни.
Он письменно отказался от наследства своего отца и стал посещать кладбища,
подготавливая себя к созерцательной жизни инока. Затем он поступил в
студийский монастырь в качество послушника и Симеон Старший сделался его
духовным отцом. В течение своей жизни ему пришлось поменять ряд
монастырей и ряд должностей, пока, наконец, в конце жизни он уединился в
монастыре св. Марины, где и умер.
За всю свою долгую жизнь Симеон много писал. Он оставил после себя
около десятка сочинений и все на греческом языке. Его произведения составили
целый сборник, которые были собраны его учеников Никитой.
Недостаток формального византийского образования послужил Симеону
как писателю хорошую службу: во всех его произведениях нет учѐного

Семѐнов А.Ф. Сличение рукописей, содержащих гимны Симеона Богослова. Киев, 1902. С.2.
Там же. С.5.
балласта и витиеватой вычурности, которой обычно старались блистать
византийские писатели. Симеон говорит искренне, от души, избегая
напыщенных фраз. Его гимны, как с сожалением сообщает автор, до сих пор не
изданы в оригинале. С точки зрения художественной наибольшего внимания
заслуживают его поэтические произведения. Но издание его гимно
необходимо ещѐ и потому, что они имеют важное значение и для истории
церкви
Автор даѐт описание сличѐнных им рукописей:
1) Венецианская рукопись. Это толстый том, переплетѐнный в красную
кожу. Текст написан в два столбца. Судя по письму, относился к XIII или к
XIV веку. Его писали разные лица, о можно различить четыре различных
почерка. Материал – пергамент. Содержит 58 гимнов и других сочинений
Симеона.
2) Мюнхенская греческая рукопись № 177. Написана на бумаге. Переплѐт
красный, бумажный, относится к
веку. Автор-составитель некто Иероним
Трагодист кипрский. Содержит речи и гимны Симеона.
3) Мюнхенская рукопись № 526. Материла – бомбицина. Переплѐт –
белый, кожаный с медными застѐжками. Время –
век ми в конце рукописи
даже приведена точная дата: 25 июня 1453 г. Рукопись подпорчена какой-то
жидкостью, отчего письмо кое-где исчезло. Читается сравнительно легко, так
как сокращений почти нет. Она содержит исключительно сочинения Симеона.
И далее автор на 34 страницах приводит те различая в греческом тексте,
которые были написаны эти рукописи
.
Чем вызвано наше обращение к работе А.Ф. Семѐнова, которая относится
не к эпохе античности, а к более позднему периоду – периоду средневековья?
-первых, мы пытаемся характеризовать творчество А.Ф. Семѐнова в целом,
не исключая ни одной из его работ. Во-вторых, рассматриваемая работа

Семѐнов А.Ф. Сличение рукописей, содержащих гимны Симеона Богослова. Киев, 1902. С9.
Семѐнов А.Ф. Сличение рукописей, содержащих гимны Симеона Богослова. Киев, 1902. С.12-45.
демонстрирует нам блестящий анализ древнегреческого текста, проведѐнный
автором.
С темой его магистерской диссертации тесно связана его статья о критских
клятвенных формулах, которые сохранились в древне-критских надписях.
Свою статью на эту тему автор начинает с описания политического положения
Крита, где существовал ряд постоянно враждующих между собой городов-
государств. Они вынуждены были то и дело заключать между собой союзы,
скрепляя их различными клятвенными формулировками. Всего дошло восемь
таких формулировок. Сперва стороны в них приводился ряд божеств, которым
стороны клялись, после чего следовали обещания жить во взаимной дружбе,
придерживаться одних и тех же друзей, иметь одних и тех же врагов и строго
соблюдать договоры под угрозой наказания богов за нарушение этой клятвы и
награды с их же стороны за еѐ соблюдение
. В клятвах даже упоминаются
наказания, которому подвергнутся клятвопреступники: земля их не будет
приносить плодов, а жены их не будут рожать детей. Наконец, что характерно
для воинственных критян, клятвопреступник не вернѐтся невредимым с войны.
Общие черты критских клятв могут, по мнению автора, навести на мысль о том,
что в основе всех дошедших до нас клятвенных формул лежит одна. С целью
доказать это, автор сличает во-первых, те божества, котор
в них
упоминаются. В рассматриваемых автором договорах, упоминаются как
панэллинские божества – Зевс, Гестия, Гера, Афина, Аполлон, так и местные –
Куреты, Бритомартиса, Корибанты
. После этого автор переходит к тем
эпитетам, которые сопровождают упомянутые божества. При этом, одни из
богов снабжены ими в изобилии, другие – вовсе лишены этих эпитетов. Зевс
именуется
Оратриос, Дикастой, Таллай. Моннитиос, Бидатас, Агорайос,
Первые два произведены от горных двух горных групп на Крите, и по-
видимому, указывают на почитание божества на горных вершинах. Третий

Семѐнов А.Ф. Несколько слов о древне-критских клятвенных формулах // Записки Императорского
Русского Археологического общества. Т.VII. СПб, 1895. С. 47.
Семѐнов А.Ф. Несколько слов о древне-критских клятвенных формулах // Записки Императорского
Русского Археологического общества. Т.VII. СПб, 1895. С. 49.
эпитет указывает на функцию Зевса как покровителя рынка или рыночной
площади, на которой обычно протекала общественная жизнь греков.
Этимология других эпитетов весьма туманна.
Из местных божеств, упоминаемых в клятвенных формулах, автор считает
заслуживающим внимания Бритомартису, которую греки обычно
отождествляли с Артемидой. Она была древнейшей богиней лесов, полей, моря.
Еѐ культ был широко распространѐн в западной части острова, в городе
Кидонея располагался еѐ храм.
Все упомянутые божества в клятвенных формулах обычно приводятся в
определѐнном порядке: во главе их стоит Гестия – божество очага (а
данном
случае – государственного), на втором – Зевс, как верховное божество эллинов,
далее супруга Зевса Гера, затем – Аполлон и Афина. В одной из клятв, двое
последних заменены Посейдоном и Амфитритой.
Клятвенная формула, принятая на Крите, не была тождественны тем,
которые были приняты в других областях Эллады. Еѐ происхождение автор
предлагает искать на самом Крите
. Он обращается к древнейшей истории
Крита и указывает на то, что он издавна был населѐн племенами, различными
по своему происхождению: среди его обитателей упоминаются финикийцы,
карийцы, фригийцы, и наконец, загадочные пеласги. Затем здесь возникло
государство, основанное дорийцами, и города, населѐнные ими имели
внутреннее сходство и даже во всех из них имелся единый календарь. Тоже
самое мы наблюдаем и с клятвенными формулами, на основании чего автор
приходит к выводу: был период, когда весь остров представлял из себя единое
политическое целое – одно государство. Подтверждение этому, по мнению
автора, служит легенда о могущественном царе Миносе, потомок которого
Идоменей, участвовавший в Троянской войне, был последним мифическим
царѐм Крита
. А.Ф. Семѐнов не настаивал на том, что государство Миноса

Там же. С.52.
Семѐнов А.Ф. Несколько слов о древне-критских клятвенных формулах // Записки Императорского
Русского Археологического общества. Т.VII. СПб, 1895. С. 53.
охватывало весь Крит, а скорее всего - его среднюю и восточные части вместе с
Кноссом и выражает надежду, что дальнейшая разработка данного вопроса и
новые открытия позволят приблизиться к разрешению этой интереснейшей
проблемы.
Серию его штудий, посвящѐнных греческой поэзии и еѐ отдельным
представителям, открывала его монография о творчестве Феокрита. Свою
работу автор начинает с общих рассуждений о роли литературы в духовной
жизни того или иного народа. По его мнению, политическая история тесно
связана с литературой, и всякое еѐ изменение соответственно ведѐт к
переменам в области литературы. Лучшим подтверждением этой мысли
является древнегреческая литература. Затем автор делает краткий экскурс в
развитие греческого общества и греческой литературы, после чего переходит
непосредственно к анализу творчества Феокрита. Именно в его творчестве
жанр поэзии, по словам А.Ф. Семѐнова приобрѐл своѐ наивысшее развитие
Далее автор переходит к попытке составления биографии Феокрита,
которая, по словам автора, представляется столь же сложной, как и попытка
составить биографию Гомера. Более того, некоторые учѐные вообще
сомневались в подлинности имени поэта. Автор отмечает труд немецкого
учѐного Хемпеля, который первым доказал, что в александрийской литературе
Феокрит был известен под именем Мосх, что по-гречески означало «Бычѐк»,
стихотворения, принадлежащие Мосху, должны относится к творчеству
Феокрита. Оба они были сиракузянами и оба были авторами буколической
поэзии.
Сложным является вопрос о месте рождения Феокрита: одни считают его
сиракузянином, другие – уроженцем острова Кос. Сам А.Ф. Семѐнов
придерживался мнения, что родиной Феокрита всѐ-таки был Кос.
Такие же сложности вызывает и определение даты рождения поэта, ибо до
нас не дошло на этот счѐт никаких данных. Анализируя его поэзию и

Семѐнов А.Ф. Введение к чтению Феокрита. Киев, 1896. С. 7.
отталкиваясь от дат жизни тех персонажей, кому были посвящены его стихи,
автор приходит к выводу, что он родился между 325 - 320 гг. до н. э., а время
его смерти относится примерно к 250 г. до н.э.
Столь же скудны сведения о жизни поэта. По своему происхождению он
принадлежал к зажиточной части населения, не совсем понятно, какие причины
побудили его покинуть родину и отправиться путешествовать по Элладе, чтобы
найти покровителя своему таланту. Из Сиракуз он посетил Милет, где навестил
своего друга врача Никия, что было увековечено в XXVIII его стихотворении.
Вообще же, пребывание Феокрита в Сиракузах было продолжительным, здесь
он сделался гражданином города, Но затем он принял приглашение своих
друзей, вероятно, в том числе Каллимаха, и отправился в Александрию, где
сделался восторженным поклонником Птолемея
Филадельфа. Но и здесь он
очувствовал недовольство своим положением, хотя в своих стихах он хвалил
щедрость Птолемея.
Что касается его дальнейшей жизни, то известно, что он жил при дворе
Гиерона
и Птолемея
и находился в хороших отношениях с
бразованнейшими людьми своего времени. К сожалению, некоторых из них
автор называет только по прозвищам, так что мы вынуждены только
догадываться, о ком из них идѐт речь. Почему некоторых их своих друзей он
называет только по прозвищам, остаѐтся загадкой
Далее, опираясь на труды предшествующей немецкой историографии, А.Ф.
Семѐнов приступает к разбору содержания стихотворений Феокрита,
высказывая при этом и собственную точку зрения и демонстрирую знание
тонкостей греческого языка. Из работы со своей определѐнность следует, что
Феокрит был разносторонним и плодовитым поэтом и писал во всех трѐх
главных видах поэзии: эпосе, лирике и драме. Из всех же видов поэзии
наибольшую славу Феокрит снискал своей буколической (пастушеской)
поэзией. Именно эти стихи обессмертили его имя. Буколическую поэзию

Семѐнов А.Ф. Введение к чтению Феокрита. Киев, 1896. С. 7.
Семѐнов А.Ф. Введение к чтению Феокрита. Киев, 1896. С. 26.
Феокрита А.Ф. Семѐнов делит по содержанию на два группы: предметом
одной служат мифы, особенно миф о Дафнисе, содержание другой составляли
– картины обыденной жизни пастухов. Его произведения свидетельствуют об
образованности и начитанности поэта.
Чисто филологическим тонкостям посвящѐна небольшая заметка
А.Ф.Семѐнова «К Геродоту», в которой автор анализирует два отрывка из
книги Геродота. Следуя правилам древнегреческого языка, он переставляет ряд
слов и восстанавливает смысл отрывка, где говорится о длине Боспора, где
Дарий начал наводить мосты
Там же в Киеве он обращается к исследованию древнегреческой
эпиграммы и издаѐт работу на эту тему. Своѐ исследование он начинает с
определения этимологии греческих слов «эпиграмма» и «эпиграфэ».
Первоначально, по славам автора, оба эти слова употреблялись без всякого
различия, но затем первое стало обозначать исключительно надпись в стихах,
второе – прозаическую надпись
. После этого он переходит к анализу
эпиграмма ряда известных поэтов, в частности, Симонида Кеосского, к
творчеству которого он ещѐ не раз потом будет возвращаться.
В 1903 г. А.Ф. Семѐнов сдал при Киевском учебном округе экзамен на
звание учителя немецкого и французского языков. В биографии А.Ф. Семѐнова
есть один загадочный эпизод: известно, что с 1 июля 1905 г. переведен на
должность учителя в Стародубскую гимназию, но уже 29 сентября того же года
уволен от должности согласно прошению
. В чем крылась причина столь
быстрого ухода А.Ф. Семѐнова с должности нам доподлинно неизвестно. На
этот счѐт здесь могут быть два варианта ответа: либо на новом месте у него не
сложились отношения с новым коллективом, либо ему предложили другое
место, сулившее большие перспективы.

Семѐнов А.Ф. К Геродоту // Гимназия, 1899. С.67.
Семѐнов А.Ф. Древнегреческая эпиграмма. Киев, 1900. С.2.
ГАЧО. Ф.1105. Оп. 1. Д. 1610. Л.69.
В 1906 г. он перешѐл на службу в Петербургскую Ларинскую гимназию в
качестве преподавателя немецкого языка. Кроме Ларинской гимназии
преподавал в Петербургской Покровской женской гимназии, немецкий язык и
читал в 8-м специальном классе лекции по немецкой литературе и по методике
преподавания этого языка. Далее Анатолий Фѐдорович преподавал греческий
язык в немецком училище Св. Екатерины (Katerininschule). Предложением
Попечителя Санкт-Петербургского Учебного Округа от 26 сентября 1906 г. он
был допущен к чтению лекций в СПбУ в качестве приват-доцента по кафедре
классической филологии с 1 сентября 1906 г.
К работе в Санкт-Петербургском
университете он приступил с 1907 г. и проработал там до 1910 г. в должности
приват-доцента.
В 1910 г. избран конференцией Нежинского Историко-филологического
Института на кафедру греческой словесности на должность экстраординарного
профессора, что без сомнения, явилось признанием научных и педагогических
заслуг учѐного. В связи с этим 27 сентября 1910 г. директор Нежинского
Историко-Филологического Института обращается к ректору Императорского
СПбГУ и информирует его, что приват-доцент СПбГУ А.Ф. Семѐнов 25
сентября избран экстраординарным профессором по кафедре греческой
словесности и просит выслать формулярный список о службе магистерский
диплом и прочие документы. В ответ его извещают, что требуемые документы
г.Семѐнова находятся в канцелярии Покровской Женской Гимназии, в каковой
и он и состоит преподавателем
В течение трех лет – с 1910 по 1913 гг. – А.Ф. Семѐнов проработал в
г.Нежине. Эти три года оказались для него весьма плодотворными как в
научном, так и в педагогическом отношении, ибо в этот период им был написан
ряд интересных работ как по древнегреческой истории и литературе, так и по
педагогике.

ГАЧО.Ф.1105. Оп. 1. Д.1610. Л.5.
ГАЧО (г.Нежин). Ф.1105. Оп. 1. Д.1610. Л. 1-2.
В 1910 г. в Нежине А.Ф. Семѐнов издает небольшую работу, посвящѐнную
прошедшему в Афинах процессу над известной гетерой Фриной, которую
защищал не менее известный афинский оратор Гиперид. Объектом его анализа
явился известный пассаж из произведения Афинея, автора II н.э. Личность
гетеры Фрины была настолько популярной, что ей впоследствии посветили
свои произведения такие известные живописцы XIX в., как польский художник
Семирадский, французский – Ж-Л.Жером, итальянский скульптор Ф.Барцаги
и многие другие.
Осветив фактическую сторону дела, А.Ф. Семѐнов ставит две основные
проблемы, которые он пытается решить: 1) как случилось, что простая
куртизанка Фрина могла навлечь на себя обвинение в нечестии со стороны
государства; 2) как случилось, что известный оратор и государственный
деятель взялся защищать пользующуюся дурной славой женщину? Своѐ
исследование автор начинает с определения того понятия, которое обычно
вкладывали древние греки в понятие «нечестие», выясняя этимологию понятия
асебии,я
и демонстрируя при этом превосходное знание греческого языка (что
вообще характерно для его работ). По его мнению, обвинение в
асебии
(нечестии) в этом случае подразумевало введение и распространение в Афинах
культа чужого божества. Идя дальше в своих рассуждениях, Анатолий
дорович сопоставляет эпизод с раздеванием на процессе Фрины Гиперодом
с известным эпизодом, когда Писистрат выдал за богиню Афину простую
женщину по имени Фия: по его мнению, если в том случае афиняне поверили,
что это была действительно Афина, то во втором, поражѐнные красотой
обнажѐнной Фрины, они была убеждены, что перед ними сама Афродита
Предположение довольно смелое и остроумное, но, тем не менее, остающееся
всего лишь предположением. Хотя А.Ф. Семѐнов прямо и не говорит об
особенностях греческого миропонимания, греческого менталитета, понятно,
что речь идет именно об этом.

Семѐнов А.Ф. Гиперид и Фрина // Сборник Историко-филологического общества при Институте
князя Безбородко в Нежине. Т.8. Нежин, 1912-1913. С. 9.
Во время своего пребывания в г. Нежине А.Ф. Семѐнов начинает
публиковаться и в зарубежных научных периодических изданиях. Так, в 1911
в немецком журнале «Philologus» вышла его статья о дорийской любви к
мальчикам, теме, широко обсуждавшейся в зарубежной антиковедческой
литературе XIX – начала ХХ вв. В этой статье А.Ф.Семѐнов вступает в
полемику с известным немецким учѐным Э.Бете по поводу характера
взаимоотношений мальчиков и мужчин у греков в целом и у дорийцев –
частности. Соглашаясь с тем, что этот обычай в Греции получил
распространение только с переселением дорийцев, он предлагает разделить
вопрос на две части: 1) с одной стороны, учитывать роль государства и его
поддержку данного обычая; 2) ни в коем случае не возводить отдельные случаи
проявления этого уродливого явления в ранг поддерживаемой государством
системы
. Государство видело повсюду в Греции, где оно допускало любовь к
мальчикам, в Спарте ли, на Крите или в Фивах, чисто идеальное отношение,
большую педагогическую ценность, особенно, что касалось военного обучения.
От этой любви к мальчикам, по мнению автора, нужно строго отличать
безобразные, мерзкие пороки, которые широко распространились в Греции под
влиянием богатых и зажиточных стран Ближнего Востока. «Действительно, как
же это было возможно, что простой, пусть необразованный но такой честный и
естественный народ, каким были дорийцы, уже в очень древние времена были
вовлечены в искажение обычая с извращѐнностью, делая протекцию
единственному пороку?»
- удивляется автор. Очевидно, противоречие ясно.
Гораздо естественнее это было бы ожидать от ионийцев, ставшим известными.
Но не в этом случае. Короче говоря, существует огромное различие между
гомосексуализмом в полном смысле этого слова и дорийской любовью к
мальчикам. Необходимо признать, что эта любовь в более поздние времена, к
сожалению, перешла в первую. Это, по мнению автора, ничего не меняет в

Semenov A.F. Zur dorischen Knabenliebe // Filologus, 1911. S.147
Semenov A.F. Zur dorischen Knabenliebe…S.150.
утверждении, что в самом начале это одно понятие, которое надо отделять от
другого.
Любимым греческим автором А.Ф. Семѐнова был Симонид Кеосский.
Издав о нѐм первую свою работу ещѐ в Киеве в 1903 г
, он в нежинский период
своей деятельности вновь возвращается к его творчеству, результатом чего
стало издание второй его монографии на данную тему. Побудительным
мотивом для этого, по словам А.Ф.Семѐнова были его собственные ошибки и
ошибки тех, за кем он ранее следовал. К тому же удачные конъектуры в текстах
древних авторов помогли восстановить подлинные слова поэта, что придало
правильное понимание его текстам. Биография Симонида даѐтся на широком
историческом фоне, ибо, по словам автора, «знакомство с внешними
обстоятельствами жизни писателя значительно облегчает изучение его
произведений»
. Несмотря на то, что полной биографии автора не сохранилось,
А.Ф. Семѐнов на основе самых разнообразных отрывочных данных буквально
по крупицам пытается еѐ воссоздать. Кроме того, А.Ф. Семѐнов указывает на
тех зарубежных авторов, труды которых он использовал для составления
биографии поэта (работы Гиралдуса, Фосса, Фабрициуса, Бэйле, Бернхарди,
Берга, Ситтля, Криста и т.д.). Причѐм работа первого автора на эту тему была
написана в 1525 году! Не забывает А.Ф.Семѐнов и первую биографию
Симонида на русском языке – это труд Стемпковского изданный в Варшаве в
1879 г. Примечательно, что основные вехи биографии поэта А.Ф. Семѐнов
пытается восстановить не только по кратким упоминаниям различных авторов
(Свиды, Плутарха, Цицерона и т.д.), но на основании сведений из эпиграмм
самого поэта. В приложении автор даѐт переведѐнную им лично подборку
наименее известных эпиграмм поэта.

Семѐнов А.Ф. Симонид Кеосский. Его жизнь и поэзия. Киев, 1903.
Семѐнов А.Ф. Греческий лирик Симонид Кеосский и сохранившиеся отрывки его поэзии. Нежин,
1912. С. 1.
Со времени издания этой работы прошѐл почти целый век, но до сих пор в
отечественном антиковедении работа А.Ф. Семѐнова о Симониде остаѐтся, по
сути, единственной.
Именно в Нежине происходят большие перемены и в личной жизни
учѐного. На имя директора Нежинского Историко-Филологического Института
5 февраля 1913 г. от него поступает прошение следующего содержания: «Имею
честь просить Ваше превосходительство не отказать мне в разрешении
вступить в законный брак с девицей, дочерью купца Иустинией Николаевной
Бешеновой, 34 лет и в отпуске на время от 8 февраля с.г. до 16 февраля».
Он
получает разрешение и впервые в 50 летнем возрасте вступает в брак. Его
супруга, И.Н.Бешенова, была на 16 лет моложе своего мужа.
В 1913 г. по избрании на факультете и Совете А.Ф. был утверждѐн
экстраординарным профессором Варшавского университета. В связи с этим
ректор Варшавского ун-та обращается к Директору Нежинского Историко-
Филологического Института со следующей просьбой: «Экстраординарный
профессор Нежинского Историко-Филологического Института А.Ф.Семѐнов
избран советом Императорского Варшавского Университета кандидатом на
должность экстраординарного профессора…по кафедре греческой
словесности…Не встречается ли с Вашей стороны препятствий к переходу
г.Семѐнова на службу во вверенный мне Университет» и просит прислать
формулярный список о его службе и личные документы…»
Здесь, в Варшаве он проработал до 1915 г, когда Университет был
переведѐн в г.Ростов-
-Дону. Доподлинно известно, что в 1914 г. профессор
А.Ф. Семѐнов вел практические занятия по греческому языку со студентами
классического отделения

ГАЧО (г.Нежин). Ф.1105, Оп. 1. Д.1610. Л. 51.
ГАЧО (г.Нежин). Ф. 1105. Оп. 1. Д.1610. Л. 62.
Варшавские Университетские Известия, 1915, т.
C.35
В Донском ун-те он был утверждѐн в звании ординарного профессора в
1917 г. Здесь же, в 1916 г. вышла его обобщающая работа, которая как бы
подводила итог всем его исследованиям по истории античной литературы
«Очерк по истории греческой лирики классического периода». Обосновывая
необходимость издания этого труда, А.Ф. Семѐнов писал, что он хотел в
сжатом виде «представить нашей молодѐжи полезное руководство по этому
предмету в виду относительной бедности нашей учебной литературы
сочинениями по истории древнегреческой словесности»
. Что касается
хронологических рамок и содержательной стороны работы, то она, во- первых,
охватывает лирику классического периода и завершается 400 г. до н.э., и во-
вторых, рассматривает древнейшей религиозную и светскую лирику, «младших
хоровых лириков» (Симонида, Вакхилида и Пиндара), элегию, сатиру, а также
Лесбейскую лирику в лице Алкея, Сапфо и Анакреонта.
На страницах данного краткого очерка едва ли возможно полностью
осветить основное содержание этого обобщающего труда, который, кстати,
также стал библиографической редкостью, поэтому коснусь лишь основных
идей, высказанных автором в этой работе. По мнению А.Ф. Семѐнова, начиная
VII в. до н.э. в Греции наметился упадок эпической поэзии. Место
отцветающего эпоса в греческой поэзии занял другой еѐ вид – лирика. Причины
этого автор видит в следующем: в эпосе поэты описывали прошедшие времена,
в которых у греков господствовал миф
. В лирике же поэты, наоборот,
выражали чувства по поводу современных событий, в ней преобладала
действительность и с ней вместе – личность поэта, ибо по поводу какого-либо
события он выражал не только чувства массы, но и свои личные. C изменением
содержания поэзии изменились и еѐ формы. Лирика была песней в полном
смысле этого слова, ибо лирические стихотворения пели и аккомпанировали им
на музыкальных инструментах. Особенностью греческой лирики по сравнению

Семѐнов А.Ф. Очерк истории греческой лирики классического периода. Ростов-
-Дону, тип.
«Донская речь», 1916. С.5
Там же.С.8.
с эпикой было то, что поэт-эпик, говоря об общеизвестных мифах, говорил на
языке везде понятном, так как он читал свои произведения в разных областях,
поэт-лирик интересовался, прежде всего, делами своего родного города и,
конечно, выражался на языке, на котором сам думал, так как предназначал своѐ
произведение для своих ближайших соплеменников. Именно в лирике стала
проявляться и индивидуальность авторов античной эпохи.
Автор отмечает, что у греков существовали и религиозные, и светские
песни. Среди первых А.Ф. Семѐнов упоминает на гимн, который исполнялся в
Дельфах, среди светских песен – песни нянек, песни ремесленников и т.д. Но
расцвет греческой лирики начался тогда, когда талантливые поэты оставили
устаревшую эпику и под влиянием ряда причин стали искать новые способы
выражения воодушевлявших их чувств.
Всю лирическую поэзию автор делит на две группы: 1) лирику хоровую; 2)
лирику монодическую (песни, исполняемые одним лицом). В свою очередь,
хоровую лирику автор делит на религиозную и светскую. К религиозной
хоровой лирике он относит
пэан, просодию и партении
Рассматривая создание различных форм древнегреческой лирики, автор
указывает на роль музыки, объясняя еѐ бесконечное разнообразие ритмических
построений, которые себе позволяли греческие поэты-лирики.
Затем автор переходит к характеристике творчества отдельных авторов,
давая краткие их биографии. Начав с творчества уроженца острова Лесбос
Терпандра, он затем переходит поэтапно к творчеству Алкмана, Ариона, а
также таких малоизвестных широкому читателю поэтов, как Ласос,
Меланиппид, Филоксен, Тимофей, Стесихор, Ивик и т.д. Рассматривая
творчество «младших поэтов хоровой лирики», он вновь возвращается к
произведениям своего любимого поэта Симонида Кеосского, хотя на этот раз

Семѐнов А.Ф. Очерк истории греческой лирики классического периода. Ростов-
-Дону, тип.
«Донская речь», 1916. С.14.
даѐт лишь общую, концентрированную оценку его творчеству. Столь же
кратко, но достаточно ѐмко он характеризует творчество Вакхилида и Пиндара.
Нельзя не обратить внимания на тот солидный список иностранной,
основном германоязычной, литературы, который использовал автор в своѐм
исследовании. Это работы Т. Берга, Г. Боде, Д. Хартунга, Д. Cмита, Г.
Мюллера, У. Виламовица-Меллендорфа, Д. Фарнелла и других авторов. Вне
всякого сомнения, в условиях отсутствия подобной обобщающей литературы в
Ростове издание «Очерков…» было весьма нужным и полезным.
В 1918 и 1919 гг. А.Ф. Семѐнов занимал должность декана Историко-
филологического факультета. При основании в г. Ростове-
-Дону
Археологического Института в 1918 г. занял должность профессора и в этом
учреждении. Предметы, по которым он читал лекции, следующие: греческая
литература периодов классического и александрийского, история греческого
языка, история античной культуры, греческая метрика, палеография и
эпиграфик
Суть его практических занятий со студентами заключалась в
чтении и грамматическом разборе текстов Гомера, Софокла, Эврипида,
Феокрита, Катулла, Цицерона, Тацита, готовил студентов к самостоятельной
работе в области изучения античности. В 1918 и 1919 гг. читал лекции по
античности и по истории немецкой литературы на Педагогических курсах.
А.Ф. Семѐнов являлся Действительным членом Русского
Археологического общества, Киевского Филологического и Философского
общества при Институте кн. Безбородко, а также Историко-Филологического
общества (Verein) в Мюнхене.
Наиболее тяжѐлым для учѐного (как, впрочем, и для большинства
профессоров бывшего Варшавского университета) было последнее десятилетие
его научной и педагогической деятельности. Вот что писал сам А.Ф. Семѐнов
об этом периоде в своей автобиографии: «Значительная большая часть времени
его преподавания в Варшавском и Донском университетах протекала при
крайне неблагоприятных обстоятельствах не только для занятий по его

ГАРО. Ф.Р-46. Оп. 1. Д. 307. Л. 189.
специальности, т.е. классической филологии, но и по другим наукам. То была
эпоха жесткой войны и государственной разрухи. Особенно печальным был
факт, что масса студенчества принуждены была прервать свои штудии, будучи
призванными на военную службу. Аудитории пустовали. Тем не менее, ему
удалось воспитать одного молодого учѐного, знание которого ныне были
оценены за границей – это И.О.Панас, доцент Пражского университета
Пользуясь материалами, собранными ещѐ до начала войны, профессор
А.Ф. Семѐнов вчерне закончил несколько научных работ: 1) Эволюция
греческого языка от Гомера до наших дней; 2) Университетская жизнь и
древности; 3) Языкознание и цивилизация.
Война прервала также начатую работу в Парижской национальной
библиотеке по сличении находящихся там рукописей гимнов Симеона
Богослова. Этот памятник византийской литературы он намеревался издать,
следуя совету покойного друга, известного византиниста Крумбахера в
Мюнхене. Гимны Симеона, по его же собственным словам, являются важным
первоисточником для изучения истории Византийской секты госихатов»
Находясь в России, А.Ф. Семѐнов внимательно следил за судьбой своих
учителей в Германии. Одному из них, бывшему профессору Мюнхенского
университета Эдуарду фон Вельфлину, умершему в 1908 году, он посвятил
некролог в одном из отечественных периодических изданий. По словам автора,
он, обучаясь несколько лет под его руководством, «счѐл своим моральным
долгом, посвятить краткую заметку памяти незабвенного учителя»
. Далее на
нескольких страницах автор описывает жизненный путь учѐного и его научные
заслуги. Э.фон Вельфлин, будучи швейцарцем, родился 1 января 1831 г. в

Панас Иван Онуфриевич (1890-1980), уроженец местечка Рава Русска в Галиции. По окончании
Варшавского университета был оставлен для подготовки к профессорскому званию, защитил
диссертацию по языкознанию и оставлен преподавать в Варшавском университете в г.Ростове-
Дону. В связи с сокращением часов на преподавание древних языков был вынужден уехать сначала
на родину в Галицию, но не найдя себя и там, эмигрировал в Чехословакию. Был директором
гимназии в Праге, доцентом Пражского университета. Похоронен на Ольшанском кладбище г.Праги.
Оставил труд «Автобиография» (Прага, 1960), который, к сожалению, остался мне недоступен.
ГАРО. Ф.Р-46. Оп. 1. Д. 307. Л. 191.
Семѐнов А.Ф. Эдуард фон Вельфлин // Гермес, 1909. С. 20.
Базеле. Получив образование в гимназии, а затем в местном университете, он
увлѐкся классическим древностями, продолжив своѐ образование в Геттингене
и Париже, куда ездил в 1854 году. В 1856 г. он получил место помощника
университетского библиотекаря и учителя гимназии. Ранее, в 1854 г. он
получил звание доктора классической филологии (степень магистра в немецких
и швейцарских университетах давнее не существовала), а в 1856 г. в Базельском
университете получил должность приват-доцента. Однако судьба совершила
резкий поворот, и он был переведен на должность учителя гимназии г.
Винтертура, где проучительствовал целых восемь лет. Но к 1869 г. своим
научными трудами он приобрѐл такую известность, что Цюрихский
университет пригласил его занять кафедру классической филологии в
должности экстраординарного профессора. В Цюрихе Э.фон Вельфлин
проработал шесть лет, после чего покинул Швейцарию и переехал в Баварию,
получив приглашение Эрлангенского университета. Спустя пять лет он занял
кафедру в Мюнхенском университете и одновременно избран ординарным
академиком королевской Баварской Академии наук. В Мюнхене он прожил с
1880 г. до конца своей жизни. В 1906 г., вследствие преклонного возраста, он
подал прошение об отставке, переселился в родной Базель, где и окончил свои
дни. Для автора Э.фон Вельфлин являет собой образу упорства и преданности
науки, потому что ему в течение пятнадцати лет пришлось тянуть лямку
учителя средней школы. А.Ф. Семѐнов высокого оценивает его как учителя,
хотя тот, по его словам, не имел ораторских способностей. Его лекции
собирали большое число слушателей и концу семестра, когда лекционные
аудитории обычно пустовали, у него оставалось то же число слушателей, что и
в начале семестра. Предметом его лекций была латинская филология, а
любимым автором – Тацит. Его научные труды были посвящены истории языка
и критики текста, но главным трудом его жизни было издание капитального
словаря латинского языка – Thesaurus Lingue Latinae – «сокровищнице
латинской речи»
.

Семѐнов А.Ф. Эдуард фон Вельфлин // Гермес, 1909. С. 23.
Но ещѐ тяжелее пришлось А.Ф. Семѐнову и его коллегам после
установления на Дону Советской власти. Он, рождѐнный в Германии и
приехавший в Россию добровольно, по зову сердца, не мог и подумать об
эмиграции. Но если до середины 20-х годов новая власть как-то терпела учѐных
старой школы (свои кадры ещѐ не были подготовлены), то с конца 20-х годов
начинается политика их постепенного вытеснения, для чего применялись самые
различные средства. Во-первых, это изменение учебных программ, где
фактически вообще не оставалось места древним языкам – древнегреческому и
латыни. Они не были нужны новой власти. Но это были те дисциплины,
которым А.Ф. Семѐнов фактически посвятил свою жизнь. Во-вторых,
практически вся профессура бывшего Варшавского университета была
предпенсионного или просто пенсионного возраста – ничто не препятствовало
вполне естественному на первый взгляд проводу их на «заслуженный отдых»,
что и практиковалось в ряде случаев. В-третьих, «социально чуждые
элементы», к которым негласно относились учѐные старой царской школы,
подвергались разного рода проработкам, а порой и просто преследованиям со
стороны органов ОГПУ-НКВД, с последующей высылкой или даже
осуждением.
Единственным светлым пятном в этой обстановки безысходности и
всяческого отсутствия каких-либо перспектив, стала зарубежная стажировка,
которую А.Ф. Семѐнова получил от Наркомпроса в столь родной и любимый
для него г.Мюнхен. Целью этой командировку для А.Ф. Семенова было
завершение двух больших монографий, работу над которыми ученый начал ещѐ
до первой мировой войны: «История греческого языка от Гомера до наших
дней» и «Эволюция античности». В условиях практически полного отсутствия
необходимой литературы в г. Ростове-
-Дону завершение этих работ стало
практически невозможным. К тому же, если в рассматриваемый период на
Западе регулярно издавались журналы по классической филологии и истории,
то в России издание подобных журналов полностью прекратилось. А.Ф.

Семенову предстояло проштудировать иностранные издания по его теме,
вышедшие за прошедший десяток лет.
Сохранился подробный отчет о научной стажировке ученого, который был
опубликован. Мюнхен был избран А.Ф. Семеновым ещѐ и потому, что ему
были очень хорошо известные местные научные библиотеки и содержавшиеся
в них фонды. Здесь располагалась государственная библиотека
(Staatsbibliothek), которая была основана ещѐ в
в. баварским герцогом
Альбрехтом. С того времени она регулярно пополнялась за счет казны и к
началу
в. насчитывала около полутора миллиона томов и около 50 000
рукописей на явных языках, в том числе восточные рукописи на арабском,
персидском, турецком и китайских языках.
Весьма интересна и поучительна система работы Мюнхенской научной
библиотеки, которая в общих чертах описана А.
Семѐновым. «Чтобы
получить книгу, на особом печатном бланке (они продаются при входе в
читальную залу – 10 штук за 5 пфенингов) отмечают автора, название книги,
место и время издания, а также свое звание и фамилию. Кроме того, отмечают,
желают ли получить книгу для чтения в читальном зале, или же желают взять
еѐ на дом. Бланки затем бросают в особый ящик. Книги, заказанные до полудня,
получают или в зале, или в Ausleichzimmer (т.е. бюро для выдачи книг на дом) в
тот же день. Чтобы брать книги на дом, должно внести залог в размере 50
марок – 25 рублей.
Для новых журналов существует особая большая зала, стены которой
сверху до низу установлены выдвижными ящиками с только что полученными
журналами. Наконец, есть ещѐ зала, где можно заказывать и читать
рукописи»
. Однако сам А.Ф. Семѐнов предпочитал заниматься в т.н.
«семинариях» при Мюнхенском университете – классической и византийской.
«Надо заметить, что семинарии при Мюнхенском университете обставлены
истинно роскошно. Каждая занимает по две или три большие залы, стены

Семѐнов А.Ф. Поездка в Мюнхен // Известия Северо-Кавказского Государственного Университета,
1928, № 3 (16). С.166.
которых с верху до низу уставлены книгами. Специальные библиотеки хорошо
пополняются, имея значительный бюджет. Имеются между прочим семинарии
индогерманская, семитская, восточная и славянская… В основу семинарии
византийской легла целиком большая специальная библиотека …Krumbacher`a
создавшего кафедру византийской филологии и культуры при Мюнхенском
университете.
Заниматься в семинариях удобно, потому что дозволяется самому
разыскивать (существуют карточные каталоги) и брать с полок нужные книги,
чем достигается экономия во времени», - пишет А.Ф. Семѐнов
. Чтобы
получить право заниматься в семинариях, Ему пришлось обращаться к двум их
директорам – профессорам Реми м Гейзенбергу. Оба профессора очень любезно
встретили своего российского коллегу, разрешили ему заниматься в своих
семинариях и даже вручили от них ключи, что бы он мог ходить туда в любое
удобное для него время.
Интересны зарисовки А.Ф.Семенова относительно немецкого студенчества
и его жизни. Сам университет состоял из богословского, юридического,
политико-экономического, медицинского, ветеринарного и двух отделений
философского факультета: физико-математического и филологического.
Управлял университетом Сенат, под председательством ежегодно избираемого
ректора и избираемых от факультетов ординарных профессоров. А.Ф.Семѐнов с
удивлением отмечает появление различных политических обществ – от
монархических до коммунистических (при этом автор отмечает, что во время
его учебы существовали только корпорации землячеств и научные кружки). Но
ещѐ большее его удивление вызывало количество обучающихся женщин,
которых в годы его учебы не было вообще, а к 1925 г. возросло до 1900
человек. Студентов различных факультетов можно было отличить по
специальной форме. Так, студенты-богословы носили черные подрясники. Свой
досуг профессора зачастую проводили вместе со студентами. Так 50-летие

Семѐнов А.Ф. Поездка в Мюнхен // Известия Северо-Кавказского Государственного Университета,
1928, № 3 (16). С.166.
историко-филологического Общества было отмечено торжественным
собранием, после которого профессора с их женами и студенты совершили
прогулку в местечко Грюнвальд в долине Изара, где молодежь даже устроила
танцы. Без сомнения, подобные совместные праздники способствовали
сплочение профессорско-преподавательского и студенческого коллективов.
За время своей стажировки А.Ф. Семѐнов выступил с двумя рефератами
«Об истории греческой колонии в устье Дона» и «Об античном студенчестве»,
которые затем были опубликованы – первый в Petrmanns Geograph.Mitteilungen
второй – в мюнхенском журнале Der Sammler
Также к началу лета А.Ф.
Семенов в общих чертах завершил обе планируемые им работы и задумал их
издать на немецком языке. Черновые варианты работ он представил
упомянутым немецким профессорам Реми и Гейзенбергу, которые дали на них
хвалебные отзывы и рекомендации их к изданию. Однако, к сожалению, по
ряду объективных причин (дороговизна печатных работ, сокращение сбыта
немецких книг за границу) их издать не удалось
Интенсивную научную работу А.Ф. Семенов успешно сочетал с
культурной программой. Это и неудивительно, ибо сам Анатолий Федорович в
свое время окончил Мюнхенскую консерваторию. К тому же Мюнхен имел
славу города искусств (Kunststadt). Бывшая королевская музыкальная школа
была превращена в высшее учебное заведение – Akademie der Tonskunst, в
которой изучение теории музыки было поставлено на научную основу.
Несмотря на то, что резко возросли цены на билеты, оперное искусство
продолжало оставаться на самом высоком уровне. На том же высоком уровне в
Баварии оставалось и изобразительное искусство. А.
Семенов с
удовольствием посетил ежегодно устраиваемую Международную выставку
картин в Хрустальном дворце. Кроме старых, уже известных ранее
достопримечательностей прибавилась новая: открытый в 1924 г. «Германский
музей» (Deutsches Museum). Здесь посетитель мог наглядно изучать достижения

Семѐнов А.Ф. Поездка в Мюнхен // Известия Северо-Кавказского Государственного Университета,
1928, № 3 (16). С.167.
человеческой инженерно-технической мысли (история велосипедов,
локомотивов, летательных аппаратов и т.д.). Ради удобства ознакомления
гостей с достопримечательностями Мюнхена по городу ездили специальные
автобусы с гидами, рассказывающие посетителям города о его
достопримечательностях.
Столь же интересны наблюдения А.Ф. Семенова о внутренней
политической жизни в Германии в целом и Баварии в частности. Анализ
ситуации в Германии, по признанию самого Анатолия Федоровича, был сделан
им на основе изучения полудюжины различных газет, выходящих в стране.
Учитывая внутреннюю ситуацию в СССР и его внешнеполитическое
положение, выскажем смелое, но вполне возможное предположение: органы
Советской разведки, учитывая первые шаги по сближению Германии и СССР и
выпуская ученого из страны, дали ему необходимые инструкции по изучению
внутриполитической ситуации в Германии с последующим изложением его
соображений на предмет дальнейшего сближения Германии и СССР. При этом
учитывалось его отличное знание страны в целом. Вероятно, именно этим и
можно объяснить то, что в период репрессий против активных членов
Общества истории и древностей профессор А.Ф. Семенов по этому делу не был
привлечен. Даже краткие и лаконичные сведения ученого, вошедшие в
официальный отчет, предназначенный для широкой ученой публики, ясно
повествуют об активном Австро -Германском сближении, о горячем желании
немцев к выводу иностранных войск из Рейнской области, о смене
антифранцузских настроений на анти-итальянские в германском обществе,
связанные с антигерманской политикой итальянцев в Южном Тироле и т.д.
Даже находясь 4 дня в Праге, он успел заметить процесс «чехизации» Праги и
одновременное сохранение здесь прогерманских настроений. Все эти
наблюдения, сделанные опытным ученым, должны были быть по достоинству
оценены советской властью.
И ещѐ на одно немаловажное обстоятельство нельзя не обратить внимание:
в июне 1926 г., находясь в Мюнхене, А.Ф. Семѐнов серьѐзно заболел. Несмотря
на то, что он имел право оставаться здесь ещѐ до середины октября, он срочно
поспешил домой. В душе он не мог не понимать, что это посещение любимой
им Баварии может оказаться последним. На Родине, в Советской России, его
ждали самые туманные и весьма сомнительные перспективы. Реши он остаться
в Германии, он, без сомнения, учитывая его авторитет в ученом мире и
отличное знание немецкого языка, не остался бы без работы и получил бы
возможность для своих дальнейших научных изысканий. Но у него не было и
мысли остаться здесь навсегда! Тогда же, возвращаясь в Россию, он завернул в
Прагу, чтобы в последний раз встретиться со своим любимым учеником,
доцентом Пражского университета, И.О.Панасом
. Некоторые эпизоды его
возвращения из Праги в Россию, весьма любопытны. Так мы не без удивления
узнаем, что в вагоне поезда, который шел в Россию, А.Ф. Семенов ехал совсем
один. К тому же из-за ошибки в паспорте, где в качестве даты возвращения в
Россию вместо 1926 был поставлен 1925 г. его не хотели впускать в Россию,
приведя ученого в состояние ужаса, но к счастью все успешно разрешилось…
Но что ждало его в Советской России?

В период со второй половины 1920-х годов власти всячески поощряют
развитие краеведения, отпуская средства на различные исследования в этой
области и даже оплачивая отдельные лекции на эти темы. От наступившей
безысходности ряд профессоров и доцентов бывшего Варшавского
университета, в том числе и А.Ф. Семѐнов, пытались найти себя в краеведении,
войдя в различные научные общества и активно участвуя в их работе. Но
нельзя исключить, что это был своего рода выход их неугасаемого интереса к
науке. К тому же ничего другого эти люди делать просто не могли.
После ликвидации Донского археологического института было основано
Донское общество археологии и истории Искусств (ДОАИИ), в состав которого
вошли и ведущие учѐные историки бывшего Варшавского университета. В
состав общества вошѐл и А.Ф.Семѐнов. В опубликованной программе

Семѐнов А.Ф. Поездка в Мюнхен // Известия Северо-Кавказского Государственного Университета,
1928, № 3 (16). С.169.
заседаний общества на 6 мая 1923 г. был запланирован его доклад
«Археологические новости в западной литературе»
, который, по всей
вероятности, и был заслушан.
После того, как ДОАИИ было реорганизовано в 1925 г. в «Северо-
Кавказское общество археологии, истории и этнографии», на его заседании
было принято решение о создании постоянной Танаидской комиссии, целью
которой было разработка вопросов связанных с изучением Танаиса.
Председателем комиссии был избран профессор СКГУ И.П.Козловский, а его
заместителем - профессор А.Ф. Семѐнов. Судя по всему, научная деятельность
общества была весьма насыщенной. На е
заседаниях прослушивались
довольно интересные доклады по археологии, краеведению, эпиграфике и
нумизматике 13 мая 1927 г. с докладом «Эпиграфические мелочи из
Недвиговского городища» выступил и А.Ф.Семѐнов. Вполне понятно, что с
таким уровнем знания древнегреческого языка, каким он обладал (да, ещѐ,
естественно и П.Н. Черняев) только он мог взяться за изучение местной
эпиграфики.
Однако власти уже взяли курс на вытеснение учѐных старой школы не
только из высших учебных заведений, но и из различных краеведческих
организаций. С 11 по 14 июля 1930 г. в Ростове-
-Дону прошла 1-я Северо-
Кавказская конференция по краеведению, на которой делегаты в соответствии с
духом времени уделили большое внимание борьбе со «старыми краеведами»,
которые, как говорилось, «мешали установлению диктатуры пролетариата в
краеведении». Тон здесь задавали выпускники Институт Красной профессуры,
настойчиво обвинявшие общество в «отрыве от современности»,
«замкнутости», «буржуазном индивидуализме». Этот курс был одобрен
руководством края. В Бюро произошли существенные кадровые изменения.
Одновременно начались чистки и проработки среди преподавателей СКГУ. В

Бойко А.Л. Танаидская комиссия СКОАИЭ: предпосылки образования и деятельность //
Донские
археологические чтения . 26 декабря 2006 г. Тексты докладов и материалы дискуссии. Ростов-
Дону, 2007, С.23-24.
числе подвергшихся проработке, а также отстранѐнных от работы оказался и
профессор А.Ф. Семѐнов
. Но по- видимому, он был отстранѐн от работы в
СКГУ несколько раньше. Так, в Государственном архиве Ростовской области
сохранилось извещение ГПФ от 29 февраля 1928 г. с информацией об
отчислении профессора Педфака А.Ф. Семѐнова в виду перехода его на
пенсию
. А уже в октябре того же года последовало его увольнение и с
Медицинского факультета. В сохранившемся протоколе заседания
деканата
Медицинского факультета от 8 октября 1928 г. говорилось
«Ввиду имеющихся
заявлений о целесообразности иметь лектора по латинскому языку врача,
деканат Медфака считает необходимым освободить профессора Семѐнова с
15/X - 28 г. от занимаемой должности лектора латинского языка и
одновременно с этим считать возможным организовать преподавание
латинского языка при кафедре фармакологии силами научных работников».
Под протоколом заседания стоят факультета подписи декана Медфака СКГУ
профессор Соловьѐв и секретаря факультета доктор Мишнаевский
. Согласно
приказа
№ 190 от 26 октября 1928 г. пр
фессор Семѐнов А.Ф. был освобожден
от занимаемой должности лектора латинского языка с 15 октября 1928 г.
Внезапно оказавшись в тяжелом финансовом положении, Анатолий
Федорович пишет заявление на имя ректора СКГУ, в котором 22 сентября 1928
г. униженно просит «…не отказать разрешить выдать мне следуемое за вторую
половину сентября жалованье как лектору латинского языка на Медфаке
Университета теперь же»
.
Какова дальнейшая судьба А.Ф. Семѐнова? Известно, что А.Ф. Семѐнов на
заседании Русско-византийской историко-словарной комиссии в г. Санкт-
Петербурге он был избран одним из еѐ членов
.

Лунин Б.В. Археология на Нижнем Дону в системе исторического краеведения 1920-х годов //
Очерки истории русской и советской археологии. М.. 1991. С.159.
ГАРО. Ф.Р-46. Оп. 3. Д.687. Л. 93.
ГАРО. Ф.Р-46. Оп. 3. Д.687. Л. 14.
ГАРО. Ф.Р-46. Оп. 3. Д.687. Л. 12.
ГАРО. Ф.Р-46. Оп. 3. Д.687. Л. 13.
Архив Российской Академии Наук РАН (г. Санкт-Петербург). Ф.126. Оп. 3. Д.1. Л.15.
К сожалению, пока найти каких-либо сведений о его дальнейшей жизни
после 1931 года не удалось. Репрессии, которые обрушились на членов
«Северо-Кавказского общества археологии истории и этнографии», к счастью
его миновали, да и на допросах арестованных краеведов и историков старой
школы его имя вообще не звучало.
Остался ли он доживать свой век в Ростове-
-Дону или выехал куда-либо
также неизвестно. Во всяком случае, в Областном архиве ЗАГСА среди
умерших в 1930-е годы его имя обнаружить не удалось. Следовательно, пока
неизвестной остаѐтся и дата его смерти.
Педагогические идеи А.Ф.Семѐнова.
Окончив различные учебные заведения Германии, само собой разумеется,
что А.Ф. Семѐнов отлично знал еѐ систему образования. К тому же, даже
будучи зрелым ученым, он время от времени наезжал туда в научные
командировки для работы в местных библиотеках. Поэтому, начав преподавать
в России и столкнувшись с отечественной системой образования, он сразу же
увидел еѐ существенные недостатки. Всѐ это побудило его обобщить всѐ
лучшее, что он нашѐл в немецкой системе образования и ознакомить с ней
российскую общественность.
Изложение своего видения проблем он начинает не с критики недостатков
российской системы гимназического образования, а именно с ознакомления
читателей с устройством классических гимназий в Баварии. Свою первую
статью на данную тему он написал под впечатлением своего пребывания летом
1895 г. в столице Баварии Мюнхене, куда он прибыл не только для работы в
библиотеке, но и, по-видимому, чтобы навестить приживающих там постоянно
родителей.
Все средние учебные заведения в Баварии подчинены в административном
и учебном отношении Министерству внутренних дел по делам церкви и школы.
Надзор же за учебными делами в гимназиях возложен на состоящий при

Министре Высший учебный совет, составленный из нескольких профессоров
университета, высших технических и коммерческих школ и ректоров гимназий,
известных своей научной и педагогической деятельностью. В первый класс
гимназии принимались дети от 10 до 12 лет, поступали уже достаточн
подготовленные ученики, которые были «дисциплинированы» народной
школой после 4-5 летнего пребывания в ней, что в целом облегчало их
дальнейшее обучение в гимназии и благотворно влияло на их духовное и
физическое развитие
. Приѐм учеников в гимназию производился один раз в
год в первых числах сентября. Учебный год в гимназиях Германии начинался с
10 сентября и оканчивался 14 июня, следовательно, в общем продолжался
полных 10 месяцев. По подсчѐтам автора, за исключение праздничных и
воскресных дней, на учебный год приходилось 230 учебных дней, а так как
полный учебный гимназический курс продолжался девять лет, то он составлял
2070 учебных дней. Для сравнения, в российских гимназиях учебный год
состоял из 208 учебных дней, на весь восьмилетний курс гимнази
приходилось 1664 учебных дня, т.е. наш гимназический курс был короче
немецкого на 406 дней, ил почти на два учебных года! В силу этих причин и
программы российских гимназий менее насыщены, иначе выполнение их для
учащихся было бы сопряжено со значительными сложностями.
Ученикам баварских гимназий не полагалось форменной одежды: они
являются в классы в обыкновенном городском костюме. Всякое щегольство
запрещалось.
Какова же была плата за обучение в немецких гимназиях? Она назначалась
в трѐх низших классах по тридцати марок в год (русский рубль равнялся
примерно двум маркам), в трѐх средних классах – по тридцати шести марок, в
трѐх высших – по сорок марок. Плата вносилась помесячно в течение десяти
месяцев. Но были и лица, освобождаемые от оплаты: это те, кто мог предъявить

Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 6-7. С.63.
свидетельство о бедности из той общины, к которой он был приписан и
отличавшиеся успехами в науке и хорошим поведением.
Занятия во всех классах начинались в 8 часов утра и продолжались до в
младших классах до 10 или 11 часов, в старших – до 12 часов. Затем
предоставлялось два часа на обед, после чего занятия продолжались в младших
классах от 16 до 17 ч., в старших – от 17 до 19 ч.; по средам и субботам после
полудня уроков не было.
Ученики 1 и 2 классов гимназии имели по 25 уроков в неделю, 3 класса –
26, 4 класса- 27, 5 и 6 классов – по 28, 7-9 классов – по 29 уроков
Обязательные предметы в германских классических гимназиях те же, что и
в российских, за исключением имеющегося у них естествознания. К
необязательным предметам относились еврейский, английский и итальянский
языки, стенография, музыка, пение и специальное рисование.
Весьма интересна и расчасовка предметов: на Закон Божий вор всех
классах отводилось по два урока в неделю, на родной, т.е. немецкий язык
полагалось в 1 классе по 5 уроков, во 2 – 4 урока, в 3 – 3 урока, от 4 по 7 класс
включительно по два урока в неделю, в 8 классе – 3 урока в неделю и в 9 классе
четыре урока. Кроме грамматики языка изучается риторика и история
литературы, в младших классах обращается особое внимание на правильный и
логичный пересказ прочитанного во время урока литературного произведения,
в старших классах – на сочинение. На латинский язык в первых пяти классах
полагалось по восемь уроков в неделю, в 6.и 7 классах по семь, и в 8 и 9 – по
шесть. В старших классах при чтении Овидия, Вергилия и Горация заучивались
на память некоторые отрывки из них. Греческий язык начинался только с
четвѐртого класса и число его уроков было по шесть в каждом классе. Кроме
чтения во время урока латинских и греческих авторов ученикам
предписывалось обязательное чтение какого-либо автора дома; также в течение

Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 6-7. С.64.
семестра ученики должны были прочесть дома какое-либо научное пособие по
мифологии или по истории и его содержание пересказать учителю в классе.
В классических гимназиях Германии изучалась и математика. В первых
трѐх классах на неѐ отводилось по 3 урока в неделю, в 4 – два урока, в 5 и 6 – по
пять, в трѐх высших классах – по четыре урока в неделю. Физику же
преподавали только в 7 и 8 классах по одному уроку в неделю.
Преподавание истории начиналось с третьего класса. С 3 класса по 7 было
определено по два урока в неделю, в 8 и 9 классах – по три.
География изучалась в первых пяти классах по два урока в неделю.
Естествознание преподавалось в первых пяти классах по одному уроку в
неделю. Французский зык изучался в последних четырѐх классах, в 6.и 7
классах, по три урока в неделю, в 8 и 9 – по два. Физкультурой, или как еѐ тогда
называли, гимнастикой, гимназисты занимались во всех классах по два часа.
Рисованием обязательно занимались ученики 2 и 3 классов по два урока в
неделю
В немецких гимназиях надзор за порядком в классе во время уроков
поручался одному из учеников по выбору классного наставника на один месяц,
на одну неделю или даже на весь год. Избранный на эту должность носил
название Primus. Он вѐл классный журнал, в который записывал
отсутствующих в классе учеников, отказ того или иного ученика от ответа и
даже причины отказа, замечания, сделанные преподавателем ученику,
проступки учеников, уроки, заданные на следующий день и т.д.
Весьма интересно и описание самого урока. Большая часть времени на
уроке занята не только опросом того, что задано, но и всего пройденного. Это
производилось отнюдь не от необходимости выяснить успехи учеников
оценками, как полагали в России некоторые педагоги, а из желания, чтобы
памяти у учеников прочно укоренились полученные ими знания.

Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 6-7. С.65.
Довольно своеобразной представляется и системы выставляемых
учителями оценок: за ответы учащихся они ставились не ежедневно, а только
один раз в четверть, причѐм никаких протестов ученика на выставленную
оценку не допускалось. Но преподаватель время от времени вносил в свою
записную книжку заметки об ответов учеников (т.н. geheime Censur).
Учащиеся баварских гимназий, по словам А.Ф. Семѐнова, отличались
примерным поведением: после звонка без всякого постороннего побуждения
они быстро собирались в классы. Всякое же нарушение дисциплины строго
каралось, причѐм наказания имелись двух видов: наказания, которые
налагались преподавателем и наказания, которые налагались самим ректором.
Первые вид наказаний подразумевал выговор ученику перед классом, пересадка
его на отдельную скамью, оставление его в гимназии после уроков на один час
и более. Второй вид наказаний предусматривал выговор, помещение в карцер,
лишение права бесплатного обучения, угроза исключения из гимназии.
Исключение ученика из гимназии происходило в основном по решению
педагогического совета, но за проступки, позорящие честь заведения или грубо
нарушающие предписанный распорядок, ректор мог и своей властью
исключить ученика, уведомив педагогический совет только в его следующем
заседании. А.Ф. Семѐнов приводит случай, когда ученик, отказавшийся
выполнить приказ учителя выйти из класса, был в тот же день исключѐн
ректором из гимназии
. Исключение могло назначаться на один семестр, по
окончании которого ученик мог поступить в другую гимназию, но не в том же
городе, или же ученик исключался навсегда, в таком случае он уже не мог
никуда более поступить. Однако последнее наказание налагалось только с
согласия министерства.
Как же осуществлялся перевод учащегося в следующий класс? Ученики
переводились в следующий класс без экзамена, на основании полученной им
годичной оценки, выведенной из четвертных оценок. Если учащийся не успевал

Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 8. С.78.
по какому-либо одному предмету, ему позволялось сдать по этому предмету
экзамен перед началом нового учебного года. Ученики, прибывшие в одном
классе два года и не переведѐнные в следующие классы, исключались из
гимназии и не имели права перейти в другу гимназию. Исключение
подвергались также те ученики, которые уже достигли допускаемого в этом
классе возраста. Предельный возраст учеников был рассчитан так, что поступив
гимназию в 10 лет, он мог окончит кур к 21 году, чтобы по достижению этого
возраста ему надлежало явиться к исполнению воинских обязанностей .
В 9 классе в конце учебного года производился экзамен на аттестат
зрелости, но во время экзамена обычные уроки в классе не прекращались,
исключая дней экзамена, и что самое удивительное - на время подготовки к
экзамену никакого особого времени не предоставлялось. В состав
экзаменационной комиссии входил ректор и преподаватели гимназии, а
председательствовал комиссар, назначаемый министром из профессоров
университетов. Экзамен проводился в устной и письменной форме.
Письменный экзамен начинался с 14 июня и продолжался четыре дня. В
первый день ученики делали перевод с немецкого на латинский язык, на что им
отводилось 4 часа времени. Во второй день огни писали сочинение на родном
языке на тему, взятую из классической литературы. На третий день в первой
половине дня проводился экзамен, заключавшийся в переводе с греческого
языка на немецкий, а после обеда – с немецкого на французский. На четвертый
день проводилось письменно решение задач по физике и математике. Только
при переводе с греческого на немецкий разрешалось пользоваться словарѐм. На
время письменных работ назначался один из молодых преподавателей в
качестве наблюдателя, чтобы исключить списывания и подсказки.
После письменного экзамена ученики ещѐ продолжали посещение занятии
в течение двух недель, пока преподаватели рассматривали письменные работы.
Результаты экзаменов рассматривались на педагогическом совете, причѐм
комиссар из министерства имел права настоять на повторном рассмотрении той
или ной работы. Ученики, получившие за сочинение на родном языке
неудовлетворительную оценку, к устному экзамену не допускались. Также к
устному экзамену не допускались те из учеников, которые получили три
неудовлетворительные оценки по трѐм другим письменным экзаменам. От
устных экзаменов полностью освобождались те, кто за письменные работы
получал удовлетворительные оценки и имел по ним в течение года хорошие
оценки. Все остальные ученики сдавали ещѐ и устный экзамен. Каждому
испытуемому на устный экзамен отводился один день: утром и после обеда.
При этом на ответ ему давалось не более одного часа. Выдержавшие экзамен
получали аттестат об окончании курс гимназии и пользовались правом
поступления в университет.
Не менее интересна система управления хозяйственной и учебной
деятельностью гимназий. Она целиком лежала на ректоре, назначаемом
министром из профессоров гимназии по классическим языкам. В его
обязанности входил контроль за преподаванием. С этой целью ректор время от
времени посещал классы и присутствовала на уроках, следил, чтобы
преподавание не уклонялось от программ, утверждѐнных министерством, и
указывал преподавателям на те или иные замеченные им недостатки и давал
советы по их устранению. Ректор был обязан преподавать один из классических
языков (но не более 12 уроков в неделю) в 8 или 9 классе. В начале каждого
учебного года ректор назначал классных наставников и при участи
педагогического совета составлял расписание уроков. В конец учебного года
ректор подавал в министерство отчѐт о состоянии вверенной ему гимназии, в
котором, между прочим, размещает краткий обзор научной и педагогической
деятельности каждого преподавателя и его политические убеждения, т.е. к
какой парламентской партии он принадлежит. Ректор сообщал министерству
обо всех необходимых мерах – в том числе и хозяйственных, по улучшению
работы гимназии. Преподаватели гимназии к решению хозяйственных вопросов
не имели никакого отношения.
По представлению педагогического совета ректор просил у министерства
суммы, необходимые на приобретение тех или иных классных пособий, и если
в министерстве не были предусмотрены такие расходы, то оно обращалось с
просьбой к парламенту о внесении этих сумм в его следующей сессии. Мелкие
же расходы по гимназии ректор мог покрывать из сумм, назначаемых в его
распоряжение. Обычно ректор председательствовал в педагогическом совете. В
каждом семестре полагалось два заседания совета, каждое из которых должно
было продолжаться не свыше трѐх часов. В случае крайней необходимости
ректор мог назначить экстренное заседание педсовета
Что входило в функции педагогического совета? Он обсуждал дела,
касающиеся преподавания. На его заседаниях выбирались программы и
пособия для преподавания уже отобранные министерством, распределялось
преподавание в классах между членами совета, издавались дидактические и
дисциплинарные правила для учащихся, назначал награды лучшим ученикам,
налагал на учеников различные взыскания и даже принимал решение об их
исключении за тяжелые проступки.
Ректор не имел права занимать какого-либо места в другом среднем
учебном заведении или быть профессором университета. В редких случая на
него возлагалось руководство прогимназией, расположенной недалеко от
гимназии. В зависимости от наполненности гимназии или при наличии
общежития ему в помощники назначался проректор из той же гимназии,
продолжавший своѐ преподавание.
Интересные сведения А.Ф. Семѐнов приводит об окладе ректора. Первые
пять лет он получал жалование в сумме 4920 марок и по 540 марок квартирных
в год. Начиная с 6-го по
-й годы службы он получал по 582 марок в год, с 11
по 15 годы – 6180 марок в год, с 16-го по 20-й годы включительно – 6540 марок
в год, и начиная с 21-го года службы ему каждые пять лет прибавляли по 180
марок

Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 6-7. С.63.
Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№8.С.80..
Для решения различных «бумажных» дел имелась канцелярия во главе
с секретарѐм, который считался государственным служащим, а также
вольнонаѐмные писцы, получавшие по 3 марки в день.
Преподавателями классических гимназий могли быть лица, пробывшие по
окончании курса гимназии не менее восьми семестров в университете по 1-му
отделению (историко-филологическому) или по 2-му (физико-
математическому) философского факультета. Получив об этом свидетельство
из университета, они подавали прошение в министерство о допущении их к
государственному испытанию и прилагают при прошении удостоверение
полиции, что за ними никаких уголовных дел не числится. Государственный
экзамен для всей Баварии проводится один раз в год в Мюнхене, начиная с 1 по
22 октября. Для проведения государственного экзамена назначается
министерская комиссия, состоящая из профессоров университета и ректоров
гимназий под председательством одного из членов высшего учебного совета.
Число членов комиссии должно быть не менее шести. Для каждого предмета
бывает два вида экзамена: письменный и устный. На первый даѐтся 4 часа, на
второй – 2 часа. Перечень предметов, по которому сдаѐтся экзамен, таков:
латинский и греческий языки, греческая и римская история, всеобщая история,
немецкая литература, историческая грамматика немецкого языка, история
лософии и педагогика. Кроме того, нужно написать сочинение на заданную
тему из области классической филологии или педагогики. Получившие
неудовлетворительную оценку за письменную работу, к устной не
допускаются. Выдержавшие же государственный экзамен, получают от
экзаменационной комиссии свидетельство об этом и могут тотчас же заявить о
своѐм желании поступить на службу. Министерство распределяет их в
зависимости от полученных оценок младшими учителями в гимназии. По
истечении года они, сохраняя за собою занимаемые места младших учителей,
подвергаются специальному экзамену на звание учителей, представляя перед
началом испытания какое-либо научное исследование на тему по своему
выбору, или на тему из указываемых ежегодно министерством. Это
исследование должно быть не менее одного печатного листа и не превышать
трѐх. Испытательная комиссия состояла из профессоров университета, из
которых 5 филологов, 2 историка, и по одному специалисту по археологии,
германистики и философии
Выдержавшие испытание получают звание старших учителей и
назначаются министерством на работу в порядке старшинства полученных ими
на экзамене оценок. Те, кто не выдержал испытание, могут повторить
испытание на следующий год. Старшие преподаватели, прослужившие
известное число лет, получают звание профессоров гимназии, при этом
жалование их увеличивается. Число профессоров для всех гимназий Баварии
определяется парламентом. Ранее, когда число гимназий было меньше, каждый
из преподавателей после 15 лет службы мог рассчитывать на получение
профессорского звания, но после того, как их число увеличились, рассчитывать
на получение профессорского звания стало возможно только после 20 лет
службы.
Зарплата учителей напрямую зависела от их звания. Младшие учителя
гимназий получали по 1440 марок в год, Старшие учителя за первые три года
службы получали 2280 марок в год плюс 180 марок квартирных, за 4-5 годы
2820 марок ежегодно, с 6-го по 10-й год – 3180 марок, с 11 по 15 годы – по
3 360 марок, с 16 по 20 год – 3540 марок. С 25 года службы они получают
прибавку к жалованию по 180 марок ежегодно.
Ещѐ выше была, естественно, зарплата профессоров гимназий. Первые
пять лет службы они получали 3720 марок плюс 420 марок квартирных
ежегодно, всего – 4 140 марок, с 6-го по 10-й годы - 4500 марок, с 11 по 1
годы – 4860 марок, от 16 до 20 лет – по 5220 марок ежегодно
Насколько соответствовала эти зарплаты прожиточному уровню
тогдашней Германии? А.Ф. Семѐнов на этот счѐт даѐт исчерпывающее

Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 8. С.81.
Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 8. С.82.
пояснение: «Будучи хорошо осведомленным с жизнью в Мюнхене и в
провинциальных баварских городах, мы думаем, что преподаватели гимназий
не могут жаловаться на скудость получаемого ими содержания, особенно если
примем во внимание, что оно точно определено на целый ряд лет и совершенно
не обуславливается числом даваемых уроков, которое может зависеть от
многих случайных обстоятельств»
. И нельзя не заметить читаемый сквозь
строки намѐк автора о том, что материальное положение учителей российских
гимназий заметно хуже положения их немецких коллег.
Что касается числа уроков неделю, то у всех преподавателей их не должно
быть более 22, у младших учителей - не более 18. В случае отсутствия или
болезни преподавателя его заменяют другие, свободные коллеги безвозмездно,
т.е. никогда не прерывается за отсутствием преподавателя.
К обязанностям преподавателя кроме преподавания относится также
наблюдение за поведением учеников, так как особых воспитателей при
гимназиях не существовало. Обычно они прохаживались среди учеников по
коридорам гимназии зимой и по двору летом. Воспитательный процесс
продолжался и вне стен гимназии: учителя были обязаны следить за поведение
учеников на улице и в общественных местах и в случае замеченных
проступков, сообщать о них ректору.
Примечательно, что особого библиотекаря в гимназии не было – каждый
классный наставник заведовал собственной библиотекой своего класса.
Завершая свой очерк гимназического образования в Германии, А.Ф.
Семѐнов пишет, что оно «довольно сходно с нашим», но существуют
«некоторые уклонения». И хотя автор подчѐркивает, что «останавливаться на
них частностях, критически рассматривать их в отдельности, проводить
параллели, делать сравнения и выводить из них заключения завело бы нас
слишком далеко и не входило в план нашей работы», такие сравнения
напрашиваются сам собой, и выводы автора читаются сквозь строки, не

Семѐнов А.Ф.Устройство классических гимназий в Баварии // Педагогический еженедельник, 1896,
№ 8. С.82.
оставляя на этот счѐт двух мнений: германская система гимназического
образования является для него образцовой, многое из которой надо
позаимствовать России.
Однако следуя в дальнейшем логике автора, рассмотрим систему
гимназического образования в России, которой автор посвятил отдельную
монографию. Уже само название монографии – «О малоуспешности учеников
наших гимназий» - настраивает нас на определѐнный лад. И в дальнейшем
наши предположения полностью оправдываются.
Вся работа А.Ф. Семѐнова построена на сравнении немецкой и российской
систем гимназического образования. Свою работу он начинает с великого
значения образования в жизни любого общества, приводя высказывания
авторитетных государственных деятелей и учѐных. После этого автор
переходит к анализу той ситуации, которая сложилась в системе образования на
рубеже XIX –
веков. По его словам, сложились и совершенствуются две
главные системы образования молодых поколений – гуманистическая и
реальная, которые ведут непрерывную борьбу между собой между собой с
переменным успехом, который зависит господствующих в обществе взглядов.
В настоящее время, как указывает автор, в обществе преобладает
преимущественно практический взгляд на жизнедеятельность и потому
развилась ненависть на классической древности, как и ко всему не
приносящему непосредственной практической пользы. Родителя, исходя из
чисто практических целей, заботятся не столько о широком образовании детей,
сколько о том, чтобы они скорее и с гораздо меньшими усилиями оканчивали
обучение и старались бы получить место, обеспечивающее их материальное
благополучие. При таком чисто практическом взгляде общества на образование
у большинства родителей развилось недовольство гуманистической системой;
по их мнение, изучение гуманистических наук отнимает слишком много
времени. Как известно, родителям свойственно все неудачи в образовании их
детей сваливать на школу, но они остаются чрезмерно довольны
, если школа
по своей сути нетребовательна. Поэтому прежде чем, идя навстречу
пожеланиям некоторых родителей, разрушать старую школу, А.Ф. Семѐнов
предлагает первоначально выяснить, какие недостатки лежат в основе
системы. По словам автора, излишняя поспешность во внедрении новой
системы может не только неблагоприятно повлиять на целый ряд
подрастающих поколений, но и ввести государство в значительные и
напрасные расходы
И здесь автор вновь ссылается на опыт соседней Германии, которая, по его
словам, прекрасный пример такой осторожной и осмотрительной реформы
средних учебных заведений. Эта реформа, начавшаяся в 70-е годы XIX в., в
начале
века оставалась всѐ ещѐ незавершѐнной. Из 277 прусских гимназий
были реформированы около 30. Первой из них реформированию подверглась
городская гимназия в Альтоне. Еѐ реформирование заключалось в том, что
греческий язык был изъят из программы, количество часов по латинскому
языку было уменьшено, а вместо него увеличено количество часов по физике,
естествознания, английского и французского языков. Таким образом,
альтонская гимназия представляла собой смесь прежней реальной гимназии с
реальной школой без древних языков.
Примерно по такому же образцу, по словам автора, произошло
реформирование франкфуртской гимназии Гѐте: здесь количество греческого
языка было сокращено с 36 до 32 ч. в неделю, а латинского – с 62 до 52 ч.
Параллельно количество математики было увеличен с 34 до 46 ч. в
неделю, истории и географии с 26 до 28, французского языка - 19 до 32,
Преобразованная таким образом гимназия явилась соединением прежних
реальной и классической гимназий. В основу реформирования альтонской и
франкфуртской гимназий были положены одни и те же идеи: сперва дети
овладевали грамматикой родного языка, а уже затем переходили к изучению
древних языков. Таким образом, здесь не произошло коренной ломки прежней
системы. Но тем не менее, по словам автора, реформа гимназий не встретила в

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.6-7.
Германии большого сочувствия. Бывший министр народного просвещения
Баварии Ландманн в своѐм выступлении в парламенте сказал, что
«осуществление вновь предлагаемых нами реформ на деле я считал бы
национальным бедствием»
. Подобная реформа и с такой осторожностью
проводилась и во Франции.
Поспешное же реформирование системы гимназического образования
может привести к большим затруднениям при еѐ проведении и подорвать
доверие к самой реформе. В качестве примера подобной поспешности автор
приводит реформу гр. Толстого, которая при своѐм проведении сразу же
встретила два важнейших препятствия: 1) недостаток преподавателей; 2)
отсутствие учебных пособий. Чтобы помочь делу, были приглашены
преподаватели из-за рубежа, но по причине незнаний российских порядков, им
был трудно возбудить у учеников интерес к древним языкам, а необходимое
для этого изучение грамматики вызвало у учеников настоящую ненависть к
этим предметам. Даже увеличение часов на изучение новых языков сразу же
вывило нехватку подготовленных преподавателей даже в таких центрах, как
Москва. Такая же нужда ощущалась и в преподавателях естественных наук.
Если же необходимо было бы заменить греческий язык, считавшийся
неизвестно почему трудным для гимназистов, то по словам автора, вместо него
желательно было увеличение часов на такие предметы, как история,
философия, литература, которые могут лучше расширить умственный кругозор
гимназистов, чем изучение специальных наук.
Резюмируя свои рассуждения, А.Ф. Семѐнов пишет, что дело отнюдь не в
преимуществах той или иной системы образования, ибо обе они ведут к
облагораживанию души, возвышенности мысли и воспитанию сердца». Но
рассуждая о той или мной системы образования, нельзя забывать упускать ей
самый важный элемент – учеников, без которых немыслимо существование
самой школы. «Учеников или вовсе не касались, либо относились к ним как к

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.8.
каким-
бесформенным существам, витающим в пространстве, из которого
они ежедневно к 9 часам утра нисходят в гимназию»
. И далее А.Ф. Семѐнов
переходит к рассуждениям о самих учениках, от которых зависят успехи в
системе образования.
В российские гимназии в начале
века наметился приток учащихся из
всех слоѐв общества, и следовательно, с самыми разным уровнем домашнего
воспитания, различными привычками, понятиями, характером и т.д. Между
тем, дети наших ремесленников и крестьян, по причине малой культурности и
материальной обеспеченности их родителей остаются без всякого воспитания,
ухода и присмотра, так как в России в то время не было ни детских садов, ни
детских приютов, куда родители, отправляясь на работу, могли бы оставлять
детей на дань за небольшую плату для присмотра за ними и их обучением. В
России дети из «несостоятельных классов» получают по словам автора,
воспитание на задних дворах, среди таких же заброшенных детей, как и они
сами. Там они вольно или не вольно становятся свидетелями различных
преступлений, безнравственных поступков, а порой и принимают сами в них
непосредственное участие.
Если на воспитание детей обращалось мало внимания, то ещѐ меньше
внимания обращалось на их обучение. Многие родители смотрели на школу с
чисто практических целей:
чем легче в неѐ поступить, чем короче в ней курс и
чем больше прав и преимуществ окончившим еѐ, тем она считается лучше,
потому что раньше снимает с родителей заботу о содержании детей и позволят
детям раньше пристроиться на хорошее место. По словам А.Ф. Семѐнова,
многие беды проистекают от неправильной позиции родителей: многим
руководителям музыкальных или школ для рисования пытаясь убедить
родителей, что их дети лишены способностей и из них не выйдет ни
художников, ни музыкантов, наживают в лице их родителей настоящих врагов.
К тому же многие родители убеждены, что их детям свойственна любовь к

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.13.
наукам. Но дело в том, что, по словам автора, необходимо различать детское
любопытство и истинную любовь к наукам – понятиям, не имеющим между
собой ничего общего
Но даже наличие интереса к наукам не может гарантировать успешного
обучению в будущем: для этого требуется нормальное развитие умственных
способностей, охота к труду, терпение, настойчивость и многое другое. Между
тем родители не обращают на это должного внимания, а ведут детей в школу
только потому, что они достигли школьного возраста. Им безразлично, в какую
школу отдавать ребѐнка. Если в родители стремятся отдавать детей в гимназии,
то это объясняется тем, отчасти лѐгкостью поступления в них, отчасти теми
правами, которые предоставляются окончившими курс, отчасти личным
тщеславием родителей, мечтающих чтобы их дети по окончании заняли
определенное общественное положение. Но главный недостаток существующей
системы образования – это нехватка низших общеобразовательных школ. По
данным статистики одна народная школа приходилась на 2833 человека. Из 946
городских поселений России 92 города вообще не имели ни одной школы. К
примеру, в Англии при населении в четыре раза меньше, чем в России,
учащихся общеобразовательных школ было в полтора раза больше чем в
России. Общий вывод, который делает в этом вопросе автор: для поддержания
нормального процесса обучения и развития школьного дела, необходимо в год
открывать до 2600 новых четырѐхгодичных школ. Даже в крупных городах
ежегодно за порогом школы остаются сотни детей. Так, в 1903 г. более тысячи
детей, желавших получить начальное образование, не смогли его получить.
Таким образом, автор подводит нас к одному из главных своих выводов:
перед поступлением в гимназию дети обязаны в продолжение нескольких лет
посещать народны школы, потому что именно в них они получают под
руководством специально подготовленных учителей необходимые начальные
сведения о науках, которые им впоследствии более подробно придѐтся изучать

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.14-15.
в гимназиях. В России же большинство поступающих в гимназии даже не
переступало порога начальных школ, не имея представления о том, какие науки
им придѐтся изучать. Для таких детей уже первый класс гимназии является
трудным: не усвоив его надлежащим образом, они переходят во второй и т.д.
Понятно, что арии таких обстоятельствах трудности обучения будут возрастать
с каждым годом, и они никогда не смогу сравниться с теми зарубежными
сверстниками, которые до поступлению в гимназию проходят основательную
подготовку. Некоторые из наших детей, не посещая начальную школу, должны
до поступления в гимназию обучаться дома, что порой весьма обременительно
для семей с небольшим достатком, и некоторые семьи при этом стремятся
отделаться «малой кровью»: для этой цели приглашают студента, семинариста
или отставного военного или чиновника. Зачастую эти люди занимаются
только временно, до тог, как подыщут более выгодное место. На их место
приходит новый учитель, который начинает своѐ обучение сызнова. Но даже
состоятельные люди находят для своих детей хорошо подготовленных
наставников с огромным трудом, по большей части – из иностранцев.
Убедившись в неподготовленности детей к средней школе, министерство
сочло необходимым открыть при гимназиях подготовительные классы. Но эта
мера не решило проблемы: во-первых, из-за низкого уровня требований для
приѐма в первый класс родители из более обеспеченных семей пренебрегают
начальным образованием, так что первые два или три года учебного возраста у
них совершенно пропадают; во-вторых, дети из обеспеченных семей поступают
в первый класс с более лучшей базой, нежели у их товарищей, и т.о. учащиеся 1
класса как бы распадаются на два разряда: для одних он оказывается слишком
легким, для других – слишком трудным.
По мнению автора, большой вред системе гимназического образования
нанѐс Устав 1864 г., который ещѐ более понизил требования для приѐма в
первый класс гимназии, причѐм настолько, что поступать туда стало легче, чем
в уездные училища. Это привело к переполнению гимназий учениками,
которым по положению и средствам их родителей было бы свойственно
обучаться в уездных училищах и которые лишь в исключительных случаях
могут окончить полный курс гимназий, но по большей части оставляют
гимназии недоучившись
Ещѐ одна важная проблема, на которую указывает А.Ф. Семѐнов, это
проблема переполненности классов. Гимназии, и без того переполненные, с
каждым годом переполняются всѐ более. В этой связи автор ссылается на
мнение министр просвещения Венгрии, который прямо ставил успех обучения
от количества учащихся в каждом отдельно взятом классе. И здесь же следует
сравнение с баварскими гимназиями, где число учащихся в одном классе
гимназии равняется 35 человекам. В противоположность им количество
учеников в российских гимназиях достало 60. Также обстояло дело с общим
количеством учеников в гимназиях. Так, в Киевский гимназии, которая была
рассчитана на 350 человек, обучалось 500 человек. При этом нарушаются все
гигиенические нормы.
Переполненность классов заметно влияет на труд самого преподавателя.
Ему труднее «сообразовываться с индивидуальными качествами учеников, а
должен обучать всех вместе, что при разнообразии их способностей вредно
отражается на их развитии и успехах»
. К тому же
при большом количестве
учеников среди них найдутся ленивые и малоспособные, которые не могут или
не хотят внимательно следить за объяснениями преподавателя, а устраивают
различные шалости, типа мычания, пускания стрел или просятся выйти. И это
нередко проделывают 18-19 летние ученики, безнаказанно нарушая внимание
своих товарищей и труд преподавателя. Слабые и ленивые ученики – это, по
словам А.Ф.Семѐнова, «крест учителя», которые являются обузой и тормозом
для ведения занятий в классе. Бесспорно, что удаление из гимназий
непригодных для обучения элементов будет только содействовать успехам
оставшихся. Ради нескольких обездоленных природою и ленивых, наставники
много раз должны повторять сызнова то, что давно должно быть известно; в это

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.23.
Там же.С.25-26.
время даже средний ученик переживает убийственную скуку и начинает
лениться. Всѐ это ведѐт к фактическому невыполнению программы.
Далее автор указывает на те меры, которые предпринимаются для
устранения данной проблемы в ряде европейских стран. И вновь в качестве
примера берѐтся опыт Германии, где детей, показавших сомнительные знания
на приѐмном экзамене, берут на шестинедельную пробную подготовку, по
окончании которой, если они окажут недостаточные успехи, то их немедля
удаляют. Вообще, учеников малоспособных, ленивых стараются удалять из
гимназии по возможности через короткое время.
С другой стороны, строгость вступительных экзаменов также является той
действенной мерой, которая должна не допускать переполнения гимназий.
Именно в младших классах скапливается до 50% отсталых учеников, которые
парализуют работу учителя и пагубно действуют на товарищей. И здесь автор
предлагает проводить строгие экзамены, чтобы не допустить эти элементы в
старшие классы. И снова А.Ф. Семѐнов, в качестве примера
приводит опыт
Германии и Франции, где очищение гимназий от непригодных для обучения
элементов
не представляется слишком тяжѐлым для учеников и их семейств,
т.к. там существует значительное количество самых разнообразных школ, в
которых исключѐнные ученики мог
найти себе место, более соответствующее
их способностям и наклонностям
. В России же подобное исключение было не
только жестоким, но и даже опасным в виду явной нехватки низших учебных
заведений.
Далее автор переходит в полемике с Ж.-
Руссо, который считал, что не
стоит заниматься воспитанием неспособных, ибо воспитатель не больничная
сиделка и не должен тратить на это время. Дети, отставшие в физическом и
умственном развитии, выделяют из своей среды молодых преступников, за
содержание и надзор за которыми общество и государство уплатит в будущем

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.27-28.
вдесятеро больше, чем стоило бы их своевременное воспитание и обучение в
школах специально для них устроенных.
Предлагая своѐ решение относительно умственно отсталых детей, автор,
как и подобает антиковеду, обращается к опыту древнего мира. Он пишет, что в
Древнем Риме детей, отставших в умственном развитии от сверстников, лечили
медицинским средствами: им давали чемерицу и другие специфические
средства, будто бы улучшающие память. В настоящее время – сетует автор, -
малоспособных учеников уже не лечат медицинскими средствами, а
устраивают для их обучения особого типа «вспомогательные школы»
.
Германии, таких школ, например, было открыто около 70, в которых обучаются
дети от 6 до 14 лет и у которых умственные способности развиваются
настолько, что они могут переходить в нормальные школы и успешно
продолжать образование. Подобным образом обстояло дело и во Франции и
Англии. Таким образом, по мнению автора, в Европе пришли к убедительному
выводу, что для психически отсталых детей необходимо специальное
воспитание. Но поскольку в России таких специальных школ практически не
существовало, исключать из гимназии всех малоспособных детей было бы
слишком жестоко, ибо многие из них лишились бы даже начального
образования. В силу этих причин зачастую педагогические советы вынуждены
из чувства сострадания оставлять таких малоспособных детей по нескольку лет
в одном и том же классе. Но если такое снисхождение ещѐ разумно в младших
классах, то в старших классах оно не представляет существенных выгод: выйдя
в 13-14 лет из гимназии дети ещѐ могут поступить в обучени
какому-либо
ремеслу или перейти к практической деятельности, достигнув же 17-18 лет они
лишаются и этой возможности. Чтобы не губить их окончательно приходится
выдавать аттестат круглым невеждам, Фальшивое снисхождение, по мнению

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.29.
тора, есть величайшая жестокость по отношению к ученикам, которая может
навсегда испортить их учебную и жизненную карьеру
Печальные результаты заниженных экзаменационных требований
начинали сказываться и давали повод к несправедливым нападкам на гимнази
и на существующую систему образования. В начале 1902 г. в журнале
министерства юстиции были сообщены нелестные отзывы председателей и
прокуроров о молодых юристах. Главное почти единогласное обвинение
заключалось в малограмотности поступающих с университетской скамьи на
судебные должности, крайней неразвитости их и в незнании правил
правописания.
Давно известно, что легкость поступления в учебное заведение и слабые
требования при окончании в нѐм курса отражаются неблагоприятно на
умственном развитии и познаниях учеников.
К силу причин, снижающих успехи наших гимназистов автор считает
весьма слабый домашний надзор. Родители нередко под предлогом не лишать
детей удовольствия, дозволяют им вести такой образ жизни, который вовсе не
согласуется с успешным посещением школы. У нас, - пишет автор, - самая
зелѐная молодѐжь посещает театры, концерты, цирки, общественные собрания,
домашние балы и вечеринки и пр. и таким образом не только отвлекаются от
занятий науками, но и теряют всякую охоту ими заниматься, утрачивают
стремление к саморазвитию. Ученики, ведущие такой образ жизни,
естественно, недосыпают, они едва имеют 6 часов времени для отдыха вместо
необходимых для сна 8-10 часов, что со временем приводит к неровному
расстройству. Придя в класс не выспавшимся, ученики не могут быть
внимательны, часто под ничтожными предлогами совсем не являются на уроки.
Ежегодно на каждого ученика приходится до 50 % пропущенных уроков

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.32.
Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.35
Домашние работы таким учениками выполняются крайне небрежно или
даже совсем не выполняются, а между тем родители негодуют, что дети
должны сидеть за уроками чуть ли не до утра! Самый легкий труд, который
приходится проделывать ученику, вызывает взрыв негодования со стороны
родителей. Более того, родители требуют, чтобы ученики разучивали домашни
задания прямо на уроке.
Ещѐ одним фактором препятствующим получению нормального
гимназического образования А.Ф. Семѐнов называет материальную нужду.
Некоторые ученики гимназий буквально были вынуждены бороться за
существование. Автор приводит статью из Астраханского Вестника, где
содержался рассказ о гимназист 5-го класса Попове, который после смерти
отца семью из матери и семи малолетних братьев и сестѐр, добывая для этого
средства трудясь корректором и доставкой в биржевой отдел сведений о
продажах рыбы, одновременно продолжая обучение в гимназии. Измученный
таким непосильным трудом, он скоро последовал за своим отцом… Хотя
подобные примеры не часты, тем не менее, масса 14-15 летних гимназистов
вынуждены добывать себе пропитание частными уроками или стоянием в лавке
своих родителей. Такие тяжелые условия жизни не могут не отражаться на
научных знаниях и здоровье учеников
.
Автор обращает внимание ещѐ на один феномен российской
образовательной системы и вскрывает еѐ корни и пороки. Речь идѐт о
репетиторстве.
Оно явилось последствием слабой подготовленности учеников
к обучению в гимназии. Хотя во французских лицеях репетиторство тоже
получило распространение, но там репетиторы одновременно несли
обязанности надзирателей. Они, как бывшие питомцы лицея, находятся с ним в
полном контакте, хорошо знакомы с программами и с методами обучения в
лицее, близко знают способности и характер каждого ученика. В Германии
репетиторство развито гораздо слабее, где родители репетитора приглашают
только тогда, когда им это посоветует сам ректор или классный наставник. Их

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.35
берут из студентов или молодых преподавателей, А.Ф. Семѐнов приводит
слова попечителя Киевского учебного округа, который говорил, что родители
едва поместив сына в гимназию, тут же ищут репетитора, который бы помогал
их сыну в том предмете, который покажется ему трудным. Поэтому
репетиторство в России получило широкое распространение. Юные репетиторы
почти незнакомые с делом и в большинстве случаев сами слабо знающие
предмет, не в состоянии правильно объяснить заданный урок. В среднем за
урок репетиторы получали от 20 до 30 копеек, что не удовлетворяло самым
насущных потребностям далеко нетребовательного студента. Одним словом,
пользы от репетиторства никакой а вред весьма очевиден: оно лишает детей
охоты и способностей к самостоятельному труду
Ещѐ один фактор, который также приводит к малоуспешности учеников
гимназий, это слабое физическое здоровье учеников, на которое в Росси
обращают мало внимания. При неудовлетворительном физическом состоянии
родителей таким же оно остаѐтся и у детей. Так, доктор Зак, исследовав в
Москве 6800 воспитанников средних учебных заведений, нашѐл 2.956
негодными к военной службе. В школу часто поступают дети ослабленные и
физически, и психически. Автор приводит данные о потреблении мяса, хлеба и
других продуктов в год на человека и Россия в этом отношении явно уступает
таким странам, как США и Англия. Это влияет на увеличение тех болезней,
которые зависят от самого питания: цынга, золотуха, куриная слепота, рахит,
сыпной тиф и т.д. Причѐм число больных этими болезнями возрастает не по
дням, а по часам. Вместе с этим возрастет количество калек, эпилептиков.
Антигигиенический образ жизни коснулся и мелких служащих: самоотравление
табаком, алкоголем, бессонные ночи за картами, вечная нужда в деньгах -
такова обстановка и та нравственная атмосфера, в которой рождается и
проводит время юное поколение. При упомянутых условиях трудно, чтобы дети
были здоровы. Как говорил Дарвин, каждое поколение собирает жатву того, что

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.40-41.
посеяло предыдущее. Нервная слабость была чрезмерно распространена среди
болезней молодѐжи в России. Она может усиливаться до такой степени, что
мозг становится почти неспособным к мышлению и вообще к какой-либо
умственной деятельности
Одним из наиболее частых признаков нервной слабости служит головная
боль, доходящая иногда до мигрени и препятствующая занятиям ученика. По
некоторым данным, головной болью страдали от 30 до 40% воспитанников
петербургских средних учебных заведений. Она особенно интенсивно
проявляется у тех из них, кто происходит от родителей алкоголиков. И здесь
снова автор ссылается на указания древних: по его словам, ещѐ Аристотель и
Плутарх заметили, что дети пьяниц бывают либо сами пьяницы, либо нервные
субъекты. Алкоголь производит глубокие изменения в организме. Опираясь на
данные профессора Марро, автор указывает, что из ста молодых преступников
66 злоупотребляли алкоголем, и у 56 из них этот порок был наследственным. В
поле зрения А.Ф. Семѐнова попали и исследования профессора Ламброзо,
который сообщал, что от одного пьяницы по имени Макс Жуке в период до его
-летия произошло потомство в 870 человек, из которых насчитывалось 200
воров и убийц, 280 слабоумных, слепых и чахоточных, 90 проституток и 300
детей, умерших вскоре после рождения. Всѐ это убеждает, что алкоголики до
смерти успевают оставить такое же потомство, как и они сами.
И в России, как печально констатирует автор, алкоголизм принадлежит к
числу нередких явлений
.
Из других факторов, вредно влияющих на нервную систему учащихся,
автор выделяет курение. По его мнению, курение табака ведѐт к расстройству
сердца и желудка, притупляет умственные способности и ослабляет память,
вызывает сонливость и нервную слабость. И вновь автор опирается на
последние исследования в этой области зарубежных врачей. Начав курить, дети
перестают прогрессировать в науках, становятся невнимательными и

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.42.
Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.47-48.
нервными, не могут справляться с заданной работой и не в состоянии спокойно
сидеть в классе. Автор пишет, что нужно приобретать положительный опыт
зарубежных стан в борьбе с этим злом: так в Японии законно наказывает
родителей, позволяющих курить табак детям, обучающимся в школе.

Иногда бывает, что курящие дети могут первоначально нормально учиться,
но потом постепенно оно постепенно сказывается, внимание и память слабеют,
и дети начинают плохо учиться. И хотя дома их наказывают за леность, но
наказания не приносит пользы, а наоборот – оно действует вредно, у детей
развивается мрачное расположение духа, апатия и идеи преследования, которые
порой могут довести их до отчаяния и самоубийства.
Кроме болезней неровных и душевных научным занятиям учеников
препятствуют иногда болезни органов восприятия – зрения и слуха.
Число страдающих болезнями глаз в средних учебных заведениях
возрастало значительно. Виной этому, по словам автора, являются
разнообразные шрифты, которые вредно влияют на зрение. Он ссылается на
положительный немецкий опыт, где по постановлению специальной комиссии
буквы в учебниках должны быть не менее 1, 55 мм, а расстояние между
строками – 2, 5 мм.
Не меньшее значение, чем здоровье глаз имеет для ученика здоровье слуха.
В школьном возрасте болезни уха весьма нередки. Из общего числа больных
детей 80% имеют
в том числе и ушные болезни. Зачастую на них не обращают
внимания и редко обращаются за советом к врачам. В числе главных причин,
вызывающих ушные заболевания, называют такие острые заразные болезни как
оспа, скарлатина, дифтерия, тиф.
Все эти болезни, препятствующие нормальному обучению детей, по
мнению А.Ф.Семѐнова, делают необходимым участие врача на заседаниях
педагогического совета, который мог бы отличить ленивого ученика от
больного.

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.47-48.
Ещѐ один фактор, который по мнению автора препятствует нормальному
развитию учеников, это
переутомление,
Именно посредством его стараются
ныне доказать непригодность существующей ныне системы классической
системы и объяснить различные неприятности, одолевающие учеников в
школе. Здесь автор снова обращается к опыту древних: ещѐ Платон
предостерегал от излишнего напряжения сил учащихся: «Учение не должно
быть тягостью, никакие насильно навязанные знания не останутся в душе».
Утомление и сонливость – враги учения. И далее автор снова ссылается на опыт
Германии и Франции, где вопрос о переутомлении неоднократно разбирался на
уровне правительства.
Вместе с тем, как указывает автор, необходимо различать
усталость
переутомление
.
При переутомлении, которое возникает при непосильной
умственной работы, происходит расстройство зрения, приливы крови к мозгу,
головные боли, головокружения, нарушение пищеварения и т.д. Все эти
болезни постепенно накапливаются в организме и становятся постоянными.
Для их устранения недостаточен простой отдых, а требуется особое лечение.
Оно развивается в основном у слабых от природы детей. Усталость же в
отличие от переутомления есть временное, скоропроходящее ослабление
нервной деятельности без уменьшения еѐ возбудимости. Иногда она возникает
даже у вполне здоровых детей.
Каковы же причины переутомления детей? По мнению автор, это плохое
домашнее воспитание, недостаточная подготовка, слабость умственных
способностей, леность и разные дурные качества характера. И нередко именно
это подводят под понятие переутомление. Этим нередко пользуются, чтобы
вызвать в обществе недовольство современным устройством школой. И если
следовать рассуждениям некоторых радетелей интересов школьников и их
родителей, то нужно вообще закрыть все школы.

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.60.
Чтобы предохранить учеников от переутомления, некоторые предлагали
разнообразить умственные занятия физическим трудом, гимнастикой, танцами,
играми, экскурсиями и т.д., но мы видели, что, во-первых, умственные занятия
не переутомляют учеников средней школы, так как почти 80% из них не
подвергаются переутомлению, у остальных же, оно развивается от независящих
от школы факторов. Во-вторых, сменой умственного труда на физический и
обратно нельзя предохранить ученика от переутомления; так как если бы
каждая работа утомляла только тот орган, которым она производится, то при
целесообразной смене деятельности можно было бы работать неограниченное
время; уставший орган мог бы успокоиться пока вместо него работали другие.
Но ежедневный опыт убеждает в том, что действительная усталость ощущается
одновременно во всех частях нашего организма. Каждый по опыту знает, что
если он прошѐл 40 верст в день, он не сможет заниматься умственным трудом,
так будет чувствовать слабость не только в ногах, но и ослабление мозга и
нервов. Следовательно, гимнастические упражнения, требуя усиленной
механической деятельности, не могут в то же время служить для отдыха.
Особенно вредно они действуют, когда помещаются между другими уроками,
после чего можно наблюдать, как ученики остаются вялыми, утомлѐнными,
какими и были ранее.
Сказанное о гимнастике, относится также и к занятиям музыкой,
живописью, ручным трудом, если он помещается между уроками по научным
предметам. У нас нередко рекомендуют для отдыха заняться музыкой, но
музыка сильно раздражает и без того раздражѐнную нервную систему. Автор
приводит удивительное высказывание композитора Гуно, который на вопрос,
какое место должна занимать музыка в деле воспитания, ответил: если не хотят
сделать музыку средством для существования, то надлежит тратить на неѐ
на
сколько можно меньше времени.
Автор отвергает также идеи некоторых общественных деятелей разделить
классные занятия на утренние и послеобеденные. Такое разделение, по его
мнению, неудобно с точки зрения гигиенической и экономической, а ещѐ более
потому, что послеобеденный отдых недостаточен для уравновешения
предобеденной усталости, как доказали это наблюдения доктора Фридриха.
Но какой же выход видит сам автор? Он предлагает следовать известной
триаде Огюста Конта: восемь часов отдыха, восемь часов умственной работы, и
восемь часов сна для взрослого человека. Для детей же количество часов для
умственной работы должно быть несколько уменьшено
. Автор приводит
высказывание доктора Нечаева, который писал, что «нормальная дневная
работа», т.е. средняя продолжительность умственной работы в течение дня не
может превышать 6,5 часов. Главный вывод, к которому приходит автор: не
только даровитые ученики, но и ученики со средними способностями, при
правильном распределении времени, не могут жаловаться на переутомление в
российских гимназиях.
И далее А.Ф. Семѐнов переходит к не мене интересному и важному
вопросу об условиях труда преподавателя в России, попутно делая важные
сравнения с условиями труда преподавателя гимназии в Германии.
По его словам, преподаватели, не менее чем ученики, могут подвергаться
различным недугам. И причиной тому не только более пожилой их возраст, но
и ежедневное, частое раздражение нервов и мозга, вызываемое служебной
деятельностью и волнениями, тесно связанными борьбой за существование и
семейными заботами, которые ослабляют организм и предрасполагают к
разного рода заболеваниям. И здесь автор приводит разного рода данные из
медицинской статистики. Из 19 пациентов доктора в лечебнице нервных
болезней доктора Адамсона почти половина пациентов были преподавателями
учебных заведений. Врачи кантонов Невшательского и Женевского
свидетельствуют, что огромный процент учительниц поступают в дома
умалишѐнных пол причине нервных расстройств. Особенно часто они страдают
острыми и хроническим горловыми и лѐгочными болезнями, вследствие
вдыхания пыли, повышенной температуры классной комнаты,

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.65.
продолжительного говорения громким голосом. Полученные таким образом
болезни поддерживаются и ухудшаются простудой, которой легко
подвергаются преподаватели при частых переменах температуры.
Далее А.Ф. Семѐнов обращается к весьма актуальному и сегодня вопросу
материального обеспечения преподавателей. И здесь автор прибегает к
сравнению с хорошо известным ему германским опытом. В то время, как
преподаватель берлинской гимназии за свои 18-22 урока в неделю получает
4800 - 6300 марок в год, т е. в переводе 2230-2980 руб. в год, преподаватель
наших гимназий за тоже число уроков получает от 1080 до 1320 руб.: оклады в
1200 и 1500 руб. нельзя принимать во внимание, так как они назначаются по
одному на всю гимназию и выдаются только старейшим преподавателям в
гимназии. Правда, преподаватель наших гимназий может увеличить свой доход
дополнительными уроками, но и вместе с ними его заработок едва ли дотянет
до 1400-1700 руб. в год., т.е. получит он в два раза меньше, чем его берлинский
коллега.
К тому же нельзя не заметить, что жизнь в российских городах
значительно дороже, чем в городах Германии. Но даже и там уже в начале
века было признано, что материальное положение учительского персонала при
годовом окладе в 2230-2980 руб. весьма неудовлетворительно по сравнению с
другим профессиями, и комиссия по вопросам образования, заседавшая в
Берлине 6-8 июня 1903 г. потребовала дальнейшего улучшения материальных
условий, в которых приходится работать учителям гимназий. «Если
материально положение берлинские преподаватели считают тяжелым,
вследствие чего пустовало множество учительских мест, то каковым же оно
должно быть для наших преподавателей, получающих вдвое меньше?» –
задаѐтся вопросом автор. Едва ли зарабатывая 1400-177 руб. в год,
преподаватель сможет существовать прилично своему общественному
положению, воспитывать детей и хоть что-то отложить на старость. Даже после

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.68.
-летней службы дальнейшее его существование не кажется обеспеченным,
потому что его пенсия в 500-600 руб. с трудом может обеспечить его самого, но
никак не его семью. Поэтому преподаватель в России не редко больной,
изнурѐнный должен усиленно стараться, чтобы его оставили после 25 лет
службы на дальнейший срок и служит он пока хватит сил или терпит его
начальство, чтобы только поддержать семью и не допустить еѐ скатывания до
уровня бедности. Вследствие этого встречаются на службе преподаватели уже
в значительно пожилом возрасте, переутомлѐнные продолжительной работой и
обязанные давать по-прежнему то же число уроков, как и в дни своей
молодости, так как жалование у нас не увеличивалось с числом лет службы, как
в Германии или Франции, а с числом уроков. Преподаватели подчиняются тому
же закону, что и ученики: умственная деятельность и внимание их постепенно
слабеют с увеличением количества часов работы.
Недостаток получаемого на работе жалования вынуждало наших
преподавателей гимназии искать себе побочных заработков, т.е. давать частные
уроки, так как к другого рода деятельности им трудно привыкнуть. Но для того,
чтобы давать частные уроки необходимо иметь достаточно свободного
времени. Но случалось и так, что преподаватель просто не находил для этого
свободного времени. Порой имея по три-четыре урока в день, преподаватель
должен оставаться в гимназии до 3 часов дня, а нередко он и вечером бывает
занят, будучи обязанным помещать педагогические советы. Таким образом,
для частных уроков учитель должен буквально выкраивать свободное время
зачастую прилагая для этого титанические усилия. «Что же могут ждать
ученики от учителя, переутомлѐнного непосильным трудом, от учителя. Мысли
которого заняты вечно борьбой за существование?» - восклицает автор
. И при
таком тяжелом положении преподавателя общество, относясь к нему вполне
безучастно, ещѐ требует от него идеального совершенства!

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.70.
Подводя итог своим рассуждениям, А.Ф. Семѐнов пишет, что причины
падения уровня успешности учеников гимназий наших учебных заведений
кроются не в системе, на которой она зиждется, а на разнообразных условиях,
влияющих на правильный ход образования юношей
. Резюмируя ход
рассуждений автора, можно выделить те факторы, которые препятствуют
нормальному процессу образования
-первых, это необходимость широко
развития начального образова-
ния, чтобы дети, желающие поступить в гимназию, шли туда подготовленными.
-вторых, для нормализации учебного процесса в самой гимназии
безнадѐжно отстающие ученики должны отсеиваться и переходить в различные
ремесленные и другие школы, дающие им необходимые профессии для
будущего трудоустройства.
В-третьих, для повышения успешности учеников необходимо усилить
домашнее воспитание, которое является залогом успешного образования в
гимназии.
В-четвѐртых, необходимо обращать особое внимание не только на
здоровый образ жизни учеников, но и их родителей, ибо только здоровый
ученик способен успешно воспринимать полученные знания.
В-пятых, процесс образования едва ли будет успешным, если для главного
действующего лица этого процесса – учителя – не будут созданы нормальные
условия для работы, в том числе – и материальные.
Со времени написания А.Ф.Семѐновым упомянутой работы прошло уже
более ста лет, но как актуально звучат и сегодня высказанные им проблемы!
Таким образом, мы рассмотрели жизнь и научную деятельность весьма
неординарной личности – профессора Анатолия Фѐдоровича Семѐнова.
Личности, которая оказалась надолго забытой не только в нашей стране, но и в
ставшем ему родным Ростовском университете. В его жизни, как в зеркале,

Семѐнов А.Ф. К вопросу о малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904. С.71.
отразилось судьба не только профессуры бывшего Варшавского университета,
но и всей старой интеллигенции, попавшей в жернова новой власти.
Родившись вдалеке от Родины – в Германии и получив там основательное
образование, он, тем не менее, прибыл в Россию, с которой связал, надо думать,
всю свою оставшуюся жизнь.
Анатолий Федорович Семѐнов был настоящим учѐным. Не случайно его
сводный брат – известный живописец Александр Сведомский, бывший его
полной противоположностью, называл А.Ф. Семѐнова «человеком в футляре».
Поражает широта его эрудиции и уровень научных познаний. Прекрасно
владея современными иностранными языками, а немецким и французским
вообще как родными, он блестяще знал классические языка – древнегреческий
и латынь. Причѐм он был не только знатоком древних языков, но и страстным
пропагандистом системы классического образования.
Судя по всему, это был человек высочайшей культуры – за его плечами
была Мюнхенская государственная консерватория, которую он успешно
окончил и получил квалификацию учителя музыки.
авным предметом его исследования, была, конечно же, классическая
древность. На тот момент не было чѐткого разделения между классической
филологией и античной историей, поэтому его исследования можно сразу
отнести именно сразу к этим двум тесно связанным между собой наукам.
Главным предметом его научного интереса была античная литература. Он
глубоко и основательно исследовал творчество таких греческих авторов, как
Симонид Кеосский, Феокрит, Гораций Вергилий и т.д. От исследования
творчества отдельных авторов он перешѐл к написанию обобщающих трудов
по античной литературы, результатом чего стало издание его работ
«Древнегреческая эпиграмма» и «Очерк по истории греческой лирики
классического периода». На его труды впоследствии ссылались выдающиеся
авторитеты советской науки как С.И. Радциг и А.Ф. Лосев. При этом автор даѐт
блестящие образцы источниковедческого анализа античных текстов. Все его
труды опираются на серьѐзный объем зарубежной, преимущественно, немецкой
исследовательской литературы.
Будучи великолепно знакомым как с немецкой, так и с российской
системой гимназического образования, в двух своих работах он дал блестящий
сравнительной анализ обоих систем, показал преимущества недостатки каждой
из них, указал на возможные варианты их улучшения. В этих работах А.Ф.
Семѐнов выступает как грамотный педагог, который в конечном итоге видит
главную цель образования и воспитания: формирование грамотной хорошо
образованной личности, способной с успехом продолжить своѐ образование в
университете. Даже находясь в тяжелейших условиях военного времени, а
затем и революций, А.Ф. Семѐнов сумел подготовить достойного ученика,
доцента Ивана Онуфриевича Панаса (1890-1980) который впоследствии стал
известным учѐным-лингвистом, преподавателем Пражского университета.
случайно за свою полезную деятельность на почве образования и науки
он был награжден: орденами св. Станислава 2-й ст., (1909), св. Анны 3-
степени, св. Станислава 3-й ст. (1901), а также серебряной медалью на
Александровской ленте в память царствования Александра
(1897).
Мысли высказанные А.Ф. Семѐновым о роли образования в жизни
общества, поражают своей актуальностью и прозорливостью. Но с сожалением
можно констатировать, что проблемы, на которые он указал в начале
века,
остаются не решенными и в начале
века.
Но такие люди уже не было нужны новой власти. Как и не были ей нужны
древнегреческий язык, латынь, античная литература. Результатом этого и стало
его увольнение из Университета. Но будучи творческой натурой Анатолий
Фѐдорович пытался найти себя на ниве развивающегося тогда краеведения.
Однако и в этом качестве он также оказался не нужным новой власти. И как
итог, автор разделил судьбу научной интеллигенции 1920-х годов.
К сожалению, нам пока остаются неизвестными ни дата, ни место смерти
А.Ф. Семѐнова. Но всѐ это открывает возможности для нового поиска.
Основные даты жизни научной, педагогической и общественной
деятельности А.Ф.Семѐнова
1863
– рождение в г.Мюнхене (Германия)
1888
– окончание филологического отделения философского факультета
Мюнхенского университета.
1890
– переезд в Петербург и сдача магистерского экзамена и экзамена на право
преподавания в России
1893
– поступление на работу преподавателям древних языков во 2-
Киевскую гимназию.
1895
– защита магистерской диссертации на тему «Antiquitates uiris publici
Cretоrum».
1896
– переход на работу в Киево-Печерскую гимназию преподавателем
латинского, немецкого и французского языков.
1903
– награжден орденом св.Станислава 3-й степени
1904
– награжден орденом св.Анны 3-й степени
1905
– переход преподавателем в частную гимназию В.И. Петра (г. Киев)
1906
– переезд в Петербург и устройство на работу в Ларинскую гимназию
преподавателем немецкого языка.
1907-1910
– преподавание в Санкт-Петербургском университете в должности
приват-доцента.
1909
– награжден орденом св. Станислава 2-й степени
1910
– избрание профессором Нежинского Историко-Филологического
Института кн. Безбородко.
1913
– избран экстраординарным профессором Варшавского университета.
1913
– вступление в брак Устинией Николаевной Бешеновой
1915
– переезд вместе с Варшавским университетом в г.Ростов-
-Дону
1918-1919
– избрание деканом историко-филологического факультета Донского
университета.
1925-1926
– годичная стажировка по направлению Наркомпроса в Германию
(г.Мюнхен).
1928
– выход на пенсию.
После
1931 г.(?)
– смерть в г.Ростове-
-Дону.

Хронологический указатель трудов А.Ф.Семѐнова
Semenov A. Antiquitates iuris publici Cretensium. Iurjevi. 1894.
Семѐнов А.Ф. Несколько слов о древне-критских клятвенных формулах //
Записки Императорского Русского Археологического Общества. Т. VII. СПб.,
1895.
Семѐнов А.Ф. Введение к чтению Феокрита. Киев, 1896.
Семѐнов А.Ф. Устройство классических гимназий в Баварии /
Педагогический еженедельник, 1896, № 6-7. С.62-66; 1896, № 8. С.77-83.
Семѐнов А.Ф. Государство в произведениях классиков // Гимназия. 1897.
С.1-13.
Семѐнов А.Ф. Житие преподобного Симеона Дивногорца. Киев, 1898.
Семѐнов А.Ф. К Геродоту // Гимназия, 1899.
Семѐнов А.Ф. Древнегреческая эпиграмма. Киев, 1900.
Семѐнов А.Ф. К Энеиде Вергилия // Филологическое обозрение. 1901. С.
135-136.
Семѐнов А.Ф. К Горацию // Филологическое обозрение. 1901. С. 186-189.
Семѐнов А.Ф. Сличение рукописей, содержащих гимны Симеона
Богослова. Киев, 1902.
Семѐнов А.Ф. Симонид Кеосский. Его жизнь и поэзия. Киев, 1903.
Семѐнов А.Ф. О малоуспешности учеников наших гимназий. Киев, 1904.
Семѐнов А.Ф. Солон во всеоружии // Гермес, 1908. С. 23-25.
Семѐнов А.Ф. Эдуард фон Вѐльфлин // Гермес, 1909. С. 20-23.
Семѐнов А.Ф. Сисахтия // Гермес, 1909. С. 337-340.
Semenov A. Zur dorischen Knabenliebe // Philologus. 70. 1911. S. 146-150.
Семѐнов А.Ф. Греческий лирик Симонид Кеосский и сохранившиеся
отрывки его поэзии. Нежин, 1912.
Семѐнов А.Ф. Гиперид и Фрина // Сб. Историко-филологического
общества при Институте князя Безбородко в Нежине. Т.8. Нежин, 1912-1913. С.
1-15.
Семѐнов А.Ф. О преподавании греческого языка в современных
гимназиях. Варшава, 1914.
Семѐнов А.Ф. Обучение и школьная жизнь в Древней Греции. Варшава,
1915.
Семѐнов А.Ф. Очерк истории греческой лирики классического периода.
Ростов-
-Дону, 1916.

Использованные источники и литература
Источники
Государственный архив Ростовской области (ГАРО).
.2605. Оп. 1. Д.
115 -
Сведения о научной и преподавательской деятельности профессоров
ВУЗов и научно-исследовательских учреждений Северо-Кавказского края.
Государственный архив Ростовской области. Ф.Р-
. Оп. 3. Д. 687 –
Северо-Кавказский университет
Отдел обеспечения сохранности документов Государственного архива
Черниговской области (г.Нежин), (ГАЧО).
1105. Оп. 1. Д. 1610. - Дело
Историко-филологического Института Князя Безбородко в Нежине об
экстраординарном профессоре Института А.Ф. Семѐнове.
Литература
Бойко А.Л. Танаидская комиссия СКОАИЭ: предпосылки образования и
деятельность //
Донские археологические чтения 26 декабря 2006 г. Ростов-
-Дону, 2007. С. 19-
Историко-Филологический Институт князя Безбородко в Нежине. 1901-
1912. Нежин, 1913. С.55-
Лециус А. Рецензия на сочинение А.Ф. Семенова Antiquitates iuris
publicum Cretensium представленное для приобретения степени магистра
греческой словесности // Университетские известия. Киев, 1895, № 8. С.1-
Лунин Б.В. Археология на Нижнем Дону в системе исторического
краеведения 1920-х гг. // Очерки истории русской и советской археологии. М.,
1991. С. 151-162.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, мы сделали попытку (насколько удачную – судить уже читателю)
рассмотреть судьбы трех историков (последнего, А.Ф. Семѐнова, историком
можно назвать лишь условно, ибо в дореволюционную эпоху классическая
филология и античная история практически не разделялись) Варшавского
университета. Объединяет их то обстоятельство, что все они сумели сделать
себе имя ещѐ до трагических событий 1917 г., став достаточно известными и
авторитетными учѐными. Пережив одну стрессовую ситуацию (а именно так еѐ
расценивали большинство преподавателей университета) – переезд в 1915 г.
Варшавского Императорского университета из Царства Польского в г.Ростов-
-Дону, они букавально через два-три года оказались втянутыми в бурный
водоворот революционных событий, в сравнении с которыми их переезд на Дон
уже мог им показаться лишь небольшим неудобством. Несмотря на резко
ухудшающуюся ситуацию в системе Высшего образования (практически
полное отсутствие финансировния научных командировок, трудности с
публикацией научных трудов, и наконец, вызыванное инфляцией фактическое
сокращение заработной платы), учѐные даже в этих становящихся поистине
невыносимыми условиях, продожали свои научные изыскания.
Но ещѐ сложнее пришлось рассмтриваемым нами учѐным в годы
Советской власти. Кто-то из них, как А.Ф. Семѐнов с его обширными
познаниями классических языков и античной истории, оказался просто
ненужным новой власти и при первом же удобном случае оказался
выброшенным из стен университета (даже при том, что он демонстрировал
полную лояльность по отношению к новой власти), другие, как Г.Г.
Писаревский, пройдя через многие мытарства, в конечном итоге, к концу своей
жизни обрели стабильность и, получили возможность заниматься любимым
делом. Ещѐ более трудным оказался путь профессора И.П. Козловского,
который, демонстрируя неприятие новой власти, по сфабрикованному ОГПУ
делу оказался осужденным, и был отправлен в ссылку в далѐкий Уральск, где
до конца своих дней продолжал свою научную и педагогическую деятельность.
Разные люди, разные судьбы… Но объединяет их одно: в тяжелую
переломную эпоху, они оставались УЧЁНЫМИ, ИСТОРИКАМИ, не
покинувшими свою Родину в годы тяжелейших испытаний.

Приложенные файлы

  • pdf 9519560
    Размер файла: 878 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий