NYaroshenko_SAMPLE

Н. Ярошенко. История: правда и вымысел. М.: Ридерз Дайджест, 2005, 320 страниц, ISBN: 5-89355-063-3:


Ужин на двоих: как мясо и моногамия помогли человечеству выжить

Люди один из немногих биологических видов, для которых характерна долгая вязь между половыми партнерами. Зачем она нужна? Ученые подозревают удивительную связь между семейной жизнью и питанием животной пищей.

Наши древнейшие предки жили на деревьях и ели дары леса плоды, семена, членистоногих. Однако в миоцене, по-видимому, около 15 млн. лет назад, многие леса начали засыхать и сменяться саваннами. Гоминиды, побродив по ней, выяснили, что открытое пространство дает им меньше привычного корма, чем заросли деревьев и кустарников. Кроме того, находиться на виду крайне опасно: для свирепых хищников, которые гоняются за зебрами и антилопами, относительно тихоходные приматы легкая добыча.
Длившееся миллионы лет покорение саванны нашими предками стоило многим из них жизни. Но одновременно этот процесс создал нас с вами. Он привел к открытию, которое не только гарантировало выживание гоминид, но и дало мощный толчок их эволюции. В саванне они обнаружили новый источник пищи мясо убитых животных, жирное, кровавое, съедобное, настолько питательное, что поиск его оправдывал любой риск.
Недавний анализ скелетных останков гоминидов позволил увязать их эволюцию с изменением рациона. Массивные зубы и челюсти ранних австралопитеков явно приспособлены к перетиранию грубой растительной пищи (с. 20). У более поздних их видов они еще крупнее. Однако уже у древнейших людей резцы мельче и острее. Многие специалисты убеждены, что речь здесь идет об адаптации, связанной с изменением рациона гоминид в приведшей к нам с вами эволюционной линии. Они стали кусать и рвать зубами пищу, а не грызть и перетирать ее.
Первые люди-мясоеды довольствовались остатками трапезы львов и других хищников. Позже они освоили тактику «грабителей», не дожидавшихся чужих объедков, а активно отгонявших хищников от еще свежей добычи.
Следы острых камней на ископаемых костях антилопы, обнаруженных в 1997 году в Эфиопии, показывают, что уже 2,5 млн. лет назад кто-то целенаправленно разделывал туши. Некоторые кости явно раздроблены ударами видимо, из них добывали костный мозг.
Мясное меню изменило судьбу наших предков. У человека трудящегося (Homo ergaster) примерно 2 млн. лет назад грудная клетка намного уже, чем у более древних людей. Вероятно, то связано с уменьшением желудка, что в свою очередь легко объясняется регулярным поеданием мяса, которое переваривается гораздо легче плодов и кореньев. На единицу массы животная пища намного питательнее растительной: парой кусочков колбасы «заморить червячка» легче, чем огромным яблоком. Естественно, фуражиры предпочитали возвращаться из саванны домой, загрузившись мясом, а не арбузами.

Пища для ума
Но что еще важнее, мясоедство позволило древним людям выделять больше энергии на работу не мышц, а головного мозга, который в ходе эволюции неуклонно рос, очевидно, делая наших предков все сообразительнее. Свой интеллект они направляли в первую очередь на совершенствование приемов охоты и в результате добывали еще больше мяса. Самые сообразительные мужчины могли прокормить своих жен и детей. Хорошие охотники оставляли больше детей, чем неудачники, передавая будущим поколениям свои полезные признаки, включая крупный головной мозг.
Параллельно наши предки придумали, как использовать мясо с максимальной эффективностью они разделились на семьи. Беременные женщины и кормящие матери не могли бродить по саванне в поисках пищи. Однако, оставаясь дома, они рассчитывали получить свой кусок мяса. Мужчина, со своей стороны, стремился обеспечить добычей собственное, а не чужое потомство, особенно в те периоды, когда с едой бывало туго.
Простейшим решением стало образование стойких пар. Ограничив свои сексуальные аппетиты, люди разделились на самодостаточные «хозяйственные единицы», включающие двух взрослых разнополых особей, осуществляющих взаимовыгодное сотрудничество. По-видимому, семейная жизнь началась с совместного поедания сочной мозговой кости. (с. 21)


Открытие Америки: похоже, первыми американцами были «японцы»

Мы знаем, что Америка была заселена людьми в последнюю очередь. Но до сих пор до конца не ясно, откуда на этот континент прибыли первые колонисты. Каждая новая находка вызывает среди археологов горячие споры.

[]

Морем из Японии
Опубликованное в 2001 году убедительное исследование оживило интерес к теории северной миграции. Антропологи из Мичиганского университета сравнили современные и доисторические черепа из самых разных регионов. Ключевые померы, в частности высота носовой кости, говоря о близком сходстве между некоторыми индейцам Северной Америки и людьми культуры Дзёмон, населявшими в каменном веке (неолите, в VIII-I тысячелетиях до н.э.) восточную окраину Азии, ставшую к нашему времени Японией. Их потомки, айны, этнически отличные от современных японцев (с. 30) (пришельцев из Китая и Кореи в III-I вв. до н.э.) до сих пор живут на северном острове Хоккайдо, соединявшемся в свое время с континентом. Родственные им индейцы известны нам как сиу, чероки и черноногие.
Несмотря на все эти аргументы или, точнее, из-за обилия противоречивых данных, вопрос о первопроходцах Америки остается открытым. Многие ученые рассматривают ее колонизацию не как единый постепенный процесс, а как серию волн. Возможно, некотороые племена мигрантов растворились в дебрях Нового Света бесследно, по крайней мере для нынешней науки.
Итак, кто был первым американцем, неясно. Со всей определенностью можно сказать лишь одно: истинных туземцев в Америке нет. Все жители этого континента от Аляски до Огненной Земли и от каменного века до наших дней более или менее недавние иммигранты или их потомки. Азиатское происхождение индейцев выдает и так называемое «монгольское пятно» небольшое, четко ограниченное скопление пигмента в области поясницы, типичное для большинства азиатских племен желтой расы. Такое пятно можно наблюдать у новорожденных индейцев. Позже, еще в детстве, оно исчезает. (с. 31)


Первые австралийцы: как доисторический человек нашел то, чего не видел

Древние жители Явы вряд ли видели далекие острова, лежащие на пути к огромному необитаемому континенту. Что же заставило их пуститься в бескрайние просторы океана, как они добрались до земли за горизонтом?

Древний материк Сахул, включавший Австралию, Новую Гвинею и Тасманию, вовсе не был затерян в океанских далях. Всего 50 км отделяло его от Сунды суши, объединявшей многие острова Юго-Восточной Азии. Хотя ее жители с берега не наблюдали Сахул, ветры с юго-востока наверняка доносили до них дым лесных пожаров, а при подъеме на гору было видно, что за горизонтом лежит неведомая земля.
Добраться до нее было не труднее, чем до уже известных соседних островов, а люди уже немного освоили мореплавание. Для них миграция на новый континент стала лишь очередным этапом постепенного продвижения на восток, продолжавшегося уже десятки тысяч лет после того, как люди вышли из Африки.

По морям, по волнам
На Тиморе и Сулавеси хватало материала для постройки плавсредств. Пальмовые стволы хорошо плавают, а пустые внутри бамбуковые стебли, возможно, использовали как балансиры, повышающие остойчивость плотов. Похоже, первых посетителей Сахула воодушевило увиденное, особенно изобилие испуганной дичи, включая множество крупных сумчатых. Не случайно их вымирание началось вскоре после появления на Южном континенте людей.
Радиоизотопная датировка древнейших найденных в Австралии каменных орудий (в Малакунандже, пещере Аллена, Уорине на Тасмании) затруднительна, поскольку они окружены рыхлым песком, не позволяющим судить о глубине их исходного залегания. Принято считать, что Сахул был заселен около 40 тыс. лет назад, а все заявления о более ранних следах человека вызывают ожесточенные возражения.
В 1998 в районе озер Уилландра на юго-востоке Австралии был обнаружен скелет мужчины, возраст которого определили в 62 тыс. лет. Однако радиометрический метод датировки быстро раскритиковали: последующие исследования показали, что этот «человек из Манго» жил примерно на 20 тыс. лет позже.
Местонахождения человеческих останков говорят о каботажных плаваниях (или о продвижении по берегу пешком) первых колонистов, изредка поднимавшихся по рекам в глубь Южного континента. Похоже, внутренние районы Австралии еще долго оставались необитаемыми, однако, судя по находкам в Джинмиуме, 22 тыс. лет назад люди уже проникли в эту засушливую зону, которой суждено было стать ядром обретенной ими родины. Аборигены вскоре забыли, как строить плоты-катамараны. В дошедшем до нас фольклоре не упоминаются ни бескрайние воды, ни далекая родина: напротив, он утверждает, что люди созданы вместе с пустыней как ее неотъемлемая часть.


В 2003 году было наконец доказано, что останкам «человека из Манго» вовсе не 62 тысячи лет. Как выяснилось, содержащий уран песок, использованный для датировки, никогда не лежал рядом с этим скелетом.


(с. 35)


След Скорпиона: символ, нацарапанный на скале, раскрывает тайну Египта

Как удалось объединить в могучую империю царства Верхнего и Нижнего Египта? Ученые полагают, что нашли ответ на этот вопрос.

О Древнем Египте известно многое, но процесс самого его возникновения понятен плохо. Главные спорные вопросы: каким образом на Ниле сначала появились, а потом слились в единую державу два самостоятельных царства, Верхний и Нижний Египет? Важный ключ к тайне дает схематическое изображение на скале скорпиона, возможно, нацарапанное участвовавшим в сражении воином. Сам этот символ и рассказанная им история, похоже, выводят нас на правителя, которого принято называть «царем Скорпионом».
К 5000 до н.э. предки египтян жили в маленьких деревнях там, где сейчас пустыня, а тогда была саванна. Вокруг хватало небольших озер, откуда в сезон дождей вытекало множество впадавших в великий Нил речушек (вади). Среди наскальных рисунков той эпохи встречаются изображения бегемотов и крокодилов. По тем местам, где сейчас сухие ущелья, плавали лодки с людьми и товарами. Каждая деревня была крошечным государством, часто с собственным божеством, а точнее, тотемом животным или растением. Такие изображения археологи находят на раскопанных культовых предметах и керамике. Вполне вероятно, что разнообразие этих тотемов легло в основу сложного древнеегипетского пантеона, включавшего множество зооморфных богов.



Символ единства. Тысячи лет у фараонов было две короны: белая, в виде кегли, и красная, похожая на ковш, Верхнего и Нижнего Египта соответственно. Их носили по одной или друг на друге, как бы подчеркивая этим один из царских титулов «Правитель двух стран». Но кто же объединил под своей властью Египет?



Борьба за усыхающий Нил
К середине IV тысячелетия до н.э. существовало множество во таких «деревень-государств» Стычки из-за земли заставляли их объединяться в союзы около 20 возникло в Нижнем Египте, т.е. в зоне нильской дельты, и 22 в Верхнем.
Тогда же Верхний Египет столкнулся с экологическим кризисом настолько серьезным, что он мог вполне привести к войнам, завершившимся объединением страны. Геологические данные говорят о начавшемся пересыхании мелких водоемов ландшафт, особенно восточнее Нила, до сих пор изрезан бывшими речными руслами. Очевидно, это стало вызывать нехватку продовольствия. Люди были вынуждены переселяться в долину самой великой реки, а также продвигаться на север, в дельту, где неизбежно сталкивались с жителями деревень Нижнего Египта.
Спустя тысячи лет египетский историк Манефон (конец IV - начало III века до н.э.) напишет о выросшем в Верхнем Египте завоевателе, который разгромил (с. 43) правившего дельтой царя и провозгласил себя правителем всего Египта. Объединив короны двух царств, белую и красную, он сделал своей столицей Меннефер (мы знаем этот город под греческим именем Мемфис) и основал I династию. Знали победителя, по записям Манефона, Меном или Менесом, правил он 62 года и в конце концов был съеден крокодилом. Другой греческий вариант его имени Мину (а египетский Месхне или Мехсне).

Рождение империи
До 1898 это было все, что знали историки о возникновении Египта. Потом в Нехене (Иераконполь), одном из центров Верхнего Египта (около 600 км к югу от Каира) откопали так называемую плиту Нармера искусно выполненный барельеф на твердой породе, называемой шиферным сланцем. Он изображает могущественного царя, который покоряет врагов и осматривает уложенные рядами обезглавленные трупы. На одной стороне плиты в короне Верхнего Египта, на другой Нижнего.
Имя царя следует из пиктограммы в верхней части плиты: «н’р» («рыба») плюс «мр» («долото») Нармер. В принципе рыбой-долотом называли в ту эпоху сома. Две короны привели большинство археологов к выводу, что именно Нармер объединил Верхний и Нижний Египет.
Нехен был сильным городом-государством, одним из центров почитания бога-сокола Гора. В найденных здесь надписях упоминались цари Крокодил, Скорпион, Сом. Рядом с их изображениями часто помещена фигурка сокола символа Нехена. Некоторые данные говорили, что нехенские цари похоронены в Абидосе, где начались энергичные расколки. Было обнаружено множество гробниц I и 11 династий, а также правителей додинастической эпохи.
Примерно тогда же в Нехене нашли огромную головку булавы слишком большую для использования в бою, т.е. почти наверняка ритуальную. Она тоже украшена сиенами побед и покорения врагов, однако корона на царе только одна верхнеегипетская. Этот правитель, имя которого обозначено пиктограммой «скорпион», в последнее время вызывает особый интерес историков.


Взлет Скорпиона
Головка булавы первый известный артефакт с изображением царя по имени Скорпион. Членистоногое изображено явно под розочкой, символизирующей правителя (врезка). Лишь недавно это прочтение было подтверждено другими упоминаниями о царе Скорпионе.

На булаве он в кеглевидной короне. Не вырос ли Скорпион из сильного регионального вождя в первого царя всего Верхнего Египта?

Новая интерпретация символов на булаве вполне допускает такую возможность. Скорпион подпоясан хвостом быка символом власти. В верхней части головки повешенные за шею птицы олицетворяют как минимум семь побежденных городов. В руке царь держит мотыгу, часто фигурирующую на позднейших барельефах как ритуальное орудие символ орошения полей, закладки городов и храмов. Сейчас ученые предполагают, что именно Скорпион позже покорил Нижний Египет.




Древнейшая надпись
Примерно в сотне миль от Нехена среди пустыни находится перевал Джебель-Тжаути, на одной из скал которого (с. 44) видны грубо выполненные рисунки. Они сильно отличаются от аккуратных рельефов на ритуальной булаве и плите Нармера. Фигурки и символы здесь неумело нацарапаны кремнем на твердом известняке, они, по-видимому, рассказывают о какой-то битве.
Сопоставление их с надежно датированными изображениями из гробниц говорит, что эта «Сцена со Скорпионом» появилась в 3200 до н.э. или чуть раньше. По-видимому, рисунки сделаны отнюдь не для красоты, а являются пиктограммами, повествующими о каком-то реальном событии, т.е. речь идет о древнейшем известном науке историческом документе. Обнаружившие его Джон и Дебора Дарнелл в этом уверены, и с ними согласны многие специалисты.
Можно различить побежденною правителя, причем, по мнению Дарнеллов, он держит посох, украшенный бычьими рогами. Этот и другие символы убеждают их, что побеждена была армия Негады (Накады) крупного поселения на западном берегу Нила, где почитали бога Сета, культовый центр которого Небет или Нубт (греч. Омбос) находился рядом. В битве решался вопрос, кому доминировать в Верхнем Египте. Судя по пиктограммам, победа досталась царю Скорпиону.
Эта битва, считают братья Дарнеллы, сыграла судьбоносную роль в истории Египта, и место пиктографической записи о ней не менее важно. Очевидно, рисунки нацарапаны вскоре после сражения рядом с его местом. Следовательно, перед нами свидетельство очевидца, а не обросшая легендами позднейшая официальная версия исторических событий.

Первая красная корона
Возможно, Негада (Накада) была важна и по другой причине. На обнаруженном в ней фрагменте керамики, который намного старше и ритуальной булавы, и упомянутых наскальных рисунков, похоже, изображена примитивная красная корона, Красным был цвет бога Сета. Возникла теория, согласно которой эту корону захватил Скорпион, но она лишь позже, возможно, при Нармере, стала ассоциироваться с властно над Нижним Египтом. Предложенная братьями Дарнеллами интерпретация «Сцены со Скорпионом» отчасти подкрепляется находками доктора Гюнтера Драйера, директора египетского филиала Немецкого археологического института. В начале 1990-х он вскрыл в Абидосе обширную гробницу из сырцового кирпича, где обнаружил скипетр из слоновой кости и фрагменты керамики с изображениями скорпиона. Драйер предположил, что там был похоронен и одноименный царь. А сотни маленьких, вырезанных из кости жетонов это отчет о собранных им натуральных податях (царской десятине).
«Могила Скорпиона» чрезвычайно заинтересовала Дарнеллов. Сравнив иконографию своей скалы с несколько более совершенными значками в гробнице, они сделали вывод об их близкой связи. Следовательно, покойник и победитель при Джебелъ-Тжаути одно и то же лицо.
Дрейер в этом пока сомневается, но многие египтологи считают пресловутую битву у перевала вполне вероятной. Она наводит на мысль, что объединение страны было результатом не одного великого похода, а серии более мелких конфликтов во времена Скорпиона и Нармера. Первый из этих царей начал подчинять, себе соседние города и деревни Верхнего Египта, а второй вторгся как минимум в южную часть нильской дельты.
Династии фараонов принято отсчитывать от основателя первой из них полулегендарного Менеса. Новые находки в Абидосе и на Джебель-Тжаути предполагают, что история Египта началась раньше с царей, объединявших страну в эпоху, когда ее ландшафт стал принимать современный облик. Многие египтологи уже признаки существование особой нулевой династии, к которой относятся цари, заложившие Основу самой долговечной из древних цивилизаций. В том числе Скорпион. (с. 46)


Пришельцы с запада: европейцы, прошедшие 4500 км, чтобы поселиться в Китае

Китай долго был закрытой страной, веками непроницаемой для чужеземцев и не признающей культур, существовавших за ее границей. Однако новые открытия показывают, что европейцы не только посещали Китай еще в бронзовом веке, но и селились на его территории.

Китай изолирован от окружающих стран морями, горами, степями и пустынями. В результате его население формировалось в отрыве от других народов этнически и культурно обособленно, подолгу не контактируя с ними. В глазах своих правителей, да и их подданных Китай был самодостаточным центром цивилизации, не нуждавшимся в достижениях зарубежных «варваров». Большинство историков долгое время считало, что первое знакомство китайцев с западными соседями произошло лишь около 140 года до н.э. Естественно, на протяжении столетий какой-то культурный обмен происходил. И все же Марко Поло, вернувшись в 1295 году из «Катая» в родную Венецию, произвел сенсацию своими рассказами и книгой (1298 г.) об экзотических нравах практически не известной европейцам империи. В начале 1970-х традиционным трактовкам китайской истории был нанесен еще один удар. (с. 54)
В пустыне Такла-Маклан под тонким слоем хорошо соленого песка лежали удивительно хорошо сохранившиеся тела мужчин, женщин и детей в ярких одеждах. Некоторые из них, судя по радиоуглеродным данным, жили в 2000 году до н.э. Первые находки сделаны около Черчена в 2600 км к западу от Пекина. Местные жители знали о древних захоронениях. Вскоре раскопки показали, что в пустыне на обширной площади находятся сотни мумифицированных трупов. По-видимому, этот народ жил здесь не менее 1000 лет.

Косы и бороды
Одни мумии были светловолосыми, другие рыжими, некоторые очень высокими. Так, рост найденного в 1978 году блондина, названного «Черченским человеком» и датированного 1000 годом до н.э., достигал 2 м, а одной женщины в красном платье 1,8 м. Но самыми удивительными были их лица явно европеоидного типа, ничуть не похожие ни на китайские, ни на монгольские. Для этих мумий характерны пушистые, заплетенные в косы локоны, широкие глазницы, орлиные носы и крепкие, волевые челюсти. От разложения тела спасли зимние температуры, опускающиеся до -50°С, иссушающий летний зной и соленый песок пустыни.
Эта находка стала не только археологической сенсацией. Она имела большое политическое значение для современного Китая, поскольку противоречила официальной доктрине об отсутствии западных влияний на его культуру, а заодно и об историческом единстве Центрального Китая и Синьцзяна (исторической области в Западном Китае, где захоронены мумии).
Хроники Ханьской династии сообщают о первом появлении здесь китайца, посла и разведчика Чжан Цаня, лишь в 138-126 годах до н.э. (вскоре, в 104 и 102 годах до н.э. за ним в Синьцзян и Среднюю Азию двинулись китайские армии). Само название «Синьцзян» означает по-китайски «новая территория» (с. 55) Однако мумии свидетельствуют, кто жил здесь задолго до китайцев и тюрок. Современные жители этих мест, тюркоязычные уйгуры (полсле массового переселения сюда китайцев переставшие быть большинством) могли бы использовать эти находки для оправдания сепаратистских настроений.

По ту сторону занавеса
По требованиям властей мумии без лишнего шума перезахоронили. Они бы так и остались в земле, если бы не инициатива краеведческого музея Урумчи, административного центра Синьцзян-Уйгурского автономного района. Несколько мумий были выставлены в его экспозиции, хотя и за целомудренно задернутым занавесом. В 1987 году его отодвинул заинтригованный посетитель. Им был Виктор Мэр, профессор китаистики из Пенсильванского университета. Он уже бывал в этом музее и считал, что все заслуживающее внимания им уже осмотрено. Однако увиденное в тот день потрясло его до глубины души. «Новая экспозиция была так красива, так неожиданна, так будоражила воображение, что поначалу я счел ее мистификацией», вспоминает Мэр.
К счастью, китайские власти разрешили ему с небольшой группой коллег более детально изучить некоторые тела. Первым этапом стала точная датировка. Древнейшие мумии принадлежали людям бронзового века, осевшим к западу от оз. Лобнор (китайское название места Лоулань) около 2000 года до н.э. Там найдено не менее 100 тел, похороненных вместе с погребальной утварью (горшки, шерсть, веретена), а также лепешками и мясом на шампурах. Все это должно было пригодиться в загробном мире.
В соседнем Черчене найдены останки других индоевропейских колонистов, видимо, второй волны. Эти носители более развитой культуры умерли примерно 3000 лет назад. На лоуланьских мумиях однотонно землистые мешковидные рубища и свободные гамаши, а черченцы разодеты просто изысканно. Их рубахи, юбки, кафтаны и штаны украшены яркими узорами красными, синими, охристыми, коричневыми спиралями и зигзагами.
В ходе этой работы специалист по текстилю, профессор археологии Элизабет Уэйленд Барбер сделала самое потрясающее в своей жизни открытие. Она 13 лет путешествовала по всей Европе и за ее пределами вплоть до Ирана, изучая нитки и клочки древних полуистлевших тканей. Здесь же она не поверила своим глазам. Ткани в просоленном песке местной пустыни практически не сгнили. На вид им можно было дать лет сто, не больше.
«Первое, что меня поразило, это шерстяная пряжа, говорит Барбер. Я ожидала встретить растительное волокно. Диких овец здесь никогда не водилось очевидно, колонисты пригнали с собой животных». Еще они принесли семена для посева. Пшеница из черченских могил не местного типа.
Погребальный инвентарь мумий противоречит традиционным китайским басням о «варварстве» кочевников. В Синьцзяне селились умелые ювелиры, пекари, кожевники, гончары, ткачи. Они были очень мобильны скакали верхом и ездили в повозках задолго до китайцев.


Портретное сходство
Роспись в кызылских пещерах Тысячи Будд показывает, что и в V веке н. э. в Западном Китае наряду с монголоидами жили люди с европейскими чертами: рыжеволосые, длинноносые, носившие окладистые бороды.



Сородичи кельтов
Но самую неожиданную ниточку дали в руки ученым мумии из Хами. У найденных при них тканей можно встретить диагональное переплетение и клетчатый узор из широких и узких полос. Это напомнило Барбер кельтский текстиль. Она хорошо знала его по поселениям бронзового века в Гальштате (Халльштатте) к юго-востоку от Зальцбурга в Австрии.
И в Центральной Европе, и в Синьцзяне в 5500 км друг от друга примерно в одно время производили один, и тот же тип ткани, напоминающий шотландку. Барбер считает ее настолько своеобразной, что не сомневается (с. 56) в родственных связях двух культур. Она считает, что обе они происходят из Северо-Кавказского и других примыкающих южных регионов России и Украины (между Днепром и Южным Уралом), откуда одни арийские мигранты двигались на восток, а другие на запад.
Выводы, подсказанные мумиями подтверждаются и другими данными. Во II веке до н.э. китайцы (сначала шпионы, торговцы, затем армия), двигаясь на запад, отмечают в Синьцзяне людей, похожих, по китайским понятиям, на обезьян: рыжеволосых и длинноносых, с большими синевато-зелеными глазами. На западе Синьцзяна изображения таких голубоглазых мужчин встречаются среди стенных росписей пещер Тысячи Будд в Кызыле около города Куча. Их авторы монахи, жившие намного позже эпохи мумий, однако вьющиеся волосы и окладистые бороды на портретах свойственны именно этим загадочным покойникам, а не пришедшим с востока китайцам или монголам.
Буддийские тексты называют синьцзянских европеоидов тохарами. Известен их язык, на котором никто давно не говорит. Лингвистический анализ тохарской религиозной литературы VIVII веков н.э. позволяет отнести этот язык (по ряду черт особенно близкий к италикам, кельтам и хеттам) к индоевропейской языковой семье рядом с родственными языками славянской, германской и других групп. Например, по-тохарски «пасер» и «масер» означает соответственно «папа» и «мама».

Голубоглазые и рыжеволосые
Живые свидетельства наследия индоевропейцев бросаются в глаза любому, кто проедет 4000 миль по Великому шелковому пути из Средиземноморья до Китая через Кашгар в Синьцзяне. Голубые глаза и рыжие волосы часто встречаются тут у тюркоязычных уйгуров, которые резко отличаются от китайцев также своими обычаями, религией, культурой.
Многие уйгуры считают, что тохары это связующее звено между ними и местными мумиями. В начале нашего тысячелетия за Синьцзян сражались ираноязычные кушаны и Ханьский Китай, в VIVIII веках алтайские тюрки, а в VIIIIХ веках уйгуры образовывали в этом регионе свои государства.
С VIII века в летописях перестают упоминаться тохары, окончательно ассимилированные тюрками в Синьцзяне, и Тохаристан в верхнем течении Амударьи в Средней Азии, захваченной арабами. Таким образом, арийское население Синьцзяна (и многих других регионов, таких, как Алтай, большая часть Средней Азии) смешалось с тюрками, монголами, ханьскими китайцами. Индоевропейская культура исчезла, но гены сохранились.
Китайские власти позволили Виктору Мэру взять у двух мумий образцы кожи и костей. Генетик Паоло Франкалаччи показал, что по особенностям ДНК они гораздо ближе к европейскому, чем к восточноазиатскому материалу.
Все это, наконец, заставило председателя КНР Цзян Цзэминя выступить со специальным заявлением. Он сказал, что китайское руководство не видит «ничего дурного» в европейском происхождении синьцзянских мумий.
Тем временем пребывание в захолустном музее не идет им на пользу. Идеальные условия хранения властям Урумчи не по карману, и законсервированные пустыней древние ткани начинают гнить во влажном городском воздухе. (с. 58)


Путь римского «иностранного легиона»
Недавний анализ ДНК 200 крестьян из дальнего уголка провинции Ганьсу в Китае показал у 40 из них европейские генетические особенности. Это проявилось и внешне некоторые были светлоглазыми, с волнистыми волосами. Эти результаты привели к сенсационному выводу: жители поселка Чжэлачжай потомки затерявшихся в Китае римских легионеров.
Власти не дали разрешения на раскопки, так что ученые довольствуются случайно найденными здесь артефактами, но и они достаточно красноречивы. Горшок в римском стиле и шлем с надписью «чжао» («сдавшийся в плен»), возможно, подтверждают прозвучавшую более полувека назад смелую гипотезу.
В 1930-х гг. оксфордский профессор-китаист Хомер Хейзенплаг Дабс предположил, что в одном из китайских городов стояли лагерем римские легионеры. Его внимание привлекло упоминание в «Книге династии Поздняя Хань» своеобразного оборонительного построения, которое он считал свойственным только римлянам. Изучив длинный ряд сражений на пространстве от Малой Азии до Китая, он как будто обнаружил свидетельства участия во всех них римских воинов.
В 53 году до н.э. 42 000 легионеров под началом Марка Лициния Красса (победителя Спартака в 71 году до н.э.) вторглись на территорию простиравшегося от Месопотамии до Индии Парфянского царства. При Каррах они были разгромлены, причем 10 000 попали в плен. Согласно Римскому историку Плинию, некоторые из пленников были отправлены в Маргиану (северо-восток Парфии, совр. Мары в Восточной Туркмении). Особый интерес Дабса привлекла битва 36 года до н.э. между китайцами (империей Хань) и центрально- азиатскими «хунну» (гуннами). Ставка их предводителя Чжичжи, расположенная у р. Талас, была окружена «двойным палисадом» типично римским оборонительным сооружением. Более того, одна группа его воинов защищалась плотно сомкнутыми щитами. Ханьская летопись называет это построение «рыбьей чешуей», хотя любой знакомый с античной историей легко распознает в нем «черепаху», широко применявшуюся римлянами.

«Новые китайцы»
Дабс предположил, что некоторые легионеры, бежав из плена, поступили наемниками в армию Чжичжи. Ханьская летопись вписывает в их историю последнюю главу. Китайцы захватили в плен 145 римлян и поселили их на заставе, прикрывавшей северо-западную границу империи.
Дабс решил найти это место. Изучив названия населенных пунктов в древних переписях населения, он обнаружил, что в 5 г. н.э. они упоминают северную деревню Лицянь китайцы обозначали этим словом греко-римский мир. Два соседних названия вообще не китайские очевидно, они указывают на родину живших там иммигрантов. Дабс сделал вывод, что жители Лицяня выходцы из Средиземноморья. В пользу его гипотезы говорит еще один любопытный факт. В 9 г. н.э. император Ван Ман приказал, чтобы все топонимы «говорили правду». И Лицянь переименовали в Цзелу «собранные вместе пленники».


(с. 59)


Непоседливые камни: Стонхендж перестраивался много раз, в том числе совсем недавно

Мы привыкли смотреть на Стонхендж как на застывшие тысячелетия, подразумевая, что именно в нынешнем виде его задумали и возвели неведомые строители. Однако этот монумент часто менял очертания---камни валили, портили, крали, поднимали, реставрировали.

Казалось бы, давно заброшенный людьми, таинственный Стонхендж один из немногих стойких ориентиров в зыбучих анналах истории. Однако на самом деле он никогда не знал покоя: его то и дело расширяли, перестраивали, ломали и восстанавливали. Только в XX веке он пережил три крупные реставрации. Упавшие камни-мегалиты подняли, покосившиеся выпрямили, многие стыки закрепили бетоном. Некоторые из массивных горизонтальных перемычек водружены на вершины трилитов (П-образных структур) не людьми бронзового века, а 60-тонным краном.
Фотоснимки реставрационных работ, обнаруженные недавно историком Кристофером Чиппиндейлом, заставляют по-новому взглянуть на монумент. Можно ли вообще считать его древним сооружением или это скорее современная реконструкция? В конце концов большинство из 162 камней передвинуто, причем многие за последние 100 лет. Нынешний Стонхендж выглядит не так, как до 1960-х.
Насчет того, каким он должен быть, ученые продолжают спорить. Комплекс не строился по утвержденному плану, как, скажем, египетская пирамида. Древние люди возводили его в несколько этапов: мысль зодчих не стояла на месте, и Стонхендж эволюционировал, меняя форму и, возможно, содержание.
Началось все с кольцевого земляного вала. Потом, примерно 4000 лет назад, внутри него подковой расставили доставленные из Уэльса долеритовые «синие камни». Потом их убрали и заменили кольцом из трилитов, возведенных из «сарацинских камней» блоков местного песчаника. В следующие столетия «синие камни» переносили внутрь этой ограды и расставляли то кругами, то овалами, то подковами.
Примерно 3000 лет назад Стонхендх разрушили возможно, силы природы, но, скорее всего, люди. Один из мегалитов, рухнувших в результате этого первого и самого серьезного акта вандализма (камень № 55 по классификации современных исследователей) (с. 66), переломился пополам и до сих пор лежит там, где упал. В древности и в более поздние времена Стонхендж разворовывали пропал 31 огромный «сарацинский камень» и 29 более мелких «синих».

Средство от жаб
Долго изучавший Стонхендж историк-любитель XVII века Джон Обри пишет, что камни монумента использовались для строительства моста. Еще он слышал, что крестьяне отламывают их кусочки и размалывают в порошок, который кидают в колодцы, чтобы отвадить жаб.
Природа Стонхендж тоже не щадила. В январе 1797 года один из центральных трилитов рухнул из-за сильной отгепели. В 1900 году за пару часов до наступления XX века жуткая буря опрокинула еще один трилит.
Однако в последние столетия больше всего вредят монументу не местные жители и не стихия, а туристы. Доктор Уильям Стьюкли, один из многих ученых, восхищавшихся Стонхенджем, жаловался в 1740 году, что посетители откалывают молотками кусочки мегалитов на память. Охота за сувенирами расцвела в викторианскую эпоху. Один из тогдашних туристов писал о «непрерывном стуке по камням, нарушающем уединенность этого места». Молотки не только разрушали монумент, но и добавляли к нему новые детали; на одном из «сарацинских камней» появилась выбитая крупными заглавными буквами надпись: «Г. Бриджер, 1866, Чичестер». Чиппендейл брезгливо (с. 67) замечает, что над этим автографом мистер Бриджер наверняка трудился почти весь свой выходной.


Знак мастера
Упавший в 1797 году трилит был поднят в 1958 году. При реставрации обнаружилось, что на вершинах вертикальных камней вытесаны шипы, точно входящие в два гнезда на нижней стороне горизонтальной перемычки.



В XIX веке вандализм не прекратился. Военный лагерь, разбитый на Солсберийской равнине в годы первой мировой войны, уничтожил восточную часть «беговой дорожки» древней двухмильной канавы к северу от монумента. Ходили слухи, что Стонхендж хотят вообще снести, поскольку он мешает аэропланам новорожденных Королевских ВВС.
Однако сильнее всего изменили его вид не разрушители, а энтузиасты-реставраторы. В 1898 году Стонхендж вместе с землей, на которой он стоит, унаследовал от своего дяди сэр Эдмунд Антробус. Сначала он подумывал продать весь монумент в Америку, но потом поручил профессору Уильяму Гауленду остановить порчу своей недвижимости. Под руководством Гауленда один мегалит был выпрямлен, многие другие подперты бревнами. Он же начал укреплять сооружение цементом, а заодно провел в этом месте широкомасштабные археологические исследования. (с. 68)


Эйвберийские каменные круги: вторая молодость
В 80 км к северу от Стонхенджа на противоположной стороне Солсберийской равнины находятся Эйвберийские каменные круги. Зрелище величественное: жутковатый комплекс концентрических рвов и валов общим диаметром в милю, причем из этих колец, словно восклицательные знаки, торчат десятки вертикальных мегалитов.
Камни стоят здесь как будто с доисторических времен, однако на самом деле они появились благодаря миллионеру Александеру Киллеру, сделавшему состояние на мармеладе.
В 1934 он скупил всю землю в округе, чтобы вернуть расположенным на ней кругам их первоначальный в его понимании вид. Тогда здесь стояло всего четыре мегалита. Остальные были закопаны, разбиты или использованы как строительный материал в XVIIXVIII веках. Внутри почти не различимых кругов находилась средневековая деревушка Эйвбери.
Киллер начал с радикальной расчистки места. Он переселял людей, сносил их дома, заборы, свинарники, взрывал динамитом вековые деревья. Затем он выкопал все оставшиеся на месте мегалиты и расставил их так, как, по его мнению, было задумано доисторическими строителями (слева).
Сейчас Эйвберийские круги охраняются законом. Появились они действительно давно как минимум не позже Стонхенджа, и происхождение их загадочно. Однако четкие земляные валы с торчащими из них мегалитами, которыми любуются нынешние туристы, сооружение вполне современное.



Стройка века
Второй этап реставрации прошел сразу после первой мировой войны. С самых неустойчивых трилитов сняли перемычки, и камни, на которых они покоились 4 тысячелетия, вернули в вертикальное положение домкратами и стальными опорами. Под их основания залили новые порции цемента. Потом под объективами фотокорреспондентов и новостных кинокамер горизонтальные перемычки водрузили на место.
Упавшие в 1797 и 1900 годах трилиты ждали своей очереди до 1958 года. Их камни были подняты огромным краном, предназначенным для самолетных ангаров. Когда этот последний этап реставрации подошел к концу, лишь семь «сарацинских камней» стояли в своих исходных, выдолбленных в известняке лунках. Остальные были погружены в метровый слой бетона. Однако со стороны сооружение выглядело почти так, как на рисунках XVI века. По крайней мере до 1963 года, когда рухнул камень № 23, получивший удар от камня № 22, который двигали лебедкой.
Последним пока этапом реставрации стал подъем камня № 23 в 1964 году. Уже полвека Стонхендж никто не тревожит, если не считать грохота машин на соседнем шоссе, от которого порой подрагивают его вросшие в бетон мегалиты.
Мегалиты встречаются в Европе, на Кавказе, в Северной Африке и других регионах. Помимо кромлехов (Стонхендж один из них) это менгиры вертикально стоящие камни, символизирующие мужское начало (от них пошли обелиски); дольмены несколько врытых камней, перекрытых плитой (видимо, символизировали женское начало, но позже использовались и для захоронений), и др.


В 1919 году в яме под «жертвенным камнем» нашли бутылку портвейна, оставленную там антикваром XVIII века Уильямом Каннингтоном. К сожалению, пробка сгнила, и вино испортилось.


(с. 69)


Клевета, погубившая королеву: памфлеты, а не пирожные разожгли ненависть к Марии Антуанетте

Историки сурово судят последнюю королеву Франции, эгоизм и глупость которой якобы стоили жизни ей самой и ускорили падение Бурбонов. Однако все говорит о том, что она долгие годы была жертвой грязной клеветнической кампании.

Все десять лет перед Великой французской революцией Париж наводняли анонимные скандальные листовки. Любой мог купить их на улице всего за несколько сантимов. Придворных, политиков, всех мало-мальски известных личностей поливали грязью, опускаясь до самых низких измышлений. Мишени безвестных обличителей менялись, но одна женщина оставалась под их прицелом постоянно. К началу революции презрение и ненависть к Марии Антуанетте достигли таких масштабов, что толпа требовала ее крови задолго до судебного процесса. Одна из листовок 1781 года расписывала оргии, устраиваемые с аристократами любого пола, возраста и ранга 26-летней красоткой, которую рекомендовалось величать титулами «варварская королева, неверная супруга, аморальная женщина, запятнанная преступлениями и распутством.»
Однако ненависть парижан родилась не сразу. Австрийская принцесса Мария Антония появилась на свет в 1755 году. В 14 лет, едва научившись как следует читатьь и писать на родном немецком, она была оторвана от сестер и выдана замуж за 15-летнего французского дофина Луи. Ее амбициозная мать императрица Мария Терезия уже договорилась о браках трех старших дочерей с членами других королевских домов Европы.
Превращение австриячки Марии Антонии во француженку Марию Антуанетту произошло в ходе символической церемонии. У специально построенного на границе дома девушка вышла из кареты и разделась, оставив все свое имущество на родной земле. Нагая, она переступила порог и уже на территории Франции получила новую одежду и даже новое имя. Беззаботное венское детство кончилось начиналась семейная жизнь. Через пять лет она стала королевой Франции.
Жизнерадостная невинная красавица покорила сердца подданных. Всенародная любовь сделала ее «леди Дианой» своего времени. Однако при дворе в Версале, к юго-западу от Парижа, отношение к ней было иное. Утонченная французская аристократия смотрела на малограмотную чужестранку как на неотесанную мужичку. Вскоре в высшем свете возникла мода отпускать за спиной принцессы язвительные замечания в ее адрес.
Впрочем, Мария Антуанетта умела наживать врагов. Она демонстративно пренебрегала тонкостями французского этикета, предпочитая развлекаться танцами и играми в узком кругу подруг. Одна из вдовствующих тетушек дофина стала называть ее «Отришьен» буквально «Австриячка», но с упором на «шьен»«сука». Прозвище прижилось. Писательница того времени Л. Ж. де Сталь замечает, что королева была приговорена задолго до казни едва попав в растленное змеиное гнездо Версаля.

Злостная клевета
О королеве поползли сплетни. Сначала их передавали шепотом, а потом стали распространять в виде листовок так называемых памфлетов, а точнее говоря, пасквилей. Это были отвратительные предшественники нынешней желтой прессы.
Все скандальные сочинения были анонимными. По мнению историков, по крайней мере, один из чернящих королеву пасквилей проплатили ее девери, графы Артуа и Прованский, развернувшие настоящую кампанию травли своей невестки.
Доброму имени Марии Антуанетты на первых порах сильно повредил (с. 77) физический недостаток ее супруга. У Людовика был фимоз, мешавший эрекции, а в результате он не мог вести половую жизнь. Сделать простенькую операцию король отказывался целых 7 лет, а его наивная молоденькая жена не понимала, почему он к ней холоден.
То, что королева долго не беременела, казалось бы, доказывало ее целомудрие, однако похотливая логика придворных приводила к прямо противоположному выводу. Взаимная холодность супругов значила для них одно: австриячка предается любовным утехам в чужих постелях.
Наконец, хирургическое вмешательство позволило Людовику исполнить свой долг, и Мария Антуанетта родила четверых детей. Однако затянувшееся бесплодие уже успело сильно подорвать ее репутацию.
Ей не помогла даже забота о бедных, наверняка искренняя. В самом начале своего правления она отменила налог, известный как «пояс королевы». «Поясов больше не носят», простодушно заявила она. Увы, не эти слова запомнились французам. Годом позже, во время так называемой «мучной войны» 1775 года народных волнений, спровоцированных ростом цен на хлеб, она писала матери: «Глядя на народ, который так хорошо к нам относится, несмотря на собственные несчастья, мы более, чем когда-либо, обязаны неустанно трудиться на его благо.» Королева занималась благотворительностью и лично посещала богоугодные заведения, где ее безыскусные манеры и простодушие импонировали простому народу.


Тяжелые бриллианты
В 1784 году репутации Марии Антуанетты нанесла тяжелый удар так называемая афера с бриллиантовым колье. На самом деле заговорщики просто использовали окружавшую ее дурную славу. Дама. Назвавшаяся подругой королевы графиней де Ла Мот, убедила богатого герцога де Рогана, что благодарности Марии Антуанетты не будет границ, если он купит приглянувшееся ей колье. Предвкушая неординарную интрижку, герцог на ночном свидании в дворцовом саду вручил драгоценность «Ее Величеству», роль которой сыграла переодетая проститутка. Махинация вскрылась, когда у королевы стали домогаться «компенсации».
Ла Мот и де Рогана арестовали. Мария Антуанетта утверждала, что не знает никакого колье, однако всеобщей уверенности в том, что он готова оказывать сексуальные услуги за дорогие подарки хватило для оправдания герцога, который был признан невинной жертвой обмана.



Однако при всей своей провинциальности Мария Антуанетта обожала развлечения. Поначалу ее часто видели в столичных галереях и театрах. Потом популярность королевы увяла, публика на представлениях стала ее освистывать, и в Париже (с. 79) она разочаровалась. От одиночества и придворного холода Мария Антуанетта удалилась в свой личный версальский дворец Малый Трианон, где устраивала рауты и великолепные балы. В полукилометре от него королева завела маленькую ферму, где гуляла, нарядившись крестьянкой, в чепце, с пастушьим посохом и серебряным подойником. Ягнят там мыли с мылом и украшали шелковыми ленточками.
Этот маскарад можно было бы трактовать как наивное выражение приязни к французскому крестьянству, однако при дворе он порождал насмешливые слухи. А пасквили удвоили дозу выливаемой на австриячку грязи. Они публиковали астрономические суммы, которые высасывали из казны ее фермерские причуды и костюмированные балы. Королеве, которая якобы отправляла на родину сундуки с золотом, приписывали намерение разорить Францию.
В самом деле, враждебность к королеве во многом подогревалась ее национальностью. Она не скрывала своей верности родной Австрии, поддерживала связь с оставшейся там родней и лоббировала назначение проавстрийских министров.
В конце концов разве не это сделало ее женой Людовика XVI? Их брак был олицетворением франко-австрийского союза. Однако французы традиционно относились к соседней империи резко отрицательно, и естественная для любого нормального человека любовь к своей родине не прибавляла королеве популярности во Франции. Марии Антуанетте, возможно, не без оснований, приписывали желание превратить безвольного супруга в марионетку Австрии. В пасквиле под названием «Австрийская попойка» Людовик XVI лишался рассудка, перебрав (с. 80) шампанского во время учиненной его супругой оргии.
Печатные станки наводняли улицы сочинениями типа «Королевский бордель», «Потаскуха из Австрии», «Австрийская гарпия». Анонимные авторы вели эффективную политическую агитацию против королевы. Она могла бы назначить следствие и привлечь к суду хотя бы издателей пасквилей. Мария Антуанетта предпочла хранить презрительное молчание.


«Пусть едят пирожные»
Согласно одному из известнейших революционных мифов, Мария Антуанетта, услышав, что народу не хватает хлеба, сказала цинично или наивно «Пусть едят пирожные». Однако эта фраза была в ходу при французском дворе задолго до ее коронации. Королева была экстравагантна, но крылатыми словами и фразами не бросалась.
В своей «Исповеди» французский писатель и философ Жан-Жак Руссо вспоминает, что эту фразу обронила «одна принцесса», когда ей донесли, что у крестьян нет хлеба. Однако его книга была написана в 1767 году, за три года до прибытия Марии Антупнетты во Францию. Правда, опубликовать «Исповедь» удалось лишь к концу ее правления, и читатели, не задумываясь, вложили злосчастную фразу в уста ненавистной австриячки.



Мадам Дефицит
Королева утешалась в кругу детей и, сознавая масштабы финансового кризиса Франции, стала вести менее экстравагантную жизнь. Она работала над упрощением своего имиджа заказывала портреты, на которых выступала в образе добродетельной матери в скромных платьях без корсета.
Однако радикально перестраиваться ей уже не удавалось. Она продолжала осыпать своих фаворитов выгодными должностями, привилегиями и деньгами. Граф Прованский открыто насмехался на невесткой и пустил в оборот прозвище Мадам Дефицит, подразумевая, что в государственном долге страны виноваты именно расходы королевы.
В 1789 году началась революция, в ходе которой власть короля была ограничена. Обострились отношения Франции с Пруссией и Австрией, за которыми стояла Англия. 20 апреля 1792 года Франция объявила войну Австрии. Вскоре в войну вступила и союзница Австрии Пруссия. В начале боевых действий французские войска потерпели ряд поражений. Столичные организаторы революции принялись искать виновных среди генералов-аристократов, а короля с королевой обвинили в передаче врагу секретных сведений фактически в государственной измене. 10 августа 1792 года монархия была свергнута.
Сначала Марию Антуанетту держали под арестом вместе с супругом и детьми, потом перевели в одиночную камеру. В тюрьме с ней обращались грубо и всячески унижали. Однажды перед окном королевы выставили на пике отрубленную голову ее подруги мадам де Ламбаль. Победители не оставили в покое даже ее детей. На состоявшемся в 1793 году суде Марию Антуанетту обвинили не только в тайных переговорах с австрийцами, но и в кровосмесительной связи с собственным 10-летним сыном. Это была одна из излюбленных тем ненасытных пасквилянтов, но революционные парижане уже пресытились грязными сплетнями. Королева воспользовалась моментом: «Я обращаюсь ко всем матерям в этом зале, воскликнула она. Возможно ли такое злодейство?» Достойное поведение подсудимой вызвало одобрительный шум присутствующих и чуть было не привело к уличным столкновениям между ее сторонниками и противниками.
Учтя настроение толпы, суд снял обвинение в инцесте. Ненавистная королева вырвала крупицу сочувствия у французского народа. Однако слишком мало и слишком поздно. Ее признали виновной в измене и приговорили к гильотине.
В день казни Марии Антуанетты 16 октября 1793 года торговцы пасквилями вгоняли последний гвоздь в гроб австриячки. Они спешили распродать толпе свежий шедевр: “Les adieux de la Reine a ses mignons et mignonnes” («Прощание королевы со своими любовниками и любовницами»). (с. 81)


Сгинувшая колония: заговор, погубивший английских поселенцев в Америке

В 1587 году на острове Роанок у побережья Северной Каролины снова (первый раз в 1585 году) поселились сотни английских подданных мужчины, женщины, дети. Через три года обнаружилось, что эта колония бесследно исчезла. Один историк считает, что она стала жертвой придворного заговора в Англии, возглавленного одним из самых могущественных людей своего времени.

Главный источник сведений о событиях, приведших к гибели одну из первых в Америке английских колоний (первая в 1583 году на Ньюфаундленде, как и в 1585 году на Роаноке закончилась провалом) грустный отчет мореплавателя и художника Джона Уайта. Он был губернатором поселения, основанного на острове Роанок, который переименовать в Рэли в честь спонсора экспедиции сэра Уолтера Рэли. Этот фаворит английской королевы Елизаветы I собирался нажиться на колонизации Америки и уже вложил около 50 000 фунтов стерлингов в отправку к ее берегам 18 кораблей на поиски подходящего места. Позднее, после неудачной экспедиции в Гвиану (1617), он был в 1618 году казнен по приказу английского короля Якова I.
Записи Уайта о жизни на Роаноке в 1587 году, где затем исчезло две сотни мужчин, женщин и детей, в принципе можно считать просто отчетом о неудачной экспедиции. Однако современные ученые считают, что более внимательное чтение текста демонстрирует тайные амбиции и зловещие планы, которые привели к катастрофе.
Для самого Уайта эта история стала личной трагедией. Он отправился в Англию за припасами для колонистов, оставив на островке дочь с новорожденной внучкой, а вернуться смог лишь через три года. Война с Испанией (1587-1609) удерживала английские корабли в портах, и Уайт переживал за родных и близких на противоположном берегу Атлантики, пока в 1590 году не вымолил у королевы Елизаветы разрешения плыть им на помощь.
Достигнув окружавших Роанок коварных мелей, он, возможно, еще надеялся на радостную встречу, но вряд ли был спокоен за судьбу колонистов. Уайт знал о враждебности местных индейцев. Еще до отплытия Уайта в Англию один колонист был убит стрелой. (с. 88)
Губернатор не нашел в поселке ни души. Единственным намеком на участь его жителей было вырезанное на столбе слово «КРОАТОАН».

Полоса препятствий
Роанок должен был стать постоянной английской колонией в Америке за 10 лет до Джеймстауна и за 33 года до высадки в Новом Свете «отцов-пилигримов» (пуритане на судне «Мейфлауэр»). Однако все колонисты Роанока за три года исчезли по крайней мере для европейцев. Историки полагают, что они стали жертвами заговора, нити которого тянулись в высшие эшелоны власти.
Мечты о землях в Северной Америке вдохновляли английских купцов и авантюристов, завидовавших успехам испанцев, на протяжении всего XVI века. Англичан манили слухи о золотоносных недрах и вполне ощутимый доход от каперства санкционированного государством пиратства грабежа иностранных судов, который в 1580 году давал 20% английского импорта. У постоянных поселений тоже были перспективы. Они могли бы стать, как думалось англичанам, перевалочными пунктами на возможном торговом пути между Западом и Востоком, ведущем сушей к Тихому океану, а оттуда морем к богатствам Азии (другие пути были перекрыты испанцами и португальцами).
Рэли получил от королевы патент на 3,4 млн. га американской земли. Однако он колебался с выбором места. Капитан Артур Барлоу писал, что остров Роанок «приятный, плодородный... и в изобилии дает все, что надо, без усилий и трудов». Однако в 1585 году первая попытка Рэли основать здесь колонию провалилась поселенцы продержались всего 10 месяцев. Они поссорились с местным племенем секотанов будто бы из-за пропавшей серебряной чаши и сожгли одну из индейских деревень. В ответ индейцы прекратили снабжать англичан провизией, вынудив тех питаться пойманными на мелководье крабами.
Весной 1586 года оголодавших колонистов вывез на родину появившийся здесь Фрэнсис Дрейк, возвращавшийся в Англию после очередного пиратского набега. Вскоре к опустевшей колонии подошли три английских корабля и, обнаружив, что людей вывезли, оставили здесь 15 человек для охраны (всех перебили индейцы). В Англии Рэли поручил Джону Уайту набрать добровольцев, пообещав каждому 200 га земли. Время поджимало: надо было добраться до Америки к посевному сезону. Суда отбыли из Англии в конце апреля 1587 года в спешке удалось завербовать всего 115 человек (по другим данным, более 200).
Отчет Уайта показывает, что проблемы начались почти сразу же. Он винил в них одного человека капитана- португальца Симона Фернандиша.
Навигационные навыки этого бывшего пирата и знание им восточного побережья Америки не вызывали сомнений его имя даже носила здесь одна из бухт. Но было и другое. Уайт в своем дневнике пишет, что капитан «бесстыдно», т.е. умышленно, бросил судно с провиантом для колонистов, когда тому срочно потребовался ремонт, у берегов Португалии. Потом в Карибском море из-за противодействия Фернандиша команде не удалось пополнить запасы воды и соли.
Экспедиция двигалась медленно. В середине июля корабли несколько дней простояли у берегов Каролины, пока Фернандиш, несмотря на свое знакомство с этими местами, безуспешно (с. 89) пытался проложить дальнейший курс. «Его беспечность и невежество», по словам Уайта, чуть было не посадили корабль на мель у мыса Фир.
Потерянное время дорого стоило колонистам. Они добрались к месту назначения, когда сеять было уже слишком поздно. А доставленное на кораблях продовольствие позволяло рассчитывать лишь на голодный паек.
Однако худшее ждало впереди. Подчиняясь полученным от Рэли инструкциям, Уайт потребовал сначала высадить его на Роаноке посовещаться относительно «положения в стране» с оставленным здесь год назад гарнизоном. Когда же он с 40 своими людьми сел в шлюпки, один из помощников Фернандиша крикнул, что на борт их больше не пустят. Корабль будет стоять у острова ровно столько, сколько потребуется для высадки всех пассажиров.
Уайт был ошарашен. Капитан отменял приказы самого сэра Уолтера Рэли. Фернандиш отказывался плыть с колонистами севернее говорил, что нет времени. Люди были буквально выброшены с кораблей со скудными припасами, в неподходящее время, на враждебную территорию.


Не Рэли первым привез в Европу картофель, а испанцы (около 1565 года). Родина картофеля запад Южной Америки, завоеванный испанцами; туда Рэли не добирался.



Колонисты могли рассчитывать лишь на советы, помощь и защиту роанокского гарнизона, но их ждала еще одна плохая новость. От 15 английских солдат остались побелевшие скелеты. Секотаны жестоко отомстили за свою сожженную деревню.
В ближайшей перспективе выход был один ждать отставшее судно с дополнительным провиантом. Уайта решили сразу же отправить назад в Англию за помощью.
Однако, судя по судовому журналу Фернандиша, он прохлаждался у американского берега еще 36 дней, т.е. легко мог перебросить колонистов в Чесапикский залив. Почему капитан, бывший одним из инвесторов экспедиции решил их бросить? Ответ стоит поискать за океаном, при дворе Елизаветы I.

Придворная интрига
Среди дворян, боровшихся за влияние при дворе, сэр Уолтер Рэли занимал особое положение. Простой придворный, он одевался и вел себя, как принц, поскольку был фаворитом королевы «милым другом английской Клеопатры», по выражению одного заезжего фламандца. Авантюристические планы Рэли во многом определяли внешнюю политику страны, часто перевешивая мнение более осторожных придворных, включая государственного секретаря сэра Фрэнсиса Уолсингема. За верность Елизавете Рэли получил весомую награду. После казни Антони Бабингтона, замышлявшего убийство королевы, ее фавориту отошло огромное состояние заговорщика.
Могущество Рэли обеспечивало ему массу завистников и серьезных врагов. Однако реально свалить временщика могли очень немногие, включая сэра Фрэнсиса Уолсингема, у которого были и мотивы, и средства. Уолсингему грозило разорение, и он сыграл главную роль в раскрытии заговора Бабингтона, рассчитывая на щедрую награду, доставшуюся в результате Рэли. Уолсингем знал, что американские колонии конек соперника и его самое уязвимое место. Провала этого амбициозного проекта королева не простила бы.
Американский историк Ли Миллер считает, что гибель Роанока результат интриги Уолсингема, рассчитывавшего отнять у Рэли заокеанские земли. Миллер обнаружил ниточку, ведущую от царедворца к Фернандишу. Португальского пирата ожидала виселица, но Уолсингем подписал (с. 90) бумаги о его помиловании. Почему бы Фернандишу не отдать должок, погубив роанокскую колонию, чтобы навредить Рэли?
В дневнике Джон Уайт определенно намекает на заговор. Судя по записям, он сам говорил колонистам, что «некоторые его враги не остановились бы перед клеветой, утверждая, что он отбыл в Виргинию лишь с политической целью увезти подальше от родины и бросить на произвол судьбы множество людей». Вероятно, он имеет в виду конкурентов Рэли, стремившихся дискредитировать фаворита и основать собственные колонии.
Миллер обнаружил также, что Рэли дважды пытался послать корабли на помощь колонистам, но оба раза отплытие было запрещено по прямому указанию Уолсингема. Через месяц после его смерти в 1590 году Джон Уайт получил наконец разрешение вернуться в Америку.

Без вести пропавшие
Джон Уайт так и не нашел ни своих родных, ни других колонистов. Обе экспедиции были неудачными. На первый корабль напали пираты. Второй, «Хопуэлл», так пострадал от шторма, что едва смог вернуться в Англию. В 1604 году Уайт записал, что «оставляет спасение несчастных поселенцев в Виргинии на милосердие Всемогущего». И примерно тогда же скончался в Ирландии.
К этому времени Роанок посетили уже пять спасательных экспедиций, не давших никаких результатов. У Рэли кончались деньги. Возможно, он так и не узнал о вырезанной колонистами надписи «Кроатоан», которую обнаружил Уайт. Так назывался остров в 80 км к югу от Роанока. Возможно, спасатели и не заглядывали туда, впустую прочесывая Роанок и чесапикское побережье.
Права Рэли на американские земли сохранялись при условии создания там за семь лет постоянной колонии. Когда этот срок истек, а сам фаворит разорился и впал в немилость, на его наследство положили глаз старинные союзники Уолсингема Роберт Деверё граф Эссекс и Роберт Сесил. Правда, первого Елизавета I вскоре казнила, но второму после ее смерти удалось убедить короля Якова I в государственной измене Рэли. В 1606 году тот на время очутился в Тауэре, и в том же году права на Виргинию оказались у трех его врагов І Роберта Сесила, генерального прокурора сэра Эдуарда Кока и верховного судьи Попема.

Эпилог трагедии
В 1608 году вождь индейцев поухатанов якобы сообщил поселенцам в Джеймстауне (Виргиния), что колонисты Роанока убиты его соплеменниками. Однако, по мнению историков, это обвинение сфабриковано англичанами для оправдания собственных кровавых набегов на туземные деревни.
В 1701 году английский землемер Джон Лосон отметил группу необычных светлокожих индейцев на дюнах острова Кроатоан. Насколько он смог понять, «некоторые их предки были белыми людьми и умели читать, как мы». Не значит ли это, что несколько роанокских колонистов (например, женщины) выжили и все-таки стали первыми англичанами, пустившими корни в Северной Америке? Это один из вопросов, которому суждено остаться без ответа. (с. 91)


Меньшее из двух зол?
В начале XVI века Испания завоевывала Америку. Эрнан Кортес в 1519-1521 годах разгромил государство ацтеков в Мексике, а Франсиско Писарро в 1532 1533 годах сокрушил империю инков в Перу. Долгое время оба считались освободителями туземцев от кровавых тираний, однако их подвиги описывались в основном католическим духовенством, приветствовавшим распространение христианства.
Позднее, когда Латинская Америка добилась права на собственное мнение, Кортес превратился в жестокого агрессора, а Писарро в коварного злодея, хитростью захватившего (а затем казнившего) правителя инков Атауальпу. Однако обе точки зрения небеспристрастны, и истину надо искать где-то посередине. Империя инков была военной теократией, ничуть не лучше средневековой Испании с ее инквизицией. Доминировавшие в Мексике ацтеки считали богоугодным делом массовые человеческие жертвоприношения и угнетали другие индейские народности так, что те действительно встречали Кортеса как долгожданного спасителя. (с. 92)

Жертва клеветы
Был ли он худшим королем Англии? Правивший в 1086-1100 годах Вильгельм II Рыжий якобы грабил церкви и поклонялся дьяволу. Однако это версия монахов, составлявших свои летописи в прославление сменившего его на троне младшего брата, Генриха I (1100-1135).
Историки XX века судят Вильгельма Рыжего менее строго. Он просто назначал епископами своих фаворитов или оставлял эти должности вакантными, чтобы по закону самому получать причитавшиеся им доходы. Это лишало церковь и денег, и влияния, что объясняет позднейшие обвинения в безбожии. Обстоятельства его смерти тоже вызывают сомнения. Он был убит на охоте стрелой, якобы отскочившей от дерева, однако такие баллистические феномены нереальны. Сейчас многие считают, что его убили. Главный подозреваемый Генрих, присутствовавший на злополучной охоте и сразу же наложивший руку на королевскую казну.

Перо, притупившее меч
Историк I века Иосиф Флавий (Иосиф, сын Матфея) оставил описание взятия в 68 году Иотопаты в Галилее (в ходе Иудейской войны 66-70 гг.) будущим римским императором Веспасианом (внизу), осады и штурма Иерусалима в 70 году сыном Веспасиана Титом. Евреи в его трактовке часто жертвы не только римских войск (лучше вооруженных, обученных и руководимых), но и неблагоприятных погодных условий.

«Против поднялась Божественная буря, ставшая главным орудием их [евреев] уничтожения. Она несла на них римские дротики, а брошенные евреями отбрасывала назад и отклоняла в сторону. Евреи буквально не могли устоять на своих местах из-за силы дувшего ветра, ибо не осталось под их ногами никакой устойчивой опоры. Они не в силах были даже разглядеть тех, кто шел на приступ. И римляне поднялись наверх и окружили их».

У еврейского историка были причины представлять римлян в выгодном свете. Как один из участников восстания против них, он попал в плен при взятии Иотопаты, но уцелел (в Иотопате было взято в плен 1200 евреев, а перебито 40 000), будто бы предсказав Веспасиану, тогда просто полководцу, что тот станет императором. Пророчество сбылось (Веспасиан вскоре одолел другого претендента на трон), а Иосиф получил римское гражданство и даже родовое имя своего благодетеля Флавий. Свой главный труд, «Иудейскую войну», он писал, стремясь также убедить порабощенных евреев в необходимости подчиняться Риму и жить под его господством. (с. 93)

Единственный наш долг перед историей переписать ее. Оскар Уайльд.

Спросив в шутку: «Что есть истина?», Пилат не рассчитывал на ответ. Фрэнсис Бэкон.



Королевская чехарда: как несчастные случаи и преступления решали судьбу английского трона

Трон умершего монарха не всегда наследуют его дети. С далекого средневековья до наших дней английская корона меняет владельцев довольно замысловатыми путями.

Ребенком она не и помышляла о том, чтобы стать королевой. Ее права на трон были иллюзорными до скандального отречения дяди. Монархом неожиданно для всех оказался отец этой девочки. Он передал корону ей своей старшей дочери, которая при других обстоятельствах оставалась бы одним из второстепенных членов королевской семьи. Она заняла трон Великобритании в 1952 году в возрасте 26 лет. Ее зовут Елизавета II.
В глазах многих британцев монархия это символ традиций и стабильности. Для них история страны это торжественная процессия королей и королев, сменяющих друг друга по строгим правилам. На самом же деле даже в XX веке не угодившего лордам Эдуарда VIII просто заставили отречься от трона (декабрь 1936 года). В прошлые же столетия, когда монарх правил не формально, а вполне реально, располагая порой неограниченной властью, ставки в борьбе за корону были намного выше. Соответственно гораздо больше было причин и соблазнов для государственных переворотов. Не удивительно, что английская история полна кровавых схваток за право сидеть на троне.
В англосаксонскую эпоху такие конфликты были обычным делом. Альфред Великий в IX веке сменил на троне своего брата, оттеснив его сына законного наследника. В 1066 году после смерти бездетного Эдуарда Исповедника потребовалось три крупных сражения при Фалфорд-Гейте, Стамфорд-Бридже и Гастингсе, чтобы из трех претендентов на троне оказался дальний родственник покойного, нормандский герцог, известный как Вильгельм Завоеватель.
Чужеземцы садились на английский трон и в Новое время. В конце XVII века английская оппозиция призвала правителя Нидерландов Вильгельма III Оранского возглавить свержение своего тестя, английского короля Якова II. В результате Вильгельму, высадившемуся при поддержке голландского флота с войском в ноябре 1688 года, и его жене, дочке Якова II, Марии II Стюарт досталась Англия, а Яков II в декабре 1688 бежал во Францию. Даже королева Виктория была полуиностранкой дочерью немецкой принцессы Виктории фон Лайнинген и до конца жизни говорила по-английски с акцентом.

Драка за власть
Однако один английский клан отличался особым властолюбием. Его представители воевали друг с другом, использовали дипломатические хитрости и прямой подлог, лишь бы протиснуться к трону. Братья и кузены, чьи права на него были проблематичны, направляли свою энергию на заключение (или разрыв) союзов между собой. Матери и сестры претендентов вынашивали хитроумные планы дискредитации соперников, часто приводившие к объявлению их незаконнорожденными бастардами, чьи притязания на наследство царственных родителей беспочвенны. Родственники истребляли друг друга так усердно, что в конечном итоге вопрос, кому из оставшихся в живых быть королем, решался почти автоматически. Речь идет о (с. 103) династии Плантагенетов и их ближайших родственниках Ланкастерах и Йорках, правление которых завершилось войной Алой и Белой розы.


Так победители переписывают историю

Согласно нормандским летописям, Эдуарду Исповеднику (1042-1066), восстановившему англосаксонскую власть в Англии после господства датчан (1016-1042), должен был наследовать герцог Нормандии Вильгельм. На гобелене из Байё Эдуард отправляет к нему Гарольда (фактического соправителя), который будто бы присягнул на верность будущему завоевателю Англии. Однако в 1066 году Уитенагемот («совет мудрых» англосаксонской знати при короле), в случае смерти монарха по законам англосаксов решавший вопрос о преемнике, избрал на трон Гарольда. И Вильгельму «пришлось отвоевывать» будто бы завещанную корону (а на такое завещание, как мы видим, Эдуард права не имел).



Эту династию основал Генрих II, граф Анжуйский, наследовавший в 1154 году по женской линии нормандской династии и до конца жизни так и не изучивший английский язык. Плантагенеты правили до 1399 года, их сменила династия Ланкастеров, тех в 1461 году Йорки, а с 1485 года на троне оказались дальние родственники Ланкастеров Тюдоры. Каким же образом произошла такая радикальная смена власти?


Династия Плантагенетов названа в честь растения дрока (planta genista), ветка которого была эмблемой графов Анжуйских.



Семейная ссора
Плантагенеты и их ближайшие родственники-наследники сами виноваты в своем падении. Порядок наследования нарушился еще в 1399 году, когда Генрих Болингброк сверг своего двоюродного брата Ричарда II. Парламент провозгласил его Генрихом IV, отрекшийся Ричард был найден убитым, и страной стала править другая династия Ланкастеры, одна из ветвей Плантагенетов.
Сын Генриха IV, Генрих V, стал одним из популярнейших английских королей-воинов, но умер в 35 лет, оставив трон 9-месячному сыну, которого так и не увидел. Пока мальчик рос, развернулась борьба за трон между Ланкастерами и их соперниками Йорками, другой ветвью Плантагенетов.
Последовала так называемая война Алой и Белой розы (14551485), в ходе которой погибли два короля и три наследника трона. Между Йорками и Ланкастерами разыгралось 13 крупных сражений, стоивших жизни многим аристократам, в том числе потенциальным претендентам на корону.
Поводом к войне стали начавшиеся у Генриха VI в 1453 году приступы безумия. Править пыталась его жена Маргарита Анжуйская, которой противостоял Ричард, герцог Йорк; официально, назначенный регентом. В 1455 году начались военные действия. В 1460 году Ричард пал при Уэйкфилде, но Ланкастеры были разбиты при Нортгемптоне, а король Генрих VI попал в плен. 18-летний сын Ричарда Йорка Эдуард в 1461 году был коронован как Эдуард IV. Генриха заточили в Тауэр, но в 1470 году он вернулся на трон главным образом благодаря сменившему лагерь бывшему йоркисту графу Уорику, прозванному «создателем королей».
Второе правление Генриха окончилось уже в 1471 году его повторным пленением и смертью в Тауэре, а вернувший себе корону Эдуард разгромил Ланкастеров при Тюксбери (1471), но внезапно в 40 лет умер (1483). Ему наследовал 13-летний сын, ставший Эдуардом V, регентом при котором назначили родного дядю Ричарда, герцога Глостера. Тот быстро объявил короля и его брата бастардами, и мальчиков посадили в Тауэр, якобы для их же безопасности. В том же году они бесследно исчезли, а Глостер стал королем.
Наглость совершенного Ричардом III переворота расколола лагерь йоркистов и открыла путь к трону дальнему родственнику Ланкастеров Генриху Тюдору, до сих пор находившемуся во Франции. Он мог претендовать на корону, поскольку его мать, Маргарита Бофорт, приходилась правнучкой сыну Эдуарда III Джону Гонту (Гентскому). Дедом Генриха был валлиец Оуэн Тюдор, хранитель гардероба у жены Генриха V. После смерти Генриха он шокировал общество, женившись на королевской вдове. В 1485 году, прибыв в Англию во главе войска из французских Наемников и эмигрантов ланкастерцев, Генрих в Босвортском сражении разгромил и убил Ричарда, которому в решающий момент изменил лорд Томас Стэнли, третий муж матери будущего короля.
Сев на трон, Генрих VII женился на племяннице Ричарда Елизавете Йорк, примирив тем самым враждующие кланы и основав династию Тюдоров. Последним претендентом на трон мог стать Эдуард, граф Уорик, сын герцога Кларенса и племянник Эдуарда IV. Этот потенциальный соперник короля почти всю жизнь провел в заточении. Генрих VII обезглавил его в 1499 году, обвинив в подготовке путча.
Тюдоры стали олицетворением абсолютистской английской монархии. Однако расцвести она смогла лишь после того, как осела кровавая пыль на полях сражений. (с. 106)


Как умер Тутанхамон? Зловещая участь египетского фараона-юноши

С тех пор, как была вскрыта его полная сокровищ погребальная камера, судьба Тутанхамона обрастает догадками и домыслами. Сейчас историки считают, что юного фараона убили, и пытаются вычислить жившего 3350 лет назад исполнителя.

Расчищенная от песка грубо вытесанная каменная ступенька в египетской Долине царей привела к одному из величайших археологических открытий. Ею начиналась лестница, ведущая к гробнице юного фараона Тутанхамона. В ноябре 1922 года о сенсационной находке британского археолога Хауарда Картера писала на первых полосах вся мировая пресса.
Целое десятилетие потребовалось на описание всех находившихся в гробнице сокровищ, но многое осталось неясным. «Тайна его жизни до сих пор не разгадана, писал Картер. Мелькают какие-то тени, но мрак не рассеивается.»
Лишь спустя 80 лет историки берутся сказать что-то определенное о смерти 18-летнего Тутанхамона. Пусть его останки упакованы в пластик и недоступны для прямого изучения, а главными свидетельствами остаются данные вскрытия 1922 года и рентгенограммы 1960-х, материалов для исследования вполне достаточно, чтобы задуматься над вопросом: умер ли Тутанхамон своей смертью?
Историки многие годы по крупицам собирали сведения о нем в древнеегипетских текстах. Он был зятем (а некоторые историки думают, что и сыном) Эхнатона, 10-го фараона XVIII династии.
Аменхотеп IV (Эхнатон) за неполных 17 лет своего правления поставил Египет (с. 107) верх дном. Он разогнал жрецов, закрыл их храмы и запретил почитание всех богов, кроме одного Атона, воплощенного в солнечном диске с животворящими лучами.
Эхнатон выстроил для своей семьи и двора роскошную новую столицу Ахетатон (ныне Эль-Амарна), разорив страну этим грандиозным проектом. Здесь в атмосфере придворных интриг и политического брожения рос Тутанхамон.
После смерти Эхнатона жизнь 9-летнего мальчика круто изменилась. Жрецы старались вычеркнуть имя ненавистного Эхнатона из истории, уничтожая все, что напоминало о нем. Не найдено даже гробницы фараона-отступника.

Смена курса
Как и его недолго правивший предшественник Сменхкара (тоже зять Эхнатона), Тутанхамон прислушался к советам тех, кто осуждал реформы. Юные фараоны восстановили традиционную религию и статус жрецов, вновь открыли древние храмы. На огромном камне в Фивах, известном как «Стела реставрации», высечен декрет Тутанхамона:

Он [Тутанхамон] восстановил все что было разрушено, дабы стоял этот памятник ему во веки веков. Он победил хаос во всей стране и вернул богиню Маат (богиня истины. Ред.) на ее место. Он поверг ниц преступность, сделав землю такой, какой была она в день творения.»

Юный фараон вернулся в Мемфис и, вероятно, рассчитывал на долгое счастливое правление. Однако жить ему оставалось немного.
Тайна, окружающая внезапную смерть юноши, лишь сгустилась после первого осмотра его мумии. Она лежала в «матрешке» из трех саркофагов внутренний из чеканного золота с посмертной маской усопшего. Картер и его помощник Дуглас Дерри, профессор анатомии из Каирского университета, с большим трудом вскрыли этот кокон. Подняв последнюю крышку, они наткнулись на что-то вроде застывшей смолы, приклеившей мумию к гробу.
Дерри с помощью долота отделил от него царственные останки и произвел вскрытие, отделив голову и разрезав туловище на две симметричные половины. Ничего особенно он не обнаружил. Кожа была твердой, застывшей, как смолистый клей. Дерри не заметил, что перед мумификацией удалены грудина и несколько ребер, и не смог установить причину смерти.
Сама гробница Тутанхамона говорила, что умер он внезапно. Она была гораздо мельче обычной царской усыпальницы. Похоже, место сначала предназначалось какому-то сановнику и было без проволочек реквизировано, чтобы завершить погребальные обряд и бальзамирование фараона за положенные по обычаю 70 дней.

За что?
Первые версии об убийстве появились в 1968 году, когда мумию исследовали с помощью рентгенографии. Полученные снимки интерпретировал британский анатом, профессор Роналд Харрисон. Он отметил необычный костный фрагмент (с. 108) в левой части мозговой полости. Рентгенограмма наводит на мысль, что он откололся от черепа, пишет Харрисон. Следовательно, Тутанхамон мог умереть от кровоизлияния в мозг, вызванного ударом по голове тупым предметом.»
Это еще не доказывало убийства. В ходе первого вскрытия долото Дерри могло отщепить кусочек шейного позвонка и вогнать его внутрь черепа. Второе объяснение вытекает на низкого, не характерного для XVIII династии качества мумификации Тутанхамона. Возможно, череп повредили во время торопливого бальзамирования трупа.
Однако в 1996 году американский египтолог Боб Брайер передал эти рентгеновские снимки доктору Джералду Ирвину, травматологу из Лонг-Айлендского университета. Тот заметил на них «плотное затемнение». Оно могло означать кровяной сгусток, образовавшийся от удара по голове. Итак, фараона все-таки убили? Трудно сказать. Расположение предполагаемой гематомы говорит об ударе в нижнюю часть затылка, хорошо защищенную шейной мускулатурой. Не самое подходящее место для хладнокровного убийства.


Анатомия убийства
Пока последним из ученых, заявивших о раскрытии одной из древнейших криминальных тайн, остается египтолог Боб Брайер из Лонг-Айлендского университета. На пресс-конференции в январе 1997 года он открыто обвинил в убийстве Тутанхамона бывшего начальника колесничного войска и ближайшего советника Эйе.

Кровавая драма
Брайер исходил из медицинских данных, свидетельствующих, что смерть фараона наступила от удара по задней части головы, возможно, во сне. По мнению Брайера и его единомышленника Джералда Ирвина, научного руководителя факультета радиологической технологии Лонг-Айлендского университета, рентгеновские снимки демонстрируют внутричерепную гематому, боль от которой могла мучить юношу, пока он несколько месяцев умирал от полученной травмы.
Брайер обвиняет Эйе, поскольку у того были и мотивы, и возможности. После убийства хеттского царевича Эйе наследовал трон Тутанхамона и женился на его вдове Анхесенамон. Поскольку фараон не оставил законного наследника, Брайер считает, что временщик Эйе просто не оставил царице Анхесенамон выбора.



Кто вообще мог хотеть этой смерти? Убить фараона легче всего было его (с. 109) жене Анхесенамон, но зачем? Все настенные росписи демонстрируют нежные отношения между супругами. Две мумии младенцев в гробнице Тутанхамона говорят о попытках обзавестись потомством.
Смерть фараона сыграла на руку немолодому Эйе, бывшему начальнику колесничного войска, продолжавшему занимать высшее положение при дворе. Он сменил Тутанхамона на египетском троне и женился на вдовствующей царице. Но сначала вдова предложила руку хеттскому царевичу. Того умертвили египетские вельможи (видимо, и Эйе). Мстя за сына, царь хеттов Суппилулиума I разгромил египетское войско. Египет спасла какая-то повальная болезнь, передававшаяся от египетских пленных и выкосившая хеттскую армию, наступление которой было прекращено. Боб Брайер полагает, что Эйе контролировал доступ к фараону и вполне мог организовать его убийство (и позже убийство молодого хетта).
Когда Тутанхамон, повзрослев, стал сам принимать решения, влияние Эйе, вероятно, ослабло. Если он подумывал о троне, то надо было торопиться: рождение у фараона наследника эти планы перечеркнуло бы.
Другой подозреваемый главный военачальник Хоремхеб. Из всех придворных только этот амбициозный человек низкого происхождения не оставил в его гробнице традиционной эпитафии знак подчеркнутого (с. 110) неуважения. Через четыре года после смерти Тутанхамона он сменил на египетском престоле Эйе и приказал удалить из всех надписей в стране имена трех предыдущих фараонов, заменив их собственным. Вполне возможно, что Хоремхеб и Эйе вступили в сговор с целью убийства юного правителя.

Противоречивые свидетельства
Однако собранные данные не позволяют говорить об убийстве с абсолютной уверенностью. Предлагаются и другие версии преждевременной смерти Тутанхамона. Первая рентгенограмма его мумии, сделанная Дерри, как будто говорит о врожденном искривлении позвоночника (сколиозе), а 130 посохов в его гробнице могут свидетельствовать о хромоте. Если юноша был слаб здоровьем, его ранняя кончина не удивительна. Учитывая несовершенство древней медицины, он легко мог стать жертвой какой-нибудь инфекции.
Однако на некоторых изображениях Тутанхамон выглядит цветущим атлетом. Он запросто бьет из лука дичь или метает дротики, стоя на мчащейся колеснице с обмотанными вокруг пояса поводьями горячих коней. Это не вяжется с версией о его инвалидности, зато позволяет выдвинуть новую. Возможно, с фараоном произошло роковое для него «ДТП». Например, он вылетел из колесницы и попал под ее колеса. В результате при бальзамировании пришлось удалять сломанные ребра и грудину. Это же объясняет плохую в целом сохранность останков и присутствие в саркофаге большого количества смолы. Возможно, ею отбивали запах тления. Если фараон погиб на охоте далеко от дворца, на жаре его труп начал разлагаться уже в ближайшие сутки.
Несчастный случай вполне возможен, но он не объясняет сразу же воцарившейся при дворе атмосферы страха. Письма, которые посылала после смерти мужа Анхесенамон, полны тревоги и намеков на угрозу, исходящую от некоего «слуги». Не говорит ли это в пользу версии Брайера, согласно которой цареубийство дело рук бывшего начальника колесничного войска Эйе, вскоре занявшего опустевший трон благодаря женитьбе на вдове Тутанхамона?
Смятение, охватившее Анхесенамон, хорошо заметно в ее письме Суппилулиуме I, царю хеттов северных соседей и заклятых врагов Египта. Она умоляет, чтобы он прислал своего сына, который бы взял ее в жены. Чудом сохранившиеся на глиняной табличке слова сквозь тысячелетия доносят до нас отчаяние молодой женщины:

«Никогда не изберу я своего слугу, чтобы стал он моим мужем, пишет она. Мне очень страшно». Поставленная перед выбором отправиться вслед за мужем и хеттским царевичем или жить со «слугой» (Эйе), Анхесенамон была сломлена. А жизнь в Египте мучительно трудно, но вернулась в прежнее, до «реформатора» Эхнатона, русло.


Противоречивый образ
На декоративной деревянной шкатулке из гробницы Тутанхамона он изображен опирающимся на посох. Некоторые ученые считают это свидетельством хромоты. Однако, судя по золотой рукоятке опахала, он ловко стрелял из лука, стоя на мчащейся колеснице. Какой же портрет ближе к реальности?


(с. 111)


Штурм Бастилии: парижане восстали, требуя пороха, а не народовластия

Взятие Бастилии 14 июля 1789 года ежегодно отмечается как начало Великой французской революции. Однако погибшие при этом штурме люди были не борцами за свободу и защитниками тирании, а жертвами вышедшей из-под контроля толпы, которая металась по столице в поисках пороха.

Летом 1789 года атмосфера в Париже накалилась. Народ был взбешен ростом цен на хлеб, на улицах стихийно вспыхивали многолюдные и шумные митинги. Королевская чета затаилась в Версале своей роскошной загородной резиденции. По высочайшему повелению в столицу стягивались войска. Солдаты не получали конкретных приказов, но народ видел в их присутствии явную угрозу. Всем было ясно: король опасается беспорядков.
С инфляцией и государственным долгом по мере сил боролся министр финансов банкир Жак Неккер (родом из Швейцарии) популярный среди буржуазии член правительства. Неожиданно 12 июля распространилась весть о том, что Людовик XVI его уволил. На улицы высыпали тысячи возбужденных горожан. После полудня толпу, заполнившую сад у дворца Тюильри в центре столицы, стал разгонять посланный для наведения порядка отряд кавалерии. Тут же пронесся слух, что король готовит кровавую расправу над народом, и к вечеру того же дня парижане стали вооружаться.
Неразбериха и агрессивность толпы быстро нарастали. На 54 парижских заставах деревянных блокпостах у въездов в город дежурили патрули. К полуночи как минимум 40 этих блокпостов горели. Наутро делегация «парижских избирателей самозванных представителей горожан направляется к арсеналу Дома инвалидов с требованием оружия для только что сформированной «гражданской милиции». Делегатам отказывают.
К утру 14 июля огромная толпа запрудила парадный двор Дома инвалидов. Не испугавшись 5000 солдат, она прорывается в арсенал, и начинается бесконтрольная раздача более 30 000 ружей. Пороха оказалось мало, но выяснилось, что 250 бочонков с ним перевезены в Бастилию старинную крепость-тюрьму на другом берегу Сены, в так называемом Сент-Антуанском предместье.

Король безмолвствует
Вскоре перед рвом, окружающим наружный двор Бастилии, собралось около 1000 человек, требующих пороха. Комендант крепости Бернар де Лоне принял делегацию граждан, но отказался выдать боеприпасы без королевского приказа. Разгоряченная толпа теряет терпение. Кому-то удается перерубить канаты с противовесами, удерживающими первый подъемный мост. Он опускается, и горожане заполняют наружный двор крепости. Комендант де Лоне, опасаясь за судьбу своего гарнизона, приказывает разогнать толпу выстрелами. Видимо, он не сознает, что народу во дворе некуда деться снаружи напирают все новые энтузиасты.
Мост, считает теперь большинство собравшихся, спущен по приказу коменданта, который решил «коварно заманить народ под выстрелы своих головорезов.» (с. 116)
Толпа отвечает на огонь, но только из личного оружия, которого маловато. Для захваченных в арсенале ружей все еще нет пороха. Попадать в защитников крепости практически не удается. Парижане, взбешенные, как им кажется, неспровоцированным нападением, охотно расступаются, пропуская две пушки, подвезенные группой солдат, перешедших на сторону мятежников.
Узнав о прибытии артиллерии, де Лоне посылает толпе записку с угрозой взорвать крепость и всех собравшихся вокруг нее, если гарнизону не гарантируют беспрепятственного отхода. Однако народ не хочет переговоров. Толпа кричит: «Опускай мосты! Никаких условий!»
Пушка уже была готова выстрелить по второму подъемному мосту, когда его неожиданно опустили находившиеся в Бастилии гвардейцы.
Поколебавшись какое-то мгновение, толпа устремилась внутрь, разоружила сдавшихся защитников крепости и занялась ее грабежом.

Народный гнев
При «штурме» Бастилии погибли 83 его участника их застрелили гвардейцы, потерявшие всего трех человек. Толпа отыгралась на беззащитном де Лоне, которого поволокли по улицам к ратуше, где заседало городское самоуправление.
Он прибыл туда жестоко избитым и с головы до ног оплеванным. Толпа принялась обсуждать, какой казни он заслуживает. Кто-то предложил привязать его к лошадиному хвосту и протащить по булыжной мостовой. Внезапно де Лоне закричал: «Дайте мне умереть», и начал отбиваться ногами.
Его тут же повалили и стали бить саблями, штыками и ножами. Наконец столкнули в сточную канаву и прикончили пистолетным выстрелом. Потом голову де Лоне отрубили, насадили на пику и пронесли по улицам под восторженный рев и смех парижан. Узнав об убийстве коменданта Бастилии, Людовик XVI приказал вывести войска из столицы.
Так развивались события 14 июля 1789 года. Коктейль из недоразумений, стихийного насилия и напрасно пролитой крови. Сейчас День взятия Бастилии главный национальный праздник Франции, символизирующий победу «свободы, равенства и братства» над «угнетением, произволом и тиранией.»


Узники Бастилии
Литографии революционной эпохи так изображают ужасы Бастилии: обнаженные, закованные в кандалы несчастные, орудия пыток и мрачные казематы. Однако условия там были довольно гуманными. Большинство камер напоминало дешевые номера, причем многие арестованные обставляли их собственной мебелью. Есть до отвала, пить и курить за свой счет, разумеется, в Бастилии разрешалось.
Вопреки утверждениям революционной прессы, в захваченной тюрьме давно не было политзаключенных. Из Бастилии освободили семерых. Четверо из них сидели за подлог. В тот же день их снова арестовали. Пятым был граф де Солаж, обвиняемый в кровосмешении, а еще двое оказались сумасшедшими. Один отсидел уже 30 лет, а второго, ирландца, известного как майор Уайт, ликующая толпа вынесла из камеры на руках, хотя он даже не понимал, где находится.



В популярной версии событий, приукрашенной романтическими авторами (с. 118) XIX века, эта крепость главная цитадель деспотического старого режима, место заточения и пыток врагов монархии. Штурм Бастилии имеет огромное историческое значение как первый в новой истории Европы пример «массового выступления трудящихся против изжившей себя власти».
Полотна той эпохи пропагандируют эту точку зрения, изображая злополучную крепость огромной неприступной твердыней. Революционная пропаганда постаралась закрепить за ней самую зловещую репутацию.
Такая мифологизация истории началась уже через три дня после взятия Бастилии. Первый выпуск газеты «Революсьон де Пари» опубликовал фантастические подробности о женщинах и детях, участвовавших в жестокой битве, и о камерах, распахнутых настежь, чтобы «дать свободу невинным жертвам и почтенным старцам, с изумлением узревшим забытый свет солнца».
Чуть позже эта же газета напечатала более детальный отчет о событиях:

«Сражение становилось все ожесточеннее. Граждане не обращали внимание на стрельбу. Со всех сторон они взбирались на крыши и прорывались в помещения. Как только враг появлялся на крепостной стене, его брали на мушку сотни ружей и тут же скашивали метким огнем... Люди смело смотрели в лицо смерти и любой опасности... даже дети после залпов из крепости бегали туда-сюда, подбирая пули (с. 119), и стреляли Сияющая, благословенная свобода наконец ворвалась в эту обитель ужаса, этот страшный оплот деспотизма и его преступлений.»

Красочные описания изможденных узников, щурящихся от солнечного света, который они не видели десятки лет, были, конечно, преувеличением. Кстати, ключи от камер сначала с триумфом вынесли из ворот и лишь потом вспомнили о заключенных. Выяснилось, что их всего семеро, по меткому выражению современника: «Два идиота, четверо мошенников и один развратник». Ни один не обвинялся в борьбе против «свирепого деспота». Ни бастионом абсолютизма, ни политической тюрьмой Бастилия не была уже несколько лет.
Штурм ее, вероятно, еще долго будет считаться «героическим восстанием народа, покорившего неприступную твердыню». На самом деле, новая эра народовластия началась с того, что горстка людей беспрепятственно перешла через опущенные подъемные мосты. Весть о падении Бастилии (естественно, в интерпретации революционных борзописцев) разнеслась по стране. Французские крестьяне, вооружившись вилами, серпами и цепами, громили усадьбы и замки, сжигали архивы, делили помещичьи луга и леса. Дворяне бежали в большие города. А крупная буржуазия усиленно скупала земли, принадлежавшие дворянству. Именно за ней, буржуазией, и было «светлое революционное будущее», несколько омраченное уже надвигающейся на Францию тенью революционной гильотины. (с. 120)


Человек Возрождения: забытый нами художник изменил взгляд европейцев на живопись

Город Флоренция в Италии считается колыбелью Возрождения. Однако этой точке зрения противоречат работы малоизвестного мастера из Рима, творившего раньше великих флорентийцев. Возможно, истинным отцом новой европейской живописи был Пьетро Каваллини.

Флоренция, расположенная у подножия низких гор Кьянти на севере Италии, невелика, но это настоящая сокровищница европейского искусства. «Драгоценным городком» окрестил ее американский писатель Генри Джеймс. Здесь в Галерее Уффици можно видеть полотна Леонардо да Винчи и Боттичелли, в палаццо Барджелло скульптуры Донателло и Микеланджело, Давид которого стоит неподалеку в Академии изящных искусств. Всего во Флоренции 50 галерей и музеев, а еще множество старинных общественных зданий, дворцов и храмов.
Историки искусства традиционно считают этот город родиной и центром Ренессанса, т.е. происходившего в XIVXVI веках «возрождения» искусств и наук в Европе. Это был переходный период от средневековья к новому времени. В живописи он знаменовался отказом от стилизованных, плоскостных и фронтальных изображений иконописного стиля, известного как византийский. На смену ему пришла реалистическая манера письма, передающая объем и перспективу. Это была настоящая революция в изобразительных средствах, но, кажется, началась она не во Флоренции и раньше, чем принято считать.
Первым снискавшим международное признание трудом по истории и критике искусства были «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Джорджо Вазари (1550, дополнено в 1568). Именно этот автор назвал зачинателями Ренессанса флорентийских художников, и прежде всего Джотто ди Бондоне (1266 или 1267-1337), сына крестьянина, ставшего живописцем и скульптором. Мнение Вазари, живописца, архитектора и историка, считается авторитетным.

Патриот Флоренции
Вазари нельзя считать беспристрастным наблюдателем. Он хотя и родился в Ареццо, жил во Флоренции, где пользовался покровительством богатейшего герцога, с 1569 года великого герцога Тосканского Козимо I Медичи, правившего в 1537-1574 гг. (представители дома Медичи широко известны как щедрые меценаты своих одаренных земляков).
«Жизнеописания» автор посвящает благодетелю Козимо Медичи. Огромная роль, отводимая Вазари в своем труде таким флорентийским мастерам, как Джотто и Донателло, позволяет считать его труд не только историческим, но и в некотором роде пропагандистским.
Никто не отрицает заслуг Джотто. Его работы, например, фрески в капелле дель Арена (Падуя), безусловно, гениальны. (с. 131) Он по-новому использовал свет и перспективу, сделав изображение удивительно реалистичным для своей эпохи. Возможно, он действительно стал писать так первым во Флоренции но не в Италии.
Пьетро дей Черрони по прозвищу Каваллини фигура гораздо менее заметная. О его жизни почти ничего не известно. Родился он между 1240 и 1250 гг. в Риме. Его сын Джованни сообщает, что отец прожил около 90 лет (умер ок. 1330 г.) и никогда не носил шапку для защиты от холода.
Однако, несмотря на скудость сведений об этом человеке, его признавали одним из лучших художников своего времени. Флорентийский скульптор Лоренцо Гиберти (1378-1455) пишет о нем как о «самом ученом из всех мастеров и весьма плодовитом». Когда Джотто был еще ребенком, Каваллини находился в зените славы и, по мнению большинства ученых, его работы сильно повлияли на «отца Ренессанса», когда тот посещал Рим. Почему же столь выдающаяся фигура забыта историками искусства?
Проблема в том, что благодаря своему авторитету Каваллини расписывал самые популярные храмы того времени. А именно их фрески подвергались наибольшему «износу», поэтому позднее неоднократно обновлялись. В результате исходная роспись мастера все больше скрывалась под мазками его последователей.
Лишь спустя 100 лет после смерти мастера исчезновение его работ признали серьезной проблемой. Вазари, в частности, сообщает, что Каваллини «написал на дверях ризницы Аракоэли несколько сцен, которые ныне уничтожены временем».
К счастью, в 2000 году историк живописи Томмазо Стринати обнаружил в церкви Санта-Мария ин Аракоэли на Капитолийском холме в Риме (именно ее упоминает Вазари) ранее неизвестную фреску. Она изображает аскетичную Мадонну с пухленьким, не по годам развитым младенцем на фоне часовни. Фреска, почти наверняка написанная Каваллини, датируется 1290 годом, но (с. 132) демонстрирует реалистическую манеру и использование перспективы новшества, которые, по утверждению Вазари, появились лишь в XIV веке. В это время Джотто, родившийся близ Флоренции, завершил свое ученичество у художника Чимабуэ и с конца XIII в. поселился в Риме. Видимо, он преодолел 124 ступени, ведущие к церкви Санта-Мария. Каваллини считается идейным предшественником и, возможно, учителем Джотто.
Мадонна с младенцем была не единственной работой Каваллини в этом храме. В начале 1970-х там расчищен фрагмент фрески с колонной, изображенной в технике «обман зрения», т.е. с использованием перспективы, придающей объектам кажущуюся трехмерность. Колонна украшена мозаикой в стиле Космати по фамилии придумавшего его мастера. Этот декор своего рода «логотип» Каваллини: он фигурирует и в его «Страшном суде» на стене церкви Санта-Чечилия в римском районе Трастевере.
Каваллини вряд ли работал один. В конце ХIII века появляются «бригады» художников, пишущих в одной манере под руководством одного мастера. По мнению Стринати, фрески в церкви Санта-Мария доказывают, что Каваллини стоял во главе одной из римских «бригад», которая, собственно, и заложила основы Ренессанса.


Новый взгляд на новшества Ренессанса
Историк XVI века Джорджо Вазари называет Чимабуэ (настоящее имя Ченни ди Пено, ок. 1240 г. ок. 1302-1303 г.) учителем Джотто, оказавшим наибольшее влияние на его творчество. Чимабуэ работал во Флоренции, Ассизи, Ареццо, возможно, в Лувре, общался с Джотто, однако общих черт в их живописных стилях маловато. В то же время сходство между работами Джотто и римского мастера Пьетро Каваллини поразительно.

Законы перспективы
Похоже, Чимабуэ не умел, рисуя здания, верно передавать перспективу. Его фреска на сводах церкви св. Франциска в Ассизи изображает многоэтажные дома с покосившимися крышами и арками, которые выглядят явно ненатурально. И напротив, Джотто был мастером перспективы. Всего через 13 лет после этой росписи Чимабуэ он вполне реалистично путем взаиморасположения крыш и колоннад передает трехмерность зданий. Кто же научил Джотто этому?

Светотень
В Риме Каваллини, старший современник Джотто, уже демонстрировал четкое понимание законов линейной перспективы с ее сходящимися к горизонту линиями, что заметно в деталях сидений апостолов на фреске «Страшный суд». Специалисты уже давно отметили умение этого автора придавать объемность изображению с помощью светотени. Человеческие фигуры у Каваллини выглядят намного рельефнее, чем на работах его современников.

Реализм
Флорентийская школа живописи приняла вызов и быстро освоила законы перспективы. Джотто первым использовал прием ракурса, т.е. укорочения линий для передачи углов, под которыми ориентированы объекты относительно зрителя. Именно так написаны лица спящих апостолов на фреске с Гефсиманским садом. Вскоре его ученик Таддео Гадди первым стал изображать отбрасываемые фигурами тени, более реалистично увязывая их с ландшафтами и интерьерами. С появлением этого нового стиля византийско-готическая манера с ее плоскостными и фронтальными образами сразу же сдала свои позиции.



Спорный момент
Возможно, достижения Каваллини и его учеников значительнее, чем мы можем себе представить. Прекрасный пример его и Джотто живописного стиля демонстрирует церковь св. Франциска (Сан-Франческо) в Ассизи, на полпути между Флоренцией и Римом. Речь идет о цикле фресок «Жизнь святого Франциска», авторство которых часто ошибочно приписывали самому Джотто.
Однако реставраторы, в частности Бруно Дзинарди, расчищавший эти фрески в 1978-1982 гг., считают, что это работа одного или нескольких мастеров, возможно, учеников Джотто, а возможно, Каваллини и его школы. «В XIII веке, рассуждает Дзинарди, Рим был главным городом Европы. Логично предположить, что Ренессанс зародился именно здесь». Открытие фресок в церкви Санта-Мария подтверждает его догадку. Сейчас историки живописи уверены, что Каваллини владел мастерством и законами перспективы, которые вполне позволяли ему стать автором росписей и в Ассизи.
На них видны даже его любимые детали, в частности херувимы, держащие за два конца гирлянды из листьев, цветов и лент, а также красная башня с колоннадой. Присутствуют даже «обманывающие зрение» колонны с мозаикой Космати, идентичные изображенным Каваллини в церкви Санта-Мария. Если он и не работал над фресками в Ассизи, его влияние на их авторов (учеников Джотто) очевидно.
Чем больше мы узнаем о Каваллини и римской школе живописи, тем менее убедительной выглядит версия Вазари о чисто флорентийском происхождении Ренессанса. К слову сказать, не все работавшие во Флоренции мастера Возрождения родились и выросли в этом городе. Пока что его патриоты не собираются уступать пальму первенства римлянам, но, возможно, и тем, и другим пора признать: Ренессанс родился в тот момент, когда Джотто ди Бондоне впервые увидел лицо ангела работы Пьетро Каваллини. (с. 135)


Великая Хартия вольностей: уступка алчному дворянству

Этот документ считается первым шагом к демократии, но он практически ничего не дал крепостным крестьянам Англии. Скрупулезный анализ показывает, что речь шла всего лишь о дымовой завесе, скрывающей эгоистичные интересы феодалов.

Посетители со всего мира приходят в Британскую библиотеку полюбоваться листом пергамента, на котором написано что-то по-латыни выцветшими бурыми чернилами. Откуда такой интерес к неразборчивому тексту на мертвом языке? Это Великая хартия вольностей самый знаменитый документ в английской истории, который до сих пор чтут не только в Великобритании. Все, кому дороги идеалы свободы и демократии, видят в Великой хартии краеугольный камень справедливого мироустройства, а в крупных феодалах (баронах), которые в 1215 году заставили короля Иоанна принять ее, первых борцов за гражданские права.


Неудачное правление
Король Иоанн терпел военные поражения за границей и был непопулярен внутри страны. После того как король Франции Филипп II Август в 1202-1204 годах отнял у него Нормандию, Анжу, Мэн и часть Пуату, Иоанн получил прозвище Безземельный.



Свободные и несвободные
Однако пора развеять миф о Великой хартии. Бароны не стремились к демократии. Верно, подняв мятеж, они заставили монарха даровать этот документ «навеки всем свободным людям королевства и их наследникам» (статья 1). Однако понятие «свободные люди» в этом контексте требует уточнения. Английское общество в эпоху короля Иоанна включало сословия лично зависимых (крепостных) вилланов. Они составляли основную массу населения. Эти крестьяне полностью зависели от своих свободных хозяев-землевладельцев, т.е. феодалов, или помещиков.
Крупнейшими феодалами были бароны, которые вовсе не стремились ликвидировать такое общественное устройство, лежащее в основе их собственного благополучия. Так что, хотя вилланы в хартии и упоминаются (в статье 20), писалась она не для них. Следовательно, речь идет не о правах человека, а о правах «свободного человека».
В 1215 году в Англии господствовало несколько десятков баронских кланов, каждый из которых владел множеством поместий. Король должен был пресекать бесконечные междоусобицы, одновременно обеспечивая лояльность элиты трону.
Иоанн был сыном Генриха II и Алиеноры Аквитанской. В 1199 году он занял трон одного из самых (с. 136) сильных европейских королевств. Однако в 1202-1204 гг. Нормандию, Анжу, Мэн, Турень и значительную часть Аквитании у Иоанна отвоевал (а в 1214 году закрепил) французский король Филипп II Август, разбивший в 1214 году коалицию англичан, немцев и других. У Иоанна осталась главным, образом Англия, но и здесь его власть была непрочной. Прямое следствие этой слабости короля подписание им Великой хартии.
Она содержит 63 статьи, призванные покончить со злоупотреблениями центрального правительства. Некоторые из положений хартии широко известны, например обязательство короля «не продавать, не откладывать правосудие и не отказывать в нем». Однако« это статья 40 очевидно, она не относится к главным требованиям мятежников. Из 15 первых статей 14 касаются налогов и прав собственности владетельных феодалов, их вдов и наследников. Это был ответ на финансовый гнет короля, сделавший многих баронов его должниками. Традиционно он имел право требовать от них во время войны службы в армии или заменяющей ее отступной суммы, которая называлась «скутагием» (щитовыми деньгами). В конце концов они были его вассалами.


Награда бунтовщикам

Иоанн, милостью Божьей король Англии, владыка Ирландии, герцог Нормандии и Аквитании... дарует эту Великую хартию. Но кому? В документе это указано: архиепископам, епископам, аббатам, графам, баронам, юстициариям (верховным судьям и наместникам), лесничим, шерифам, дворецким, слугам, бейлифам (судебным чиновникам) и лояльным подданным. Внимательный анализ каждой из 63 статей показывает, что все они выгодны аристократии и землевладельцам, за исключением двух, угодных церкви, и еще одной, требующей снятия рыбных запруд.

Если наследник нашего вассала находится под опекой, достигнув совершеннолетия, он будет получатъ свою собственность без выкупа.
Пока наследник не повзрослел, король «приглядывал» за его недвижимостью, получая с нее доход. Так что налог на наследство выглядел несправедливым. При пересмотре Великой хартии после смерти Иоанна эту статью уточнили, определив возраст совершеннолетия - 21 год.

Свободный человек не должен платить большой штраф за мелкий проступок, и даже штраф за серьезное преступление не должен лишать его средств к существованию... Аналогично, штраф, налагаемый на виллана, не должен лишать его средств для ведения хозяйства.
Это единственная статья, упоминающая вилланов (крепостных). Если бы они не смогли работать на своих хозяев, последним это было бы невыгодно.

Свободный человек может быть арестован, заключен в тюрьму, лишен собственности, объявлен вне закона, выслан или подвергнут иной каре лишь в результате суда равных ему по законам страны.
Часто говорят, что Великая хартия ввела суд присяжных, однако на самом деле эта статья подчеркивает лишь сословность состава суда. Присяжным в 1215 году уголовных дел не доверяли.

Мы возвращаем земли, замки, вольности и права всем, у кого их несправедливо отняли... Если при этом возникнут разногласия, они должны улаживаться решением 25 баронов.
Под «вольностями и правами» бароны понимали свои привилегии и собственность. Настаивая на принятии решений 25 феодалами, мятежники показывают, насколько важен этот момент в их противостоянии королю.

Бароны будут выбирать 25 своих представителей, которые всей своею властью обеспечат должное соблюдение и сохранение мира и вольностей, дарованных нашей хартией... Пусть каждый, кто пожелает, присягнет повиноваться этим 25.
Бароны включили в хартию эту статью, поскольку не верили королю на слово. Фактически она ликвидировала его власть. Из следующих изданий ее изъяли.



Однако Иоанн этой традицией ограничивался. Он взимал с помещиков еще так называемый «рельеф» налог на получаемое наследство. Великая хартия ограничила его сумму 100 фунтами стерлингов, а раньше она бывала в десятки раз выше. И вообще Иоанн чаще своих предшественников собирал разные подати, существенно их повысив, например тот же «скутагий».

Мятеж баронов
Казна Иоанна активно пополнялась. В правление его отца Генриха II и старшего брата Ричарда I Львиное Сердце среднегодовой доход государства составлял 2025 тыс. фунтов. В 1210-1212 гг. Иоанн получал около 64 тыс. фунтов в год столько денег еще не собирал с подданных ни один король Англии.


Религиозные трения
Отношение папы Иннокентия III к Иоанну было сложным. В 1209 году спор по поводу кандидатуры архиепископа Кентерберийского окончился для короля отлучением от церкви. Однако он вымолил прощение, и в 1215 году папа помог Иоанну, объявив Великую хартию недействительной.




Статьи для всех
Только две статьи хартии облегчали положение низших слоев общества - безземельных крестьян. Одна из них утверждала, что никто, включая вилланов, не может быть наказан лишением средств к существованию, причем обвинения должны подкрепляться присягой честных людей, знающих ответчика. Вторая статья гарантировала права, даруемые хартией, «всем подданным королевства». Однако средства, которые обеспечили бы соблюдение этих прав, не уточнялись.



Страдали не только бароны. Одному богатому бристольскому еврею Иоанн приказал каждый день вырывать по зубу, пока тот не согласился заплатить более 6000 фунтов. Однако только бароны были в силах переломить ситуацию, причем деньгами их претензии не ограничивались.
Как ни обирал Иоанн подданных, а войны проиграл. В 1214 году, пытаясь вернуть свои французские земли, он потратил почти все сбережения. Однако высадившееся во Франции английское войско было разбито 2 июля 1214 года при Ларош-о-Муан в Анжу сыном французского короля Филиппа II Августа будущим Людовиком VIII; а 27 июля 1214 года в судьбоносной и драматической битве при Бувине во Фландрии сам Филипп II одолел превосходящих числом немцев императора Оттона IV, англичан и фламандцев (в битве был момент, когда Филипп II был сбит с лошади, а свита его перебита, но пока враги пытались заколоть закованного в сталь монарха, контратака французов спасла короля). Несостоятельность Иоанна как короля не мешала ему требовать огромного «скутагия». Многие бароны отказывались его платить, и наконец их недовольство вылилось в организованный мятеж.
Однако и у мятежников были проблемы. Если бы они выдвигали только свои узкоклановые требования, на широкую поддержку восстания рассчитывать не приходилось бы. (с. 138) Чтобы рисковать жизнью, людям нужна веская причина. Противники любого тирана обычно утверждают, что борются за попранные права других, как правило, претендента на престол. Однако в 1215 году подходящего принца на эту роль не было. Сыновья самого Иоанна были слишком малы. И его противники изобрели принципиально новую цель мятежа «программу реформ».

«Для всех свободных людей»
Очевидно, эта программа должна была касаться не только баронов. Поэтому появился проект хартии вольностей «для всех свободных людей», т.е. состоятельных англичан. Если нельзя воевать за права обездоленного принца, можно выступить за права тех, кого бароны назвали «общественностью страны» (статья 62).
Эта программа быстро завоевала популярность. В мае 1215 года Лондон открыл ворота мятежникам. Иоанн решил выиграть время и сделал вид, что идет на радикальные уступки: 15 июня на Раннимидском лугу недалеко от столицы он приложил свою печать к окончательной редакции хартии.
Казалось бы, между королем и баронами должен воцариться мир, однако этого не произошло. Через три месяца война вспыхнула снова. Папа римский аннулировал хартию и пригрозил отлучением всем ее сторонникам. Это не остановило баронов. На их просьбу о помощи откликнулись правители Шотландии и Уэльса.
Решив действовать по накатанной схеме, мятежники выдвинули своего претендента на английский трон Людовика, сына и наследника короля Франции Филиппа II Августа, который занял Лондон.
Казалось бы, о Великой хартии все забыли, однако о ней напомнила смерть короля Иоанна в октябре 1216 года. Законному наследнику, Генриху III, было всего девять лет. Значительная часть знати примкнула к юному принцу и составила от его имени новую редакцию хартии. Сторонники Людовика вскоре сложили оружие, и в 1217 году он вернулся во Францию, где, став королем (1223 1226), отвоевал у англичан Пуату, Лимузен, Перигор и др.
После этого Великая хартия пересматривалась баронами еще дважды, в 1217 и 1225 годах. Новые редакции сохраняли главные положения предыдущих, и англичане привыкли считать этот документ конституцией своей страны.
Хартия сохранялась в британском своде законов более 600 лет, и даже сейчас действуют три ее статьи. Фактически не облегчив положение простого народа и очень слабо защитив демократические свободы, она до сих пор является в глазах многих величественным символом борьбы против тирании.
Английский писатель Редьярд Киплинг выразил этот сложившийся взгляд на Великую хартию вольностей в своей поэме «Что говорит раннимидский тростник?»:

Пусгь то, что прозвучало тут,
Все ветры разнесут:
Нас не лишить на землю прав,
Нам не грозит ни цепь, ни штраф,
Пока не скажет суд.

Увы, поэтическая версия рождения британской демократии довольно далека от прозы жизни. (с. 139)


Фарс в Зимнем дворце: как на самом деле произошла Октябрьская революция в России

Великая Октябрьская социалистическая революция, приведшая к власти в России большевиков, вошла в историю как кровопролитное народное восстание, завершившееся героической победой. Фактически же это был государственный переворот, который произошел почти незаметно даже для непосредственных участников.

[]

Свершилось. В 2:10 ночи министров арестовали и отправили в тюрьму. Не было героического народного штурма. Неумелый военный переворот привел, однако, к аресту безоружных политиков. Погибло всего пять (или шесть) человек в основном от шальных пуль. Однако революция требовала героев, и большевистское правительство стало их создавать.
В 1920 году в присутствии 100 тысяч зрителей был разыгран грандиозный спектакль «Штурм Зимнего» прямо на площади перед дворцом. В нем участвовали 8000 статистов и 500 музыкантов. Фотографии этого «сражения» потом разошлись по миру как документальные свидетельства самой революции. Иллюзию закрепил снятый в 1927 году и сразу ставший классикой немой фильм Сергея Эйзенштейна «Октябрь», переполненный псевдоисторическими образами «ведущих победоносное сражение рабочих, солдат и матросов». (с. 143)


Президентские пилюли: прописанное врачами лекарство вызывало у Авраама Линкольна приступы бешенства

Эти голубые пилюли были в XIX веке обычным лекарством. Однако из-за высокого содержания ртути они могли вызывать у пациентов депрессию и резкие перепады настроения. Именно это подмечали за Линкольном его коллеги только не догадывались о причине.

Люди знали двух Авраамов Линкольнов. Один борец с рабством, выдающийся политик, чуткий, идеалистичный, терпеливый, вдумчивый, мудрый. Другой в годы перед своей инаугурацией в 1861 году меланхоличный, раздражительный, склонный к резким сменам настроения, вспышкам гнева, припадкам маниакального смеха и неадекватному поведению. Линкольн почти наверняка страдал от клинической депрессии и знал о ней. Приступы этого психического расстройства были вызваны целым рядом трагических событий в его молодости. Сам он писал, уже став президентом: «Меня много раз повергала на колени непреодолимая уверенность в том, что положение безвыходное». Однако, вполне возможно, попытки лечиться вредили ему гораздо больше, чем сам недуг.
Линкольн глушил свои мрачные мысли пилюлями от «ипохондрии» так в ту эпоху называли совокупность симптомов (в том числе галлюцинации и бред), присущих страдающим шизофренией, психозами, прогрессивным параличом и др., часто приписывая их плохому пищеварению. Сейчас, когда ученые разобрались с составом этого лекарства, странности в поведении великого президента получают неожиданное, но убедительное объяснение.

Ртуть и розы
Джон Тодд Стюарт, партнер молодого Линкольна по юридической практике и кузен его жены Мэри, утверждал, что именно он посоветовал будущему вождю нации лечить меланхолию пилюлями, известными как «голубая смесь». Их готовили из ртути, лакричного корня, розовой воды, меда и сухих лепестков роз.
После смерти Линкольна Стюарт называл его «несчастным и жалким человеком... поразительнейшим воплощением уныния». По словам юриста, Линкольн начал принимать пресловутые пилюли «до переезда в Вашингтон и продолжал еще пять месяцев, уже будучи президентом». Другие близкие знакомые Линкольна подтверждали, что он лечился «голубой смесью». Ртуть сильнейший нейротоксин (с. 166), а в каждой пилюле ее было 65 мг в тысячи раз больше безопасной суточной дозы. Основная часть ртути находилась в металлическом состоянии и по идее не могла всасываться кишечником. Однако недавнее исследование показало, что обычный пестик может измельчать ее по частиц, способных проникать в кровоток благодаря своим микроскопическим размерам.
Доктор Роберт Фелдмен, профессор фармакологии и неврологии Бостонского университета, был одним из авторов проведенного в 2001 году исследования токсичности голубых пилюль. Его вывод звучит так: «Известные у Линкольна неврологические симптомы бессонницу, тремор (дрожание и подергивание пальцев рук, кистей, головы, век и др.) и припадки ярости безусловно можно объяснить ртутным отравлением».

Ужасающий гнев
По словам Генри Клея Уитни, компаньона Линкольна-юриста во время выездных судебных сессий, сердясь, он «полыхал величественным и ужасающим гневом». На одном из заседаний конгресса в 1858 году он, выйдя из себя, схватил бывшего помощника за грудки и стал трясти так, что у того застучали зубы. Однако этот же человек стал 16-м президентом США, привел своих единомышленников к победе в Гражданской войне и, несмотря на огромные связанные с ней жертвы, до сих пор считается величайшим и самым гуманным лидером Америки,
Авраам Линкольн родился в семье первопроходцев Запада в 1809 году и вместе со своей старшей сестрой Сарой рос в бедности. В три года он потерял младшего брата Томаса, в 9 лет мать, тетю и дядю. Сестра Сара умерла при родах, когда ему было 18. В 1835 году скончалась его первая любимая девушка.


Известно, что Линкольн написал сочувственное письмо миссис Биксби, матери пятерых погибших на Гражданской войне сыновей. Однако, по данным военного ведомства, погибли всего двое. Один дезертировал, один демобилизовался, а еще один перешел на сторону Конфедерации.





Согласно рецепту

Ученые проанализировали токсичность ртути в голубых пилюлях, сделав точно такие же по рецепту XIX века. Они толкли ингредиенты в ступке, замешивали массу и делили ее на стандартные дозы. Как выяснилось, пестик размельчает ртуть до капелек, которые благодаря своим крохотным размерам способны проникать в кровь.

В другом эксперименте две пилюли обработали соляной кислотой, имитирующей действие желудочного сока, и процедили полученную смесь через мембрану - аналог кишечной стенки. Через нее прошло 190 мкг металлической ртути. Гораздо больше могло попадать в организм в виде паров, когда толкли смесь для пилюль.

«Голубую массу» назначали как слабительное и жаропонижающее средство. От многих расстройств она помогала, но одновременно поражала нервную систему. К типичным побочным эффектам относились раздражительность, агрессивность, провалы в памяти и бессонница.



Брак тоже складывался у Линкольна неудачно. Мэри Тодд (его жена с 4.Х1.1842) временно разорвала помолвку новогодним днем 1841 года, из-за чего он, по словам знакомых, был близок к самоубийству. Отрывок из его письма того года дает представление о глубине депрессии, в которую погрузился будущий отец нации:

«Сейчас я самый жалкий из всех людей. Если поровну разделить мои страдания на всех, кто живет на свете, не останется ни одного радостного лица. Не знаю, станет ли мне когда-нибудь легче. С ужасом подозреваю, что нет. Оставаться в таком состоянии невозможно. Наверное, если не полегчает, мне лучше умереть.»

В это время Линкольн уже знает свой диагноз. В другом письме он пишет: «В (с. 167) дни я непростительно компрометирую себя из-за обострившейся ипохондрии». Тем временем начало его политической карьеры оставляет желать лучшего. В 1843 году ему не удается добиться одобрения своей кандидатуры на выборы в конгресс (конгрессменом он стал в 1847 г.), а в 1856 году кандидатом в вице-президенты от республиканцев (в 1860 году был избран президентом от этой партии).
Норберт Хиршхорн, возглавлявший группу, которая анализировала президентские пилюли, подчеркивает: по скольку штук и как часто принимал их Линкольн, неизвестно. Однако все знали, что президент всецело доверяет врачам. А в те времена лучшим средством от ипохондрии считалась именно «голубая смесь». Рецептов на нее, если их вообще выписывали, не сохранилось. Правда, в архивах есть заказ на шесть коробок каких-то пилюль.
Зато точно известно другое: став президентом, Линкольн отказался от «голубой смеси». По воспоминаниям Джона Тодда Стюарта, он жаловался, что эти пилюли делают его «злым как черт». Однако удары судьбы далеко не кончились, и, вероятно, Линкольн, как никогда прежде, нуждался в облегчении душевных мук. Его отец умер в 1851 году. Из четверых любимых сыновей второй, Эдуард, умер в 1850 году четырехлетним, а третий, Уильям, в 1862 году, в возрасте 12 лет.
В его президентство более 600 тыс. американцев погибли в Гражданской войне. Письма и дневники Линкольна наводят на мысль, что он чувствовал свою личную вину за эту бойню, но не видел иного пути сохранить целостность государства.
Отказавшись от голубых пилюль, он проявил себя как уравновешенный, сильный лидер и привел своих сторонников к победе. Именно годы Гражданской войны выявили энергичный характер президента, организаторские способности, терпимость и умение подбадривать окружающих. (с. 168)


Выкопанный Гитлер: удивительное посмертное путешествие останков фюрера

Адольф Гитлер умер в Берлине 30 апреля 1945 года, но его призрак еще десятки лет бродил по Европе. Перед вами исчерпывающая история азартной погони за его костями и их странных блужданий, растянувшихся на все годы холодной войны.

Весной 1945 года Берлин был в огне и развалинах. 16 апреля началась грандиозная Берлинская операция, кульминацией которой стала битва за Берлин. Огня не жалели, с 21 апреля (начало боев в черте города) по 2 мая по Берлин) было сделано 1,8 млн. артиллерийских выстрелов, а всего на город обрушено 36 тыс. т металла. Немцы, защищавшие свою столицу, дрались с большим упорством. Старики и подростки поджигали фаустпатронами русские танки. С не меньшей самоотверженностью сражались воины Красной армии, чтобы завершить великое дело закончить войну. Советские войска с боями, улица за улицей, приближались к центру города. В разгар штурма, вечером 1 мая гамбургское радио предупредило слушателей всей Германии, что их ждет важное сообщение. Потом под величественную музыку Вагнера немцам сказали, что Адольф Гитлер только что пал «во главе своих войск».
Лишь немногие, все еще находившиеся в бункере рейхсканцелярии, знали правду. Фюрер еще накануне застрелился, а его труп лежит в соседнем саду. Эта маленькая ложь вскоре выросла в серьезные сомнения относительно самого факта смерти Гитлера. На их фундаменте в последующие годы над прахом нацистского вождя был возведен впечатляющий мавзолей из домыслов.

Охота за мертвецом
Советские войска прорвались к рейхсканцелярии через два дня после смерти Гитлера. Это была разведгруппа 3-й ударной армии. Сталин приказал захватить Гитлера или найти его труп. Первые результаты поиска (с. 184) среди руин были обнадеживающими: удалось обнаружить тело с характерными усиками и косым чубом. Однако в нем быстро опознали двойника фюрера, иногда подменявшего его из соображений безопасности.
Дальнейшие поиски дали еще два тела, закопанных у входа в сад рейхсканцелярии. По состоянию они так сильно отличались от окружающих трупов, что сразу привлекли внимание разведчиков. Один из пленных немецких солдат сообщил, что это останки Гитлера и Евы Браун со своего наблюдательного поста он лично видел, как их кремировали.
Солдаты переправили трупы в пригород Берлина, где военные медики произвели вскрытие. За их работой лично следил командующий советскими войсками маршал Г. К. Жуков.
В руки советских специалистов попали данные о состоянии зубов фюрера одно из ключевых свидетельств для судебной экспертизы. Рентгеновские снимки сравнили с нижней челюстью обгоревшего трупа и стало ясно, что это останки Адольфа Гитлера.
Жуков сразу же передал заключение медиков Сталину и в качестве доказательства отправил в Москву челюсть фюрера. Однако советское руководство не спешило делиться новостями с западными союзниками. Напротив, их журналистам в Берлине Жуков заявил: «Труп Гитлера опознать не удалось. Я не могу сказать ничего определенного о его судьбе. Возможно, в последний момент он вылетел из Берлина».
Жуков сознавал, что говорит. Неясно, был ли это политический ход, призванный отвлечь внимание Запада от немецкой столицы, или СССР просто хотел безраздельно владеть зловещим трофеем. Скорее всего, сказывался определенный страх Сталина перед Гитлером (кстати, взаимный): советский вождь не поверил бы в его смерть, не получив сотни ее подтверждений. Заявлялось даже, что фюрер сбежал на подводной лодке из Гамбурга и скрывается в Испании под крылышком фашистского правительства Франко.
Пока Жуков рассуждал о туманной судьбе Гитлера, советские спецслужбы вывезли останки фюрера и Евы Браун в военный лагерь в Магдебурге в советской оккупационной зоне и там тайно похоронили.
Тем временем Сталин продолжал собирать доказательства смерти своего главного врага. Советская военная разведка прочесывала Берлин в поисках (с. 185) тех, кто был с Гитлером в последние дни в рейхсканцелярии. В Москву на следствие доставили 70 человек из окружения Гитлера секретаря, охранников, офицеров связи.


В 1993 году выяснилось, что в 1946 году найденный около бункера фрагмент черепа Гитлера тайно вывезен из Германии и хранится в Главном управлении КГБ. На этом материале видно выходное отверстие пули: она прошла через мозг и вылетела с левой стороны темени. Это подтверждает предположение офицера британской разведки Хью Тревор-Ропера о том, что фюрер стрелял себе в рот. Немецкий офицер, первым видевший тело фюрера, говорил о струйке крови, текшей по его виску, и пистолете вальтер калибра 7,65 около его правой руки.



Допросы были изматывающими и жестокими. Личного слугу Гитлера Хайнца Линге раздели догола и били под крики следователей: Гитлер жив! Гитлер жив! По словам Линге, «они все время спрашивали, улетел ли Гитлер и был ли он подменен двойником».
Показания допрошенных подробно запротоколировали. Потом их слова сопоставили с помощью сложных таблиц, пытаясь выявить хоть малейшее расхождение. Арестованных даже отправили в Берлин, где в бункере засняли на кинокамеру следственный эксперимент с актерами и манекенами, изображавшими Гитлера и Еву Браун.

Вторая эксгумация
На Западе об этом ничего не знали. Там предполагали, что русские нашли труп Гитлера, но никто его не видел, и полной уверенности не было. Не удивительно, что из Испании, Аргентины, Японии и даже Берлина поступали сообщения о живом фюрере.
Чтобы покончить со слухами и самозванцами, генерал Дуайт Эйзенхауэр, главнокомандующий экспедиционными силами союзников в Западной Европе в 1943-1945 гг., а в 1945-1948 гг. начштаба армии США, назначил собственное расследование. Британский офицер разведки Хью Тревор-Ропер допросил всех не попавших в руки Москвы свидетелей. В опубликованном в 1947 году докладе под названием «Последние дни Гитлера» он сделал вывод, что фюрер и Ева Браун действительно покончили с собой в бункере рейхсканцелярии, а их тела были кремированы.
Однако СССР этого все еще не признавал. В 1946 году советские криминалисты и ученые вновь посетили место самоубийства для сбора дополнительных данных. В саду рейхсканцелярии они нашли еще четыре фрагмента черепа в самом крупном из них было пулевое отверстие. Эти вещественные доказательства отправили в Москву, где они с соответствующими документами осели в Главном управлении МГБ (с 1954 года КГБ). Однако официально комиссия заявила, что относительно смерти Гитлера «определенно вывода сделать невозможно».

Показания слуги
Приближенные фюрера еще долгие годы оставались под арестом в Москве. Его слугу Линге освободили в 1955 году. Когда он получил возможность открыто рассказать, как покончил с собой Гитлер и что сделали с его телом, почти все совпало с опубликованными Тревор-Ропером данными.
Если верить им, фюрер лично приказал уничтожить собственное тело и труп Евы Браун своему верному слуге Линге, который первым увидел хозяев мертвыми.
По его словам, в день самоубийства Гитлер пообедал и попрощался с персоналом бункера. Потом он удалился с Евой Браун в их личные покои. Некоторое время было тихо, потом в 15:30 раздался выстрел. Линге и другие вошли в комнату. Там почти прямо на диване сидел Адольф Гитлер, уже мертвый. На его голове было видно отверстие, а по щеке медленно стекала (с. 186) струйка крови. Слева лежала Ева Браун. От нее исходил явственный запах горького миндаля, говоривший об отравлении цианидом.
Тела завернули в одеяла и вынесли в сад. Там их облили бензином и, дав прощальный салют, подожгли. Предполагалось полностью уничтожить трупы, оставив от них только пепел. Однако погребальный костер лишь сделал тела неузнаваемыми. Опасаясь приближавшихся советских войск, участники церемонии спешно закопали останки на месте кремации и разбежались.
На Западе больше ничего не знали до 1968 года, когда советский журналист Лев Безыменский выступил с сенсационным сообщением: в Москве хранятся фрагменты тела Гитлера. Его книга включала копию результатов проведенного в 1945 году секретного вскрытия, а также фотоснимки обугленных трупов и зубов фюрера.
Оказалось, что первоначально медики определили причину смерти как «отравление цианидными соединениями». Как же увязать это с показаниями свидетелей о пистолетном выстреле в голову?
Безыменский предположил, что гитлеровское окружение «пыталось скрыть правду, состряпав легенду, будто фюрер застрелился, как настоящий мужчина», Однако ни Линге, ни другим свидетелям как будто не было смысла скрывать правду все долгие годы заключения, а тем более получив свободу. Скорее всего, в 1945 году ошиблись медики. Во время первого вскрытия фрагмент черепа с пулевым отверстием все еще лежал под землей в саду рейхсканцелярии.

Забытые кости
Даже после публикации Безыменского место, где хранятся кости Гитлера, оставалось тайной. К 1970 году военный лагерь в Магдебурге превратился в зарубежную базу Советской армии. Ее уже собирались передать союзнику, Германской Демократической Республике, когда кто-то в Москве вспомнил об останках фюрера, захороненных под парадным плацем.
Об этом доложили главе КГБ Ю. В. Андропову, который распорядился их уничтожить. Хотя ГДР и была верным союзником СССР, о передаче праха Гитлера немцам не могло быть и речи. Ночью останки эксгумировали, тщательно сожгли, а пепел высыпали в Эльбу. Наконец, рассудил Андропов, от тела Гитлера ничего не осталось.
Однако он ошибся. Фрагменты черепа и нижняя челюсть продолжали пылиться под его кабинетом в подвале Главного управления КГБ на Лубянке.
Теменную кость с выходным пулевым отверстием обнаружили там после крушения СССР. В 2000 году ее демонстрировали в Москве как мрачное свидетельство решающего вклада СССР в победу над нацизмом. (с. 187)


Добрый капитан Блай: капитан «Баунти» вовсе не был бесчеловечным тираном

Британский капитан Уильям Блай известен тем, что излишней требовательностью и жестокостью спровоцировал мятеж на своем корабле «Баунти». В книгах и фильмах эти события обычно выглядят героическим восстанием против угнетавшего команду самодура. Однако Блай был отличным моряком и одним из самых терпимых капитанов на всем британском флоте. Мятеж стал результатом столкновения двух непримиримых соперников.

Утром 28 апреля 1789 года, когда судно «Баунти» находилось примерно в 50 км от островов Тонга, капитан Уильям Блай был разбужен ворвавшимися в его каюту матросами. Он услышал команду: «Придержите язык, сэр, или умрете на месте». Ему связали руки и в ночной сорочке выволокли на палубу. Позже в своих показаниях Блай писал, что 24-летний старпом Флетчер Кристиан сверлил его «глазами, горящими бешенством».
Этого офицера капитан сам пригласил в роковое плавание. «Вы качали на колене моих детей,» взмолился он. «Слишком поздно, ответил Кристиан. Две эти недели я провел в аду, и мое терпение иссякло». Блая с 18 верными ему людьми высадили посреди океана в шлюпку. В своем дневнике он пишет, что с удалявшегося корабля доносился радостный крик мятежников: «Ура Отахити [Таити]!»
Эта история позднее обросла романтическим ореолом. Ее героями стали благородные молодые люди, решившие покончить с властью тирана и общества, которому он служит, начав в экзотическом раю новую, свободную жизнь. Первым шагом стало освобождение от ставшего ненужным груза: за борт выбросили саженцы хлебного дерева. Потом выбрали вожаком Флетчера Кристиана и порвали несколько парусов, чтобы сшить из них одинаковую для всех форму. После этого развернули судно и отправились назад к Таити. (с. 202)
«Баунти» только что полгода простоял у этого острова, и многие в команде были им очарованы. Адмиралтейство отправило Блая в Полинезию за черенками хлебного дерева, плодами которого предполагалось кормить карибских рабов. Долгая стоянка у Таити была необходима, чтобы из черенков развились сильные саженцы, способные перенести дальнейшее путешествие. Однако пребывание на «красивейшем в мире острове» с дружелюбными туземцами расслабило британцев. Моряки заводили на берегу любовниц, делали местные татуировки, многие подумывали остаться здесь навсегда. Теперь, избавившись от капитана, они плыли навстречу своей мечте.

Чудесное спасение
Оставшись в семиметровой шлюпке, Блай сначала добрался до Тофуа, где со своими людьми чуть не погиб от рук островитян. Тогда он взял курс на ближайшую европейскую (Португалии и Нидерландов) колонию, о. Тимор, до которого было около 6400 км. У путешественников было лишь несколько буханок хлеба. Питались в основном сырой рыбой, изредка птицами. Постоянно вычерпывали из шлюпки воду. К несчастью, тропические ливни не давали умереть от жажды, но от них же все «мерзли и дрожали так, что трудно вообразить».
Блай без карты провел шлюпку Торресовым проливом с его коварными рифами. В целом это плавание можно считать одним из чудес навигации и выживания. Через семь недель после мятежа, 14 июня 1789 года, шлюпка прибыла в Купанг на Тиморе.
Вернувшийся в Англию Блай был оправдан, а бунтовщиков заочно осудили. Однако мотивы их предводителя Флетчера Кристиана, офицера с прекрасными связями, вызывали недоумение. Блай винил во всем искушения таитянской жизни туземные вожди предлагали белым людям землю, женщины ни в чем не отказывали. Ему простили потерю корабля и снова послали за хлебным деревом.
Тем временем за мятежниками отправилась карательная экспедиция. На Таити без труда нашли 14 человек, однако остальные во главе с Кристианом уже скрылись на «Баунти» в неизвестном направлении. Арестованных два месяца везли в трюме голыми и в кандалах. Когда корабль напоролся на рифы, четверо из них утонули.
Пережившие кораблекрушение и голод предстали перед военным трибуналом на борту судна »Дюк» в Портсмутской гавани. Адвокатов дали только двоим, остальные защищались сами. (с. 203)


Мятежники на Питкэрне
Оказавшись на Таити, многие мяежники завели среди местных женщин любовниц. Особенно тосковал по своей избраннице Маимити Флетчер Кристиан - говорят, она была постарше его, но отличалась удивительной красотой.
Многие, включая Блая, считали, что главной причиной мятежа стали именно женские чары. По словам бунтовщиков, Кристиан и Маимити вступили в законный брак.
Американских охотников на тюленей, причаливших к Питкэрну в 1808, поразили англоязычные островитяне. Это были дети мятежников с «Баунти». В живых остался только один из моряков, Джон Адамс, который рассказал следующую историю.

Кровавая разборка
Не поделив что-то на Таити, мятежники разделились на две группы. Одна из них осталась на острове и попала в руки правосудия. Другие вместе с местными женщинами и несколькими мужчинами отплыли на восток в поисках необитаемой земли. Наткнувшись на остров Питкэрн, они сожгли для конспирации судно, построили дома и занялись земледелием. Однако идиллия длилась недолго. Один из мятежников потребовал женщину, у которой уже был жених таитянин. Когда его соплеменники стали возражать, моряки их выпороли. Полинезийцы ушли в лес и начали «партизанскую войну». Они убили 10 моряков, включая Флетчера Кристиана.
Маимити и несколько ее детей (включая сына по имени Четверг) пережили войну и сохранили добрую память о мятежном старпоме. В 1841 Джордж Гарднер, британский штурман, побывавший на Питкэрне, описал Маимити как «удивительно активную, несмотря на свои 80-90 лет». Портрета не сохранилось, но, по его же словам, она была «идеальным воплощением старой ведьмы».




Приведя «Баунти» на Таити, 33-летний Блай был только лейтенантом, а некапитаном. Повышение ему обещали после путешествия.



«Похоже, на судне хватает людей уровнем выше обычного безграмотного стада», писал один наблюдатель под впечатлением перекрестно допроса боцмана Джеймса Моррисона.
Некоторых, например Джеймса Хейвуда, спасли от виселицы влиятельные родственники. Повесили всего троих, в том числе 17-летнего матроса, который в момент самого мятежа спал.
Несмотря на очевидность происшедшего, никто из подсудимых не мог вспомнить непосредственного повода к бунту. Это привело к фантастическим слухам о слухам о «тирании» Блая. Публика требовала подробностей и жадно глотала содержание памфлета, опубликованного с подачи Эдуарда Кристиана, брата Флетчера.
Сам же Флетчер Кристиан был далеко с женой таитянкой на затерянном в Тихом океане острове Питкэрн. Брат, кембриджский профессор права, защищал его в Англии.
Эдуард Кристиан устроил что-то вроде параллельного процесса, допросив очевидцев событий перед комиссией «уважаемых джентльменов». Это неофициальное жюри пришло к выводу, что Блай превышал свои полномочия.

Необузданный нрав
У Блая таких защитников не было. Самоучка из Корнуолла, он начал службу в 16 лет простым матросом. Ему не хватало изысканных манер, но гораздо хуже был несдержанный язык.
Именно из-за этого между капитаном и его старпомом пролегла пропасть. Все три недели после отплытия «Баунти» с Таити Флетчер Кристиан то и дело становился объектом язвительных тирад Блая.
Старпом был человеком чувствительным, очевидно, не привыкшим к такому обращению. Немудрено, что постоянная критика и пренебрежение доставляли ему «адские» муки. Один из свидетелей сообщил его брату: «Чья бы ни была вина, гнев капитана обязательно обрушивался на мистера Кристиана».
Во время плохо продуманного рейда на остров Аитутаки (один из островов Кука) фуражиры под командой старпома едва спаслись от воинственных туземцев. Капитан осыпал Кристиана градом незаслуженных оскорблений: «Черт вас побери, почему вы не стреляли?» Блай как будто забыл, что сам приказал не применять оружия, опасаясь развития конфликта.
Ему доставляло особое удовольствие травить старпома. Накануне мятежа он назвал Кристиана, съевшего лишние кокосы, «трусливым мошенником» и «лживым ворюгой».
Светское общество сочувствовало «социально близкому» мятежнику, что (с. 204) сильно повредило репутации Блая. Одновременно сложилось мнение о Флетчере Кристиане как о юном герое-идеалисте, восставшем против грубого деспотизма.
Однако есть и иная точка зрения. Судовой журнал доказывает, что, несмотря на площадную брань, Блай был одним из самых снисходительных капитанов Королевского флота. Матросов у него пороли реже, чем на любом другом британском судне, плававшем в XVIII веке по Тихому океану. После одной из порок первой за четыре месяца путешествия «Баунти» Блай записал: «До сегодняшнего дня я надеялся, что в этом рейсе сумею обойтись без физических наказаний«. Во время стоянки у Таити он пожалел двоих дезертиров велел их просто высечь, хотя имел право повесить.

Чистота и танцы
На протяжении всего плавания «Баунти» Блай действовал скорее как строгий, но заботливый командир, а отнюдь не тиран из сложившейся позднее легенды. Он ввел трехвахтенную систему, когда каждый моряк дежурил 4 часа из каждых 12, а не 8 подряд, как обычно, и включил в рацион команды овощи.
По иронии судьбы, именно попытки Блая сделать морскую службу более гуманной и рациональной, вызывали главное недовольство матросов. Они отказывались от квашеной капусты и солодового экстракта. Отеческие требования держать в чистоте и сухости одежду и гамаки игнорировались. «Матросы редко следят за собой, писал Блай. За ними надо присматривать, как за детьми».
Даже введение им «аэробики», т.е. обязательных танцев по вечерам, привело к очередной порке и так разозлило людей, что они придумывали своего рода музыкальные пантомимы, высмеивающие капитана. Еще больший ропот поднялся, когда Блай запретил купать новичков за бортом при пересечении экватора. Тем самым он выступил против освященного временем ритуала «крещения в океане». Матросов не волновала подобная негуманность в отличие от их капитана.
Защитники мятежников обвиняли Блая и в скупости при распределении провианта, но экономить его вынуждало (с. 205) Адмиралтейство. По существовавшим правилам, дополнительная еда приобреталась за счет капитанского жалованья.
Как оправдывал мятеж Флетчер Кристиан, неизвестно. Возглавленная им группа поссорилась со своими спутниками-таитянами и была перебита ими из засады на Питкэрне.

Награда капитану
И напротив, дальнейшая карьера Блая развивалась на редкость успешно. В 1797 году он командовал судном «Директор» в бою при Кампердауне (у о. Тексел), а в 1801 году был капитаном «Глаттона» в Копенгагенском сражении, после которого получил от адмирала Нельсона благодарность за отвагу. В том же 1801 году его избрали членом престижной научной организации Королевского общества за выдающийся вклад в навигацию и естественную историю.
Но возможно, еще важнее услышать мнение 18 моряков с «Баунти», которые предпочли таитянскому раю странствие в шлюпке рядом со своим капитаном. Их было бы больше, но всем желающим не хватило места, и они вернулись на борт к мятежникам. Один из спутников Блая выразился так: «Я сильно страдал от грубости его речей, но потом всегда получал что-то вроде заживляющего раны пластыря». В конце концов кажущаяся жесткость морского порядка жизненно необходима. Правила, регламентирующие жизнь на корабле, складывались столетиями (если не тысячелетиями), и нарушители расплачивались за расхлябанность гибелью от стихий и врагов, пленом, эпидемиями. Каждый нормальный капитан, каким был и Блай, пройдя все стадии службы, на собственном опыте осознавал необходимость (даже при кажущейся несправедливости) строгой подчиненности и безусловного выполнения приказов вышестоящих начальников.
Естественно, пройдя весь путь становления моряка и мужчины, капитан требует того же от подчиненных. Члены любой команды, спаянной присягой и дисциплиной, будь то экипаж корабля, воинское подразделение или серьезная экспедиция, добровольно отказываются от многих принятых в обычной жизни «прав человека», передавая их (на время службы, экспедиции или похода) руководителю как залог достижения поставленной цели и собственного выживания.


Живое наследие
“Polly Adams and sisters” этот раскрашенный снимок потомков Джона Адамса, единственного выжившего на Питкэрне мятежника, сделал в конце XIX века капитан Кейтор.
На острове 23 января празднуется День «Баунти». Именно тогда в 1790 году команда сожгла корабль, после чего на Питкэрне появилось постоянное население (ныне
ок. 50 человек, административный центр Адамстаун).


(с. 206)


Оклеветанная мадонна: дурная слава Лукреции Борджа тень злодеяний ее семейства

Эта женщина известна как убийца собственного мужа и чудовищная развратница. Однако доказательств ее участия в отравлениях и оргиях нет. Скорее всего она стала беспомощной жертвой, репутацию которой очернили многочисленные враги клана Борджа.

В средние века католическая церковь была мощнейшей в мире организацией. Кроме того, Ватикан собирал подати, продавал индульгенции, занимался прибыльным бизнесом по всей Западной Европе. Папа римский был одним из богатейших людей в мире и, как правило, изощренным интриганом. Эта характеристика полностью подходит Родриго Борджа, отцу Лукреции.
Род Борджа (Борха) переселился в Италию из Испании в XV веке и к концу столетия проложил себе путь (в том числе деньгами и посулами) в ватиканский дворец. В 1492 году кардинала Родриго избрали папой Александром VI, который стал архетипом правителя эпохи Ренессанса блестящего и одновременно распущенного, мецената и мастера политической игры, беспощадного к своим противникам.
В том году Лукреции исполнилось 12 достаточно, чтобы стать заложницей династических планов Александра VI. После двух разорванных помолвок она в 13 лет впервые вышла замуж за Джованни Сфорца, блестящего представителя влиятельнейшей миланской фамилии.
Если экстравагантность этого брака кого-то и настораживала, то Александр VI был в восторге от его перспектив. Молодые обвенчались в Ватикане в 1494 году. Юная любовница папы Джулия Фарнезе возглавляла процессию из 500 подружек невесты. Однако восхищались этим не все очевидцы.
Церемония вызвала скандал в Риме, где многие священники открыто осуждали излишества своего главы.

Инцест и импотенция
Однако семья Сфорца оказалась недостаточно влиятельной для честолюбивых планов папы. Не добившись от нее обещанного сотрудничества, он решил аннулировать брак дочери. Единственным законным поводом было невыполнение супружеских обязанностей, и Александр VI потребовал от Джованни Сфорца признания в импотенции. Не желая ссориться с Ватиканом, семья заставила Джованни подписать необходимые бумаги, завизированные потом врачами и богословами.
Это признание почти наверняка ложь. Лукреции уже исполнилось 17, Джованни благополучно стал отцом в предыдущем браке, и у него не было причин воздерживаться от секса с молоденькой супругой. Тем не менее ее осмотрели и признали девицей.
Тогда обозленный унижением Джованни Сфорца заявил миланскому герцогу Мариа Лудовико Сфорца, что знает истинные мотивы недовольства своего экс-тестя, не имеющие ничего общего с притворным чадолюбием. (с. 212)
Именно тогда поползли грязные слухи о кровосмесительной связи отца и дочери, которые продолжают преследовать Лукрецию и после смерти.
Ее выдали замуж за Альфонсо, герцога Бишелье папа считал полезным связь с его неаполитанским кланом. Однако через два года он же заключил союз с Людовиком XII Французским, претендовавшим на принадлежавшие Испании Неаполь и Южную Италию. Брак Лукреции снова стал невыгодным с политической точки зрения.
Если верить детальному дневнику папского церемониймейстера Иоганна Бурхарда, в 1500 году брат Лукреции Чезаре приказал своим людям напасть на Альфонсо на площади Святого Петра. Тяжело раненный герцог скончался в ватиканских апартаментах, где супруга пыталась его вылечить. Бурхард сухо замечает: «Поскольку дон Альфонсо отказывался умирать от ран, он был задушен в постели».
По свидетельству всех очевидцев. Лукреция страшно переживала. Архидьякон Джан Лучидо Катганеи пишет: «Папа не в настроении из-за отчаяния своей дочери». Приходить в себя она удалилась в собственный замок. Ее письма слуге Джордано полны меланхолии.

Тяжелые обвинения
Однако для властей Венеции и испанской Южной Италии (с центром в Неаполе) очевидные страдания Лукреции были недостаточной компенсацией за грехи семейства Борджа. Ее обвиняли и в вероломстве отца, и в жестокости брата. Венецианский хронист Джироламо Приули называет ее величайшей в Риме шлюхой. Писатель Саннадзаро не более снисходителе. В своей сатирической эпитафии он сравнивает ее с легендарной гетерой Таис и не сомневается сразу в двух инцестах (с. 214):

Здесь лежит Лукреция по имени,
Но Таис по сути:
Дочь, жена и сноха
Папы Александра.

В следующие столетия главным ее грехом стала считаться именно сексуальная распущенность. Родился миф об отравительнице, которая сожительствует одновременно с собственными отцом и братом. Однако на самом деле окружавшие Лукрецию смерти и интриги были организованы не ею самой, а другими членами семейства Борджа.
Чезаре Борджа и его отец (Александр VI) были широко известны как отравители. Хронисты пишут, что оба они приказывали добавлять яд в вино и яства, подававшиеся гостям, которых им хотелось убрать с дороги.
Чезаре прославился своим необузданным нравом. Его подозревают даже в убийстве родного брата Хуана, любимчика отца. Действительно, Хуан Борджа исчез после семейного ужина и был потом выловлен из Тибра с кинжальными ранами. Аналогичная участь постигла многих недругов Чезаре.
Одной из жертв стал его придворный по фамилии Перотто. Доносчик из Болоньи Кристоферо Поджо писал 2 марта 1498 года: «Перотто, главный дворецкий нашего Господина... как мне стало известно, в тюрьме за то, что обрюхатил дочь Его Святейшества мадонну Лукрецию». Поскольку беременность громко заявила о себе как раз в то время, когда Ватикан признал Лукрецию «невинной», участь Перотто была решена. Чезаре схватил его, убил, а тело бросил в Тибр. Доносчики сообщают также, что в том же месяце Лукреция родила. Действительно, примерно тогда в семействе Борджа появился младенец мужского пола, которого три года не показывали посторонним. По другим слухам, этот ребенок, известный как «Римское дитя», был плодом связи Лукреции с собственным отцом.

Новое замужество
За папским семейством закрепилась дурная слава. Повсюду ходили слухи о распутстве и кровосмесительных забавах Лукреции. Вполне понятно, что устроить ее следующее замужество оказалось непростым делом. Чезаре подумывал о союзе с Альфонсо д’Эсте, герцогом Феррары, чьи владения граничили с его собственными. Однако и кандидат в мужья, и его близкие побаивались связываться с Борджа.
Лукреция сделала первый шаг, лично представившись герцогскому послу Иоганну Лукасу. Похоже, решающую (с. 215) роль сыграл именно его благоприятный отзыв о характере и облике невесты. Вряд ли посол стал бы вводить в заблуждение своего господина, так что его словам можно доверять:

«Это в высшей степени умная и любезная, а также чрезвычайно изящная дама... Более того, она истинная богобоязненная христианка... Короче говоря, ее характер таков, что подозревать ее в каком-либо злодействе невозможно; напротив, мы вправе надеяться на лучшее».

Последовавшая личная встреча нареченных, видимо, подтвердила слова Лукаса, хотя решающую роль могло сыграть и освобождение Феррары от папского налога.

Украденная красота
Локон Лукреции Борджа в стеклянном футляре хранится в Амброзианской библиотеке Милана. Побывавший там английский поэт Байрон признавался в письме, что он украл прядь «суперблондинки» как сувенир.



Убедительным аргументом стало также весомое приданое. Лукреция вышла за Альфонсо д’Эсте в 1502 году, переехала в Феррару и провела остаток жизни как добродетельная жена, мать и покровительница искусств.
Никколо Каньоло из свиты французского посла так описывает 21-летнюю невесту в день ее третьей свадьбы:

«Она среднего роста, с изящными формами; ее лицо довольно вытянутое, как и ее нос; волосы золотистые, глаза серые, рот крупный, зубы бриллиантово-белые, грудь гладкая и белая, восхитительно пропорциональная. Все ее существо излучает хорошее настроение и веселость.»

Отныне вдалеке от интриг оставшихся в Риме родственников-отравителей Лукреция непринужденно погружалась в мирную рутину феррарской жизни.
Она родила от Альфонсо семерых детей, а когда их первенец Родриго умер, несколько месяцев выдерживала траур в монастыре. Хотя больше всего страданий причинила ей родная семья, кончина отца и гибель брата стали для нее тяжелыми ударами. 10 марта 1507 года Чезаре Борджа попал в засаду, когда захотел решить исход боя лихой атакой сотни латников, и, сражаясь как лев, был убит. Узнав об этом, Лукреция заперлась в монастыре и два дня непрерывно молилась.
Сама Лукреция скончалась в 1519 году от «послеродовой горячки». Ей было всего 39 лет. Узнав о ее смерти, один из кузенов Федерико Гонзага, коллекционера живописи эпохи Ренессанса, чья мать в то время правила соперничавшей с Феррарой Мантуей, написал о покойной так: «... Всеми любимая не только за неизменно благочестивую жизнь, но и за безграничное милосердие и доброту сердца.»

Сомнительное наследие
Однако Лукрецию вспоминают отнюдь не такими словами. Ее репутация развратницы оказалась для потомков интереснее: политические козни и сексуальные тайны папского двора вдохновили немало талантливых писателей и художников, особенно в XIX веке. В своей драме «Лукреция Борджа» Виктор Гюго изображает женщину, изнемогающую под грузом совершенных злодеяний: «...нравственное уродство, самое отвратительное, самое отталкивающее, самое полное ... в сердце женщины, наделенной всеми дарами физической красоты и царственного величия, которые еще резче подчеркивают ее преступность, и прибавьте к этому уродству чувство чистое, самое чистое, какое только женщина может испытывать, материнское чувство».
Соотечественник Гюго Александр Дюма в своей книге «История знаменитых преступлений» (т. II, Семейство Борджа) описывает Лукрецию так: «...распутница по складу ума, нечестивица по темпераменту и честолюбица по расчету, она всегда страстно желала удовольствий, дифирамбов, почестей, золота, драгоценных камней и роскошных дворцов. Испанка, несмотря на белокурые волосы, куртизанка, несмотря на невинную внешность, Лукреция обладала головкой Рафаэлевой Мадонны и душою Мессалины;


Любовные письма Лукреции
В последние годы жизни Лукреция Борджа прославилась как щедрая меценатка. При ее дворе часто бывали поэты Пьетро Бембо и Лудовико Ариосто, художник Тициан и музыкант Бартоломео Тромбончино.
Письма, которые Бембо писал Лукреции, классические образцы куртуазного стиля. Поэт часто говорит в них о безответной любви: «Своим сердцем я целую руку Вашей Милости, ибо мои губы этого недостойны» Лукреция отвечала «моему мессеру Пьетро», причем первое послание (вверху) завершила скромным псевдонимом: «Отныне называйте меня ф.ф.» Эта переписка демонстрирует скорее игривость ее нрава, чем склонность к плотским утехам.
Бембо посвятил Лукреции свой диалогический трактат о возвышенной любви «Азоланские беседы» (1505), но, учтя политическую обстановку, убрал посвящение из позднейших изданий.


она была дорога Родриго и как дочь (с. 216), и как любовница в ней, как в волшебном зеркале, он видел отражение собственных страстей и пороков. Поэтому Лукреция и Чезаре были его любимчиками, а все вместе они составили дьявольское трио, остававшееся в течение одиннадцати лет на папском престоле кощунственной пародией на Святую Троицу». Несмотря на разнообразные преступления отца и брата, именно Лукреция, по мысли Дюма, была едва ли не главной в этом «дьявольском трио».
Ее репутации повредило и то, что некоторые исследователи XIX века видят в Борджа единый клан, не деля его на конкретных представителей. Например, Гийом Аполлинер пишет о яде шпанской мушки так: «Борджа использовали его в сочетании с мышьяком».
Никто из современников не связывал Лукрецию с отравлениями и вообще убийствами, хотя многие обвиняли в этом ее отца и брата. Тем не менее на ней и после смерти лежит зловещая тень людей, которых она больше всего любила.


Почти святая
Отец Лукреции заказал художнику Пинтуриккьо расписать фресками несколько комнат своих ватиканских апартаментов. Считается, что моделью для златовласой святой Катерины (1493-1494) послужила 13-14-летняя Лукреция.


(с. 217)


Филистимляне: библейские «варвары» были мастерами, меломанами и гурманами

Ветхий Завет полон нелестных отзывов о филистимлянах заклятых врагах евреев. Название этого народа дало нам слова «Палестина», а также «филистер» невежественный, грубый обыватель. Однако археологические находки позволяют взглянуть на этих якобы «варваров»-идолопоклонников объективно.

За 12 столетий до Рождества Христова, когда рушились царства и гибли целые народы, на Ближний Восток с северо-запада накатилась новая волна индоевропейских племен, сокрушивших великую Хеттскую державу. Египтяне, сумевшие отразить их менее мощный натиск, назвали эти племена «народами моря». Среди них были и филистимляне, захватившие запад Ханаана.
Филистимляне поселились в плодородной прибрежной полосе от Газы до нынешнего Тель-Авива, а также немного севернее (Дор), на торговом пути между Египтом и Сирией. Эту территорию они назвали Филистеей (в Библии Пелешет) и создали там союз укрепленных городов-государств. В него вошли: Ашдод (Азот), Аккарон (Ехрон, Екрон), Аскалон (Ашкелон), Гат (Геф), Газа и др. В каждом был свой правитель, но важные решения они принимали вместе и составляли единую социально-экономическую и военную силу. (с. 218)


Немецкое прочтение

Нынешнее значение термина «филистер» родилось гораздо позже библейских событий. В Йене (Германия) в конце XVII века произошла драка между мастеровыми и студентами местного университета, один из которых в результате погиб. На панихиде пастор процитировал слова Библии: «Самсон! Филистимляне идут на тебя!» После этого филистимлянами («филистерами» по-немецки) студенты стали обзывать своих неотесанных противников, а позднее и всех мещан.





Последний рубеж: новые находки на старом поле боя

Американская легенда о «Последнем рубеже» Кастера родилась при взгляде на положение тел павших бойцов 7-го кавалерийского полка. Однако последние находки пуль и гильз на поле боя рисуют совсем иную картину.

«Последний рубеж» Картера неотъемлемая часть мифологи Дикого Запада. Обреченный, но несломленный полковник Джордж Армстронг Картер среди тел павших товарищей у реки Литл-Бигхорн продолжает вести огонь по наседавшим со всех сторон краснокожим этот образ воспет в американских стихах, романах, пьесах, фильмах и вдохновил множество художников.
Место знаменитой битвы одна из главных достопримечательностей Монтаны. Каждый год тысячи туристов приезжают туда, где полковник (часто называемый генералом по своей временной должности в годы Гражданской войны) вписал свою страницу в историю страны, став, как считается, символом ее воинской доблести.
Газетные отчеты о том, что случилось на Литл-Бигхорне жарким летом 1876 года, основаны на косвенных данных всех американских солдат индейцы перебили, а тела скальпировали и изуродовали. Правда, выжило много сделавших это сиу (в том числе дакотов) и чейеннов (шайеннов), которых никто не слушал слишком уж расходились слова индейцев с официальной версией. Они говорили, что люди Кастера разбегались, «как испуганные бизоны», стреляя, «словно пьяные в землю и в воздух», а по утверждению индейца Деревянная Нога, даже друг в друга.

Заговорившие пули
Неприятная истина стала очевидной после степного пожара 1983 года. До этого живописное поле боя было недоступным для раскопок мемориалом 7-го кавалерийского полка, однако, когда растительность выгорела дотла, на пепелище разрешили поработать группе доктора Ричарда Фокса из Южно-Дакотского университета. Охраняемый статус места уберег его от охотников за сувенирам, поэтому ученых ждала масса трофеев. Несколько лет они раскапывали (с. 224) человеческие останки и артефакты. Их интересовали прежде всего пули, гильзы и части огнестрельного оружия. Это позволяло определить позиции бойцов и эффективность их стрельбы. Вывод звучит неутешительно: «хаос и отчаяние». Положение пуль и пустых гильз указывает, что многие солдаты отстреливались на бегу через плечо, не целясь, т.е. вовсе не стояли на своем «последнем рубеже».

Дефицит времени
Солдат, стреляющий на бегу, оставляет за собой дорожку, а не кучку из гильз. Пули, выпущенные из одного ствола, можно идентифицировать по следам нарезов, а на этой основе определить, куда целится стрелок. Удивительно, но собственно на «последнем рубеже» группа Фокса не обнаружила ни одной гильзы о револьвера «кольт», с которым принято изображать Кастера.
Сиу и чейеннам, сражавшимся на Литл-Бигхорне, не верили, но именно их слова подтверждали находки ученых: бледнолицые просто не успели выхватить револьверы в последние моменты боя, поскольку погибли «быстрее, чем голодный съест свой сандвич».
В целом группа Фокса согласилась со свидетельствами индейцев и призвала пересмотреть на этой основе версию происшедшего.
К бою на Литтл-Бигхорне привела цепочка событий, начавшихся в 1870 году с открытия в горах Блэк-Хиллс (штаты Вайоминг и Южная Дакота) золота. Неприкосновенность этих мест, священных для дакотов (части сиу), была гарантирована правительством США, однако старателей и колонистов это не останавливало. Осенью 1875 года, поняв, что за свои земли придется драться, сиу (в том числе дакоты) и чейенны собрали в Монтане войско под командованием (с. 225) вождя по имени Сидящий Бык. Правительство послало против него 2500 бойцов.
Офицеры армии США считали, что индейцы будут следовать своей традиционной тактике: неожиданно нападать и скрываться, избегая крупных столкновений. Решено было выследить их главные силы, застать врасплох и быстро уничтожить благодаря превосходству в живой силе и огнестрельному оружию.


Стреляющий аргумент
Группа Фокса обнаружила остатки (в том числе пули и гильзы)
81 единицы оружия, принадлежавшего людям Кастера. Самая известная его марка револьвер «кольт» с характерной металлической скобой на рукоятке. Всего у солдат было 250 единиц оружия, т.е. найдена примерно треть их. На этой основе Фокс рассчитал, что обнаруженные им пули и гильзы 124 ружей неармейского образца соответствуют примерно 400 стволам противника. Это было первым документальным указанием на количество огнестрельного оружия, использованного против Кастера.
Фокс рассчитал также, что около половины его соответствовало магазинным винтовкам «винчестер». А кавалеристы армии США были вооружены в основном однозарядными «спрингфилдами 0,45», которые командование предпочло магазинному оружию, чтобы сэкономить на боеприпасах и стимулировать прицельную снайперскую стрельбу. Однако в ближнем бою магазинные «винчестеры» дали индейцам явное преимущество.




Пули и гильзы
Из 1453 найденных пуль только 41 револьверная из «кольтов». Около трети из них не отстреляны - остались в гильзах.
Еще треть выпущена в землю. Вероятно, ими добивали врагов скорее всего индейцы, захватившие «кольты» в качестве трофеев.




Мудрость воина
Сидящий Бык не говорил воинам ни как драться, ни когда идти в бой. Будучи шаманом, он просто предсказал им победу, описав «падающих, как саранча», солдат.
Рассказы индейцев позволяют понять, в чем заключалось их тактическое преимущество. Они напали мелкими группами с разных исходных точек. Находки пуль и гильз позволяют проследить по карте их быстрые маневры и хорошо защищенные позиции, с которых велся огонь. Седьмой кавалерийский полк оказался под ведшимся с семи сторон перекрестным огнем.



Двигаясь по Великим равнинам на запад, 7-й кавалерийский полк Кастера опередил пехоту, преодолев за три дня 70 миль. У него было 586 солдат, 31 офицер, 33 индейца-разведчика и обоз из мулов, груженных провиантом и амуницией. Кастер получил приказ не атаковать Сидящего Быка, пока не подойдет пехотная колонна генерала Джона Гиббона. Однако вечером 24 июня, когда Кастер стал лагерем у ручья Мад-Крик, его разведчики донесли, что враг обнаружен в одной из долин на западе. Кастер приказал седлать коней и скакать туда. На ночлег его люди остановились далеко за полночь.

Тактика Кастера
В 9 утра 25 июня разведчики из племени кроу сказали Кастеру, что видели «больше индейцев, чем пуль у бледнолицых».
Его встревожила не столько численность врагов, сколько возможность упустить их. Он еще не знал, что собирается атаковать крупное индейское войско, к тому же вооруженное 600-700 ружьями, из которых около 400 будут стрелять по его людям. Эти цифры получили археологи на основе своих находок.
Кастер разделил полк на три батальона. Один, под началом капитана Фредерика Бентина, он послал прочесать холмы к югу от лагеря врага, отрезав ему наиболее вероятный путь отступления. Второй, с майором Маркусом Рино во главе, должен был форсировать Литл-Бигхорн и атаковать с востока. Сам Кастер с 225 людьми двинулся по северному берегу.
У Рино сразу же начались проблемы. Потом он говорил, что рассчитывал на бегство индейцев, которые вместо этого бросились в контратаку. Рино приказал своим людям выстроить оборонительную линию, но враг оттеснил их в лес, где они соединились с батальоном Бентина. Вместе им удалось отбиться, потеряв треть личного состава. Но главное, Кастер ничего об этом не знал.
Четырьмя милями выше по течению Кастер двинулся прямо на индейский лагерь. Возможно, он собирался повторить свою успешную операцию 1868 года на реке Уошито: тогда его люди скакали между вигвамами, расстреливая все, что шевелится. Этот рейд попал на первые полосы газет и сделал Кастера национальным героем, но с тех пор у индейцев были особые счеты с 7-м кавалерийским полком.
Видимо, он понял, что перед ним сразу несколько индейских лагерей, поскольку отправил к Бентину молоденького рядового с письменным (с. 228) сообщением: «Деревня большая, подходите быстрее, везите тюки.» В тюках были дополнительные боеприпасы.


Поведение, недостойное офицера

Подробности гибели полковника Кастера и пяти его рот достигли Восточного побережья, как назло, 4 июля, когда нация праздновала столетний юбилей независимости.
В атмосфере патриотического гнева и траура никто не задался вопросом: как неорганизованным индейцам удалось получить тактическое превосходство над регулярной армией. Более того, хотя командование и осудило неосмотрительность Кастера, публика быстро нашла другого виновника «резни». Уступая общественному мнению, армия отдала под трибунал майора Маркуса Рино, обвинив его в неоказании Кастеру помощи. Официально он был оправдан, но до конца жизни носил клеймо труса.



Последний рубеж
Кастер ожидал встретить бегущих в панике индейцев, которых уже должны были выбить из деревни люди майора Рино. Сержант Канайп, посланный поторопить подвоз боеприпасов, запомнил последние слова Кастера: «Придержите коней, ребята, там внизу у нас полно дел!» Однако атаковать Кастер не стал. Деревянная Нога говорил, что белые растянулись вдоль хребта, не зная, куда двигаться дальше.

«Солдаты не могли видеть наших воинов, которые оставили своих лошадей и ползли по лощинам через заросли полыни.»

Разброс остатков огнестрельного оружия показывает, что любой маневр Кастера натыкался на новую линию индейцев. Все происходило стремительно «последний рубеж» был по сути дела избиением загнанных в угол, отчаявшихся людей. Канайп, на свое счастье отосланный командиром, через два дня опознавал трупы. Письмо, написанное им в 1908 году, показывает, что важная часть легенды огонь, который якобы вел Кастер и его последние бойцы из-за конских тел, ложь.

«Вокруг него практически не лежало лошадей... Ничего похожего на ограду или на стену из них.»

Впрочем, этот разгром добавил деморализованной армии денег, боевого духа и добровольцев молодежь рвалась «отомстить за Кастера».
Самая крупная победа индейцев стала их лебединой песней. Американская армия, мстя за Картера, безжалостно загнала их в не слишком пригодные для жизни резервации. Горы Блэк-Хилс и другие земли навсегда остались за бледнолицыми. (с. 229)


Летальная помощь: плохая гигиена превращала госпиталь Флоренс Найтингейл в фабрику смерти

«Леди с лампой» поднимала боевой дух в госпитале, но усовершенствованный ею уход за ранеными, по иронии судьбы, свел многих из них в могилу. Найтингейл до конца жизни раскаивалась в своих ошибках.

Флоренс Найтингейл прибыла заведовать военным госпиталем в предместье Константинополя (Стамбул) 4 сентября 1854 года. Найтингейл в свои 34 твердо знала, чего хочет. Ее ждали 4 мили коек, стоявших впритык друг к другу на дощатом полу таком прогнившем, что его невозможно было отмыть. Стены бараков покрывал слой грязи. Повсюду стояла вонь из выгребных ям и засоренных сточных канав. Работа Найтингейл в этом аду стала легендой и превратила уход за больными в уважаемую профессию для благородных девиц.
Она отправилась на войну вслед за десятками тысяч британских солдат (23 тыс. из них погибнут, в том числе 18 тыс. от болезней. Всего же в Крымской войне погибло 156 тыс. союзников и 153 тыс. русских). К этому времени война шла уже около года. Русские армии вступили в пределы Османской империи, а русский флот 18 (30) ноября 1853 года уничтожил турецкую эскадру в Синопе. Англия и Франция опасались, что русские скоро достигнут черноморских проливов, и, введя в Черное море свой огромный флот, 2-6 (14-18) сентября 1854 года высадили близ Евпатории (Крым) экспедиционную армию. Кампания оказалась дорогостоящей и кровопролитной. 8 (20) сентября (с. 230) 1854 года союзники (55 тысяч) сразились при Альме с 35 тыс. русских. 13 (25) сентября 1854 года началась героическая 349-дневная оборона Севастополя до 27 августа (8 сентября) 1855 года. 13 (25) октября произошел бой под Балаклавой, 24 октября (5 ноября) кровавое Инкерманское сражение, 4 (16) августа 1855 года сражение на речке Черная. Раненые и больные интервенты французы, англичане, турки, а позже и итальянцы из Сардинского королевства доставлялись под Стамбул из Крыма через все Черное море. Этот путь занимал до двух недель. Некоторые раненые уже перенесли тяжелые ампутации, многие были в бреду. Однако и госпиталь не приносил им долгожданного облегчения.
Ситуация резко противоречила словам, услышанным Найтингейл от главы Военно-медицинского управления в Лондоне: «Мы ни в чем не нуждаемся». В госпитале стояли только парусиновые койки. Не хватало носилок, шин, бинтов, простыней, посуды. Не было ни смены одежды для раненых, лежавших в истрепанном обмундировании, ни нормальной кухни, ни настоящей прачечной, ни горячей воды, не говоря уж о ванных. Даже циничных военврачей и их понюхавших пороха пациентов угнетала такая концентрация смертей и увечий.

Борьба за выживание
Все это Найтингейл намеревалась изменить. С помощью пожертвований, собранных ею самой и присланных читателями «Таймс», она реорганизовала и ускорила медицинское снабжение. Приобрела свежую одежду, мыло, полотенца, столовые приборы. С помощью своей команды из 38 медсестер она переоборудовала кухню и прачечную, впервые обеспечила пациентов свежим бельем и регулярным полноценным питанием.
Она добилась этого вопреки консерватизму, равнодушию и «шовинизму по половому признаку» врачей-мужчин и инерции политического истеблишмента, Благодаря своей силе воли Найтингейл действительно творила чудеса, Свет ее знаменитой лампы нес утешение не только больным и умирающим, но и потерявшим близких семьям, которым она писала длинные, прочувствованные письма. Она помогала преодолеть страх тем, кому грозила ампутация, а калекам возвращала надежду и веру в собственные силы.

Мертвый сезон
Однако утешение и избавление от страха не заменяют лечение, а на этом поле Найтингейл явно проигрывала. Несмотря на все усилия ее самой и других медсестер, раненые умирали как мухи. Зимой 1854/55 года смертность в ее госпитале была вдвое выше, чем в полевых лазаретах на фронте в Крыму.
Та зима унесла половину ее пациентов 5000 человек, т.е. примерно по 50 в сутки. Хуже того, многие умирали не от ран, сепсиса и холеры, с которыми поступали в госпиталь из Крыма, а от инфекций, подхваченных в палатах. Это были жертвы не войны, а антисанитарных условий.
Причина трагедии очевидна. Чем приличнее становился госпиталь под руководством Найтингейл, тем больше раненых в нем находилось. Однако канализация оставалась убогой, часто засорялась и продолжала распространять заразу среди все
возрастающего числа людей. Специалисты единодушны: несмотря на самопожертвование и неутомимость Найтингейл, в вопросах, касающихся медицины и гигиены, она была не профессионалом, а всего лишь любителем. (с. 231)

Разгромный счет

Флоренс Найтингейл до конца жизни помнила о колоссальной смертности раненых в своем госпитале от брюшного тифа, холеры и дизентерии. В 1858 она опубликовала данные о потерях, пришедшихся на «предупреждаемые или излечимые» болезни: цифры шокировали публику.
Найтингейл спорила с теми, кто считал внутрибольничные инфекции неизбежными. В своих работах по уходу за больными (справа вверху) она описывала меры профилактики, прежде всего строгое соблюдение гигиенических правил.



Флоренс осваивала профессию медсестры самоучкой. Она происходила из богатой семьи, и родители ожидали, что дочь пойдет тем же путем балы, светские приемы, брак с состоятельным человеком. Однако Флоренс уже в детстве любила чинить сломанных кукол и накладывать лубки травмированным животным. Когда девушке было 25, мать категорически запретила ей работать медсестрой в больнице Солсбери. Родители Найтингейл не отличались чрезмерным снобизмом. Просто в середине XIX века уход за больными не считался занятием для приличной женщины, не говоря уже о дочери джентльмена. «Сестрички» в ту эпоху славились скорее пьянством и распущенностью, чем умением давать лекарства и перевязывать раны.
Однако Флоренс настояла на своем. В 1853 году без всякой специальной подготовки она стала старшей медсестрой инвалидного дома на Харли-стрит в Лондоне. В том же году началась Крымская война, и, использовав свои связи с военным министром, сэром Сидни Хербертом, Найтингейл добилась назначения в район боевых действий. Спустя два года она вернулась домой знаменитостью, героиней и новаторшей, доказавшей, что медсестры могут принести существенную пользу армии.
В течение года после этого триумфального признания ее заслуг Найтингейл было не узнать. Она жаловалась (с. 232) на здоровье и неделями не выходила из дому. Причины ее болезни остались загадкой. В госпитале она была неутомима, хотя до того частенько хворала. Похоже, что-то хроническое так и осталось до конца жизни, хотя важнейший ее этап только начинался.
Доктора настаивали, что для выздоровления необходим длительный покой, однако Найтингейл попросила статистика Уильяма Фарра научить ее обрабатывать данные. Она засела за кропотливый анализ собранных ею материалов по смертности в госпитале.
К 1857 году, использовав для сравнения результаты работы полевых лазаретов, Найтингейл пришла к выводу, что и персоналу приходилось бороться не только с уже присутствовавшими у пациентов патологиями, но и с болезнями, «возникающими внутри больничного здания» так она назвала их в письме главе Комиссии по военным поставкам Джону Макнилу. Смертность в ее госпитале от дизентерии и других желудочно-кишечных заболеваний оказалась на 25% выше, чем в прифронтовых лазаретах.
Возможно, именно осознание собственной вины за гибель тех, кого она ехала спасать, и вызвало потрясение, которое надолго подорвало здоровье Найтингейл.

Война с микробами
Главной заслугой Флоренс Найтингейл стал обобщенный (ее все же заставили убрать из текста наиболее неприглядные детали) доклад о причинах смертности в армии, за который Найтингейл избрали в Королевское статистическое общество.
Теперь, определив главную цель, она направила всю свою энергию на ее достижение. Когда французский химик Луи Пастер выяснил, что инфекции разносятся микробами, Найтингейл стала ярой пропагандисткой антисептических средств.
Отныне ее боевой клич «Санитария!» Несмотря на активное противодействие военного министерства, она настояла на создании Королевской комиссии по здравоохранению в армии. Окончательные выводы этой комиссии основывались главным образом на собственных исследованиях Найтингейл. Она направляла работу санитарной комиссии, которая путем улучшения санитарно-гигиенических условий в армейских госпиталях спасла жизни многих британцев, ведших колониальные войны в разных частях света.
В своих работах по уходу за больными Найтингейл изложила принципы, до сих пор действующие в больницах всего мира. Среди них, например, закрепление за каждой медсестрой определенного контингента больных, которым она оказывает помощь, пользуясь централизованно хранящимися и распределяемыми средствами. Несмотря на слабое здоровье, Найтингейл лично добивалась как улучшения больничной гигиены, так и подготовки младшего медперсонала. В конце 1870-х она писала: «Всегда должна быть хлорная известь [хлорка], чтобы сестры мыли руки, особенно после ухода за подозрительными больными». Даже в старости она искала и пропагандировала санитарно-гигиенические новшества, например паровую стерилизацию хирургических инструментов и смену тампонов при обработке ран.
В 1890-х годах Найтингейл критиковала медиков за попытки оправдывать вездесущими микробами недостаточное внимание к гигиене. Английский биограф Литтон Стрейчи (в книге «Выдающиеся викторианцы») объяснял ее гневные выступления неверием в микробиологическую теорию. На самом же деле она писала:

«Не дай Бог, Санитарная конференция придет к выводу, что брюшной тиф, дифтерия и т. д. и т.п. прямые следствия бациллы Б или бациллы Д, а не дурной канализации, грязных выгребных ям и гнилой воды».

Очевидно, Найтингейл допускала патогенность микробов, но ее больше интересовали эмпирические способы защиты от инфекций. Она сознавала, что их профилактика сложнейшая комплексная задача, с которой власти предпочитают не связываться. Сама она не могла сидеть сложа руки: в ее память навсегда врезался сеющий смерть госпиталь с его вонью, грязью и нечистотами. (с. 233)


Смена тона: ответ на музыкальную загадку

«Равномерная темперация» система, определяющая ноты музыкальной гаммы, составляет основу западной музыки. Долгое время считавшаяся европейским изобретением, она родилась на другом краю земли, где в ней не было необходимости.

Если вы учились музыке, тор наверняка знаете, что все звуки соответствуют так называемым октавам, в каждой из которых 12 различных по высоте полутонов, обозначаемых нотами. Любое музыкальное произведение, от «чижика-пыжика» до сложнейшей симфонии, состоит из этих нот. Прямая аналогия с алфавитом, которым можно записать все, что угодно.
Человек воспринимает те или иные ноты благодаря их разнице по частоте колебаний воздуха и особенностям своего уха. И верхнее, и нижнее до соответствует одной ноте, потому что между ними существует вполне определенный частотный интервал 2:1 октава. Фиксированным соотношением частот определяется и разница между всеми нотами гаммы (до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до). Так, независимо от тональности, между соль и до (пятой и первой нотами) оно составляет 3:2. Это называется чистой квинтой.

Заковыристая квинта
Отсюда следует, что, сдвигаясь по звукоряду по квинтам, т.е. на каждые пять нот (до-соль, соль-ре, ре-ля и т.д.), через 12 этапов, пройдя семи октав, мы снова попадаем на ноту до. Логично, но не получается. Если точно отсчитывать квинты по 3:2, самое верхнее до будет отвратительно фальшивить. Эта проблема мучила европейских меломанов столетиями. Все дело в том, что ноты в гамме больше похожи все-таки не на буквы алфавита, а на календарные дни, не совпадающие с лунными месяцами, или на наши месяцы, которые не укладываются точно в солнечный год. В календаре это расхождение компенсируется високосными годами, а в музыке такого простого решения нет. Давно известное несовпадение семи октав с 12 чистыми квинтами получило (с. 274) особое название «пифагорова комма». И музыканты, и особенно настройщики инструментов думали над тем, как от нее избавиться.
В начале средних веков музыкальные инструменты играли в одной-двух октавах; аккорды, если и брались, то простейшие; межтональные переходы в рамках одной мелодии были редкостью. Это позволяло прятать пифагорову комму в той части звукоряда, которая никогда не использовалась. Если, скажем, в вашей песне нет ноты си, неважно, как она звучит: главное, чтобы остальные ноты были разделены точными интервалами.
Естественно, это решение было временным. К XVII веку композиторы стали сочинять новые гармонии и музыкальные пьесы, исполнявшиеся во многих октавах, с неожиданными переходами между тональностями. Параллельно появились и музыкальные инструменты типа клавесина и органа, способные давать широчайший диапазон звуков.
В этих первых клавишных пифагорову комму прятать было некуда. А переходам между тональностями и октавами она явно мешала приходилось бы то и дело перенастраивать (темперировать) инструмент.
Европейские музыканты знали несколько путей решения этой проблемы. Композитор Иоганн Себастьян Бах был одним из пионеров настройки (темперации), которая соответствовала бы любой тональности. Его завершенный в 1744 сборник «Хорошо темперированный клавир» включает пьесу, написанную для всего звукоряда, т.е. демонстрирующую, что в принципе это возможно. Однако Бах не объяснял, какую темперацию он использует, поскольку всегда сам настраивал инструмент на слух.
К этому времени были описаны математически различные ее варианты, но никто не мог ясно сформулировать простейшее решение дилеммы способ настройки, известный нам как «равномерная темперация». Она поровну распределяет комму между 12 полутонами октавы, т.е. слегка уменьшает интервалы между ними, заставляя каждый звучать чуть-чуть, почти незаметно, но фальшиво. Некоторые музыканты и изготовители инструментов приходили к этому интуитивно, как Бах. Однако должна была существовать математическая формула, которая позволяла бы сразу сделать «хорошо темперированный» инструмент с правильными по размеру и расположению струнами, отверстиями, ладами и т.п.
Как ни удивительно, эту формулу вывел за 150 лет до сочинения Баха живший отшельником математик из Китая эпохи Мин.

Математическая гармония
Чжу Цзайюй, открывший «равномерную темперацию», родился в 1536 году в семье, связанной близким родством с правящей династией Мин. В 1550 году его отец Чжу Хоухуань попал в тюрьму за критику императора, и 14-летний подросток в знак протеста против такого приговора удалился в глинобитную хижину на территории фамильного поместья. Следующие 19 лет до освобождения отца он прожил отшельником. (с. 275)
За этот долгий период Чжу Цзайюй увлекся математикой. Для начала он решил исправить китайский календарь, который в эпоху Мин стал таким неточным, что даже не позволял прогнозировать солнечные затмения.
Отсюда было недалеко и до изучения музыки. Китайцы считали ее тесно связанной с астрономией и времяисчислением. Год, как и октава, делится на 12 частей. Каждый полутон носил в Китае название определенного месяца. Чжу Цзайюй наверняка знал о пифагоровой комме (хотя и не пользовался таким термином) и видел у этой проблемы общие черты с календарными накладками, которые только что исправил.
В ходе долгих экспериментов с камертон-дудками он понял, что ключ к «равномерной темперации» соотношение не просто их длин, а нескольких промеров. В результате Чжу Цзайюй вывел формулу, позволяющую получать звуки, между которыми одинаковая разница по высоте, причем все 12 полутонов точно укладываются в одну октаву. Именно это математическое решение так долго ускользало от западных математиков и музыковедов.
Чжу Цзайюй опубликовал свое открытие в 1584 году под заголовком «Новый отчет об изучении камертон-дудок». Сам он понимал его большое значение, но китайских музыковедов октава с 12 полутонами не интересовала у них на родине традиционно пользовались пятитоновой системой (пентатоникой).
Чжу Цзайюй естественно не предполагал, что его формула станет основой западной музыки. За пределами Китая он не публиковался, но выведенный им математический закон вполне мог (с. 276) проникнуть в Европу для начала из провинции Гуандун в бельгийский город Брюгге.

По следам темперации
Средневековый Китай не был полностью изолирован от окружающего мира. В стране процветали многочисленные колонии иностранцев, в том числе иезуитская миссия в южном порту Макао, где монахи изучали кантонский диалект и иероглифы. Среди братии выделялся своими знаниями Маттео Риччи. В Китае он провел основную часть своей жизни и даже называл себя на местный лад Ли Матуо.
Точно известно, что Риччи читал сочинения Чжу Цзайюя относительно поправок к календарю. Следовательно, весьма вероятно и знакомство иезуита с более поздней работой китайского математикапо камертон-дудкам. Более того, Риччи был в 1595 году в Нанкине, где Чжу Цзайюй докладывал свои соображения о тональном делении звукоряда императору. Не исключено даже личное знакомство двух ученых. Логично предположить, что китаец подарил любознательному иностранцу экземпляр своего музыкального трактата. Таким образом, Риччи мог оказаться первым европейцем, узнавшим формулу «равномерной темперации».
Как же протянуть от него ниточку к музыкантам Западной Европы? Иезуитская миссия находилась в повинции Гуандун, порты которой в то время были центрами торговли между Китаем и Западом. Дважды в год там устраивали крупные ярмарки, где происходил интенсивный обмен не только товарами, но и идеями.
Возможно, Риччи изложил суть открытия Чжу Цзайюя в письме европейским иезуитам, которое передал с одним из купцов. Вероятно, он просто рассказал об этом какому-то разбирающемуся в музыке путешественнику, и идея просочилась на Запад почти случайно вместе с шелком и фарфором. Так или иначе в Европе первым узнал о ней человек, тесно связанный с Китаем.

Запрягший ветер
В 1620 году в Брюгге умер уважаемый нидерландский инженер и математик Симон Стевин. Он познакомил европейцев с концепцией десятичных дробей, а кроме того, снискал известность использованием оригинального для Запада вида транспорта. В 1600 году Стевин поставил парус на большую повозку и провез на ней 26 пассажиров 80 км от Схевенигена (пригород Гааги) до Петтена со средней скоростью 40 км/ч. Он назвал эту новинку китайской парусной повозкой. В самом Китае такой вид транспорта использовался уже многие столетия и был известен как «ветротелега».
Стевин вообще очень интересовался восточными изобретениями. Самым впечатляющим результатом этого стала парусная повозка. Однако мало кто знает, что после смерти ученого в его бумагах обнаружилась выведенная Чжу Цзайюем формула «равномерной темперации».
Знакомил ли Стевин с этим открытием кого-нибудь из музыкантов, неизвестно, но время говорит само за себя. Проблема темперации на Западе встала особенно остро именно в начале XVII века, а к его концу китайская формула стала широко известна европейцам.
Однако, несмотря на ее математическую безупречность, многие музыканты считали, что втискивать квинты в смирительную рубашку октавы значит портить себе слух. Одним из скептиков был итальянский композитор XVII века Джованни Батиста Дони: «Хорошие певцы под настроенные так инструменты петь не будут», утверждал он. В конце концов речь шла если не о жульничестве, то о компромиссе каждая нота игралась чуть-чуть (на точно установленный интервал) фальшиво. В эпоху Бетховена «равномерная темперация» окончательно завоевала признание, слегка сбив с тона всю музыку. Это достижение китайской математики и европейцев: Б. Рамос де Пареха, 1482, Испания; А. Шлик, 1511, Германия; П. Арон и Л. Фольяни, 1523 и 1529, Италия; И. Г. Нейдхардт, 1706, 1724, 1732, Германия; Л. Эйлер, 1729, Россия, и других.


Некрасивая и холодная: современники не заметили красоты Клеопатры

Ослепительная красота египетской царицы ни у кого не вызывает сомнений. Однако современные ей источники об этом ничего не говорят, а более поздний автор пишет, что она выглядела «не бесподобно». Лицо роковой женщины можно представить по ее официальным изображениям.

Ее неотразимая сексуальность в некотором роде потрясла Рим. Она была любовницей великого полководца и диктатора Юлия Цезаря, после убийства которого прибрала к рукам его соратника Марка Антония. Вместе они пытались сопротивляться Октавиану, будущему императору Августу, но потерпели поражение и покончили с собой. История жизни и самоубийства Клеопатры вдохновила множество писателей, художников, кинематографистов. В ее роли снимались самые блистательные голливудские звезды Клодет Кольбер, Вивьен Ли, Элизабет Тейлор. Однако античные портреты Клеопатры наводят на мысль, что слухи о ее неземной красоте несколько преувеличены.

Жемчужина Нила
Почти все изображения царицы выглядят приукрашенными, символическими, намеренно искаженными или вообще оказываются не ее портретами. Однако ученые вновь и вновь внимательно к ним приглядываются. В конце концов это единственные доступные им «вещдоки» описаний очевидцев не сохранилось. Самый достоверный источник труд греческого историка Плутарха (ок. 45 г.ок. 127 г.), знавшего внука одного из придворных Клеопатры:

«Говорят, внешняя красота ее была вовсе не бесподобной однако беседовала она с неотразимым очарованием. С одной стороны, ее внешность в сочетании с обольстительной речью, а с другой ее характер, необъяснимым образом (с. 288) проявлявшийся во вех поступках в высшей степени покоряли окружающих. Голос ее звучал нежно.»

В любом случае Клеопатра вряд ли отвечала современным стандартам красоты. Судя по мумиям, женщины из династии Птолемеев были ростом около 1,5 м и отнюдь не худенькими. Монеты и бюсты Клеопатры демонстрируют жировые отложения вокруг шеи у статуй их называют «венериными кольцами». Возможно, художники подчеркивали ими сытую жизнь своих моделей но, по мнению ряда специалистов, в данном случае это не чистая символика. Похоже, шея у царицы была толстовата. На некоторых изображениях бросаются в глаза длинноватый горбатый нос, острый выступающий подбородок.

Королева дипломатии
Клеопатра VII родилась в 60 г. до н.э. Ее династия Птолемеев, номинально правя Египтом, давно уже зависела от Римской республики. Недостаток силы монархи компенсировали внешним блеском. Сама Клеопатра получила отличное образование и, по всем свидетельствам, уже в очень раннем возрасте вела себя по-царски.
Без дипломатических способностей выжить было трудновато. В 17 лет она унаследовала трон вместе с 12-летним братом Птолемеем XIII, по традиции объявленным ее мужем, и сразу же столкнулась с недовольством подданных, интригами придворных партий и угрозой прямой римской аннексии Египта.
В 48 г. до н.э. в битве при Фарсале (Греция) Цезарь разгромил Помпея. Тот бежал в Египет, где был убит придворными Птолемеев, которые опасались мести победителя. Вскоре сюда явился и сам Гай Юлий Цезарь. Клеопатру перед этим изгнали из Александрии сторонники ее брата. Великий полководец после трудной и опасной войны с ними в 47 году до н.э. восстановил пострадавшую на троне. Возвращаясь в Александрию, для эффекта или просто опасаясь за свою жизнь, Клеопатра велела тайно доставить себя в лагерь Цезаря в полотняном мешке.
Описывая этот эпизод, Плутарх не говорит, что Цезарь был сражен красотой царицы, но «его сразу же покорило ее кокетство». (с. 289)
Такое описание вряд ли соответствует романтической версии о закаленном воине, бросившем к ногам 22-летней проказницы целое царство. Они стали любовниками, и вскоре она приехала к нему в Рим. Конечно, Цезарь разгромил врагов Клеопатры и снова сделал ее правительницей Египта прежде всего по политическим соображениям. Историк Светоний Транквилл (ок. 70ок. 140 н.э.) полагает, что римский диктатор предпочел оставить ее на троне, поскольку в то смутное время наместниками провинций, назначенным из Рима, доверял еще меньше.
Цезарь не был влюбчив. Все римские авторы, включая Светония, называют его заядлым волокитой: у него были связи со знатными римлянками, а также царицами зависимых царств. Светоний добавляет, что Клеопатра очаровала диктатора своим бесстыдством, однако, пока она жила в Риме (4644 гг. до н.э.), он не решился сделать ее ни супругой, ни даже официальной фавориткой. Цезарь понимал: для консервативных сограждан это было бы слишком экзотично.
И все же Клеопатра подарила ему то, чего не смогли дать жены-римлянки, сына, названного Цезарионом. Согласно Светонию, диктатор мечтал о наследнике и даже обдумывал закон, который позволил бы ему обойти существующие правила. Некоторые историки полагают, что женись Цезарь на Клепатре, их сын стал бы в свое время править Римом.
Однако здесь она просчиталась. Цезаря убили 15 марта 44 года до н.э. заговорщики, а его завещание, переписанное за несколько месяцев до гибели, горько разочаровало царицу Египта. Своим преемником и наследником диктатор назначал усыновленного (с. 290) внучатого племянника Октавиана. Цезарь не решился нарушить закон, запрещавший иностранцам наследовать римским гражданам. Октавиан стал главой государства (впоследствии первым римским императором Августом), а Клеопатра вернулась в Александрию.

Выход на Антония
Через три года Клеопатра сошлась с другим влиятельным римлянином Марком Антонием, полководцем и соправителем Октавиана. Принято считать, что она соблазнила его с чисто политическими целями. Авторы эпохи Августа пишут, что она помыкала Антонием, который ни в чем ей не отказывал. «Что бы ни велела Клеопатра, все исполнялось, невзирая на законы человеческие и божественные», сетует историк Аппиан (?70-е гг. II века).
Эта связь началась в 41 году до н.э., когда царице было уже 28 лет. Клеопатра приехала к Антонию в Тарсу (на юге нынешней Турции), чтобы оправдаться, так как не оказала поддержки армии триумвиров (Антония, Октавиана, Лепида), которой фактически командовал Антоний, перед битвой при Филиппах (42 г. до н.э.), где триумвиры разгромили войска республиканцев во главе с Брутом и Кассием, убийцами Юлия Цезаря (покончившими с собой после битвы).
Клеопатра прибыла с большой помпой. Плутарх пишет об этом так:

«Она плыла вверх по Нилу на барке с позолоченным пурпурным парусом, а серебряные весла били по воде в такт игре флейт, дудок и арф. Она возлежала под расшитым золотом балдахином в костюме Венеры.»

Антоний получил, выражаясь языком бокса, удар «ниже пояса» и судя по всему, был «нокаутирован». Они стали любовниками, и Клеопатра снова забеременела.
Последовал визит Антония в Египет, затянувшийся на год. Он посещал игры и представления наслаждался почетом, которым окружило его александрийское общество.
Присутствие римского полководца сильно укрепляло политические позиции Клеопатры: очевидно, она всеми силами старалась удержать рядом влиятельного любовника. Однако в 40 году до н.э. Антоний вернулся в Италию, где его жена Фульвия и брат Луций своими действиями (с. 291) действиями (мятеж в Этрурии) едва не привели к разрыву с Октавианом. Произошло примирение, и в знак вечной дружбы Антоний женился на вдовствующей (бездетный брак с умершим в 54 году до н.э. Марцеллом) сестре Октавиана Октавии (Фульвия к этому времени умерла» к ужасу Клеопатры, которая только что родила двойню Александра-Гелиоса и Клеопатру-Селену.
Аппиан описывает эту коллизию следующим образом. Сначала Антоний, «как мальчишка, потерял голову» от Клеопатры. Насладившись ее обществом в Александрии, теперь он точно так же зимовал в Афинах с Октавией.

«Он обедал по греческому обычаю и посещал празднества в компании Октавии, которая доставляла ему большое удовольствие. В нее он тоже без памяти влюбился, поскольку вообще был падок на женщин.»

За двумя зайцами
Семейное счастье Антония длилось недолго. В 37 году до н.э. он вернулся к Клеопатре. Это ли не доказательство ее неотразимых чар? Судя по всему, нет. Царице было уже хорошо за 30. Бюсты и монеты того времени демонстрируют ее строгую прическу и суровое лицо.
Сразу же бросается в глаза длинный, крючковатый нос Клеопатры совсем не такой, как у Элизабет Тейлор. Однако римлянин Марк Антоний долго служил на востоке Средиземноморья видимо, этот, уже ставший к I веку до н.э. обычным там тип женского лица (сильно отличавшийся от еще преобладавших тогда в Италии и Греции европеоидов северного типа с «классическими» чертами) он считал привлекательными.
Однако, вряд ли его вернула в Египет только любовь. Отношения Антония с его соперником Октавианом никогда не были дружескими и все сильнее портились. Вероятно, оба понимали, что в одной стране им становится (с. 292) тесно. Бросив в Риме жену и шурина, Антоний решил закрепиться в Египте. Флот Клеопатры был одним из самых сильных в Восточном Средиземноморье этот фактор мог быть весомее женских прелестей.
Антоний женился на Клеопатре (брак, недействительный с точки зрения римского права) и объявил, что дарит ей и ее детям Ливию, Сирию, Финикию, Киликию, Армению и еще не завоеванную Парфию.
В Риме это двоеженство вызвало законное возмущение. Развод с Октавией, официальный брак с Клеопатрой, а также оглашение (по инициативе Октавиана) завещания, в котором Антоний просил похоронить его в Александрии, окончательно подорвали его былую популярность. Ораторы обличали Антония как мятежника, предавшего римское дело, в Италии ходили слухи (раздувавшиеся Октавианом), что Клеопатра мечтает о господстве над всем миром и клянется «издавать законы на Капитолии». Можно сказать, что к моменту принятия более решительных мер пропагандистскую войну Октавиан уже выиграл.

Конец Клеопатры
В 32 году до н.э. Октавиан объявил войну, причем именно Клеопатре, поскольку бывший с ней в союзе «изменник» Антоний оставался римским гражданином и сохранял остатки популярности. Важно было свалить вину на «колдунью и развратницу» из Египта.
В 31 году до н.э. объединенный флот Антония (170 тяжелых кораблей) и Клеопатры (60 кораблей) был разгромлен флотом Октавиана (260 легких кораблей) у мыса Акций в Эпире (Греция), в 30 году до н.э. остатки их войск перешли на сторону противника, и супруги покончили с собой. Октавиан в 27 году до н.э. принял титул императора Августа и правил уже как император до самой смерти в 14 году до н.э.. При нем и сложился миф о Клеопатре распутной, но обольстительной интриганке, сбившей с толку и околдовавшей увлекающегося Антония. За столетия эта история становилась все более романтической, а ее героиня превратилась в сказочную красавицу, истинное лицо которой на потемневших монетах и поврежденных статуях уже никого не интересовало. (с. 293)


Куда ушел крысолов? Старинная сказка со зловещей подоплекой

Крысолов, уводящий из города детей, не просто персонаж средневековой страшилки. В XIII веке некто действительно посетил город Хамельн и навсегда ушел из него с толпой ребятишек.

Начало этой истории тоже хорошо известно. Жителей Хамельна (в Германии) измучили заполонившие их дома крысы. Никакие меры борьбы не помогали. Вдруг появился чужак, взявшийся решить проблему не бесплатно. Горожане охотно согласились. Человек в странной одежде заиграл на дудке, завороженные крысы выползли из домов и двинулись за ним к реке Везер, в которой и утонули. Однако мэр города не заплатил обещанное. Обозлившийся крысолов заиграл снова на этот раз за ним ушли дети. Больше их никто не видел.
Это одна из самых мрачных европейских сказок. Поднимая вечные темы неблагодарности и страшной мести, она не находит для них счастливого конца.
Однако неверно было бы искать здесь чистую аллегорию. В городке Хамельн действительно произошла похожая трагедия это подтверждается документами. Можно даже указать день, когда случились описанные в сказке события.
Эта дата долгое время фигурировала на витражном окне (ныне разбитом) хамельнской церкви. На нем был изображен играющий на дудке человек с комментарием:

«В 1284, в день Иоанна и Павла,
26 июня, явился в Хамельн одетый в пестрые покровы дудочник
и увел 130 детей».

Впервые злой крысолов упоминается в хамельнском своде законов. В 1351 году там начали датировать все постановления «годами после ухода наших детей».
Еще одно свидетельство мы находим в Люнебургской рукописи 1450 года, которая говорит о молодом человеке, который «начал свистеть по всему городу на серебряной флейте удивительной формы».

Кем был крысолов?
Под «дудкой» в средние века могли понимать и флейту, и сопель (дудку), и свирель, и волынку. Таких музыкантов города нанимали играть на праздниках не случайно в сказке фигурирует контракт с городскими властями. Возможно, в действиях крысолова отразилась народная память о торжественных процессиях, возглавляемых дудочниками.
Пестрая одежда зловещего музыканта тоже отнюдь не дьявольский наряд. Разноцветные лоскутные балахоны, символизирующие низкое общественное положение, всегда были типичны для странствующих музыкантов, скоморохов, придворных шутов, а также палачей.
Средневековых дудочников презирали и побаивались как тунеядцев, бродяг и нарушителей спокойствия. Местами их даже не пускали к причастию. Опасались бюргеры не напрасно. В 1476 году в Вюрцбурге произошли беспорядки, возглавленные неким Дудочником из Никласхаузена.
Крысы появляются в детской сказке только с XVI века. В Европе часто бывала чума, и вполне логична родившаяся в конце концов ассоциация между распространяющими заразу грызунами и создающими проблемы скоморохами. (с. 294)
Версия легенды со злым дудочником-крысоловом была опубликована в 1556 году. Братьям Гримм с их страстью к страшилкам осталось только связать судьбу детей с предварительным избавлением города от крыс.

Куда делись дети?
Некоторые считают, что в сказке говорится об эпидемии чумы (отсюда крысы). Детей могли просто увести из города в безопасное место на карантин.
Другая версия связывает эту историю с так называемыми детскими крестовыми походами в 1212 году. Десятки тысяч европейских детей (30 тыс. из Франции во главе с пастушком Этьеном и 20 тыс. из Германии) отправились освобождать Святую землю. Основная часть их по дороге туда погибла, остальные попали в рабство. Однако тогда непонятно, почему в сказке страдает только Хамельн.
Оригинальную версию предложил недавно историк Юрген Удольф. Он считает, что многих хамельнцев какой-то крысолов или скоморох убедил переселиться под Бранденбург. Удольф обнаружил среди коренных жителей обоих городов необычно высокий процент одних и тех же фамилий. В Германии XIII века бюргеров называли «детьми города», так что, возможно, история говорит об исчезновении значительной части населения самого разного возраста.
Однако остаются эти точные цифры: 26.06.1284 г. и 130 пропавших детей. Несчастный случай или преступление, о котором было так тяжело вспоминать, что пришлось прибегнуть к аллегории? Исторические документы не говорят больше ничего конкретного, но хамельнцы почему-то столетиями не забывают об этой трагедии и винят в ней пестрого дудочника.


В Бранденбурге есть очень похожая легенда о шарманщике, который своей чудесной музыкой увел из города всех ребятишек.


(с. 295)


Встреча с евангелистом: вера в святые мощи привела к научной сенсации

На останки, благоговейно хранящиеся в роскошном итальянском саркофаге, ученые долго смотрели скептически, однако датировка и анализ ДНК развеяли их сомнения. Скорее всего, это действительно кости одного из евангелистов святого Луки.

Это был старик, низенький и плотно сложенный. Возможно, согбенный годами позвонки демонстрируют признаки артрита и остеопороза. Дышал он с трудом: кривизна ребер наводит на мысль об эмфиземе. С 1177 года его останки покоятся в богато украшенном свинцовом гробу в базилике Санта-Джустина в итальянском городе Падуя. Говорят, что это мощи святого Луки-евангелиста.
Для верующих вопроса о подлинности и даже чудотворности таких реликвий не возникает. Для скептиков это просто кости сомнительного происхождения. Однако и добрые христиане, и убежденные атеисты были потрясены, когда в 2001 году ученые авторитетно заявили: останки в базилике Санта-Джустина почти наверняка принадлежат тому, «кому надо». Скорее всего, это кости именно Луки, святого покровителя врачей и художников, «писца Христовой кротости» (scriba mansuetudinis Christi), говоря словами Данте. Для верующих вывод ученых стал торжеством их веры, для остальных интереснейшим историческим открытием.

О ком речь?
Что известно о евангелисте Луке? Родом он из Антиохии (ныне Антакья на юге Турции). Был врачом и эрудитом. Написал третье, наиболее подробное Евангелие Нового Завета и Деяния святых апостолов. Фактически это единое сочинение рассказ, адресованный некоему Феофилу, которого многие комментаторы считают высокопоставленным римским чиновником. Исторических сведений о жившем в начале нашей эры писателе немного. В составленном во второй половине II века предисловии к его Евангелию сказано, что автор «Лука, сириец из Антиохии». Около 170 года лионский епископ Иреней упоминает «товарища Павла Луку, записавшего в книге Благую весть». (с. 296)
Лука был другом и спутником в странствиях Павла из Тарса (Тарсуса), который называет его «врачом возлюбленным» (Колоссянам 4:14) и своим «сотрудником» (Филимону 23).
Евангелие от Луки следует тому же плану, что и сочинение Марка, но лиричнее по стилю и богаче устными свидетельствами, собранными, по мнению комментаторов, самим автором, описывая события от предсказания о рождении Иоанна Крестителя и Благовещения до Вознесения Христа. Деяния святых апостолов продолжают изложение событий от Вознесения, описывая, как апостолы исполнились Духом Святым, этапы создания в разных городах христианских общин. Евангелист все время был рядом с Павлом. Сам Павел сообщает в письме:

«Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною». (2-е Тимофею 4:10).

Драгоценная реликвия
В годы после мученической смерти Павла Лука много путешествовал, продолжая его миссионерскую деятельность. Большинство источников утверждает, что он умер 84-летним около 150. Согласно святому Ипполиту, его распяли в Элее на Пелопоннесе, а по мнению некоторых греков, повесили на маслине. Беда Достопочтенный пишет просто: пострадал за веру и умер в глубокой старости в Малой Азии.
В любом случае принято считать, что Луку похоронили в Фивах в Греции. В 1992 году греческая православная церковь даже потребовала передачи ей падуанских костей. Но как они вообще оказались в Италии?
В 330 году честолюбивый римский император Константин, признав христианство, возвел в своей новой столице Константинополе церковь Святых апостолов, приказав построить в ней крестообразную гробницу для себя самого, а рядом еще 12 для мощей учеников Христа.
По свидетельству богослова IV века святого Иеронима (ок. 340420 г.), туда были перенесены мощи апостола Андрея из Ахайи (Греция), Тимофея из Эфеса (ныне в Турции) и Луки из Фив. Кости последнего могли отправить в Падую, чтобы сберечь во время событий 361363 годов. Тогда на римском престоле утвердился провозглашенный в 360 году императором легионами в Галлии Юлиан по прозвищу Апостат (Отступник). Во время своего короткого правления он написал трактат «Против христиан», лишил христианский клир всех льгот, сделал попытку вернуть язычеству прежнее значение, укрепив его путем объединения старых культов, возвратив (с. 297) из ссылки языческих жрецов и вернув конфискованное имущество языческим храмам. Юлиан погиб в бою во время похода на Иран, и все вернулось на круги своя.
Осложняют историю сразу два черепа, которые приписывают Луке. Церковный историк XVI века кардинал Бароний пишет, что голова евангелиста перевезена святым Григорием из Константинополя в Рим, в церковь при монастыре Святого Андрея. Однако, судя по другим документам, в 1354 году германский император и император Священной Римской империи Карл IV (он же чешский король Карл I) переправил череп Луки из Падуи в собор Святого Вита своей столицы Праги.

Слово экспертов
Учитывая ненадежность исторических свидетельств, падуанский епископ Антонио Маттьяццо попросил светских специалистов проверить подлинность находящихся в его ведении мощей. В 1998 году останками в саркофаге в базилике Санта-Джустина занялась международная группа ученых.
Последний раз саркофаг публично вскрывали в 1526 году, после чего опечатали. Через 400 с лишним лет там по-прежнему лежал скелет мужчины ростом 1,6 м, умершего в возрасте 7085 лет. Черепа, как и ожидалось, в гробу не было.
Дьякон пражского собора Святого Вита пересек несколько границ и привез в Италию находившуюся с 1354 года в Чехии святыню. Ученые проверили, стыкуются ли суставные поверхности черепа с атлантом (верхним шейным позвонком) падуанского скелета. Совпадение оказалось идеальным. Кстати, череп был долихокефальным вытянутым спереди назад, т.е. типичным для жителей Антиохии в начале нашей эры. Зубы, хранившиеся в падуанском гробу, тоже прекрасно к нему подходили.
Два зуба были исследованы популяционным генетиком и убежденным атеистом доктором Гвидо Барбуяни из Феррарского университета. Он сравнил их ДНК с современными образцами, типичными для греческой и сирийской популяций.
Если бы зубы принадлежали не Луке, то, скорее всего, какому-нибудь греку. Однако, по результатам, полученным Барбуяни, сирийское происхождение их ДНК втрое вероятнее греческого.
Изучена также приставшая к тазовым костям пыльца. Она соответствует растениям Восточного Средиземноморья, т.е. Греции, где, по преданию, был похоронен евангелист.
Итак, все как будто указывало на то, что в Падуе находятся останки именно святого Луки. Епископу Маттьяццо доказательств хватило. В октябре 2000 года он отделил от скелета ближайшее к сердцу ребро и лично отвез его в Фивы место первоначального захоронения евангелиста. Кость торжественно поместили в пустой свинцовый гроб длиной 1,9 м внутри мраморного саркофага.
«Наши данные полностью соответствуют сирийскому происхождению тела», заявил Барбуяни. Как представитель естественных наук, он не мог выразиться определеннее. Слова ученого-атеиста стали лучшим подарком к христианскому празднику: они были сказаны 18 октября, когда католики отмечают день святого Луки (православные 31 октября, т.е. 18 октября по старому стилю). (с. 298)


Румынский вампир
Считается, что легенда о Дракуле связана с румынским феодалом XV века. В честь отца по прозвищу Дракул (Черт) его назвали Влад Дракула (Чертенок). Став в 17 лет (в 1448) князем (господарем) Валахии, подчинявшейся тогда туркам-османам, он взбунтовался, бежал, затем вернулся на трон и начал войну с Османской империей. После многих взлетов и падений Влад Цепеш по прозвищу Дракула пал в бою. Повсюду Влад прославился жестокими казнями, в том числе массовыми, заслужив прозвище Колосажателя (любимый им вид казни).
Впрочем, кроме имени, писатель Брам Стокер, сочинивший в 1897 году классический роман ужасов «Дракула», почти ничего от реального господаря Валахии не позаимствовал. Все прочее продукт переработки балканских преданий об упырях и более ранних сочинений на ту же тему. Стокер наткнулся на имя Дракула в исторической книге, прочтя там, что это «по-валашски дьявол», и назвал так своего антигероя, бывшего в черновиках просто графом Вампиром.

Терпение и труд все перетрут
Шотландцы свято верят, что Роберта Брюса, скрывавшегося от англичан в пещере, вдохновил на продолжение борьбы с ними паук, который, то и дело срываясь, продолжал упорно карабкаться по отвесной стене.
Однако эта сцена впервые появилась в «Дедушкиных сказках» Вальтера Скотта в 1828, т.е. через 500 лет после того, как Брюс стал королем Шотландии. Более правдоподобна история семьи Дугласов, написанная на 200 лет раньше. В ней сэр Джеймс Дуглас, соратник Брюса, уговаривает его не останавливаться на 12 неудачных попытках изгнать англичан: «Я видел паука, поднимавшегося по паутинке на дерево, и 12 раз он срывался, но на 13-й раз он добрался до самого верха». Видимо, Скотт позаимствовал паука и перенес его в более романтическую обстановку тайного убежища. (с. 306)

За золотым руном
Древняя легенда о Ясоне и аргонавтах (имена, названия, кроме таких, как Колхида или Медея) упоминается также в гомеровских эпосах, появившихся в IX-VIII веках до н.э. В команде «Арго» были такие мифические герои, как Геракл и Орфей, и его маршрут в позднейших версиях мифа (уже с Колхидой, Медеей и др.), видимо, отражает путешествия греков (не позднее VIII века до н.э., а в VII веке до н.э. уже началась массовая греческая колонизация Причерноморья), их корабли тоже проходили в Черное море между двумя скалами Симплегадами (Босфор).
Ясон плыл в Колхиду, страну колхов (предков абхазов и др.), для которых баран был священным животным его фигурки вполне могли делать из золота. Историки считают, что миф о драгоценном руне сложился под влиянием этой культуры.
С помощью овчин в горных речках Кавказа (и не только Кавказа) еще не так давно мыли золотой песок. И Ясон мог найти в Колхиде «золотое руно».

Пропавший нос
Одним из величайших актов вандализма считается использование в 1798 году наполеоновскими солдатами Большого сфинкса в Гизе как мишени для стрельбы во время Египетской экспедиции 1798 – 1801 гг. В результате древний памятник якобы лишился носа. Однако в 1755 году на рисунке датского архитектора Фредерика Нордена он уже безносый. Мусульманский историк Ахмед Таки-ад-дин Макризи (1364 - 1442) пишет, что один из религиозных лидеров велел обезобразить сфинкса в наказание египтянам, отправлявшим перед ним языческий культ.
Правда, один британский путешественник в 1737 году изобразил монумент с носом, но в свой рисунок он включил и другие детали, которые к тому времени были наверняка уничтожены эрозией. Очевидно, он «реконструировал» сфинкса по чисто эстетическим соображениям.

Беспочвенные выдумки

Нерон не играл ни на скрипке (она появилась только в средние века), ни на чем ином, пока горел Рим. Знать (ненавидевшая его пристрастие к театру, поэзии и музыке, а также к Греции) распустила слух, что «Нерон приказал поджечь город, чтобы, глядя на пожар, воспеть гибель Трои».

«Я не могу лгать, папа; это я срубил вишню». Смелое детское признание Джорджа Вашингтона отлично вписывалось в его образ отца нации, воплощающего республиканские добродетели. Однако эпизод с вишней придумал уже после смерти первого президента публицист и бывший пастор Мейсон Лок Уимс. Правда, он утверждал, что этот случай рассказала ему «одна пожилая леди».

В четвертичном периоде вымерли миниатюрные слоны палеолоксодонты, обитавшие, в частности, на Сицилии и греческих островах. У их черепов «на лбу» крупное носовое отверстие, соответствующее хоботу. Очень похоже на гигантскую глазницу. Такие черепа находили греческие крестьяне, что, возможно, и породило миф об одноглазых великанах циклопах, пугавших гомеровского Одиссея.
(с. 307)


Правда о Храбром Сердце: полумифический борец за свободу Шотландии

Шотландцы почитают Уильяма Уоллеса как национального героя и мученика, погибшего за свободу. Однако его общеизвестная биография полна искажений и вымысла. Настоящий Уоллес сильно отличался от своего легендарного образа.

Уильям Уоллес считается отцом-основателем шотландской нации. На родине его чтут как средневекового повстанца вроде Че Гевары, но в килте, поднявшего соотечественников на борьбу против английской тирании. Сейчас в Шотландии более 80 связанных с его жизнью памятных мест, не считая десятков статуй и монументов по всей стране. У мемориальной плиты около больницы Святого Варфоломея в лондонском районе Смитфилд, где зверски казнили Храброе сердце, всегда лежат живые цветы.
Кто же такой Уильям Уоллес? Почему через 700 лет после смерти он все еще вызывает почти религиозное благоговение? Что в конце концов точно известно о человеке, называемом в хрониках malleus Anglicorum Молотом англичан.

В поисках Уоллеса
Факты таковы. Родился Уоллес между 1260 и 1278 годами, неизвестно где, хотя на эту честь претендует городок Элдерслай в графстве Ренфру (в составе района Стратклайд). Он был одним из вождей сопротивления, когда английский король Эдуард I, прозванный Длинноногим, пытался подчинить себе Шотландию.
Одержав в 1297 году внушительную победу над врагом при Стерлинг-Бридже, Уоллес получил титул Хранителя страны. Это стало зенитом его военно-политической карьеры. Он правил Шотландией вместо законного короля Джона Бейлльола, пока тот находился под домашним арестом при английском дворе.
Однако в 1298 году Эдуард I разбил армию Уоллеса при Фолкерке. После поражения герой исчез из виду возможно, бежал на континент. Вернувшись через семь лет, он был выдан бывшими соратниками англичанам. Хотя к этому времени Уоллес уже не играл заметной политической роли, мстительный Эдуард казнил его «за государственную измену».
Эти голые факты обросли яркими легендарными деталями. Влияние Уоллеса (с. 308) беспардонно преувеличивали как его почитатели, так и противники, а в результате его реальный образ исказился до неузнаваемости.
Главный источник славословия длинная эпическая поэма «Уоллес»,
написанная через 170 лет после его смерти шотландским бардом, известным как Слепой Гарри. Она полна ошибок и прямого вымысла. Юному супергерою помимо всевозможных подвигов приписывается богатырская стать:

Ростом в девять четвертей, плечи
шириной в треть роста... Благородный, могучий и с виду
красивый. Брови его густые, руки
огромные и налитые. Глаза ясные
и проницательные, словно алмазы сияющие...

Одним словом, Адонис-гигант: все-таки девять четвертей это почти 2,1 м (ок. 206 см). Гарри был явно подслеповат: в его поэме этот кельтский Голиаф, переодевшись женщиной, спокойно сидит за прялкой, пока английские солдаты шарят вокруг в его поисках. Еще бард повествует, как сразу после свадьбы любимую супругу Уоллеса убивают англичане, и он клянется им мстить. Кстати, красавицу в поэме зовут Мэриан, как и возлюбленную Робина Гуда. На самом деле Уоллес вряд ли вообще был женат.
Историки, особенно шотландские, традиционно стараются извлечь из поэмы Слепого Гарри максимум информации это единственный ее источник о жизни героя до 1296. Подчеркивается утверждение самого барда, будто бы он пользовался записями Джона Блэра, священника и друга Уоллеса. Однако этот источник, если и существовал, то утерян. В результате поэма «Уоллес» без всяких на то оснований до сих пор расценивается как нечто большее, нежели псевдоисторическая былина.
Первое историческое упоминание об Уоллесе появляется в проанглийской Лейнеркостской хронике: «кровожадный человек, главарь разбойников, восставших в Шотландии против короля». Однако такое определение настолько же далеко от истины, как и идеальный портрет работы Слепого Гарри. Уоллес не был ни разбойником в житейском смысле слова, ни тем более простолюдином, тяжко страдавшим от чужеземного ига. Он вырос в то время, когда Шотландия не воевала (с. 309) с сильным южным соседом. Его семья принадлежала к родовитому, но бедному местному дворянству. В другую эпоху, предполагает один из биографов, Уоллес стал бы обычным помещиком.
Как патриот Шотландии Уоллес никогда не выступал за абстрактную свободу, а тем более за политические права для всех своих соотечественников. Его целью прежде всего была реставрация низложенного англичанами шотландского короля Джона Бейлльола.

Марионетка и воин
Сама эта цель для шотландского патриота выглядит, на первый взгляд, достаточно странно. Джон Бейлльол был избран королем по настоянию Эдуарда I и признал себя его вассалом. Англичане ни в грош не ставили ни его, ни шотландскую знать. В конце концов в 1296 году шотландцы взбунтовались, и король, нарушив ленную присягу, примкнул к подданным. Война была короткой. В том же году Эдуард сорвал со сдавшегося Джона королевские регалии и увез его пленником в Лондон. Уоллес собирался вернуть трон этому слабому, дискредитировавшему себя монарху. Уоллес поднял новое восстание, которое примерно на 300 дней поставило его самого во главе Шотландии.
Что он делал во время войны Бейлльола с Англией, точно не известно. Если верить Слепому Гарри, его герой «искал приключений», то и дело дерзко провоцируя наглых английских оккупантов, чтобы ловко спасаться от них, выпутываясь из казалось бы самых безнадежных ситуаций.
Скорее всего, Уоллес возглавлял на юге Шотландии партизанский отряд. В мелких стычках с англичанами он набирался опыта как боец и руководитель. Впрочем, военные таланты Уоллеса вопрос спорный. Их высокая оценка связана только с битвой при Стерлинг-Бридже, когда шотландцы заманили английскую конницу на узкий мост, где и перебили, не дав ей развернуться. Кстати, шотландцев вместе с Уоллесом возглавлял в этом сражении Эндрю Мори, аристократ, руководивший восставшими горными кланами.
Вопреки мнению многих историков, Уоллес не был любителем партизанских экспромтов: он предпочитал тщательно спланированные генеральные сражения. Вполне возможно, тактическая хитрость, принесшая шотландцам победу при Стерлинг-Бридже, идея Мори. Когда Уоллес попытался повторить этот успех под Фолкерком, он потерпел сокрушительное (с. 310) поражение и лишился власти. Больше никаких побед над англичанами или отбитых у них замков официально за ним не числится.
Правда, это уже не важно. Значение Уоллеса не в его делах, а в том, что он воплощает. Уже при жизни он ассоциировался с идеей независимого от Англии единого шотландского государства. Вот почему Эдуард так стремился схватить и казнить его. Он надеялся, что, уничтожив этого человека, он сможет покончить с самой идеей независимости Шотландии.


Килт и тартан: рождение традиции

Уильяма Уоллеса часто изображают, как в фильме «Храброе сердце», одетым в шотландскую юбку килт с характерным клетчатым рисунком (тартаном). Считается, что это традиционный наряд скоттов: у каждого клана свой уникальный тартан, играющий роль родового герба.

Однако историк Хью Тревор-Ропер утверждает, что и килт, и тартан появились совсем недавно, и мужскую юбку скроил и первым надел английский промышленник XVIII века Томас Ролинсон, который считал ее удобной формой для своих шотландских рабочих. За основу он взял средневековый плащ с поясом, но вовсе не стремился создать национальный костюм. Такая идея возникла только в XIX веке, когда этой одеждой последним криком моды у шотландского простонародья заинтересовались романтически настроенные патриоты.

Тартановый узор появился в Шотландии в XVI веке он заимствован из Фландрии. Мысль связать его особенности с конкретными кланами принадлежит братьям Аллен, заявившим, что у них есть старинная рукопись «Одежда Шотландии». Якобы на ее основе они выпустили свою книгу «Костюм кланов». Братьев разоблачили как мошенников (заодно они выдавали себя за потомков претендовавшего на шотландский трон Карла Эдуарда Стюарта), но их идея уже была с энтузиазмом подхвачена текстильщиками, спешившими сорвать куш на новомодной «национальной» одежде с аксессуарами.



Однако Эдуард просчитался. Слепой Гарри, использовав народные предания, создал мифический образ Уоллеса; ставший синонимом национального самосознания. Некоторым народам с такими историческими прототипами просто не повезло. Англичанам, к примеру, пришлось довольствоваться вымышленными персонажами королем Артуром и Робин Гудом. Уильям Уоллес прожил по-настоящему героическую жизнь, чтобы стать легендой. Этим наследием Шотландия вполне может гордиться.
Дело, начатое героем и мучеником Уоллесом, было продолжено. В национально-освободительной борьбе сплотились все шотландцы от крестьян и горожан до рыцарства. В 1306 борьба переросла во всеобщую войну за независимость. Ее возглавил рыцарь Роберт Брюс (король в 1306 -1329 гг.) В 1314 году войска английского короля были наголову разбиты при Баннокберне, а в 1328 году Англия признала независимость Шотландии. (с. 311)
 В бумагах Стевина не обнаружено никаких связанных с «равномерной темперацией» выкладок. Скорее всего он получил ее от кого-то в готовом виде.













15

Приложенные файлы

  • doc 9442401
    Размер файла: 625 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий